Призрак Оперы // A Ghost In The Opera

      Второй раз в жизни Эмма проснулась под тихие звуки музыкальной шкатулки. Она коротко вздохнула и потерла лоб. Она чувствовала себя очень одурманенной. Её мозг был затуманен, и теперь она изо всех сил пыталась собрать все воедино. Конечно, она точно знала, где находится. В логове Регины. Она лежала в лодке-кровати, укрытая пуховым плащом Регины. Когда она успела заснуть? Почему она заснула? Она вспомнила, как Малена отменила урок. Вспомнила, как подслушивала под дверью и узнала, что Малена на самом деле верит в существование Призрака Оперы. Вспомнила, как переволновалась и ей нужно было срочно увидеться с Региной. Она вспомнила, как Регина привезла её сюда на лодке. Вспомнила и разговор в логове, но потом… Тогда-то все и затуманилось. И, как бы она ни старалась, она не могла вспомнить, что еще произошло. Неужели она просто свалилась с ног от усталости?       Может быть. Иногда от «перегрузки» её организм выдавал подобные фокусы, будучи под давлением. А Джозеф Буке, тревога за Регину – все это, безусловно, стало новым видом давления.       Ходить с затуманенной головой было не очень удобно, сейчас Эмме казалось, что все попытки вспомнить сделают только хуже. Поэтому она смирилась и отпустила ситуацию. Эти воспоминания вернутся позже. Как и положено. А сейчас… она осторожно отодвинула одеяло Регины и села в лодке. Боже, как у неё помутилось в голове! Эмма слегка качнула ею, но это не слишком помогло. И дело было не только в голове. Все тело отяжелело. И было теплым. Очень, очень теплым. Особенно в… некоторых местах. Эмма прикусила губу и смущенным жестом убрала волосы назад. Очков на ней не было, но она тут же заметила их на чем-то, что здесь заменяло стол. Эмма схватила их и поспешно надела. Мир тут же стал четче. Хорошо бы еще увеличить четкость разума, ибо он все еще был как в тумане, и раздражение не помогало. Разве что отодвигало воспоминания еще дальше.       Эмма медленно поднялась и ступила на каменный пол. Теперь она поняла: лодку втолкнули в комнатушку за шторкой. Хм. Должно быть, Регина это сделала, пока Эмма спала.       Регина.       Эмма напрягла слух. Она услышала тихие звуки игры на фортепиано, доносящиеся из логова. Нет, она не думала, что Регина уйдет, но все же было приятно узнать, что Призрак здесь.       Она не знала мелодию, которую играла Регина, но звучала та божественно.       Она вошла в логово, и музыка тут же смолкла. Регина встала с маленького табурета, стоявшего у фортепиано. Эмма заметила, что она вновь надела плащ. − О, отлично. Ты проснулась, − произнесла Регина, отбросив назад длинные волосы. − Ага, − признала Эмма. – Я просто немного… Я что, заснула? − Да, − ответила Регина. – Совершенно неожиданно. − Вау, − Эмма не могла этого до конца понять. Она хмурилась и пыталась вспомнить. Но ничего не вспоминалось. – Который сейчас час? Ты знаешь? − Уже поздно, − сказала Регина, бросив что-то Эмме. – Ужин ты, видимо, пропустила, но я нашла это в твоей комнате.       Невзирая на головокружение, Эмма поймала красное яблоко. − Ты была в моей комнате? – спросила она. − Ага…. − Чтобы… − Чтобы найти для тебя что-то съестное. − О. Я… спасибо, − Эмма принялась грызть красное яблоко.       Оно оказалось очень вкусным. Она огляделась. Воды, кажется, поубавилось. Она вспомнила воду в лабиринте. Вспомнила, как Регина назвала её идиоткой, а потом почти извинилась. Эмма помнила, что была очень обеспокоена сложившейся ситуацией. А еще она вспомнила… она вспомнила, как смотрела на Регину, расчесывающую свои длинные локоны. Но после этого – ничего. Просто белый туман в мозгу, блокирующий воспоминания. Неужели она заснула, глядя как Регина расчесывала волосы? Может, это убаюкало её, погрузило в сон. Господь свидетель, в последнее время ей часто доводилось бороться со сном. С тех самых пор, как Регина начала ночевать в её комнате. И Эмма очень волновалась, приходя сюда по вечерам. В этом она не сомневалась. Возможно, именно сочетание недосыпа и беспокойства отправило её в страну грез.       Но если нет… Почему ей казалось, будто она упускает нечто важное? Почему ей казалось, что она любой ценой должна что-то вспомнить? Почему ей казалось, что туман в её мозгу скрывает нечто важное? − Что произошло перед тем, как я заснула? − Прошу прощения? – Регина оторвала взгляд от нот, которые просматривала, пока Эмма размышляла о своем. − Что произошло? – повторила Эмма. – До того, как я… уснула. Я чувствую, что произошло нечто важное. Я просто не могу вспомнить!       Регина приподняла бровь и провела пальцем по белой полумаске. − Боюсь, я должна тебя разочаровать, малышка Свон. Ничего не произошло. Мы разговаривали. Я пыталась тебя успокоить, ты была взволнована, а потом заснула. Поэтому я отнесла тебя туда, − она кивнула на комнатушку за шторкой. – И уложила в лодку, чтобы ты могла спокойно поспать.       Эмма озадаченно поскребла в затылке. Это объяснение звучало очень правдоподобно, но… − В самом деле? И это все? Я просто… уснула? − Да. Что не так уж удивительно. Ты была немного не в себе, когда пришла сюда.       Эмма кивнула. Это она помнила. И все же что-то её беспокоило. − И это все? – снова спросила она. − Да, малышка Свон, − спокойно ответила Регина. – Это все.       Её голос звучал так уверенно и невозмутимо. Эмма кивнула. Но все же что-то не давало ей покоя. Некое смутное воспоминание, которое она не могла восстановить. При каждой попытке оно ускользало, как вода меж пальцев. Она задумчиво надкусила яблоко. Если бы она могла вспомнить, что произошло. Ей по-прежнему казалось, что она упустила нечто важное. Из событий сегодняшнего вечера. Конечно, должна же быть какая-то причина её внутренней теплоты и странной тяжести во всем теле?       Но воспоминание не приходило. Сколь бы усердно она за ним ни гналась, оно продолжало ускользать, и Эмма ощутила легкое разочарование из-за неспособности вспомнить. Она с силой откусила яблоко и едва не подавилась слишком большим куском. Что-то было. Она была в этом уверена. Если бы только она могла вспомнить. Они с Региной о чем-то говорили? Неужели Эмма сделала какую-то глупость?       Нет. Иначе Регина, вероятно, разозлилась бы. Она бы не стала просто стоять и молча наблюдать за ней. Стоп, а почему Регина была такой притихшей? Это на неё не похоже. Что-то наверняка произошло. Но что? Боже, как это неприятно!       Эмма доела яблоко и задумалась, как ей себя вести.       Но не успела – Регина шагнула вперед и протянула Эмме её кардиган. − Держи, − хрипло произнесла она. − Спасибо, − кротко ответила Эмма и взяла кардиган. Она надела его, сама толком не зная зачем. Холодно ей точно не было. Скорее, наоборот… тепло. И… и липко. Она шевельнулась. Почему она так странно себя чувствовала?       И почему было тяжело взглянуть Регине в глаза? − Ты готова? – Регина прервала ход её мыслей.       Эмма моргнула. − К чему? − Уйти. − Уйти? – она почувствовала укол разочарования. – Уже? Но я… − Ты уже давно здесь, − перебила Регина. – Уже поздно, ты должна вернуться, пока тебя не хватились. – Пошли, − она развернулась и направилась к выходу из логова. – На сей раз лодка нам не понадобится. Земля вроде достаточно высохла. Идем. Поспеши.       Сбитая с толку и немного уязвленная, Эмма, спотыкаясь, последовала за Призраком Оперы. Вскоре они вновь очутились в холодном лабиринте – Регина была права. Вода действительно отступила, и они могли идти, не намочив обувь. Высокие каблуки Регины цокали по сырому каменному полу в такт её шагам, плащ развевался у неё за спиной, и Эмме пришлось чуть ускорить шаг. − Что произошло? – чуть запыхавшись, спросила она.       Почему Регина так спешила от неё избавиться сегодня вечером? − Ничего, − отмахнулась Регина. – Не отставай.       Эмма старалась изо всех сил, но, когда Регина шла так быстро, это было затруднительно. Как ей вообще удавалось так быстро ходить на высоких каблуках? Это бессмысленно. − Что-то случилось? – снова спросила Эмма и вскрикнула, чуть не споткнувшись о камень. − Нет. Смотри под ноги, пожалуйста.       Эмма могла запросто сказать, что Регина ей лжет. В её голосе ясно можно было разобрать доказательства. − Я что-то не то сказала? – спросила она.       Должна же быть у резкости Регины какая-то причина. − Нет. − Значит, сделала? Я что-то сделала не то, и это тебя расстроило? − Нет. – Регина даже не обернулась. Она просто продолжала идти, плащ развевался за её спиной, а каблуки почти агрессивно цокали по каменному полу. − Тогда что происходит? – немного раздраженно спросила Эмма. − Ничего. − Это неправда! – твердо воскликнула Эмма, вновь ускоряя шаг. Регина, казалось, шла все быстрее и быстрее. – Здесь что-то не то! Иначе бы ты так себя не вела. − Нормально я себя веду. − Да! Ты расстроена! Не знаю, почему, но вижу, что расстроена! Может, скажешь, что я такого сказала или сделала, чтобы я могла хотя бы извиниться перед тобой? − Здесь не за что извиняться.       Но Эмма не могла просто оставить все как есть. Она знала: что-то случилось. − Есть! – возразила она, продолжая бежать, чтобы догнать Регину. – Ты сердишься на меня. – К сожалению, прийти к такому выводу было очень легко. – Ты можешь утверждать, что это не так, но я вижу, что сердишься, хотя я и не понимаю, почему!       Даже сейчас Регина не ответила. И не остановилась. И не огляделась. Она почти бежала по коридору, будто от этого зависела её жизнь. − Регина! – окликнула Эмма и обругала себя, когда чуть не упала. – Я не понимаю, что происходит. Ты должна объяснить мне, почему ты так себя ведешь? Ты сбиваешь меня с толку!       Но Регина ничего не ответила. И вообще никак не отреагировала. Все равно что с кирпичной стенкой разговаривать, подумала про себя Эмма, будучи не в силах делать вид, что ей не больно. Она думала, что они с Региной стали подругами. Хорошими подругами (она поспешно отогнала все мысли, связанные с чем-то большим, нежели просто дружба), но Регина вела себя точно так же, как и в день их с Эммой первой встречи. Вся такая холодная, пренебрежительная и вовсе незаинтересованная. Регина могла быть очень холодной, когда хотела. От её холодности Эмма ощутила тревогу и неуверенность. Если она сделала или сказала что-то не так, она хотела это исправить. Больше всего на свете. Но она не могла ничего исправить, не зная, о чем речь. Она ведь почти все время спала, так? Вот почему Регина была зла? Потому, что Эмма заснула? Нет, не может этого быть. Может, что-то случилось, пока Эмма спала.       Эмма остановилась. Внезапно похолодев от страха. Она случайно ничего не сказала во сне? Что-то о… Регине? Эмма не помнила, что ей снилось. Это само по себе было довольно необычно. У неё всегда были яркие сны. Особенно о Регине. Именно с её участием сны были самими яркими. Может, так и было? Неужели она сказала во сне что-то, чего не должна была? Что-то тайное. Не потому ли Регина сейчас сердилась? Узнав о тайных чувствах Эммы к ней?       Эмма сглотнула. Если это не ужасно, то… Она хотела, чтобы Регина узнала о её чувствах. Хотела признаться в любви Призраку Оперы, но не так. Не в тайном, запретном сне. Она хотела сделать это правильно. У неё была наивная надежда, что, если она найдет правильный способ, Регина не оттолкнет её. Она знала, что надеяться на большее – ребячество, но ничего не могла с собой поделать. Когда дело касалось Регины, она всегда надеялась на большее. Ничто и никто не могли этого изменить.       Сообразив, что она отстает, Эмма ускорила шаг. Регина почти скрылась за поворотом. − Подожди! – крикнула Эмма, силясь догнать Регину.       Регина остановилась. Но едва Эмма приблизилась, вновь зашагала вперед. Возможно, чуть медленнее, но все равно бодро и без намерения ждать. − Подожди! – вновь позвала Эмма.       Регина не стала ждать. Её плащ едва не хлестнул Эмму по лицу, когда она отвернулась.       Эмма бежала все быстрее. − Подожди!       Никакой реакции. − Подожди! – грудь Эммы тяжело вздымалась. – Остановись! – Не подумав, она схватила Регину за руку.       Регина остановилась и тут же выдернула руку из хватки Эммы. − Не смей!       Эмма отпустила, будто обожглась. Она уставилась в пол, внутри у неё все съежилось от твердости, звучавшей в голосе Регины. Он был холодным, как сталь, и злым, как удар хлыста. Эмма прикусила нижнюю губу, уговаривая себя не поддаваться, хотя уже поддалась. Она была очень, очень взволнована. Слышать от Регины такой тон в свой адрес было больнее любой физической боли. Что, черт возьми, она сделала, что Регина так на неё разозлилась? Что произошло перед тем, как Эмма заснула? Если бы только она могла вспомнить. Тогда, возможно, она смогла бы исправить допущенную ошибку. Должно быть, она и впрямь облажалась, раз Регина так с ней говорила. Таким резким и холодным тоном. Эмма едва не задрожала. Она почти забыла, какой холодной могла быть Регина. − Слушай, − заговорила Регина. Теперь её голос звучал мягче. Добрее.       Эмма вновь подняла глаза. − Мне не стоило на тебя огрызаться, − продолжила Регина и убрала с лица прядь волос. – Это было неуместно. И я не сержусь на тебя. Ты не сделала ничего плохого. Просто… Мне нужно все хорошенько обдумать.       Эмма медленно кивнула. − Ты в порядке? Могу я тебе чем-то помочь? − Нет, − ответила Регина. Ответ мог прозвучать холодно и пренебрежительно, но её интонация была другой. – Не о чем волноваться, малышка Свон. Понятно? − Ладно, − сдалась Эмма.       Ей хотелось бы знать, что встревожило Регину сегодня вечером, но она сочла за лучшее не спрашивать. Она должна уважать выбор Регины не поднимать эту тему. − Хорошо, − Регина одарила Эмму очень легкой улыбкой. – А теперь пойдем. – Она протянула Эмме руку.       Эмма нетерпеливо и охотно взяла Регину за руку. Она улыбнулась, почувствовав, как их пальцы переплелись. Теперь все было так, как всегда. Почти. − Прежде на тебе не было перчаток? – спросила Эмма, когда они продолжили путь по лабиринту. Перед её внутренним взором промелькнуло еще одно затуманенное воспоминание. О руке Регины без перчатки. Она тянула к Эмме длинные пальцы. Эмма тянулась навстречу. Она была уверена, что тянулась. Ей не нужно было вспоминать, чтобы знать наверняка. − Не было, − подтвердила Регина. – Но ночью в логове становится прохладно. − Тогда хорошо, что ты там не ночуешь, − выпалила Эмма.       Регина выдала неопределенное «угу» в ответ. Она продолжала держать Эмму за руку, и Эмма не слишком волновалась. Конечно, она расстраивалась из-за того, что Регина не делится с ней своими мыслями, но не могла заставить Регину говорить на нежеланные темы. Регина имела право держать все при себе. Эмма просто должна была это уважать. До тех по, пока Регина на неё не сердилась. И продолжала держать её за руку. Этот жест появился недавно. Она брала Эмму за руку, когда они шли в логово и обратно. Эмма никогда не спрашивала почему, а Регина никогда не объясняла.       Эмма и не собиралась задавать вопросы. Она боялась, что Регина остановится. А ей так нравилось, когда Регина держала её за руку. Тогда она чувствовала себя в безопасности, в тепле. И была совершенно одурманена Региной. Она прочитала так много книг об этом большом, судьбоносном подростковом чувстве, но всегда думала, что так бывает только в романах. До сих пор. Её чувства к Регине были сильнее тех, которые она испытывала ко всем остальным. Они потрясали, иногда Эмме казалось, что она тонет. Самым приятным способом. Она никогда не была по-настоящему влюблена. До сих пор. Пока не встретила Призрака Опера.       Регина все еще не знала о её истинных чувствах. Эмма не проболталась во сне. Слава богу. Она не знала, что делать в таком случае. Она не могла взять свои слова обратно. Сказанное во сне, безусловно, можно считать достаточным доказательством. Но она не говорила во сне. Секрет по-прежнему принадлежал ей одной. У неё еще было время обдумать признание Регине. Ведь она хотела признаться. Может, это было глупо. Возможно, это все испортит, но Эмму чувствовала: она должна сказать правду Регине. Регина заслуживала правды. И, может быть – вновь эта наивность – Регина не рассердится. Не оттолкнет её. Может, она даже…       Эмма про себя усмехнулась. Однажды ей придется расстаться с этой чертовской наивностью. Шансы на взаимность со стороны Регины были невероятно малы. И если Эмма на что-либо надеялась, то она просто-напросто глупа. − Почему ты смеешься? – вдруг спросила Регина.       Эмма аж подскочила. − П-просто! − Хм… − Регина скопировала звук, который минуту назад выдала Эмма. – А я думала, у нас я странное создание. − Ты не странное создание, − тут же ответила Эмма.       По лабиринту раздался смех Регины… странный, почти призрачный… ***       В комнате Эммы было темно и тихо, а красные цифры на будильнике показывали 12:00. Ничего себе. Конечно, было уже поздно. Эмма поверить не могла, что так долго проспала. Это казалось почти невозможным. Было не так уж поздно, когда она добралась до логова. Она точно это помнила. Ей стало интересно, не стучал ли кто в дверь её комнаты, чтобы проверить, как она. Она надеялась, они решили, что она спит. Иначе завтра придется объясняться.       И вновь ей показалось, что она стоит одной ногой в лагере «Официальный участник хора», а другой – в лагере «Ученица Призрака Оперы». Как долго ей это окажется под силу? И почему она не могла перейти в лагерь, в который её тянуло?       Регина прервала ход её мыслей, сняв плащ и положив его на пол поверх одеял, которые для неё нашла Эмма. Одеял, из которых получился матрас. − Уверена, что не хочешь взять мое одеяло? – кажется, в миллиардный раз спросила Эмма. – Я могу взять другие. Все нормально. − Мне не нужно твое одеяло, − спокойно ответила Регина. – Эти одеяла замечательные. Более того. Они превосходны. Гораздо лучше тех, к которым я привыкла. Однажды мне довелось спать под деревом в саду Тюильри. Было лето, но все же. Утром у меня слегка ныла спина. И уставившийся мне в лицо олень стал не самым приятным сюрпризом. – Она усмехнулась про себя и покачала головой. − Сколько тебе тогда было лет? – полюбопытствовала Эмма. − А? О, это было незадолго до моего приезда сюда, видимо, лет девятнадцать. − Тебе было восемнадцать, когда ты покинула дом Надира Хана, − вспомнила Эмма. – Так? − Кажется, да. − И что же ты делала целый год, уйдя из его дома, перед приездом сюда? – поинтересовалась Эмма.       Регина слегка напряглась и провела рукой по лежавшему на полу плащу. − Я искала ответы. − Какие ответы? – спросила Эмма, но Регина покачала головой. − Это история не для сегодняшнего дня, малышка Свон. Уже поздно, завтра у тебя ранняя репетиция. − А когда её нет? – чуть вызывающе пробормотала Эмма. Она бы хотела услышать ответ Регины.       Регина вновь усмехнулась. Эмма отметила, что её голос звучит чуть хрипловато. Целую ночь. Странно. Регина же не заболела?       Эмма изучала лицо Регины. Нет, больной Регина не выглядела. Наверное, просто совпадение. − Ладно, − Регина хлопнула в ладоши и устроилась на одеялах на полу. – Думаю, пора спать, малышка Свон.       Эмма знала, что она была права. Было уже поздно, очень поздно. А завтра утром у неё действительно ранняя репетиция. Регина была права. Но Эмма не была уверена, что сможет заснуть. Ведь она так долго спала. И это туманное пятно в сознании её все еще тревожило. Но поделать она с ним ничего не могла. Ей просто нужно было смириться. С легким вздохом Эмма присела на корточки перед деревянным комодом. Нашла белую ночнушку и трусики. Она не забыла завернуть их в ночную рубашку. По-детски и, возможно, напрасно. Регина легла на свой плащ и одеяла с закрытыми глазами и, казалось, не обращала особого внимания на Эмму. Но все же Эмма не хотела рисковать. Она всегда чувствовала себя очень неловко, принимая душ, когда Регина была в её комнате. И еще более неловко, когда душ принимала Регина.       Она проскользнула в ванную мимо Регины. Ей всегда было немного не по себе, когда она надевала ночную рубашку в присутствии Регины. Она пожалела, что у неё не было пижамы. Чего-нибудь понейтральнее, чем дурацкая белая ночная рубашка. Но придется смириться.       Она сняла кардиган, платье и леггинсы. Сняла очки. На мгновение задержалась перед зеркалом в ванной. Затем сняла нижнее белье. Чуть сдвинулась. Она чувствовала себя как-то странно. Она не знала названия этому чувству, но что-то было в нем не то.       Эмма задумчиво дотронулась до своей ключицы. Сама не знала, зачем. У неё никогда не было привычки касаться ключиц. В глубине сознания вновь что-то засело, но оно всякий раз ускользало. О чем она забыла? Почему она не могла вспомнить?       Эмма вздохнула и повернулась спиной к своему отражению. Встала под душ и включила его. Понадеялась, что никто не услышал, как пошла вода, и не заинтересовался, почему она принимает душ в полночь. Она наскоро вымыла голову. Спустя мгновение она смыла шампунь. Привела волосы в порядок. Сегодня у неё возникло искушение не причесываться, но она знала: тогда утром волосы будут виться. Ей этого вовсе не хотелось.       Наведя порядок на голове, Эмма недолго постояла под струями воды. Возможно, ей удастся избавиться от этого странного чувства. Не то чтобы оно было плохим. Оно было просто… странным. Она поспешно намылила тело и, коснувшись груди, с удивлением отметила, что на ощупь это стало чуть приятнее. Эмме было не привыкать прикасаться к себе там. И в других местах тоже. Не еженощно, но иногда. И это желание стало более ощутимым.       Ну, стало за последние месяцы, если быть точной. Эмма знала, что нет ничего естественнее в мире и стесняться нечего, но ничего не могла с собой поделать. Её всякий раз охватывало смущение, когда ночью, в темноте ею овладевало желание. Часто она упрямо игнорировала его, но иногда сдавалась и шла на поводу у этого чувства. Разум услужливо предоставлял ей всевозможные образы и сценарии, которые, честно говоря, не сильно отличались друг от друга. Везде фигурировала женщина в маске, соблазняющая её своим голосом и руками.       Эмма шевельнулась. Сейчас желание она определенно испытывала. Но она не могла ему уступить! Ни за что! Не тогда, когда Регина лежала на полу в соседней комнате. Эмма почти сердиты смыла гель с тела и выключила воду. Она отказывалась уступать желанию. Отказывалась поддаваться этому нелепому порыву. Ей просто нужно было взять себя в руки. Видимо, просто голова закружилась из-за долгого сна.       Выйдя из душа, она достала из маленького шкафчика полотенце. Сердито обтерлась. Терла кожу, пока она не начала слегка гореть. − Ой! – пробормотала она себе под нос. Так ей и надо за глупость.       Убедившись, что воды на коже больше нет, она бросила полотенце в корзину для белья вместе с платьем, кардиганом и нижним бельем. Напомнила себе о том, что завтра нужно отнести одежду в прачечную. Эмма предпочитала как можно скорее все постирать. После этого она надела чистые трусики. Надела ночную рубашку через голову и расправила. Ей казалось, что она выглядит глупо. Будто из сказки вылезла. Но нет. Ей было семнадцать лет, она была в парижском оперном театре. Она была слишком взрослой, чтобы так одеваться. Она что-то проворчала себе под нос, расчесывая волосы. Мокрые пряди безвольно свисали вдоль спины, но Эмма почему-то не потрудилась заплести их в косу. Ради всего святого, она весь день с косой ходила.       Теперь можно было лечь спать. Она надела очки и вновь взглянула на себя в зеркало. Чисто умытая, со слегка порозовевшими от теплой воды щеками она выглядела на несколько лет младше. Она вспомнила, что Регина сказала ей в лодке. «Ты не ребенок». Она это всерьез или просто пыталась донести свою мысль?       Эмма не знала. Еще одно затуманенное воспоминание в её сознании.       Она еще раз провела расческой по волосам и вышла из ванной.       Она ожидала увидеть Регину лежащей на своем плаще, под одеялами, притворяющейся спящей или просто уставившейся в потолок. Но Регина сидела на корточках спиной к ванной. Подняв руку, она возилась с чем-то на затылке. Два почти прозрачных шнурка. Они продолжали выскальзывать у неё из пальцев, и Эмма про себя удивилась, почему Регина не завяжет их двумя руками. Но потом она увидела: второй рукой Регина пыталась удержать белую полумаску на лице. Теперь Эмма сообразила, свидетельницей чего она случайно стала. − О, черт возьми, − тихо пробормотала Регина себе под нос. Не обращая внимания на присутствие Эммы.       Эмма тихонько кашлянула. Не могла же она просто стоять и прятаться. Это было нечестно по отношению к Регине.       Призрак Оперы тут же напряглась. − Отвернись, − просто сказала она.       Эмма могла бы повернуться. Это было бы проще всего. Но, видя непрекращающуюся борьбу Регины со шнурками, она не удержалась и спросила: − Тебе помочь? − Нет, отвернись, − снова произнесла Регина. Она все же подняла вторую руку, чтобы завязать шнурки. Повозившись с завязками, она потерпела неудачу. Маска с мягким стуком упала на пол. Регина тут же прикрыла рукой правую сторону лица. − Черт возьми! – воскликнула она, но без злости. Лишь… расстроенно.       Эмма нерешительно шагнула к ней. − Регина… − Не надо, − тихо пробормотала Регина. – Просто… не надо. − Но я… − Я говорю это не ради себя, − перебила Регина по-прежнему чуть хрипловатым голосом. – Я говорю это ради тебя. Отвернись для себя же. Пожалуйста. − Я не собираюсь смотреть на тебя, − мягко заверила Эмма. – Обещаю. Я просто хочу тебе помочь. А то ты будто борешься с собой. − Это мягко сказано, − с горечью произнесла Регина.       Эмма села позади неё. − Я могу завязать, если ты подержишь, − предложила она. – С двумя руками гораздо проще. И тебе не нужно бояться, что… − она осеклась.       Регина ничего на это сказала. Эмма заметила, как приподнялись её плечи. Единственный признак её расстройства. − Я не буду смотреть, − снова сказала Эмма. – Даю слово, Регина.       Возможно, прозвучало чересчур торжественно. Но она говорила серьезно. Она не была такой, как Даниэла Хан, стремившаяся увидеть, что скрывалось под маской Регины. Эмма бы солгала, если бы сказала, что ей не любопытно. Любопытно. Но любопытство было овеяно заботой о Регине. Она бы никогда не нарушила границы Регины. Никогда.       Регина все еще молчала. Она просто взяла маску свободной рукой и стремительно прижала её к правой стороне лица. Она была неподвижна, и Эмма восприняла это как намек. Она подвинулась ближе на коленях, очутившись прямо за спиной Регины. Она молча взялась за шнурки. − Просто… − М? – Эмма замерла, возясь со шнурками. – Что такое? – тихо спросила она.       Регина вздохнула и договорила: − Просто завяжи как можно туже. − Тебе не будет больно? – спросила Эмма. Она спросила не подумавши и тут же испугалась, не перешла ли черту.       Но голос Регины оставался совершенно спокойным. − Нет. Если честно… Я почти не чувствую маску. − Почему? – тихо спросила Эмма, вновь принимаясь за шнурки. − Наверное, у меня повреждены лицевые нервы справа, − пробормотала Регина. – Кожа… сильно онемела. Я чувствую лишь самую малость. Иногда ощущаю покалывания. Наверное, сенсорные нарушения. − И это не больно? – Эмме нужно было удостовериться. Она старалась говорить как можно спокойнее, хотя прекрасно понимала: это было максимальным жестом доверия со стороны Регины, ведь она прежде не рассказывала о своем лице. − Нет, − усмехнулась Регина. – Лицо приносит мне боль лишь своим уродством.       На это Эмма не знала что сказать. Проще всего было бы возразить, сказать Регине, что она не уродина. Но она знала, как на это отреагирует Регина.       Она затянула завязки на затылке Регины и на мгновение остановилась. − Так хорошо, − сказала Регина. − Не слишком туго? − Оно никогда не бывает слишком туго. Чем больше маска выглядит приклеенной к моему лицу, тем счастливее я буду, малышка Свон.       Это прозвучало так грустно и уязвимо, что у Эммы ком встал в горле. Она взяла себя в руки и завязала тугой узел на затылке Регины. − Вот.       Регина распустила волосы, позволила им рассыпаться по спине и прикрыть завязки. Эмма чуть отодвинулась, предоставив Регине немного пространства. И увидела, как Регина дотронулась до маски. Она явно проверяла, плотно ли маска прилегает к лицу. − Я все правильно сделала? – тихо спросила Эмма. – Если хочешь, я переделаю… − Все в порядке, − хрипло перебила Регина. – И… Спасибо. − Не за что, − крайне удивленная, ответила Эмма. Она не ожидала услышать от Регины «спасибо». Вообще когда−либо.       Регина повернулась, они очутились лицом к лицу. Она тоже сидела на корточках. И на ней вновь была белая полумаска. Она плотно прилегала к правой стороне её лица. Призрак подняла длинный палец и коснулась «щеки» маски. − Ты же хочешь знать? – тихо спросила она. – Что скрывается под маской. Все хотят знать.       Эмма отступила на шаг назад. − Я не хочу знать ничего такого, что ты не готова мне рассказать или показать, Регина.       Регина с любопытством склонила голову набок. − Ты думаешь, я тебе покажу? − Не знаю, − честно ответила Эмма. – Может быть.       Регина задумчиво посмотрела в точку над головой Эммы. − Может быть, − повторила она, слегка кивнув и запустив пальцы в свои черные волосы. – Когда-нибудь.       Эмма даже не задумывалась об этом. Повинуясь инстинкту, она просто потянулась и взяла руку Регины в свою. Переплела их пальцы, как это прежде делала Регина. И взяла другую руку Регины.       Регина приподняла бровь. − Что ты делаешь?       Да, что она делала? Эмма толком не могла ответить на этот вопрос. Потому что она не думала. Она просто следовала своим инстинктам и делала то, что считала правильным. То, что ей подсказывали инстинкты. Она подалась вперед, коленями почти касаясь колен Регины.       Регина не отодвинулась. И рук не выдернула. В воздухе что-то витало. Новое напряжение. Её взгляд дрогнул, она взглянула Эмме в глаза. Без улыбки.       Но в её глазах определенно что-то было. Нерешительность. Редкое проявление уязвимости, похожее на то, что видела Эмма минуту назад, помогая Регине завязать маску.       Эмма охотно встретила взгляд своей учительницы и наставницы. Своего Ангела Музыки. Женщины, о которой она постоянно думала. Женщины, которая подарила ей гамму новых эмоций, от которых у неё кружилась голова. Больше она не могла игнорировать свои чувства. Она двигалась все ближе. Наклонила голову вперед. Медленно. Чтобы знать, что произойдет. Эмма никогда прежде никого не целовала, но не могла представить, что кто-то, кроме Регины, подарит ей первый поцелуй.       Прежде сидевшая совершенно неподвижно, Регина пошевелилась. Она… Эмма едва могла дышать… да, Регина явно разворачивалась и подавалась вперед, навстречу Эмме. Они сидели так близко, что Эмма чувствовала легкое дыхание Регины. Ощущала аромат её пряных духов. Чувствовала, как черные волосы щекочут ей щеку. Боже, ей оставалось лишь вздернуть подбородок. Если она это сделает, её судьба предрешена. Ей предстояло пересечь некий мост, о переходе по которому она прежде не смела и мечтать.       Эмма очень медленно подняла подбородок. Регина могла бы положить этому конец, если бы хотела. Но она не хотела. Она не сдвинулась ни на дюйм. Она… ждала. Ждала Эмму.       Эмма больше не могла ждать. Она еще немного приподняла подбородок. Теперь её губы были всего в паре дюймов от губ Регины, она забыла, что никого никогда не целовала и, возможно, у неё не получится. Она забыла, что ей всего семнадцать лет, а Регина взрослая женщина. Она забыла обо всем, ведь через мгновение она будет целовать Регину, это все, что имеет значение.       Топ, топ, топ! Топ, топ, топ!       Момент нежности и уязвимости исчез, чары разрушились, когда из коридора донесся звук шагов. Регина поспешно отстранилась и стремительно вырвала руки из рук Эммы – ей стало почти больно – и вскочила с пола. Спустя пару секунд она уже стояла у двери, приложив к ней ухо. Все признаки уязвимости исчезли с лица, осталась лишь напряженная сосредоточенность.       Эмма все еще сидела на полу. Её сердце тревожно колотилось в груди. Она слышала чужие шаги в коридоре, но, как ни глупо, страх был не первым её чувством. Первым стало разочарование. Ужасное, плоское, выворачивающее наизнанку разочарование. Она была в нескольких дюймах от поцелуя Регины, и теперь такой момент был испорчен!       Эмма обернулась и взглянула на Призрака. − Регина… − Тсс, − в голосе Регины не было никаких эмоций.       Топ, топ, топ!       Шаги явно удалялись, Эмма могла лишь надеяться на то, что это просто совпадение.       Но, конечно, это было не так.       Туман в голове Эммы еще не рассеялся, когда она услышала это. Ужасающий, низкий свист. Веселенькая мелодия, в ночи звучавшая просто жутко.       И она уже слышала эту мелодию прежде. Когда он шел мимо неё по коридору, ведущему в столовую.       Сердце Эммы бешено заколотилось в груди. Итак, это был Джозеф Буке. Это доказывало, что все её подозрения верны. Её грудь вздымалась, дыхание участилось. Она не знала, как ей удалось встать на ноги, но внезапно она оказалась у двери рядом с Региной. Буке все еще насвистывал себе под нос в коридоре. Его тяжелые шаги почти эхом отдавались в ушах Эммы, и она заметила, что Регина положила руку на дверную ручку.       Свист прекратился. Как и шаги. Но вместо этого раздалось тяжелое дыхание. У Эммы все перевернулось внутри. Дыхание явно принадлежало человеку, имевшему проблемы с алкоголем. В горле у Эммы встал ком, она не издала ни звука, когда на дверную ручку внезапно нажали и подергали. Тихий, дребезжащий звук показался очень громким и эхом отдался у неё в ушах.       Регина вытянула руку и подтолкнула Эмму, чтобы та встала позади, прижавшись к стене. Эмма увидела, как Призрак крепко прижала её плечом к двери. Она боролась с незваным гостем изнутри. Дверь была заперта, но Эмма не знала, поможет ли это. Дверь была не очень прочной. К тому же… У Джозефа Буке, уборщика, был ключ от всех дверей. Ему было бы проще всего открыть дверь в комнату Эммы.       Сердце Эммы колотилось все быстрее и быстрее, у неё кружилась голова. Ей пришлось прижать кулак ко рту, когда она подумала о том, что могло бы произойти, если бы Джозеф Буке проник в её комнату. А что, если он будет поджидать её после возвращения с репетиции? Ей стало дурно при мысли о том, что он с ней сделает… − Убирайся...       Эмма чуть не подскочила от этого низкого, угрожающего голоса. Это был не Буке. Это была Регина. Она говорила с Буке прямо через замочную скважину. Её голос звучал совсем иначе. Низкий и темный. Отчетливо мужской. Голос Регины и так был довольно низким, но сейчас звучал совсем по-другому. Регина полностью изменила голос. − Лучше сделай как я говорю, − прошипела Регина тем же низким голосом, от которого у Эммы побежали мурашки по спине. – Ангел музыки взял её под свое крыло. Ангел видит, Ангел знает! – она сильнее прижалась к двери.       Тяжелое дыхание прекратилось. Дверная ручка перестала дергаться. Эмме было страшно даже вздохнуть. Казалось, мышцы напряглись до предела. Она взглянула на Регину. На фоне маски её глаза казались совсем черными. Она оскалилась. Вид у неё был откровенно устрашающий. Но Эмму это почему-то успокоило. Если бы кто-то вошел и увидел это, то мгновенно убрался бы отсюда!       Шаги удалились. Чуть быстрее, чем прежде. Потом исчезли.       У Эммы едва не подкосились ноги, пока она стояла, дрожа, прислонившись к стене. Этот свист. Ужасный, веселый свист. Он лишь подтвердил её подозрения. − Теперь тебе нечего бояться, малышка Свон, − уже своим голосом произнесла Регина. − Это был… − Прости, что заставила тебя понервничать, но я устала от его игр, − коротко ответила Регина, вновь оскалившись. – С этим будет покончено. Скоро. − Я не нервничаю, − хрипло сказала Эмма. – Это… Это Джозеф Буке.       Регина вновь взглянула на неё. − Ты абсолютно уверена? − Да, − прошептала Эмма. – Я узнала его… его свист… Боже мой! – ноги все же подкосились, дрожа, она села на пол. – Зачем ему это? Я не сделала ничего плохого! Что ему от меня нужно?! – она знала ответ, при одной мысли из её груди вырвалось сдавленное рыдание. Она не могла дышать. Не могла перестать думать о Джозефе Буке, не могла забыть его плотоядный взгляд. Он так разглядывал её тело. Видимо, представляя, что хочет с ней сделать…       Регина взяла её за руку. В глазах Эммы все помутилось, она не могла встретиться с взглядом Регины. − Послушай, − произнесла Регина решительным, но все еще мягким тоном. – Ему от тебя ничего не нужно, поскольку он до тебя никогда не доберется. Ни на мгновение. Он никогда не пройдет мимо меня. Абсолютно точно. − Мне страшно, − прошептала Эмма. Она почувствовала слабость, озвучив свои чувства, но поделать ничего не могла. − Я смогу тебя защитить, − твердо ответила Регина. – Даю тебе слово, малышка Свон. А теперь пойдем. Вставай, − она слегка потянула Эмму за руку.       Эмма неуклюже поднялась на ноги. Она бросилась к Регине и крепко обняла её за талию. Уткнулась лицом ей в шею, страстно желая ощутить что-то еще, кроме страха.       Регина почти неловко погладила её по затылку. − Думаю, этого хватит, чтобы он сегодня больше не возвращался. − Почему ты так изменила голос? – пробормотала Эмма.       Регина слегка усмехнулась. − Я знаю такой тип людей, малышка Свон. Когда ему велит убираться женщина, плевать он хотел. Совсем другое дело – мужчина. Это внушит ему уважение. − Но ты раскрылась… − Дорогуша, он попал в ловушку собственной глупости. Если он расскажет кому-то об услышанном, его спросят, что он делал в женском общежитии в такой час. И что он на это скажет? У него и так неприятности из-за пьянства. Поверь, он не хочет их усугублять. − А и правда. – В этом был смысл. − Но это еще не конец, − тихо продолжила Регина. – Похоже, у меня теперь есть шанс заманить в ловушку нашего «умного» друга.       Эмма подняла голову и взглянула на неё. − Что ты имеешь в виду? − Я об этом позабочусь, − пояснила Регина и убрала руки Эммы со своей талии. − Как? – спросила Эмма. Она была слишком сосредоточена на загадочном заявлении Регины и даже не осознала, что Регина только что освободилась от её прикосновений. − Доверься мне, − тихо пробормотала Регина.       Touch me... Trust me.... Savor each sensation....Let the dream begin....       Эмма ахнула, когда на неё вдруг нахлынули воспоминания и уставилась на Регину безумным взглядом. Ей тут же стало не до Джозефа Буке, она отвлеклась на воспоминания о Регине. Регина напевала ей на ухо. Обнимала за шею. Покачивала туда-сюда. Заставляла чувствовать… разное. Сильную эйфорию, после которой последовала сильная усталость. Она потеряла сознание. В объятиях Регины. Теперь она вспомнила все. Как она была полностью очарована голосом Регины. − Ты… − прохрипела она. – Ты пела для меня сегодня вечером!       Регина, казалось, была ошеломлена и ничего не сказала. − Ты пела! – воскликнула Эмма уже громче. – Как я могла об этом забыть? – серьезно, она будет помнить об этом вечно! − Ты забыла потому, что я заставила тебя забыть, − бесцветно сказала Регина.       Эмма моргнула. − Ты… Ты меня загипнотизировала? − Да. Не нарочно. Я не хотела этого. − Почему? Это было чудесно! Я… − Да. В этом и проблема. «Это было чудесно», − с горечью повторила Регина. – Я зашла слишком далеко, не стоило этого делать. − О чем ты говоришь?! – воскликнула Эмма. – Регина, ты пела для меня, это было… было… − Малышка Свон, − все так же бесцветно перебила Регина. – Я связала тебя своим голосом. Лишила способности принимать собственные решения. Если бы ты захотела, ты бы не смогла уйти. − Мне все равно, − прямо заявила Эмма. – Даже будь у меня такая возможность, я бы не ушла. Я бы осталась. − Я знаю, − ровно произнесла Регина. – В этом-то и проблема. Что бы я ни заставляла тебя чувствовать своим пением. Все это ненастоящее. Ты чувствовала это потому, что я пела. Потому, что я тебя загипнотизировала.       Эмма покачала головой. Как Регина могла сказать, что её чувства ненастоящие? − Это не… − То, что произошло прошлой ночью, было ошибкой. Мне не стоило тебя гипнотизировать. Не нужно было мне говорить «да» лишь потому, что ты хотела попробовать. Я дважды совершила одну и ту же ошибку, но больше это не повторится. А теперь тебе пора немного поспать. − Регина… − Ложись спать, малышка Свон. Я останусь и прослежу, чтобы все было хорошо. − Но я… − Спокойной ночи.       Спорить с Региной, когда она в таком настроении, было невозможно, Эмма это знала. Она молча залезла в постель и натянула одеяло до подбородка. Может, Регина и считала это ошибкой, но Эмма была с ней не согласна! Прошлая ночь определенно была одной из лучших в её жизни, она навсегда сохранит в памяти эти драгоценные воспоминания. Получается, Регина поэтому была так резка с ней? Она сожалела о случившемся?       О чем тут вообще сожалеть? Эмме было все равно, под гипнозом она была или нет. Если гипноз означал ту эйфорию, то она была согласна его испытать вновь и вновь.       Она перекатилась на бок и уставилась в стену. Подумала о том почти поцелуе. Он бы состоялся, если бы не жуткие шаги Джозефа Буке. И, точно так же, как в случае с гипнозом, Эмма была готова попытаться еще раз. Она должна была попытаться…