Love Again

      Интервьюер, чуть молодящийся мужчина под тридцать, улыбнулся немного шире. У Феликса по спине пробежал холодок: сейчас будут спрашивать неприятное.       – Какие у тебя творческие планы? Чего ожидать фанатам?       За долю секунды мозг сделал вычисления. Вопрос задан издалека специально. За ним, скорее всего, последует как раз-таки тот самый неприятный вопрос.       – В данный момент я работаю над новым синглом. Это ещё не альбом, – он посмеялся, специально погромче, – так, как его фанатам обычно нравилось. – хотя я знаю, что я уже затягиваю. Пожалуйста, дождитесь меня. Я очень стараюсь и готовлю что-то новое. Новое не только для моих фанатов, но и для меня самого.       – Значит ли это, что мы увидим тебя с новой стороны? – это даже не шаг, а полшага. Но Феликс следит, Феликс старается не упускать деталей.       – Я пока не могу говорить подробно, но в целом да, – Феликс понадеялся, что эта точка получилась достаточно жирной. Интервьюер улыбнулся ещё чуть шире.       – Будет ли в записи как-то участвовать Изабелла Хо?       Ну, всё. Это конечный пункт. Феликс расслабился и рассмеялся. Перед интервью Чанбин заглянул к нему в гримёрку и сказал, что они с Чан-хёном лично согласовали вопросы и что один точно будет об Изабелле. Чанбин сказал, что отвечать на него надо размыто и уклончиво, ничего не подтверждать, но при этом ничего не отрицать. Феликс покивал в ответ, а внутри него всё больше разрасталась паника.       – Белла – очень талантливая певица, она украсила бы своим участием любой сингл. Мы часто общаемся, поэтому… а почему бы и нет, когда-нибудь?       И он снова рассмеялся. Интервью закончилось.       Интервью закончилось, а шёпот стал только громче. Феликс невольно перешёл на английский и произнёс имя Изабеллы не по-корейски; его голос случайно сорвался в низы, и прокатился бархатным, немного грудным звуком. Интернет-ищейки, в частности, с Запада, разнюхали в этой маленькой оплошности большое открытие. Слишком уж фамильярно Феликс назвал её по имени, да ещё и таким томным, сексуальным голосом! Интервью быстро разрезали на короткие, буквально в несколько секунд клипы, которые потом совместили с кадрами выхода Феликса и Изабеллы из ресторана – получился мини-фильм о тайных отношениях двух знаменитостей. Кто-то, правда, продолжал сопротивляться, говоря, что Феликс не просто так всё это время выкладывал фотографии с таинственным мужчиной. Несколько раз Феликса пытались обвинить в квир-бейтинге и закенселить. В итоге волна не набрала силу и пропала сама собой.       Основной версией на данный момент было примерно следующее: Феликс тайком встречается с Изабеллой Хо или хотя бы очень близко с ней дружит. Какая из альтернатив была привлекательнее, оставалось неясным. Но публика как будто была готова принять любую из этих версий, лишь бы два невероятно красивых человека наконец перестали кормить намёками и подтвердили статус своих отношений – чем бы они ни были.       Для Бан Чана и Чанбина главным было то, что фокус интереса уверенно смещался с недавнего скандала. Всем становилось скучно переполаскивать старые новости – хотелось чего-то свежего, возможно, даже не негативно окрашенного. До «великого признания», по подсчётам Бан Чана, было ещё далеко. Сначала нужно было выпустить их совместный сингл, а уж потом… Потом будет видно.       Где не было ничего видно, так это с Хёнджином. После их последней встречи наступило затишье. Слава богу, что затишье было взаимным: Бан Чан плотно занялся творческим проектом Феликса, много общался с менеджментом Изабеллы, ездил в студию вместе с Чанбином и начинал обговаривать технические детали будущего проекта с Сынмином. Чем занимался Хёнджин, оставалось загадкой. Впрочем, Бан Чан беспокоился об этом лишь первые пару дней, а затем его затянуло в пучину повседневности. Как только появилась возможность вздохнуть, Бан Чан кинул короткое «Ты как?», особо не надеясь на ответ. Он не понимал, почему он воспринимал Хёнджина в таком свете: сторонящимся, старающимся выдержать дистанцию. Может, просто потому что Хёнджин именно это и пытался делать?.. 현진 привет у меня всё нормально как у тебя дела? хён 😏       Бан Чан закусил губу, чтобы не улыбаться слишком широко. Почему-то ему казалось, что этим «хён» Хёнджин его теперь дразнит.

Chris 형 в ответ на: хён 😏 come oooon! у меня всё хорошо, спасибо много работы, сильно закрутился

         Хёнджин ещё не открыл сообщения, хотя был в сети. Бан Чан задумался. Что-то в нём колебалось, не давало ему писать первое, что придёт в голову. Возможно, у обычных людей это называется «осмотрительностью». Хотя Бан Чан никогда не считал себя чересчур опрометчивым. Эмоциональным – да. На эмоциях он мог быть излишне откровенен. 현진 эх, жаль думал пригласить тебя выпить кофе       “Shit, shit, shiiiit!!!”       Сердце забилось в самом горле, отчего позыв закашляться едва не задушил. Чуть успокоившись, Бан Чан вдохнул поглубже.

Chris형 я только за! я найду время, когда ты свободен?

현진 завтра maybe?       Бан Чан закрыл глаза на секунду. Пухлые губы сжимаются, открываются нешироко, смыкаются совсем чуть-чуть, и уголки рта растягиваются в коротком гласном звуке… По коже пробежал не то жар, не то мороз.       Тряхнув головой, Бан Чан открыл своё расписание. Завтрашний день забить под завязку, ничего выкинуть нельзя. Он выругался себе под нос.

Chris형 завтра совсем никак😔 четверг?

      Сообщение было прочитано моментально – видимо, Хёнджин ждал ответ и не выходил из чата. Сердце припустило снова. 현진 в четверг можно в девять вечера тебе не поздно будет? у меня работа просто

Chris형 да, четверг девять супер! где хочешь встретиться?

      Хёнджин начал печатать сразу же. Он печатал, печатал, а потом знак пропал. Повисла пауза, и Бан Чан, срочно пытаясь прочитать между срок, резко впал в панику. Что-то не так? Он сказал что-то не то, и Хёнджин сейчас передумает? 현진 давай ко мне? если удобно

Chris형 deal, тогда встретимся у тебя😊😊

      В качестве реакции Хёнджин поставил на последнее сообщение большой палец. На Бан Чана дохнуло холодком. Может, рано он радовался, и Хёнджин и дальше захочет гнуть свою линию с «крепкой мужской дружбой»? Хотя, с другой стороны, Хёнджин теперь вроде как был способен обсуждать отношения, поэтому с ним можно было просто поговорить. Можно было, но этот вариант ощущался вопиюще противоестественным. Разговаривать, об отношениях, да ещё и с Хёнджином?! Oh, come off it!       Но разве не о чувствах они говорили недавно в туалете? Хёнджин тогда казался таким открытым, уязвимым; похоже, когда он заговорил о том, что он запорол вечер, он таким образом проявил сожаление о том, что по какой-то своей причине не смог выдержать флирт…       Надо будет, кстати, спросить про эту самую причину. Игнорировать её не оставалось уже никаких сил. Бан Чан считал себя человеком терпеливым, но когда он не понимал, ради чего всё это нужно, ему становилось непонятно и он быстро терял интерес.       А терять интерес к Хёнджину он не хотел. Или это было попросту невозможно?..       В квартире Хёнджина горел яркий свет. Бан Чан разувался в коридоре и думал о том, что он в прошлый раз не успел толком осмотреться, впечатления были очень смазанными. Сейчас он посматривал по сторонам, пытаясь воссоздать образ домашнего Хёнджина. Такого, каким он был наедине с самим собой.       Самого Хёнджина в комнате не было: в сообщении он предупредил, что задержится в ванной, но входная дверь не заперта. Бан Чан вообще ничего не соображал. Что это значило? В комнате был порядок, обстановка выглядела обыкновенной. На небольшом письменном столе стоял закрытый серебристый ноутбук, рядом лежал учебник по английскому. Бан Чан бесшумно, чувствуя себя настоящим вором, вторгающимся на чужую территорию, подошёл ближе и открыл учебник на том месте, где была заложена закладка. Учебник был простенький; на обложке алел знак «В1», но Бан Чан в этом не разбирался. Все упражнения можно было решить за считанные секунды, но у Хёнджина кое-где были пропуски. Писал он очень аккуратно, довольно мелко, прямо в учебнике; на полях мелькали заметки карандашом. В текущем развороте рядом с заголовком юнита было выведено легко-легко: “I have been missing you?”       Бан Чана бросило в жар. Послышался звук поворачивающейся дверной ручки, и Бан Чан сразу же отскочил в сторону, поближе к дивану. Он попытался придать лицу естественный вид.       – Привет, – Хёнджин улыбнулся. А Бан Чан обомлел: Хёнджин всё это время прихорашивался в ванной! Волосы были убраны от лица назад, возможно, собраны какими-то заколками или в маленький хвост. В ушах горели мелкие серебристые искорки – и их как будто стало больше. Глаза… было непонятно, что именно было необычного в глазах, но они смотрели словно из тонкого слоя дымки, будто Хёнджин набросил на лицо полупрозрачную вуаль. Нежно-розовые, очень объёмные губы заулыбались шире.       – Ты так странно смотришься в дешёвой квартире. Как будто миллионер заехал подивиться, как живёт простой люд.       Бан Чан рассмеялся. Со смехом вышла часть напряжения, сжимавшего его в тиски обожания. Да, да, он снова обожает, он снова без ума, он снова задыхается! Да, да, да!..       – В Сеуле даже сарайчик в наше время едва ли назовёшь дешёвым, не то что целую квартиру. Она твоя, кстати?       – Кстати, да, – Хёнджин чуть склонил голову, и во взгляде промелькнула игривость; Бан Чан был вне себя, начал задыхаться ещё больше. – Купил на то, что осталось. Мне пока хватит.       Бан Чан уже несколько раз думал о том, что в своё время Хёнджин должен был быть достаточно состоятельным. По его словам, – точнее, по тому, что Бан Чану удалось в своё время выудить из его размытых рассказов, – у него было немало богатых поклонников, да и ювелирные украшения ему дарил не только Бан Чан. Плюс, Хёнджину нередко оставляли достаточно щедрые чаевые, иногда до неприличия щедрые. А теперь Хёнджин жил настолько скромно, что его прошлая жизнь казалась просто ярким сном.       Если Бан Чан задаст все интересующие его вопросы, наверное, их разговор превратится в допрос? Perhaps, he should take one step at a time…       – Кофе вкусный?       – Вкусный.       – Хорошо. Я сам варил.       – Я не сомневался. Точнее, не рассчитывал на меньшее.       Хёнджин чуть прищурился. Он сидел напротив Бан Чана на полу, но как-то боком, так, что правая нога была согнута и подоткнута под левое бедро, вытянувшееся вместе с левой ногой в крепкую прямую линию. Под слоем мешковатых спортивно-домашних штанов было не угадать изгибы мышц, но память усердно дорисовывала недостающие детали. Бан Чан старался не засматриваться. И не думать о том, что было между этих прекрасных гибких ног…       Боже, ну почему он стал таким мерзким? Никогда же таким не был. А тут… или это по старой памяти…       – А на большее рассчитывал? – Хёнджин подпер подбородок кулаком; мышцы на открытом плече забугрились, как будто подманивая игриво. Бан Чан вздохнул и поставил чашку в сторону, на керамический подстаканник с геометрическими линиями.       – В прошлый раз я сказал, что ты мне нравишься, но я тебя подожду. Столько, сколько потребуется.       – Ты сказал «я тебя хочу», – исправил Хёнджин и посмотрел на Бан Чана с неоднозначным прищуром. Он пытал Бан Чана его же признаниями, в этом не оставалось сомнений. Бан Чан покачал головой.       – И хочу тоже. Но хочу потому, что ты мне нравишься.       – Хм, – фыркнул Хёнджин отрывисто. – это меняет дело!       Бан Чан осёкся. До него резко дошло, что он собственноручно отдал Хёнджину все козыри, а себя оставил ни с чем, да ещё и наедине с неизвестностью. Теперь Хёнджин мог потянуть за какую угодно ниточку, и Бан Чан не сможет за ним не побежать. Потому что теперь у Хёнджина в руке были собраны все слабости Бан Чана. Ему ничего не стоило манипулировать Бан Чаном каким угодно образом.       Он сам, своими собственными руками упаковал себя в удобную коробочку и выслал её Хёнджину. Ну как, как можно было просчитаться настолько глупо?! В бизнесе он ведёт себя иначе. Он куда более расчётлив, часто предугадывает события. А здесь? Да он просто размазня. Удобная бесхитростная размазня…       – Всё нормально? Крис?       Он не заметил, что мысли его затянули слишком глубоко. Он обернулся – Хёнджин смотрел на него с серьёзной обеспокоенностью. И была в этом взгляде какая-то новая открытость, вызывавшая доверие и дававшая зелёный свет. Поэтому Бан Чан приоткрыл рот и спросил негромко:       – Можешь пояснить, что ты тогда имел в виду под «постной едой»? Мне часто кажется, что ты со мной флиртуешь, но потом что-то идёт не так. Ты как будто хочешь что-то сказать, но не говоришь. А я не понимаю, что происходит и как мне себя вести.       Хёнджин резко сник. Игривый блеск в глазах потух, чёрные ресницы опустились, плечи ссутулились. Сначала Бан Чана по привычке резанула совесть, – как ты мог его расстроить, зачем ты его расстроил?! – а потом он сказал себе, что им обоим нужна ясность.       – А ты мне поверишь, если я скажу правду? – спросил Хёнджин, глядя в пол. Голос – тихий и недоверчивый.       – Ты не обязан говорить, если не хочешь…       – Нет-нет. Давай по-взрослому, без игр.       Бан Чан чуть дар речи не потерял.       – Помнишь, я говорил тебе, что лечился? – Бан Чан кивнул, и Хёнджин продолжил всё так же негромко. – Не буду вдаваться в детали, это муторно и долго, да я и сам не хочу, но… дело в том, что врач мне сказал, что моё состояние ещё не совсем надёжное. Мне нельзя много пить, нельзя курить. Ещё мне нельзя вступать в отношения. Это меня очень дестабилизирует. И я очень боюсь потерять прогресс и скатиться туда, откуда я начинал, понимаешь?       – Понимаю, – Бан Чан пока ещё не понимал. Он пока пытался собрать всю информацию воедино и тогда попытаться понять, что к чему. Но ему очень хотелось дать Хёнджину знать, что он здесь и слушает его внимательно.       – Всё это время я был один. Без отношений. Вообще, – Хёнджин произнёс последнее слово так, как будто оно и для него самого было удивительно. – С людьми я просто общаюсь. На работе, в группе поддержки…       – Что за группа?       – Психологическая группа. У меня там есть пара хороших знакомых. Но это другое. А когда появился ты… – глаза Хёнджина забегали из угла в угол, будто он пытался где-то там найти подходящее слово. – Я снова почувствовал интерес. Жизнь перестаёт быть скучной. Но при этом я чувствую, что меня… как будто на волнах качает, туда-сюда. А до этого всё было ровно, стабильно, но…       – …но скучно?       – Ага. Типа того… Блин, – Хёнджин закрыл лицо руками. – Я же говорю, у меня в голове помойка! Теперь ты будешь думать, что я за твой счёт просто развлекаюсь, а я… я вообще ничего не знаю!       Хёнджин замолчал. Только его пальцы впились в голову, как будто пытаясь удержать её на месте. Он пересел прямо, подобрал колени к груди, воткнулся в них острыми локтями.       Смотреть на него было невыносимо. Невыносимо больно. Вина сразу же начала грызть, талдычить, что вообще не надо было поднимать этот разговор. Что он наделал! Он же довёл Хёнджина до этого состояния сам!       – Прости меня, Хёнджин-а, – зашептал Бан Чан, ледяной рукой гладя его голень вверх-вниз. Хёнджин весь сжался в комок, к нему было не подступиться, поэтому Бан Чан трусливо уцепился за его ногу, надеясь хотя бы таким образом удержать его рядом и не дать ему провалиться ещё глубже.       – Всё нормально, Крис, всё нормально. Не твоя вина, что я такой вот дурацкий, – из узла конечностей послышался напряжённый, деланно-радостный голос. – Сейчас я соберусь, извини…       – Тебе не надо извиняться, – Бан Чан сел перед ним на колени, не переставая гладить его ногу ни на секунду. – Ты ни в чём не виноват. Я думаю… раз тебя качает, как на волнах, то тебе нужен якорь. Разрешишь мне быть твоим якорем, Хёнджин-а?       Предложение пришло естественно, как дыхание, и ощущалось так же естественно. Бан Чан не мог просто наблюдать в стороне, как Хёнджин вытаскивает себя из этой бездонной пропасти самостоятельно. И он себя ни за что не простил бы, если бы он не предложил Хёнджину помощь хотя бы один раз. Ведь он и раньше пытался протягивать Хёнджину руку, только Хёнджину это тогда было совсем не интересно, он только злился и отталкивал. А сейчас всё иначе. Сейчас Хёнджин как будто рыщет в темноте, пытаясь нащупать опору во время шторма.       И этой самой опорой станет он, Бан Чан. Если другие устанут, передумают, попросту выдохнутся, то Бан Чан продолжит идти, поддерживая Хёнджина, несмотря ни на что. Это его долг. Он любил Хёнджина однажды, чувствовал что-то до сих пор – так неужели кто-то другой, а не он, должен заякорить Хёнджина в бурю?       Хёнджин медленно отнял руки от лица и посмотрел на Бан Чана. Его глаза были красными, но сухими; только губы побледнели под тонким слоем блеска.       – Разрешишь, Хёнджин-а?       В следующий миг они целовались на полу.