Призрак Оперы // A Ghost In The Opera

− Что же произошло после того, как ты отправилась в Париж с бродячей труппой? – спросила Эмма, закончив петь.       Регина открыла глаза, и Эмма тут же почувствовала себя виноватой, что помешала ей расслабиться. Но Эмме было так любопытно. Ей отчаянно хотелось услышать финал истории. Истории Регины. − Разве обычно ты не уходишь в это время, малышка Свон? – Регина рассеянно постучала длинным пальцем по краешку белой полумаски. − Не думаю, что по мне кто-то скучает, − Эмма слегка пожала плечами.       Регина приподняла изящную бровь и вновь постучала по маске. − Звучит мрачно, малышка Свон. − Я лишь имела в виду, что сейчас меня обычно никто не ищет, − пояснила Эмма. − Уже поздно, − решительно произнесла Регина. − И все же не похоже, что ты собираешься ложиться спать, − ответила Эмма. Она понятия не имела, откуда у неё такая дерзость. Это было на неё не похоже. − Я сплю днем, − отмахнулась Регина. − Как вампир, − больше дерзости.       Она все меньше следила за языком. Эмма пришла в ужас от своей внезапной смелости. Если она не будет осторожна, в один прекрасный день попадет в переплет. Но Регина лишь усмехнулась. − Вампиров не существует, малышка Свон. − Как и призраков, − мягко возразила Эмма. Ведь Регина столько раз называла себя призраком. − Разве? – как ни в чем не бывало спросила Регина и уставилась на стену. – А как насчет призраков в головах людей? Их тоже не существует, малышка Свон?       Эмма не знала, что ответить. Но точно знала: она не хочет расставаться с Региной. Не тогда, когда она, похоже, вновь впала в состояние меланхолии, в котором Эмма её так часто заставала. Она не хотела, чтобы Регина грустила, внешне или внутренне. Но она не могла вывести Регину из этого состояния и знала это. Поэтому она воспользовалась вторым методом. Тем, который прежде сработал. − Think of me, − тихо пропела она. − Think of me fondly, when we’ve said goodbye... Remember me, once in a while, please promise me you’ll try... When you find that once again you long to take your heart back and be free, if you ever find a moment, spare a thought for me...       Сработало и сейчас. Регина улыбнулась. Слабенькая улыбка уголками губ, но все же улыбка. Она даже выпустила бутылку и принялась жестикулировать, молча поощряя Эмму продолжать.       И Эмма продолжила. Ей так нравилась эта песня. Ведь это была первая песня, которой её научила Регина. Наверное, это для неё что-то значило. Именно тогда Регина начала воспринимать Эмму своей протеже.       Когда она допела, вид у Регины был вполне довольный. Она слегка кивнула и произнесла: − Хорошо. Ты начинаешь осваивать собственную технику, малышка Свон. − Благодаря тебе, − осмелилась сказать Эмма. – Ведь это именно ты научила меня всему, что я знаю. − А другие твои учителя? – скептически поинтересовалась Регина. – Неужели они тебя ничему не учат? − Учат, конечно, − поспешно ответила Эмма. – Но они не так хороши, как ты. − Конечно, не так, − просто согласилась Регина.       Эмма слегка усмехнулась.       На некоторое время Регина замолчала. Больше она не пила пойло из бутылки. Только пялилась в стену. Вид у неё был задумчивый. И по-прежнему слегка меланхоличный. Но на этот раз Эмма не стала петь. Она просто позволила Регине насладиться минутой молчания. Молчание было в порядке вещей. Пока Призрак не просила Эмму покинуть логово. Она еще не была готова уйти. Честно говоря, покидать логово после окончания урока с каждым разом становилось все труднее и труднее. Эмме все сильнее не хотелось прощаться и уходить. Она начинала мечтать о глупостях. Например… провести в логове всю ночь, просто тихо наблюдая, как сочиняет Регина. Возможно, немного поговорить, но это было не критично. Им не нужно все время разговаривать. Эмму более чем устраивало просто сидеть, слушать и наблюдать как можно дольше. Так долго, сколько ей позволят. Иногда Эмме хотелось, чтобы Регина пришла к ней. Пришла к ней в комнату, как она это уже несколько раз делала. Снова воспользовалась ее ванной. Эмма была бы ей очень рада. Она была бы вовсе не против. Эмма приложит все усилия, лишь бы не думать о Регине в душе. Надо взять себя в руки. Глупая школьная влюбленность в Регину начинала действовать ей на нервы. Это было так нелепо. Так по-детски. Разумной была лишь одна мысль. Регина никогда не должна об этом узнать. Скорее всего, она либо рассмеется Эмме в лице, либо издевательски отшутится в традиционной невозмутимой манере, как всегда, когда Эмма казалась ей особенно смешной.       Эмма была совсем молоденькой девушкой. Ей было всего семнадцать. В то время как Регина была… женщиной. Взрослым человеком. Как бы Эмма ни старалась, она все равно не могла с ней сравниться. Тушь, губная помада… все это было иллюзией.       Ей безумно хотелось быть похожей на Регину. Быть «настоящей» женщиной, чтобы Регина её в ней разглядела, но она не знала, как это сделать. Она не знала, как быть кем-то , кроме Эммы Свон из маленького городка, которая рядом с Региной была никем. Эмма бессознательно взъерошила волосы. Просто чтобы не расстраиваться из-за собственной мелочности. − Что ж, ты хочешь узнать о моем пребывании в Париже, − наконец, произнесла Регина. − Да, − ответила Эмма. Ей больше всего на свете хотелось узнать о Регине все, что можно. − А если я скажу, что эта история тоже не из приятных? – просто спросила Регина. – Вдруг она тоже мрачная? − Я смогу это вынести, − немедленно отрапортовала Эмма.       Регина оглядела её с головы до ног. − Уверена, что сможешь? Я не хочу тебя пугать. − Пугать? – эхом переспросила Эмма. – Я не боюсь, Регина. − Но можешь испугаться до того, как я закончу свою историю.       Эмма склонила голову набок. − Чего мне бояться? − Меня, − мрачно ответила Регина. − Тебя? – Эмма была уверена, что ослышалась. – Невозможно. Я бы никогда тебя не испугалась, Регина.       Регина абсолютно безрадостно рассмеялась. − Сказала девица, лишившаяся чувств лишь потому, что увидела мою маску.       Эмма покраснела. − Я же извинилась. – Но все же она до сих пор чувствовала себя неловко из-за того нелепого обморока. − Я помню, − мягко сказала Регина, отмахнувшись от Эммы. – Значит, ты уверена, что не начнешь меня бояться, когда я расскажу тебе эту историю? − Да! – твердо ответила Эмма.       Регина зловеще улыбнулась. − Это мы еще посмотрим, малышка Свон. Посмотрим. Возможно, ты выбежишь отсюда с криком, чтобы никогда не возвращаться. Тогда я заранее скажу, что было до странного приятно провести с тобой время.       Эмма открыла рот, но ответить не успела – Регина уже заговорила: − В Париж труппа ехала в старом ржавом микроавтобусе, где мы едва помещались. Я сидела дальше всех, а музыканты были впереди. Я была немного не уверена в ситуации. Я стремилась в Париж, но я устала от людей, с которыми путешествовала. Как ты понимаешь, доверять незнакомцам мне было нелегко…       Эмма с легкостью могла это представить. Одиннадцатилетнюю Регину, большеглазую и долговязую, свернувшуюся калачиком на сиденье микроавтобуса. − Это была долгая поездка, − продолжила Регина. – Она длилась почти пять часов, но я была благодарна судьбе за то, что мне выпала возможность вновь сесть в машину, а не идти пешком. Я была благодарна, невзирая на то, что автобус был полон незнакомцев. Я ничего не знала об этих людях, кроме того, что они выступали за деньги. А еще им понравилось мое пение. Тогда мне этого хватало. По крайней мере, я так думала. В труппе были три женщины. Клодетт, Элоиза и Мишель. Клодетт была старой, ей было лет шестьдесят, наверное, она по ладони предсказывала людям будущее. По крайней мере, так она говорила… − Регина позволила себе усмехнуться и скептически взглянуть на Эмму прежде чем продолжить: − Мишель была моложе. Лет тридцати или чуть меньше. Она играла на скрипке и повсюду брала с собой куклу. Она зарабатывала больше всех в труппе. Элоиза была самой младшей. Ей было не больше двадцати. Она была у них певицей. Но я быстро поняла, что после наступления темноты она занималась и кое-чем другим, чтобы заработать деньги. Уверена, ты понимаешь, что я имею в виду.       Эмма ограничилась кивком. Да, она прекрасно все понимала. Ей не нужны были подробности о том, как зарабатывала деньги Элоиза. − Еще было четверо мужчин, − продолжила Регина. – Гардар – он высмеивал все и всех, но мог принимать любые, даже самые невозможные позы. На самом деле зрелище было довольно устрашающим. Паскаль не говорил ни слова, но был потрясающим мимом и немым актером. Жак был у труппы дедушкой, ему нравилось читать газеты, которые крала Элоиза, он был великолепным гитаристом. И Себастьен, их лидер. У него были черные, как уголь, глаза и такой же голос. У него была способность появляться будто бы из ниоткуда. В этом был его талант. Кроме прочих. Он был в некотором роде волшебником. Но его настоящим даром было умение гипнотизировать людей. Мягкость его голоса могла ввести в состояние, похоже на транс. Я видела, как он выступал. Он мог заставить кого угодно сделать все, что угодно. Кудахтать по-цыплячьи или просто заснуть. Он был невероятно талантливым человеком. Но у всех талантливых людей есть какие-то недостатки… − Регина убрала за ухо прядь волос. – Это была странная труппа. Все они так или иначе оставили свои дома. Сбежали. Клодетт не могла платить за квартиру, и её вышвырнули. Она была бездомной, зарабатывала попрошайничеством, пока не встретила Себастьена. Он накормил её и предложил пойти с ним. Она стала первым членом его странной труппы. Следующей появилась Мишель. Это Клодетт рассказала мне её историю. Жизнь Мишель была вполне нормальной. Складывалась почти идеальная картина. Она была замужем. У них был дом где-то в пригороде. Она была довольно успешной скрипачкой. Её карьера была на пике, когда она забеременела первым ребенком. Полагаю, срок был довольно большой, когда неё случился выкидыш. После этого у неё произошел нервный срыв. Выписавшись из больницы, она несколько дней бродила по улицам, где на неё и наткнулись Себастьен и Клодетт. Они подобрали её. Дали одеяло, горячую еду и предложили пойти с ними. Для Мишель была невыносима мысль вернуться к прежней жизни, и она согласилась. Она никогда не рассказывала ни о муже, ни о потерянном ребенке. Она была очень доброй, если не прикасаться к её кукле. Это был её ребенок. – Регина покачала головой. – Бедная женщина. Иногда я ловлю себя на том, что вспоминаю о ней. Надеюсь, она вернулась к своему мужу. – Призрак на мгновение замолчала и продолжила: − Следующим был Паскаль. Честно говоря, я не знала, откуда он взялся. Ведь он так и не произнес ни слова. Он говорил языком жестов. Не знаю, почему он никогда не говорил, но, уверена, у него были на то свои причины. Сегодня я гадаю, был ли он вообще способен говорить. Надо было спросить его напрямую. Следующей появилась Элоиза. Она просто устала от своей жизни и скучных родителей, которым не нравилось все, что она говорила или делала. Когда появился Себастьен и спросил, не хочет ли она посмотреть мир, не думаю, что она долго думала над ответом. Бедные её родители. – Регина слегка цокнула языком. – Потом к труппе присоединились Гардар и Жак. Гардар был уверен, что «создан для всяческих изысков», потому и пошел с Себастьеном. А Жак потерял жену после сорока лет брака и был готов последовать за ней. Себастьен и остальные наткнулись на него на мосту. Он бы погиб, если бы не они. Как видишь, у всех нас имелись свои причины последовать за Себастьеном.       Эмма кивнула. − А… А сам Себастьен? Откуда он взялся? − Не знаю, − похоже, Регина не рассердилась из-за того, что её прервали. – Правда, не знаю. Он никогда мне не рассказывал. И никто другой тоже. − У него тоже имелись свои причины, − догадалась Эмма. − Совершенно верно. У меня имеет неприятное подозрение, что Себастьен спасался от чего-то гораздо более темного, чем любой из нас, − мрачно произнесла Регина. Она сжимала и разжимала пальцы, будто сжимая горлышко бутылки, чтобы поднять её и сделать глоток. Но бутылка стояла в паре футов, и она не тянулась к ней.       Эмма терпеливо ждала, когда Регина вновь заговорит. Её взгляд остановился на губах Регины. У неё была особенная манера рассказывать истории. Она завораживала своего слушателя. Совсем как при пении… − Прибытие в Париж было чем-то особенным… необычным, − продолжала Регина. – Эйфелеву башню я прежде видела только по телевизору, уверена, что, стоя с раскрытым ртом, я выглядела довольно нелепо. Но я не верила своим глазам. И все сильнее злилась на мать за то, что она держала меня вдали от такой красоты. – Она вздохнула. – Думаю, окружающие находили меня восхитительно наивной. Но это длилось лишь до позднего вечера, когда Себастьен попросил меня рассказать свою историю. Я охотно доверилась кучке незнакомцев. Кто еще у меня был? Я рассказала им все. О жестоком обращении от руки матери. Об изоляции. О пожаре. О том, как я сбежала и шла с вывернутой лодыжкой. Как я украдкой добралась до Лиона и воровала, чтобы выжить. Клодетт плакала, когда я закончила. Думаю, в тот вечер остальные начали меня уважать. Я больше не была просто глупой девчушкой, которую нужно было подвезти. Я стала такой же, как они. «Выжившей»… − Регина мрачно рассмеялась и покачала головой. – Вот как это бывает с сорняком, малышка Свон. Раздави его камнем, уверяю тебя, он все равно прорастет. − Ты не сорняк, − пробормотала Эмма.       Регина её проигнорировала и продолжила свой рассказ: − Естественно, мои новообретенные друзья интересовались моей маской. Почему я её носила, что скрывала? Я им ничего не рассказывала. И не показывала. Вскоре они поняли, что расспросы ни к чему не приведут. Насколько мне известно, они думали, что я пострадала при пожаре. Я их не переубеждала.       Эмма почувствовала, как растет её собственное любопытство. Бесполезно отрицать: её интересовало, что скрывалось под маской Регины. Но она давным-давно решила, что никогда не спросит. Никогда. − Как ни странно звучит, моя жизнь стала стабильной рядом с ними. Я знала, каким будет следующий день. Знала, на что рассчитывать. Мы никогда подолгу нигде не задерживались, но и за пределы Парижа не выезжали. Город большой, нам было где развернуться. Множество мест, где можно было припарковать микроавтобус. Себастьену хорошо удавалось находить, где можно хорошенько повеселиться. Иногда музыканты из труппы выступали вместе, но обычно мы развлекали публику порознь. И зарабатывали деньги. Мишель могла заворожить людей своей игрой на скрипке. Элоиза была популярна благодаря своей красоте и спокойному голосу. Когда Клодетт предсказывала будущее, люди были настроены скептично, но с любопытством. Гардар нервировал и потрясал публику, извиваясь во всех мыслимых и немыслимых позах. Паскаль смешил людей, стоя неподвижно, как статуя, а потом вдруг шевелясь. Он был великолепным актером. Жаку в основном давали деньги из жалости. А Себастьен… он мог заставить своих слушателей часами сидеть. Крепко спать, пока он их не разбудит. Но каким бы он ни был популярным, новая участница труппы его обошла… − губы Регины изогнулись в легкой улыбке. − Ты, − мягко произнесла Эмма. − Я, − кивнула Регина. – Когда я пела, на площади можно было услышать, как падала булавка. Все молчали и слушали с открытыми ртами. Я могла заставить людей проливать слезы печали. Или смеяться и аплодировать, когда мне случалось петь песни повеселее. Слухи обо мне разлетелись, и где бы ни появлялся микроавтобус, вокруг тут же собирались люди. И все они просили «маленькую девочку с волшебным голосом». Вскоре эти слухи стали причиной зависти в нашей странной маленькой труппе. Сильнее других моей популярностью была недовольна Элоиза, зато Себастьен был в восторге. Он называл меня своей «соловушкой». Своей «золотой жилой». И он присутствовал на каждом моем выступлении. Я зарабатывала вдвое больше любого другого члена труппы, и была безумно счастлива от того, что, наконец-то делаю что-то правильное. Я понимала восхищение публики. Маленькая девочка в маске. Когда стоит неподвижно, выглядит непримечательно. А потом она открывает рот и начинает петь, и все видят, как же они ошибались.       Регина шевельнулась, выпрямилась во весь рост и пересекла логово.       Эмма тут же встревожилась. Не может же Регина оборвать историю прямо сейчас? Эмме не вынести ожидания! Прошли месяцы с тех пор, как Регина начала рассказывать историю, мысль подождать еще два или три месяца, была ужасна!       Но Регина не остановилась. − Звучит странно, но… − произнесла она, набросив на плечи плащ из перьев. – Жилось мне хорошо. Насколько это вообще возможно. Мне нравилось путешествовать по Парижу, изучая каждый его уголок. Нравилось петь и видеть людские улыбки. Нравилось, что люди знали меня. Если не по имени, то по голосу. Но больше всего мне нравилось, что меня любили, а не отвергали и отталкивали, как это делала моя собственная мать. Я была популярной. В труппе и среди зрителей. Мне казалось, что сбылись все мои мечты. Ведь я столько всего повидала и пережила, хоть мне и было всего одиннадцать лет. – Регина плотнее укуталась в плащ. – Регулярное питание пошло мне на пользу, я начала расти. И ввысь и вширь. Было так странно ощутить плоть на своих костях… − она сухо усмехнулась. - Прежде не доводилось. Я привыкла быть тощим ребенком. Я росла, и мой голос становился сильнее. Обычно дети теряют певческие способности, достигнув половой зрелости. Со мной было не так. Мой голос взрослел вместе со мной, становясь все богаче. Глубже. Когда я была ребенком, у меня был довольно писклявый голос. Почти как у тебя, малышка Свон. − Правда? – Эмме было трудно поверить, когда-то Регина не обладала своим богатым и глубоким меццо-сопрано. − Правда, − заверила Регина с легким смешком и продолжила свою историю: − Росли мой голос и тело, а вместе с ними и разум. Я стала уделять больше внимания своим попутчикам и многому у них научилась. Клодетт научила меня… ну, называя вещи своими именами, она научила меня лучше врать. – Регина вновь усмехнулась. – Она была такой убедительной, когда смотрела на чужие ладони, и я научилась лгать так же убедительно. Мишель научила меня играть на скрипке. Элоиза подсказала, как правильно использовать свое тело во время пения. Гардар показал, как выглядеть совершенно невозмутимой. Жак… научил сохранить хоть каплю доброты. Паскаль объяснил суть важности молчания. А Себастьен… Что ж, он преподал самый ценный урок. Он учил, что ради выживания иногда нужно делать невозможное. − Как? – тихо спросила Эмма.       Регина вновь смерила её взглядом с головы до ног. − Уверена, что хочешь узнать, малышка Свон? Это твой последний шанс отступить. − Уверена, − немедленно отозвалась Эмма. – Я хочу узнать твою историю. − Очень хорошо, − сверкнула черными глазами Регина. – Но потом не говори, что я тебя не предупреждала.       Эмма ждала, затаив дыхание. Внутри все перевернулось. Что может быть хуже того, через что Регине уже довелось пройти? Жестокое обращение со стороны матери. Пожар. Выживание в большом городе в возрасте всего девяти лет. Что еще могло выпасть на долю Регины? − Со временем я стала считать этих странных путешественников своей семьей, − продолжила Регина. – Я росла. Мне исполнилось двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. По крайней мере, так мне кажется. Тогда я была довольно высокой, так что четырнадцать мне точно было. Клодетт подарила мне маску, которая сидела на мне чуточку лучше. Мне до сих пор нравится её дизайн. – Регина вновь коснулась своей белой полумаски. – Она научила меня делать такие же. Я всегда буду ей за это благодарна. – Она откашлялась. – Но через несколько месяцев после того, как мне исполнилось четырнадцать, все изменилось. Это произошло ночью. Мы разбили лагерь где-то в Париже. Труппа, как обычно, отправилась в город выступать, а я в тот вечер решила остаться. Даже не помню почему. Наверное, просто устала. Так или иначе, я в трейлере была одна и полусонная, когда вошел Себастьен. Он присел рядом со мной и, как обычно, завел светский разговор. Ни о чем конкретном, я помню, как попросила его уйти, чтобы я немного поспала. Путешествия всегда были такими утомительными. Но он не ушел. Стал расспрашивать, хорошо ли мне с труппой. С ним. Конечно, я ответила «да». Пусть эта жизнь была странной, ни на что не похожей, она была лучшей. Себастьен сказал, что тоже рад моему появлению. Кажется, я подшутила, что дело в деньгах, которые ему приносило мое пение. Я гордилась собой. Но он моего веселья не разделял. Вместо этого он завел разговор о том, что я выросла такой высокой и «теперь выгляжу как молодая женщина».       Эмма почувствовала вкус желчи во рту, у неё все сжалось внутри, когда она поняла, какой оборот приняла история Регины. − Тогда он внезапно прикоснулся ко мне, − тихо произнесла Регина и опустила взгляд на правое бедро. – Он говорил, что все время думает обо мне, что я свожу его с ума. Я не понимала, что он имел в виду, но знала, что его прикосновения – это неправильно. Тогда он крепче сжал мою ногу и спросил, неужели я собираюсь ему сейчас отказать? После всего, что он для меня сделал. Приютил, когда мне было некуда идти. В этом он был прав. Не знаю, что бы со мной стало, если бы он не разрешил мне отправиться с труппой в Париж…       Эмма судорожно сглотнула. Она бы расплакалась, если бы узнала, что Себастьен нападет на Регину, когда ей было четырнадцать лет. Завыла бы, как раненый зверь. − Он поцеловал меня, − бесцветно произнесла Регина. – Я застыла, все еще не понимая суть происходящего. Не понимая, что он делает. Я давным-давно знала, что взрослые могут бить детей, но мне никогда не приходила в голову мысль, что у них могут быть другие намерения. Ужасно наивно, я понимаю. Я была еще очень юна, во мне оставалась капля оптимизма. Но она испарилась, когда Себастьен принялся рвать на мне одежду. Вот здесь… − Регина указала на черную ткань, прикрывавшую её грудь. – И тогда, наконец, я вышла из транса. Я начала кричать и вырываться. Мне удалось оттолкнуть его от себя. Я уже не была тощей маленькой девочкой, но он был все еще сильнее, поэтому, когда я спрыгнула с кровати и побежала к двери, он схватил меня за руку и развернул к себе. Он смотрел на меня, а я не узнавала главаря нашей маленькой труппы. Не узнавала человека, который в трейлере развлекал нас своими байками. Передо мной было чудовище. В тот вечер он обзывал меня всякими словами, повторял, что я неблагодарная маленькая соплячка. Кричал, что это меньшее, что я могла для него сделать после того, что он мне дал. Он толкнул меня на пол. И предложил два вариант. Быстро и легко или сложно и болезненно. Выбор за мной, сказал он. И пока я решала, он хотел меня видеть, заявил он. Всю. Он сорвал с меня маску. Также, как и другие, кто видел мое лицо, он в ужасе отпрянул. Назвал меня монстром. О, как он был прав. Я кристально ясно осознала: если я допущу это один раз… это будет повторяться вновь и вновь. Он никогда меня не отпустит. Однажды я уже была пленницей и вовсе не жаждала повторить этот опыт. Я воспользовалась его шоком и вскочила на ноги. Как и в случае с подругой моей матери, я понадеялась, что он сбежит, увидев меня. Но он не сдавался. Он сказал, что чтобы сделать это, ему не нужно смотреть на мое лицо. Хватит моего тела. Я и моргнуть не успела – он вновь набросился на меня. Он толкнул меня на пол, принялся срывать одежду, и я… было, смирилась с тем, что он со мной собирается сделать, но вдруг увидела что-то рядом. Это была веревка, которую он использовал во время одного из фокусов. Мне удалось её схватить. Себастьен ничего не заметил. Не знаю, почему ему не пришла в голову мысль меня связать. Наверное, решил, что раз он сильнее, то и не нужно. Он действительно был сильнее, но у меня была веревка. – Регина сглотнула. Она все еще смотрела не на Эмму, а на свою ногу. – Мне удалось накинуть веревку ему на шею, внутри меня будто что-то оборвалось. Я была невероятно зла на него за это двойное предательство. Сперва он украл у меня восприятие его как наставника, единственного взрослого человека, на которого я когда-либо равнялась, а потом сорвал с меня маску. Как ни странно, я даже не подумала о том, что он собирался со мной сделать, хотя уже начинала догадываться, чего именно он от меня хотел. Но в голове это не укладывалось. Так что злилась я на него исключительно по детским причинам. За то, что он оказался не тем человеком, которым я его считала. И за то, что сорвал с меня маску, хотя однажды поклялся, что никогда не станет даже спрашивать о причинах её появления. Опять же, детский разум. Что такое нарушенное обещание? Люди их постоянно нарушают. Но тогда у меня в голове еще был четкий образ справедливости, и я была так зла! Эта злость сделала меня сильнее, чем когда-либо. Пока он пытался вырваться из пут, я вскочила. Мне удалось залезть ему на спину, я продолжала натягивать веревку, хотя он кашлял, давился и цеплялся за неё обеими руками. В голове у меня было темно, я могла думать лишь о том, что он меня предал. Я не останавливалась, пока он не перестал сопротивляться. Перестал пытаться сделать со мной… это. Он безвольно рухнул на пол, лишь тогда моя злость ушла, и я поняла, что он вообще не шевелится. Потом я увидела, что он не дышит, и осознала, что совершила нечто ужасное. – Регина повернулась и взглянула на Эмму: − Ты понимаешь, что я говорю, малышка Свон? Сознаешь, какой я монстр? Я убила его! − Ты не монстр, − еле слышно прохрипела Эмма, по её щекам заструились слезы. – Нет! Он бы… Если бы его не убила, он бы… − Она не смогла даже договорить. Так же в ту ночь могла оборваться и жизнь Регины. Вместо неё погиб Себастьен. Регина его убила, да, но это было несчастным случаем. Испуганный ребенок лишь пытался остановить взрослого мужчину, причинявшего ей боль. Какой четырнадцатилетний подросток в такой ситуации мыслил бы здраво?       Эмма ничуть не боялась Регину. Конечно, убийство это ужасно. Безусловно. Но какой выбор был у Регины в ту ночь? Альтернатива была совершенно невыносима. − Я понимаю, − тихо произнесла Регина. – Но оправдывает ли это? Я отняла жизнь у другого человека. В ту ночь я поставила себя выше жизни и смерти… − Он бы изнасиловал тебя, − прошептала Эмма. – Что ты могла… − Я сбежала, − перебила Регина. – Сперва забрала деньги, которые заработала пением, потом побежала со всех ног. Я потеряла счет времени, но в конце концов добралась до нескольких домов, где одежда низко висела на бельевых веревках. Я стащила пару мужских штанов и рубашку, в ближайшем переулке переоделась и выбросила изорванное платье. Потом я бродила по округе и размышляла о случившемся. Я пришла к выводу, что это моя вина. – Эмма тут же открыла рот, чтобы возразить, но Регина опередила её: − Мне было четырнадцать, малышка Свон. Я была ребенком. Себастьен был взрослым человеком. Он нес ответственность. Я думала, что сказала или сделала что-то , что каким-то образом дало ему право так себя вести. Чем больше я размышляла, тем больше склонялась к мысли, что во всем виновата Регина. − Я не понимаю, − тихо сказала Эмма, хотя не должна была прерывать.       Но Регина не рассердилась. Лишь слегка покачала головой. − Ты забываешь о том, что я жила, будучи двумя людьми, малышка Свон. Сперва Эриком, потом Региной. Эрик был ребенком, которого вместо меня хотела моя мать. А Регина была той, кем хотела быть я. Но уже не хотела. Вскоре я решила, что с Эриком бы такого никогда не произошло. Если бы я продолжала быть мальчиком, котором меня хотела видеть мать, этого бы никогда не случилось. Себастьен бы не соблазнился моим телом. Я бы никогда не оказалась в ситуации, подобной той, в которой очутилась той ночью… Поэтому я решила вновь стать Эриком. − Как… как же так? – дрожащим голосом спросила Эмма. − Честно говоря, это было очень просто, − ответила Регина. – Какое-то время я слонялась по городу, пока не добралась до какого-то ресторана. Я взяла нож с одного из столов. Никто не заметил. Потом вошла внутрь и шмыгнула в ванную. Там я смыла кровь с царапин, которые оставил Себастьен. А потом отрезала длинные волосы. Регина исчезла, остался лишь Эрик. Имя, которое я когда-то презирала, теперь стало единственным, о котором я могла мечтать. Быть Региной стало слишком опасно. По крайней мере, так мне казалось. Я пришла в ресторан Региной, а ушла Эриком. И была им долго, очень долго. Я одевалась исключительно в мужскую одежду и скрывала фигуру бинтами. Изменилась я, но не обстоятельства. Не совсем. Хоть я и провела два года с труппой, мне было нетрудно вернуться к прежнему образу жизни, который у меня был в Лионе. Я воровала. Спала везде, где могла. И пела. Все, что нужно было, это петь на октаву ниже, чем я пела обычно. Никто никогда ничего не подозревал. Все, кто слышал, как я пою, думали, что я молодой человек. Будучи Эриком, я тоже привлекала внимание толпы. Я скучала по платьям и длинным волосам, но не хотела рисковать и кого-то соблазнять. Тогда быть Эриком было гораздо безопаснее. – Регина заправила прядь волос за ухо, в её черных глазах на мгновение вспыхнул огонек. Затем она вновь заговорила с неприкрытой честностью, уже не так, будто она читала отрывок какой-то скучной истории. – Потом мне стало… очень трудно. Тогда-то я и начала… − она не договорила. Лишь опустила взгляд на свои обнаженные руки.       Эмма неловко заерзала при напоминании о многочисленных шрамах Регины. Пусть она их не видела, она знала об их существовании, этого было достаточно. Она протянула руку и накрыла ладонью запястье Регины. Откуда только смелость взялась? Конечно, Регина тут же отдернула руку и поспешно поправила выбившуюся прядь волос. − Не знаю, что случилось с другими членами труппы, − продолжила она, но теперь в её голосе не было той уязвимости, которую Эмма расслышала минуту назад. – Наверное, они разошлись в разные стороны, обнаружив труп Себастьена. Вряд ли кто-то из них пытался меня разыскать. Зачем? Они были не дураки. Уверена, они легко догадалась, что произошло. − Это была не твоя вина, − тут же сказала Эмма.       На это Регина ничего не ответила. − Со временем я начала сознавать, что Себастьен был не просто добрый самаритянин, который всех нас спас. Он решал, куда нам дальше идти, что делать и он отвечал за наши деньги. По сути, он нами манипулировал как хотел. Жаль, я не поняла этого раньше. Я могла бы избавить себя от многих неприятностей. Но я извлекла из этого ценный урок. Не всегда можно кому-то доверять. Чаще всего лучше быть самой за себя. – Она вновь принялась теребить прядь длинных волос. – Я вновь стала вламываться в дома людей, чтобы переночевать. Это было необходимо. И мне это сходило с рук. Пока однажды ночью Надир Хан не обнаружил меня в своем подвале. − Кто такой Надир Хан? – спросила Эмма. Она вспомнила, что прежде уже слышала это имя. − Еще один человек, чью жизнь я разрушила, − мрачно произнесла Регина. – Но эта история для следующего раза. А сейчас тебе пора спать, − она встала на ноги и протянула руку Эмме.       Эмма охотно приняла руку Призрака Оперы. Рука Регины была ледяной, но Эмма даже не вздрогнула. Ведь к ней прикоснулась Регина. − Это была не твоя вина, − сказала она Регине в спину, направляясь к выходу из логова.       Регина остановилась и слегка сжала пальцы Эммы. − Может, у меня и не было злых намерений, − медленно произнесла она. – Но накинуть веревку ему на шею и затягивать, пока он не перестанет шевелиться… это был мой выбор. Я выбрала убить его, малышка Свон. Я отняла жизнь у этого человека. Я могла остановиться, когда он начал хватать воздух ртом, но не сделала этого. Это, по-твоему, тоже не моя вина? − Я… − Эмма не знала, что ответить. Она не знала, как объяснить Регине, что в той ситуации выбора у неё не было. Кто сказал, что Себастьен бы не выследил её, если бы она просто сбежала, не убив его? − Я хладнокровная убийца, − ровно сказала Регина. – И все же ты не сбежала и не попыталась вырвать свою руку из моей. Почему? − Потому, что я тебя не боюсь, − просто ответила Эмма. – И не считаю тебя хладнокровной убийцей. − Не стоит тебе так в меня верить, − пробормотала Регина, выпустив руку Эммы. – Я… разрушаю все, к чему прикасаюсь. − В это верить я отказываюсь, − тихо произнесла Эмма.       Это была правда. Она бы никогда не увидела в Регине хладнокровную убийцу. Она увидела женщину с трагическим прошлым и всепоглощающей печалью в сердце. Но не убийцу.       Они дошли до лаза, ведущего к потайному отверстию за зеркалом в комнате Эммы, и Эмма резко остановилась, кое-что осознав. − Сегодня ты идешь со мной. − Да, − просто ответила Регина. − Почему? – спросила Эмма. Она не возражала, Боже, вовсе нет, но была удивлена. Обычно Регина её не провожала. − Потому, что здесь очень легко заблудиться, − ответила Регина и плотнее закуталась в плащ. – Не отставай.       Эмма зашагала быстрее, чтобы догнать. − Но я здесь столько раз ходила, − слегка запыхавшись, заметила она.       На это Регина ничего не ответила. Она вообще молчала, пока они не добрались до зеркала.       Хоть они и провели вместе целый вечер, Эмме не хотелось разлучаться с Призраком Оперы. Она медлила, понимая, что ее ничто здесь не держит. − Что ж… − Эмма выкручивала пальцы. – Пожалуй, мне стоит… немного поспать? – почему-то прозвучало это как вопрос.       Регина кивнула. − Спокойной… спокойной ночи, − пробормотала Эмма и повернулась к зеркалу. − Можешь кое-что для меня сделать? – вдруг спросила Регина.       Эмма обернулась так стремительно, что едва не споткнулась. − Все, что хочешь, − пообещала она и тут же пожалела об этом. Вдруг Регина попросит её держаться подальше от логова? − Запри дверь на ночь, − произнесла Регина, откинув плащ с правого плеча.       Эмма склонила голову на бок. − Хорошо, −пробормотала она. – Но… почему? − Потому что… Я тебя об этом прошу, − сказала Регина. Это могло бы быть приказом, но её голос был слишком тих. − Ладно, − пообещала Эмма. – Запру. − Хорошо, − вздохнула Регина. В следующую минуту она подняла руку. Она могла коснуться щеки Эммы, но в последний момент остановилась, её рука замерла. – Я разрушаю все, к чему прикасаюсь, − пробормотала она. − Я в это не верю, − мягко сказала Эмма. А в следующее мгновение совершила невероятно глупый поступок. Или невероятно смелый. Она наклонилась так, что её щека все же коснулась тыльной стороны ладони Регины.       Регина не вздрогнула и не отругала её. Просто провела ладонью по щеке Эммы. От виска до уголка рта.       Эмма дрожала как осиновый лист и была близка к еще одному невероятно смелому или же невероятно глупому поступку. Развернуть голову так, чтобы её губы коснулись ладони Регины. Но она этого не сделала. Она лишь стояла как вкопанная, всем сердцем желая, чтобы этот миг длился вечно.       Конечно, это было невозможно. − А теперь иди, − просто, но не сердито сказала Регина, опустив руку.       Спотыкаясь, на подкосившихся ногах, Эмма пошла к себе. У неё хватило глупости, чтобы спросить: − Ты меня загипнотизировала? − Нет, малышка Свон, − Регина с холодком рассмеялась. – Если бы я тебя загипнотизировала, сомнений бы у тебя не было никаких.       Эмма сглотнула. − Это… Как ты думаешь, ты могла бы… − Ты хочешь, чтобы я тебя загипнотизировала? – в кои-то веки Регина выглядела по-настоящему ошарашенной.       Эмма покраснела. − Я просто… Мне просто любопытно. Вот и все. − А если я скажу тебе, что потом ты уже не станешь прежней? – спросила Регина, и это прозвучало шутливо лишь отчасти.       Эмма вздернула подбородок и ничего не ответила. Она не хотела говорить Регине, что после встречи с Призраком Оперы она уже не станет прежней. Но надеялась, что выражение её глаза было достаточно решительным.       Возможно, таким оно и было. Потому что Регина усмехнулась и сказала: − Посмотрим, малышка Свон. Посмотрим. Но сейчас тебе пора. Беги.       Эмма миновала зеркала, не задавая вопросов. Хотя у неё их было множество. Почему Регина сегодня проводила её? Почему она считала, что разрушает все, к чему прикасается? Было ли это загадочное «посмотрим» полуобещанием загипнотизировать её?       Эмма разделась и легла в постель, но думать она могла лишь о том, через что пришлось пройти Регине в четырнадцать лет. Ребенок в очень взрослом мире. Эмме – защищенному ребенку, у которого было благополучное детство, – казалось практически невозможным сделать выбор, который была вынуждена сделать еще не взрослая Регина в ту ночь, когда Себастьен чуть было не…       Эмма не хотела об этом думать. Это было слишком ужасно. Но в одном она была уверена. Она не боялась Регину. Ни капельки. Регина никогда бы не стала в её глазах «хладнокровной убийцей». Женщина, которая сидела рядом и называла её льстивым ребенком, когда Эмма пела, не была хладнокровной убийцей. Хладнокровная убийца не стала бы провожать Эмму к зеркалу, чтобы та не заблудилась. Это был поступок неравнодушной женщины. Эмма была в этом абсолютно уверена. И если Регина считала, что Эмма с воплем сбежит, то она просчиталась!       Сегодня Эмма узнала больше о таинственном и трагическом прошлом Регины, но она все еще не знала всего. Зато сегодня у нее впервые появилась надежда на то, что Регина завершит свою историю.       Эмма коснулась своей щеки там, где только что была ладонь Регина. Прикосновение неравнодушной женщины. Не хладнокровного, кровожадного существа.