Призрак Оперы // A Ghost In The Opera

      Лили до боли сжала руку Эммы, но та и бровью не повела. Она была всецело поглощена услышанным. Она отчетливо помнила, как Малена отвергала само существование Призрака Оперы. Она явно не верила в него. Но её нынешние слова… Призрак Оперы вернулся. Было ясно как божий день: Малена верила в эту историю. − … придется сообщить и другим учителям, − шипела Малена за закрытой дверь. – Но никто, повторяю, никто из студентов не должен знать! Я не хочу сеять панику в опере, ясно? − Да, мэм, − пробормотал Джозеф Буке. – Я буду нем как рыба. − Нужно убедиться, что все осталось как есть, − продолжила Малена, её голос был напряжен и серьезен. – Я не хочу, чтобы студенты волновались о своей безопасности. − Но они же в безопасности, мэм? – тихо спросил Буке. – В прошлый раз… − Я прекрасно помню, что произошло в прошлый раз, Буке, − отрезала Малена. – Был скрип. Записки. Требование оставить пятую ложу пустой. Совершенно исправная люстра, вдруг рухнувшая…       Эмма на мгновение отключилась. Совершенно исправная люстра. Всего пять месяцев назад Малена сказала, что люстра упала из-за неисправности. Очевидно, это было ложью. И Малена явно верила в существование Призрака Оперы! − И… Кристина Даэ, мэм, − пробормотал Буке. – Вам не кажется, что настало время пересмотреть… − Нет! – рявкнула Малена, её каблуки застучали по паркету. – Буке, Кристина Даэ погибла в результате несчастного случая, на этом история заканчивается. Её трагедия не имеет отношения к тому, что происходит сейчас. Это понятно? − Да, мэм, − поспешно ответил Джозеф Буке. – Конечно. − Хорошо, − произнесла Малена. Её голос по-прежнему звучал напряженно. – А теперь идите. Разыщите мистера Голда и скажите, что мне нужно поговорить с ним в моем кабинете. Быстрее!       Шаги приближались к двери – тяжелые шаги! Сообразив, что у них нет шанса сбежать, чтобы Малена не поймала их за подслушиванием, Эмма схватила Лили за руку и оттащила её к стене.       Как раз вовремя. Дверь открылась, заслонив девушек. Сквозь крошечную щель Эмма разглядела, как исчезли в коридоре старые изношенные ботинки Джозефа Буке. На ходу он насвистывал под нос какую-то мелодию. Либо он не воспринимал случившееся всерьез, либо был слишком пьян, что сознавать серьезность ситуации. Эмма почувствовала злость из-за того, что минуту назад он так небрежно упомянул Кристину Даэ. Ведь это именно он преследовал её. Это его все должны были бояться.       Спустя мгновение раздался звук легких шагов, и Эмма разглядела высокие каблуки Малены. Она шла быстрее Джозефа Буке и вскоре тоже исчезла в длинном коридоре. Убедившись, что она и в самом деле ушла, Эмма выглянула из-за двери. Пусто. Тихо. Она толкнула дверь и вышла из импровизированного укрытия, Лили следовала за ней по пятам. − Окей, но что, черт возьми, здесь происходит?! – воскликнула Лили. − Я не знаю, − солгала Эмма. − Призрак Оперы вернулся?! – процитировала Лили и замахала руками. – Что это вообще значит? − Этого я тоже не знаю. − Но до тебя же долетали эти слухи, − продолжила Лили и принялась расхаживать туда-сюда. – Дурацкие байки о призраках, которые травит Киллиан! − Ну. Долетали, − неопределенно отозвалась Эмма. − Мама… в них верит? – Лили остановилась и расширившимися глазами уставилась Эмму. – Но она сто раз говорила, что… − Может, не хотела тебя пугать? – предположила Эмма. − К черту пугать! – фыркнула Лили. – Все это время она лгала мне в лицо! А теперь собирается скрыть и это тоже! − А что еще ей оставалось делать? – слегка растерянно спросила Эмма.       Это был очень смелый шаг со стороны Регины. Очень смелый. Настолько, что он граничил с безрассудством. Она понимала, что Регина хотела, чтобы все узнали, что она скрывалась наверху, но Эмма не ожидала такой реакции от Малены. Не ожидала, что Малена поверит в эти слухи. Ведь она велела Буке разыскать мистера Голда. И намеревалась ему об этом рассказать. И что произойдет тогда? В опере вновь организуют обыск? А вдруг на этот раз Регину найдут? − О чем ты? – Лили прервала ход мыслей Эммы. − Сама подумай, − она поспешно вернулась к реальности. – Как ты думаешь, как бы ты отреагировала, если бы мама тебе обо всем рассказала? Наверняка хоть немного испугалась бы?       Лили почти неохотно кивнула. − Ну да. Наверное. Но это безумие! Выходит, в оперном театре в самом деле живет какой-то… какой-то псих? − Не знаю, − Эмма постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя желание огрызнуться за то, что Лили назвала Регину психической, было велико. Регина не такая! – Думаю, нам пора, − добавила она. – Пошли.       Вместе они направились по коридору в столовую, где сидели почти все хористы, хотя до ужина было далеко. Все тихо перешептывались. Киллиан сыпал теориями. На лице Белль отражалась смесь замешательства и тревоги.       Эмма была искренне обеспокоена, увидев лицо Руби. Она хмурилась, глаза были плотно прикрыты. Она прижимала пальцы к вискам, будто у неё болела голова, и, казалось, даже не замечала, что Белль ласково гладит её по руке, чтобы успокоить.       Эмма и Лили сели за столик Руби и Белль. Они не поздоровались, вообще ничего не сказали. Сейчас было не время для слов. В этом можно было не сомневаться.       Эмма не знала, чем себя занять. Ей отчаянно хотелось пойти к Регине и предупредить, что Малена намерена выследить её, но сейчас Эмма не могла уйти. Это выглядело бы подозрительно. − Руби, − мягко, слегка предупреждающе позвала Белль. Она оглядела младших студентов. Напоминая Руби, чтобы та их не пугала.       Эмма тоже взглянула на Лили. Они не могли рассказать им об услышанном. В первую очередь потому, что им не полагалось этого слышать. Они не должны были слышать приватный разговор за закрытой дверь. И не могли посеять панику, начав болтать.       «Достаточно и того, − подумала Эмма, − что три человека знают, что за этим стоит Призрак Оперы. Руби. Малена Дрэйк. Джозеф Буке. А вскоре узнает и мистер Голд».       Эмма старалась не ерзать на стуле. Ей отчаянно хотелось спуститься в логово и предупредить Регину. Это становилось опасным. Эмма не могла определиться, чего же хочет. Да, ей хотелось поймать с поличным Джозефа Буке. Она хотела, чтобы он убрался из оперного театра за то, что сделал с Кристиной и собирался сделать с ней. Но она не хотела, чтобы Регина подвергала себя опасности. Не хотела, чтобы Регину поймали. Если Регину поймают, это будет настоящая катастрофа.       У Эммы внутри все сжалось. Это Буке виноват. Во всем этом не было бы никакой необходимости, если бы он не начал свои жуткие ночные похождения. Регина не стала бы вновь «Призраком Оперы» и не подвергала бы себя такой опасности. − Как думаете, что теперь будет? – вдруг спросил Киллиан. – В смысле, оставшиеся уроки отменят или как? − Не думаю, − поспешно ответила Белль, не желая нагнетать. – Просто выяснят, что это, и все. − Разве это не очевидно? – усмехнулся Киллиан. – Ловушка не сама навернулась. Ясно же, что кто-то… − Киллиан, − прервала Руби, заговорив впервые за долгое время. – Заткнись, ладно? Серьезно. Молоть чушь делу не поможет.       Впервые в жизни Киллиан выглядел пристыженным и послушно замолчал.       Разговор был прерван, когда в столовую вошла Малена. Её голубые глаза опасно блестели, а щеки раскраснелись от гнева. Эмма никогда не видела её такой взволнованной. Что произошло во время разговора с мистером Голдом? Неужели он не воспринял её всерьез? Похоже на то. − Она больше не может это скрывать, − вдруг произнесла Руби сквозь стиснутые зубы. – Не теперь, когда мы все видели!       И вновь Эмма заколебалась. Мистер Голд, владелец Оперы Гарнье и просто ответственный за все человек, отверг теорию Малены о Призраке Оперы. Это хорошо. Его все послушают. И решат, что он – голос разума. Но в то же время Эмма чувствовала себя виноватой. Малена всегда была добра к ней. Несправедливо, что её подозрения были отвергнуты.       Особенно потому, что они совершенно правдивы.       Но если бы Эмме пришлось выбирать одного человека, которого бы она хотела вытащить из этого бардака, она бы выбрала Регину. И будет выбирать снова, и снова, и снова. Даже если для этого потребуется «принести в жертву» Малену. − Мама? – Лили вскочила и бросилась вслед за матерью. – Мам, с тобой все в порядке? – она скрылась за углом, чтобы догнать Малену.       Эмма выждала ровно пять минут. И тоже встала со своего стула. − Ты куда? – спросила Руби, глядя на неё. − Я не очень хорошо себя чувствую, − соврала Эмма, стараясь, чтобы голос звучал невинно и слегка плаксиво. – У меня голова кружится. Наверное, из-за шока. – Это было похоже на правду.       За первые недели пребывания в опере Эмма приобрела репутацию жуткой трусихи. Тогда её это жутко злило, но сейчас она была безумно рада. Ведь никто не заподозрит неладное, если она уйдет. Даже Руби. Она больше ни в чем не подозревала Эмму. Уж точно не в знакомстве с Призраком Оперы. − Понимаю, − кивнула Белль. – Это и в самом деле было очень страшно. − Да уж, − для пущего эффекта Эмма прикусила нижнюю губу. − Тогда иди, − ласково посоветовала Белль. – Иди, отдохни немного. Думаю, уроков сегодня не будет, а если вдруг будут, скажу Малене, что ты плохо себя чувствуешь. − Спасибо, Белль, − улыбнулась Эмма. – Позже увидимся. – Она развернулась и покинула столовую. Снова прикусив нижнюю губу, но теперь не для убедительности. Дело было в том, что она чувствовала себя виноватой. Как она научилась с такой легкостью врать друзьям? За считанные секунды она сочинила вполне убедительный повод и даже глазом не моргнула. Ужасно. Это было просто ужасно.       Всю жизнь она никогда не лгала, теперь же лгала ежедневно.       Но у неё не было другого выхода. Несмотря ни на что, она должна была защитить Регину. ***       Эмма вернулась к себе и прикрыла дверь. Тут же развернулась и заперла её на замок. Присела на краешек кровати. Попыталась привести мысли в порядок. Ей полегчало от того, что встреча Малены с мистером Голдом, похоже, прошла не очень гладко, но её беспокоила отмена сегодняшнего урока. Когда заработает мельница слухов, стало лишь вопросом времени. Небольшого.       В окно прилетела ветка, и Эмма испуганно отшатнулась. В Париже сегодня было ветрено. К тому же темнело. День был довольно сумрачным и хмурым.       Эмма встала с кровати и подошла к зеркалу. Ждать больше было нельзя. Она должна была увидеть Регину. И предупредить, что Малена вышла на неё. Эмма отодвинула зеркало. Скользнула в открывшееся отверстие. На сей раз она не взяла с собой свечу и кардиган снять тоже забыла. Кто знает, может, не так уж это и плохо. Регина комментировала привычку Эммы снимать кардиган перед приходом в логово. Эмма подозревала, что наставницу это даже забавляло, в любом случае сегодня Эмма не собиралась снимать кардиган, черт возьми! Она не хотела, чтобы Регина знала, что она прихорашивается перед встречей с ней. Не хотела давать Регине повод поднимать её на смех.       Эмме было не холодно, когда она шла по темному коридору. Возможно, стоит носить кардиган постоянно.       Ей не было и страшно. Она уже давно не боялась, хотя в коридоре было темно и сыро. Она ускорила шаг, ей хотелось увидеть Регину поскорее. Но вскоре она остановилась, кое-что вспомнив. Вода. Одна она с ней не справится. Что же делать?       Эмма остановилась, смирившись с поражением. Почему она не подумала об этом прежде? Почему не дождалась, пока Регина придет за ней, а рванула в ход, как идиотка?       Обернувшись, Эмма почувствовала себя глупо. Можно вернуться обратно к себе. И дожидаться Регину. Это произойдет позже. Бормоча что-то себе под нос, Эмма направилась к выходу. Черт возьми. Она хотела предупредить Регину сейчас!       Но придется подождать. Проход затоплен. Если она не поплывет, то воду преодолеть не сможет. А плавать Эмма очень не любила. Должно быть, там глубоко, раз можно плыть на лодке. Эмма вся дрожала лишь при одной мысли о такой толще воды. С тех самых пор, как услышала о судьбе Кристины Даэ. Как та утонула в подземном озере. Какая ужасная участь!       Эмма слегка вздрогнула. Может, не стоило ей думать о Кристине, когда она бродила здесь, почти окруженная водой. Шла она не слишком долго, и услышала шарканье, доносившееся из дальнего конца извилистого коридора. Эмма тут же остановилась и прислушалась. − Кто здесь?       По коже Эммы побежали мурашки. Она узнала этот голос. Но боже, Регина могла быть просто жуткой, когда хотела. Её голос звучал сильно и вместе с тем призрачно, но Эмма не была до конца уверена, то ли она напугана, то ли… ею овладело совсем другое чувство. − Я, − крикнула Эмма, не успев толком найти ответ на этот вопрос. − Что ты здесь делаешь? – донесся из логова голос Регины. Кажется, она была очень взволнована. – Мы так не договаривались! Тебе нравится подвергать себя опасности, бродя по коридору в полном одиночестве? Ты круглая идиотка?       Ой. Эмма склонила голову и прикусила губу, хотя Регина и не могла видеть её лица. − Нет…       На мгновение в логове воцарилась тишина. Потом Эмма услышала столь протяжный и глубокий вздох, что можно было бы подумать, что он страдальческий. Может, таковым он и был.       Эмма вдруг ощутила себя и вправду дурой. Идиоткой. Регина была права, они так не договаривались. Возможно, она права, и Эмма рисковала, отправившись сюда одна. Может, стоило вернуться и подождать появления Регины. Да, приходить сюда было идиотизмом. Импульсивным порывом. Не стоило ей спускаться. − Стой на месте, − донесся из коридора голос Регины. На сей раз в нем можно было разобрать лишь усталость. А это было даже хуже, чем гнев.       Эмма услышала шарканье, доносившееся из логова. И еще что-то… очень похожее на тихое ругательство. Регина почти не ругалась, не то что Лили или Руби. Но когда ругалась, значит, Эмма её вывела из себя. Так Эмма узнала, что Регина ругается исключительно в серьезных ситуациях.       Эмма боялась, что у неё очень большие неприятности, но все равно стояла на месте. Ей не хотелось еще раз навлечь на себя гнев Регины. Она нервно теребила рукав своего кардигана. Накрутила на палец прядь волос. Поправила очки на носу. Потопталась. Старалась не выглядеть напуганной.       Снова раздалось шарканье, а потом Эмма увидела, как из-за угла вынырнула лодка. Регина стояла и гребла вперед. На ней вновь были плащ и фетровая шляпа. Она гребла быстрыми, отрывистыми движениями. Возможно, она и впрямь была зла на Эмму.       Теперь Эмме стало по-настоящему не по себе, она даже не осмелилась улыбнуться, когда лодка и Регина подплыли ближе. Она чувствовала себя маленькой девочкой, опустив голову и глядя на свои туфли.       Мгновение спустя ей пришлось залезать в лодку. Она попыталась. Но каменистый пол был немного скользким, а расстояние между ней и лодкой великовато.       Она не знала, получится ли у неё не споткнуться. И чувствовала себя неловко из-за собственной неуклюжести.       Регина тихо вздохнула, отложила весло, и лодка слегка накренилась, когда она подошла к середине. Но, разумеется, она не дрогнула. Эмма не могла представить Регину спотыкающейся. Это было больше в стиле Эммы. − Ради богов, − пробормотала Регина, протянув руки к Эмме. – Иди сюда.       Эмма взяла её за руки. Сегодня на Регине не было черных перчаток, её руки были мягкими и теплыми. Хоть она и была сердита, но ласково помогла Эмме залезть в лодку. Она не сжимала её ладони, не тянула за собой.       Вскоре Эмма уже сидела на носу лодки, а Регина стояла позади, ведя лодку. Кажется, уровень воды немного вырос.       Эмма думала, что Регина молча довезет её до логова, а уже там выдаст порцию неодобрительных комментариев, поэтому она сильно удивилась, когда Регина вдруг сказала: − А ведь ты не идиотка. − Что? – Эмма слегка обернулась, чтобы взглянуть на Регину. − Сиди спокойно. А то лодку раскачаешь.       Регина продолжила грести, завела лодку за угол и продолжила: − Не идиотка. Ты не идиотка. Не стоило мне тебе этого говорить. Это было грубо и бессмысленно. Надеюсь, ты это понимаешь. − Ой… − Эмму эти слова застали врасплох. Регина перед ней извинялась? Ну, по крайней мере, пыталась. Такое не каждый день можно услышать. − Но ты должна понимать, что не можешь взять и прийти сюда, − продолжала Регина. – Я должна точно знать, когда тебя ждать. Иначе я не смогу защитить тебя от человека, который топчется под дверью твоей комнаты по ночам. − Я знаю, − быстро ответила Эмма. – Прости. Я не подумала. − Это такое себе оправдание, малышка Свон, − спокойно возразила Регина. – Ты не ребенок. Ты достаточно взрослая, чтобы понимать, что у твоих действий могут быть последствия. − Прости, − повторила Эмма. Но она не ощущала себя наказанной. Напротив, она чувствовала себя легкой, как перышко. Ведь Регина сказала, что она не ребенок. Регина не видела в ней ребенка. Сердце Эммы забилось быстрее.       Они добрались до логова, где пол был сухим. Лодка слегка качнулась, когда Регина грациозно выбралась на сушу. Она слегка отряхнула плащ и развернулась, вновь протянув руки Эмме.       Эмма нетерпеливо схватила Регину за руки и позволила Призраку помочь ей выбраться из раскачивающейся лодки. − Вот мы и на месте, − беспечно произнесла Регина, едва Эмма ступила на пол. Регина развернулась и сняла черную фетровую шляпу. Парой легких движений пригладила волосы. – А теперь… Что же стряслось такого важного, что не могло подождать?       Ах да, точно. У путешествия Эммы была определенная цель. Она приехала не только ради встречи с Региной. Был еще и смысл. И она должна об этом помнить. − Ну? – подсказала Регина, вновь обернувшись и избавившись от плаща из перьев. На ней было жемчужно-серое бархатное платье в пол с довольно глубоким V-образным вырезом. Эмме было трудно сосредоточиться на чем-то еще, но она взяла себя в руки. − Моя учительница узнала о твоем существовании! – выпалила Эмма. – Прочитав твою записку, она отменила урок!       Регина приподняла бровь, но вид у неё был не встревоженный. − Понятно. И что с того? − Ну, она… она думает, что это сделала ты… три года назад! − Уверена, так она и думает. Тогда я не слишком скрывала свою злость, − спокойно сказала Регина. – Люстра не может волшебным образом отсоединиться от потолка без посторонней помощи. − Она сказала, что «Призрак Оперы вернулся»! – Эмма осеклась, отчаянно пытаясь заставить Регину понять серьезность ситуации. – Я сама это слышала! Она так и сказала Буке! − Понятно, − Регина вдруг улыбнулась. – Значит, Джозефу Буке тоже известно о моем существовании. Как интересно. − Что это значит? Почему ты не волнуешься? – слегка раздраженно спросила Эмма. − О чем именно мне волноваться, малышка Свон? – по-прежнему невозмутимо уточнила Регина. – Что все твои учителя прибегут сюда с вилами и факелами? − Ну… хотя бы… Да!       Регина рассмеялась. − Они не знают об этом логове, дорогуша. Они знают о проходе. И о подземном озере… − она кивнула на выход. – Но не о логове. В последний раз, когда здесь был кто-то, кроме меня, вход в логово был запечатан. Так что смотреть было не на что. − Кто его запечатал? − Я. − Зачем? − Потому, что я не собиралась возвращаться. − Но почему? – теперь Эмме стало любопытно. Что могло побудить Регину захотеть покинуть логово и не возвращаться? Куда бы она могла пойти? − Это история для другого раза, − отмахнулась Регина. – Теперь я развеяла твои страхи? − Они не развеялись! – воскликнула Эмма. – Вовсе нет! − Нет? О чем же еще можно волноваться? – легкомысленно спросила Регина. Похоже, она до сих пор была удивлена. − Вдруг тебя кто-нибудь увидит на мосту? Или в пятой ложе? Вдруг они тебя поймают? Этого нельзя допустить! Ты должна… − Малышка Свон, − перебила Регина, по-прежнему оставаясь спокойной. – Твоя забота… трогательна. Но я знаю, что делаю. Я играла в прятки со всеми желающими еще до твоего рождения. Я справлюсь с парочкой подозрительных учителей. − Я не хочу, чтобы тебя поймали! – воскликнула Эмма с твердостью, удивившей даже её саму. – Этого нельзя допустить! − Думаешь, я настолько глупа, чтобы допустить собственную поимку? – спросила Регина и скрестила руки на груди. – Ты не веришь в мои таланты сокрытия? − Конечно, верю! – поспешно отозвалась Эмма. Видит бог, она доверяла Регине гораздо больше, чем большинству людей. – Я не верю им!       Регина усмехнулась и цокнула языком. − Это очень умно, дорогая. Верить нельзя никому. Помни об этом. − Я серьезно, − вновь распаляясь, ответила Эмма. – Я не хочу, чтобы кто-то… − Так переживаешь, − перебила Регина и чуть качнул головой. – О том, о чем тебе не следует переживать. − Не следует? – эхом повторила Эмма и приподняла бровь. – Тебя могут схватить из-за меня! Конечно, я волнуюсь! − Я делаю это не только из-за тебя, малышка Свон. Я делаю это в большей степени ради себя, − поправила Регина. − Но все же делаешь! – в отчаянии заломила руки Эмма. – Причины не важны, ты выходишь из укрытия, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось… − Хватит, − резко прервала Регина.       Эмма благоразумно замолчала и склонила голову. Она никогда не спорила с Региной, как сейчас. И боялась, что умудрилась нажить себе неприятности. А потом удивилась собственной смелости. Обычно она не возражала, не спорила и не бросала Регине вызов, как минуту назад. Обычно она была покорной и неконфликтной, так что события сегодняшнего дня были удивительны. Если бы ей приспичило поспорить, неужели сложно выбрать кого-то другого вместо Призрака Оперы? − Послушай, − продолжила Регина, уже не так резко. Её высокие каблуки негромко зацокали по каменному полу, когда она подошла к Эмме.       Эмма неохотно оторвала взгляд от пола. Теперь её явно ждал выговор.       Но голос Регины был по-прежнему мягким: − Ты не можешь доводить себя до исступления и врываться сюда средь бела дня. Не надо так волноваться и тараторить. Если я говорю, что тревожиться не о чем, значит, не о чем. У меня все под контролем. Твоя задача – не поднимать головы и петь. Как тебе кажется, тебе это под силу? − Да, − пробормотала Эмма, наконец, заставив себя поднять взгляд на Регину. − Хорошо. − Ты собираешься вышвырнуть меня вон? – спросила Эмма, покосившись на выход из логова.       Регина рассмеялась. − Нет. Неужели ты думаешь, я привезла тебя сюда, чтобы обменяться парой фраз, а потом волочь обратно? Ни за что. Боюсь, теперь тебе тут придется какое-то время побыть. − Меня это полностью устраивает, − откровенно призналась Эмма.       Регина взглянула на неё, её голос вдруг зазвучал немного устало: − Не… говори так. − Почему? − Потому, что никто не предпочтет сырое, затопленное логово уютной комнате наверху, − прямо ответила Регина. − Мне здесь нравится.       Регина усмехнулась. − Правда! − Я знаю, что правда, − вздохнула Регина. – В этом-то как раз и проблема. − В чем? − В чем, в чем, в чем, − протянула Регина и слегка прищурилась под полумаской. – Почему ты задаешь так много вопросов? − Потому, что мне любопытно!       Регина рассмеялась почти с горечью. − Я знаю. Это тоже проблема. – Она развернулась и на мгновение исчезла в комнатушке за шторкой. Когда она вернулась, в руках у неё была расческа. Она молча уселась на один из больших камней, и принялась возиться со своими темными волосами. Она что-то пробормотала себе под нос и негромко выругалась. Может, Эмма её отвлекла минуту назад? Может, Регина причесывалась?       Эмма была совершенно очарована, глядя, как Регина расчесывала волосы. Было нечто особенное в том, как она медленно проводила расческой по прядям. От корней до кончиков и повторяла движение вновь. − Ну что, ты так и будешь там стоять? – спросила Регина, глядя на Эмму.       Эмма подошла и уселась на другой камень, побольше. Не очень удобно, но терпимо. − Скажи, − усмехнулась Регина, продолжая свой ритуал. – Твоя учительница сильно испугалась? − Мне кажется, все испугались, − просто ответила Эмма. – Разве ты не слышала, как все кричали? − Слышала, − фыркнула Регина. – Честно говоря, это было довольно… увлекательно. Судя по реакции твои друзей, я как минимум сбила еще одну люстру, хотя я всего лишь пнула крысоловку. − Это было… довольно эффектно, − пробормотала Эмма. Даже больше, но только это она могла сейчас облечь в слова. − Да, − почти весело сказала Регина. – А ты испугалась, малышка Свон? − Нет, − тут же ответила Эмма.       Регина приподняла бровь. − Я знала, что это была ты, − пояснила Эмма. – Кто же еще? − Действительно, − усмехнулась Регина. – Есть лишь один Призрак Оперы. − Тебе это нравится, − повторила Эмма свои недавние слова. Было очевидно: Регина в восторге от своих идей. − Мне нравится, что правосудие восторжествовало, − ответила Регина, на мгновение перестав расчесывать волосы. Она покосилась на Эмму. – Разве ты не хочешь, чтобы Буке перестал топтаться под дверью твоей комнаты? − Конечно, хочу, − тут же ответила Эмма. – Ты же знаешь.       Призрак вздохнула. − Тогда почему ты до сих пор так напряжена, малышка Свон?       Эмма ничего не ответила. Она не хотела говорить Регине, что все еще боится, что её поймают. Она боялась того, что произойдет после. Что будет с Региной, если её выгонят из оперного театра? Даже если ей удастся избежать тюрьмы, куда она пойдет? Вернется к жизни на улице? Эмме стало не по себе при одной мысли об этом. Она не могла этого допустить. Никогда. − Такая серьезная, − Регина прервала ход мыслей Эммы. – Кажется, я не видела тебя такой обеспокоенной. – Она перестала расчесывать волосы и взглянула на Эмму. – Ты хмуришься, − прокомментировала она. – Не делай этого. − Я беспокоюсь о тебе, − открыто призналась Эмма. – И ничего не могу с этим поделать.       Регина вздохнула и отложила расческу. − Тебе нужно расслабиться, − просто сказала она. − Я не знаю как, − пробормотала Эмма и принялась выламывать пальцы. Это была правда, она была вся напряжена. От любого звука она тут же начинала думать, что вот сейчас в логово ворвется толпа во главе с Маленой, вооруженная вилами и факелами. – Я просто… − Теперь не могу, когда ты такая, − перебила Регина, убрав волосы на одно плечо. – Ты должна взять себя в руки, малышка Свон. − Как? – пробормотала Эмма. Она чувствовала себя напряженной как тетива лука. От страха за Регину. От боязни Джозефа Буке и его ночных развлечений в общежитии. От страха, что Малена начнет задавать вопросы и совать нос не в свое дело. − Что ж… − Регина встала с камня. Взглянула на Эмму. – Я же обещала тебе спеть? − Да, − кивнула Эмма. – Ты для меня споешь? – она почти забыла об этом обещании. Но теперь, когда Регина об этом упомянула, Эмма вспомнила, как она говорила, что споет для неё. И Эмма помнила, как её это взволновало. − Спою. Мне кажется, тебя это расслабит, − сказала Регина, поиграв расческой. – Но помни, как я и говорила. Я не несу ответственности за твою реакцию. Это понятно? − Да, но почему… − Больше никаких вопросов. Ты хочешь, чтобы я тебе спела или нет? − Да! Больше всего на свете! − Сиди здесь, − просто сказала Регина и скрылась в комнатушке за шторкой.       Эмма, естественно, осталась там, где сидела. Она почувствовала легкое покалывание на коже от возбуждения. Наконец-то Регина споет для неё. По-настоящему споет. Эмме почему-то казалось, что эта будет отличаться от других песен, которые для неё пела Регина. Она едва могла дождаться, чтобы узнать, чем же этот вечер будет таким особенным. Регина выглядела такой серьезной. Почти суровой. Обычно она такой не была перед пением. А в последнее время она была гораздо более спокойной и расслабленной. Любящей подшутить. Но, видимо, не сегодня.       Эмма поерзала на камне и начала возиться с руками на коленях. Прикусила губу. Ей вдруг стало жарко, и она расстегнула кардиган. Сняла его. Когда она шла сюда, ей было холодно от беспокойства, но сейчас все было иначе. Когда Регина вернулась, расчески в её руках больше не было. Она внимательно смотрела на Эмму. И была по-прежнему серьезна.       Эмма чуть улыбнулась ей и уже открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но в это мгновение Регина начала петь: − ’Nighttime, sharpens, heightens each sensation, darkness wakes, and stirs imaginations...’ – её глубокий сочный голос заполнил логово и навеял Эмме мысли о тающем шоколаде. − ’Silently the senses.... abandons their... defenses.....’ – она подошла ближе и протянула Эмме руку.       Разумеется, Эмма взяла Регину за руку и позволила ей поднять себя с камня. Пальцы Регины переплелись с её. Хватка была сильной. Надежной. Безопасной. Все тревоги Эммы вдруг исчезли, она даже не могла вспомнить, почему так волновалась минуту назад. Она не могла оторвать взгляд от Регины. В глубокие черные глаза, хранившие так много тайн. И давшие Эмме так много ответов. − ’Helpless to resist the notes I write, for I compose the music of the night...’       Эмма тихо вздохнула. Она не сводила глаз с Регина. Разве могла она смотреть куда-то еще, кроме как на свою учительницу и наставницу? На Ангела музыки, певшую для неё. − ’Slowly, gently, night unfurls it’s splendor,’ – тихо пропела Регина, отпуская руку Эммы.       Эмма молча оплакивала потерю, но дотянуться до Регины не могла. Её рука казалась тяжелой и безвольно свисала вдоль тела. Она вся отяжелела. − ’Grasp it, sense it, tremulous and tender, turn your face away from the garish light of day...’ – Регина нежно взяла Эмму за подбородок и отвернула её лицо.       Её пальцы были теплыми, и Эмма инстинктивно подалась, чтобы откликнуться на её прикосновение. Разве могла она поступить иначе? − ’Turn your thoughts away from cold, unfeeling light...’ – Эмма вновь повернулась к Регине. На сей раз ближе, чем когда-либо прежде. Если бы Эмма осмелилась, она могла бы решить свою судьбу прямо здесь и сейчас. − “’And listen to the music of the night!’” – Регина отпустила её подбородок, но её рука по-прежнему висела в воздухе. Ласково закрывала Эмме глаза, но Эмму это ничуть не смутило. Она просто стояла неподвижно, ничего не видя. Ей и не нужно было видеть. Только слушать. − ’Close your eyes, and surrender to your darkest dream! Purge your thoughts of the life you knew before... Close your eyes... let your spirit start to....soar!’ – на последнем слове рука Регины двинулась наверх, Эмма откинула голову назад. Её глаза были закрыты, она вздохнула. Голос Регины бал мягким и гладким, как бархат. Казалось, он проникает Эмме под кожу и обволакивает её кости. Ей пришлось прикусить губу. Ей казалось, будто сердце пропускает удары. Последняя фраза повисла в воздухе. Как нежный мыльный пузырь, который только и ждет, чтобы лопнуть. Как человек может так сильно менять свой голос? Волоски у Эммы на руках встали дыбом, а колени подогнулись. Она чувствовала себя слабой, такой слабой. Ей казалось, что она забыла, как правильно дышать. Будто голос Регины стал её кислородом. Её источником жизни. − ’....And you’ll live.... As you’ve never lived before....’       Эмма вновь открыла глаза. Регина стояла прямо перед ней. Её глаза были чернее, чем когда-либо. Они сияли чем-то новым, чем-то неведомым.       Эмме так хотелось прикоснуться к ней, но почему-то она не могла шевельнуть ни единым мускулом. Пока Регина не отступила назад и не поманила Эмму пальцем. Тогда она смогла вновь шевельнуться. Ноги шагали будто по собственной воле. Она следовала за Региной, будто ведомая за ниточку. Она следовала за музыкой. За кислородом. Её пристальный взгляд был все еще прикован к Регине. Её черные глаза притягивали Эмму и подталкивали. Эмма охотно велась. Она была готова полностью отдаться голосу Регины. Утонуть в нем. Пить, пока не воспламенятся легкие из-за нехватки кислорода. − “’Softly, deftly, music shall caress you, hear it, feel it, secretly possess you,” – пела Регина одновременно мягким и сильным голосом. И в то же время… несдержанным. Она по-прежнему контролировала каждую ноту, но в её голосе были слышны незнакомые Эмме прежде отчаяние и надрывность.       Она остановилась, и Эмма чуть не споткнулась. − Open up your mind, let your fantasies unwind, in this darkness which you know you cannot fight.... The darkness of the music of the night!’       Ноги Эммы едва не подкосились, когда она развернулась и попятилась назад. Внезапно ей стало невыносимо смотреть на Регину. Это было уже слишком. Слишком напряженно. Будто Регина открыла дверь в её разум и могла прочесть все мысли Эммы о ней. Все до единой. − ’Let your mind start a journey through a strange new world, leave all thoughts of the world you knew before.... Let your soul take you where you long to... be!’”       Последнее слово мощно прогремело по логову. Голова Эммы запрокинулась назад, волосы рассыпались по спине. Руки сжались в кулаки. Рот приоткрылся, с губ сорвался еле слышный вздох, когда дыхание сбилось. Её казалось, будто музыка звучит внутри неё. Струится по венам, наполняет её надеждой, тоской и… желанием. В животе Эмма ощущала покалывание, из-за которого у неё перехватывало дыхание и подкашивались колени. На сей раз оно не прекратилось. Оно нарастало, пока не достигло пика внутри. Дыхание снова сбилось. Когда все закончилось, ей стало тепло, у неё закружилась голова от необычайного удовлетворения. Она обняла себя рукой, и с её губ сорвался еще один, на сей раз гораздо более расслабленный и удовлетворенный вздох. Наверное, это самое чудесное ощущение, которое она когда-либо испытывала. Если бы голос Регины всегда до такого доводил… Но тогда почему она так неохотно соглашалась петь? В этом не было никакого смысла. Она должна петь все время. Никогда не останавливаясь. И Эмма никогда не хотела покидать это логово. Она хотела остаться здесь вместе с Призраком Оперы.       Эмма чуть не задохнулась от легкого движения. Регина стояла прямо за ней, Эмма не успела среагировать, она обвила рукой её шею. − ’Only then.... Can you belong to....me,’ – пропела она на ухо Эмме. Голос мгновение назад был сильным и властным, а теперь стал мягким и нежным. Эмма охотно сдалась и с легким придыханием опустила голову Регине на локоть. − ’Floating, falling, sweet intoxication...’ – голос Регины был как мед, и тело Эммы двигалось само по себе, когда Призрак покачивала её туда-сюда. Движения были медленными и неторопливыми. Как в танце, па которого обе откуда-то знали. − ’Touch me, trust me....’       Эмма судорожно сглотнула. Рука Регины лежала у неё на локте. Она осторожно поднимала его. Рука Эммы ползла вверх, пока не зависла всего в нескольких дюймах от полумаски на лице Регины. И на этот раз её было не остановить. Никакого отступления. Она прикусила губу, когда её рука коснулась лица Регина. Она чувствовала холодную гладкость маски, а черные волосы Регины слегка щекотали тыльную сторону её ладони. − “’Savor each sensation...’” – Рука Регины на мгновение накрыла её ладонь, но тут же скользнула вниз, к плечу. Она дотронулась до ключицы Эммы, мягкими и теплыми пальцами погладила кожу, затем вновь взяла Эмму за руку и отвела от своего лица.       Эмма тут же расстроилась, но Регина все еще держала её за руку. Это была невероятная гамма ощущений. − ’Let the dream begin, let your darker side give in...’” Regina guided her forward and entangled their fingers. ‘...To the power of the music, that I write..... The power of the music of the.... night!’       Всего было слишком много. Сердце Эммы бешено колотилось в груди. Её кожа горела там, где к ней прикасалась Регина, в голове стоял туман… приятный туман. А тело везде покалывало. В мыслях она бежала к Регине. Хватала её. Целовала. Снова, и снова, и снова. Пока в легких не заканчивался кислород. Это было проще всего на свете − наконец, осуществить свои тайные мечты.       Но это все происходило у нее в голове. На самом деле Эмма едва стояла. Туман в голове становился все гуще, и Эмма ни на чем не могла сосредоточиться. Ноги больше не держали её, и, пусть однажды она поклялась, что это никогда больше не повторится, сдаться подхватившим её рукам было слишком легко…