Love Again

      – Ты точно… точно хочешь?..       – Ш-ш-ш. Ничего не говори больше, окей?       Бан Чан смог только кивнуть. Хёнджин как будто боялся спугнуть желание лишними словами. Бан Чан боялся этого ещё больше. Прямо сейчас Хёнджин лежал на нём сверху, прижимался губами к очень чувствительной точке за ухом, начинал медленно двигать бёдрами – и Бан Чану хотелось, что это всё продолжалось. Собственные губы пылали и одновременно охлаждались из-за слоя блеска, которым его измазал Хёнджин и который так хотелось собрать языком.       Хёнджин сжимал бицепсы Бан Чана пальцами. Притяжение тянулось от его разгорячённого тела частыми волнами; казалось, он очень сильно соскучился по телу Бан Чана ничуть. От этого осознания голова шла кругом. Весь мир тоже закружился, а их переплетённые тела заземлялись какой-то прежде невиданной, мощнейшей силой. Очень хотелось исследовать тело Хёнджина руками; под кожей буквально зудело от жажды новых точек контакта. Но Хёнджин был силён и тяжёл и словно нарочно не давал Бан Чану двигаться. Он медленно смещался поцелуями ниже, сначала к кадыку, а потом к кромке лонгслива.       – Дай же к тебе прикоснуться… – собственный голос вышел из груди натужным звуком. Хёнджин чуть приподнял голову, оставил на подбородке лёгкий поцелуй и сказал одними губами, но крайне внятно: «Нет». Бан Чан хотел было взбунтоваться. Возможно, даже пересилить Хёнджина, заполучить преимущество всего лишь на секунду, чтобы выхватить возможность показать Хёнджину, насколько он его хочет.       Однако Хёнджин оказался ловчее и быстрее. Ощутив свободу в руках, Бан Чан дёрнулся, чтобы приподняться, и увидел, как Хёнджин расстёгивал ширинку на его джинсах.       – Stay there. And enjoy, okay?       Повторять дважды не было нужды. Вдох застрял в горле, когда Хёнджин устроился на полу удобнее и стал целовать хорошо привставший член прямо через ткань боксеров. Его губы прожигали ткань насквозь, дразнили, но при этом наводняли миллионом ощущений. Оперевшись на локти, Бан Чан мог только наблюдать. Видимо, пока что придётся смириться с этой ролью. Может, потом получится…       Поцелуи были медлительные. Хёнджин пытался распробовать вкус, явно дразня и самого себя тоже. Он хмурился, проходясь уже языком там, где напряглась головка и по ощущениям выступила смазка. Бан Чан сжимал кулаки, стискивал зубы – а это было только начало. Он чуть не задохнулся, стоило Хёнджину поменять тактику: теперь он тёрся о член мягкой щекой, слегка прикусывал ткань, порой просто задевая краем зубов. Бан Чан знал, что Хёнджин был крайне искусным любовником и любил подразнить, довести до исступления. Но сейчас он вроде как не играл. Сейчас неотступно казалось, что Хёнджин восстанавливает в памяти воспоминания, заново прочитывает уже знакомую книгу, но смотрит на неё совершенно новым взглядом.       Бан Чан и сам не заметил, как начал дышать через рот, а кислорода всё равно не хватало.       Хёнджин обнял его под бёдрами, сжимая пальцами грубую ткань. Член приподнялся ещё больше, уже до самой резинки, но Хёнджин всё ещё не спешил. Он стал целовать живот, в неглубокой впадинке от пупка и ниже, тоже задевая зубами и слегка посасывая. Сдерживаться уже не было сил; Бан Чан чувствовал, как собственные бёдра начинают потихоньку, совсем мелко толкаться в напряжённую шею Хёнджина. Хёнджин лишь улыбнулся. И даже эта улыбка была новой: не нахально-соблазнительной улыбкой победителя, как раньше, а улыбкой обыкновенного человека, которому было искренне приятно обещать другому человеку удовольствие.       Кое-как извернувшись руками, но при этом не отпуская бёдра, Хёнджин стянул боксеры вниз. Резинка слабо стрельнула о чувствительную кожу в основании члена, больно задев и яйца тоже, заставив Бан Чана зашипеть. Хёнджин прошептал: «Прости. Не нарочно». Он наклонился совсем низко, член почти упёрся ему в лицо; показался розовый язык, и из члена вытекло сразу несколько капель. Хёнджин вынырнул, собрал их кончиком языка, и вернулся к основанию.       Его язык начал проходиться по члену, как по мороженому. Хёнджин словно собирал воображаемые потёки сладковато-липкой жидкости, боясь пропустить новые подтаявшие места. Он лизал широко, с усилием, так, что пробирало дрожью до самого позвоночника. Удерживая упрямые бёдра Бан Чана, он медленно поднимался выше и выше, выше и выше. Целовал выступившие вены; с громким хлюпом вбирал в себя свежую смазку. Бан Чану оставалось только потеть и заставлять себя не произносить ни звука, постоянно напоминая себе, что он находится в многоквартирном доме.       Хёнджин приподнялся опять. Он заглянул Бан Чану в глаза и улыбнулся легко и весело, будто бы они просто болтали по-дружески, а не занимались сексом. Коротко лизнув себя в уголке губ, он обхватил своими прекрасными, всё ещё влажными от блеска и слюны губами тёмно-красный член. Бан Чан испугался, что прямо тут и взорвётся: Хёнджин стал посасывать осторожно, деликатно, с подрагивающими ресницами. Щёки впали, проваливаясь ещё глубже под тенями, и Хёнджин спустился ниже. Теперь в горячем, идеально-мокром рту была вся головка, и её жадно ласкал мягкий язык. Бан Чан выдохнул и откинул голову назад; всё перед глазами плыло, превращалось в визуализацию той сладостной пытки, которой подвергался член. На секунду показалось, что он сошёл с ума, и всё, что его окружало, было Хёнджином; он и сам как будто оказался у Хёнджина во рту, крошечная горошинка на гигантском языке. И не страшно, если Хёнджин его проглотит случайно.       Ведь это же Хёнджин.       – Детка, что ты со мной делаешь…       Хёнджин, с покрасневшими, ещё более мокрыми губами, только улыбнулся задорно, и начал растирать собственную слюну по члену Бан Чана. Хватка у Хёнджина всегда была что надо; мышцы на его плече начали бугриться, на предплечье тоже виднелись продольные полосы. Он двигал рукой медленно, словно пытаясь таким образом контролировать интенсивность ощущений Бан Чана. А Бан Чана уже давно переполнял жидкий огонь, готовый выплеснуться наружу в любой момент.       Чуть ослабив хватку, Хёнджин наконец позволил бёдрам Бан Чана пульсировать желанием. Бёдра тянулись навстречу Хёнджину, пытаясь совсем не вежливо толкнуться ему почти в лицо. Хёнджин улыбался ещё шире, слегка выворачивал запястье, спускаясь вниз, и скользил кончиком языка по щели, как только появлялась возможность.       Кулаки сжались так, что стало больно. В следующий миг Бан Чан выдохнул судорожно, сбившись, подавившись воздухом, и Хёнджин инстинктивно зажмурился. Ему в лицо брызнула косая мощная белёсая струя, задевая бровь и скулу, и разлилась большим потёком рядом со ртом. Ватное тело вибрировало целую вечность или даже дольше. А потом Бан Чана в затылок ударило стыдом: почему он не предупредил?! разве можно кончать в лицо без договорённости и предупреждений?!       – Прости, прости, прости, – зашептал он хрипло, пытаясь сесть и одновременно запихать обмякший и слишком чувствительный член обратно в бельё. Хёнджин захихикал и собрал сперму запястьем, после чего воровато облизал испачканную кожу.       – Всё окей, Крис, – Хёнджин пересел, припав спиной к дивану. Он говорил так легко, так повседневно, будто бы всё то, что только происходило, его нисколько не возбудило.       По спине пробежал холодок.       В постели Хёнджин всегда был эгоистичным и своенравным. Ему нравилось доставлять удовольствие через своё собственное удовольствие. Во время их совместной жизни, правила в спальне были проще простого: если будет удовлетворён Хёнджин, то и Бан Чан получит свой оргазм. Хёнджин и сам когда-то говорил, что не понимает и не принимает в сексе никакой благотворительности.       – Хёнджин-а, – Бан Чан сел рядом с ним, плечом к плечу. – как же ты? Разве ты не хочешь?       Искорки в глазах Хёнджина снова потухли. Он опустил взгляд в пол, немного помычал себе под нос.       – Мне хорошо, если тебе хорошо.       – Но ты же даже к себе не прикоснулся ни разу. Ты не достаточно возбудился?       Бан Чан порезался о собственные слова: неужели он и правда больше не может возбудить Хёнджина? Хёнджин, даже в свои самые вредные времена, любил его тело, его мускулы, его силу. А сейчас, получается, этого не достаточно? Бан Чана для Хёнджина не достаточно?..       – Сейчас скажу ещё одну унылую фигню, – Хёнджин выдавил из себя наигранный смех. – Из-за таблеток у меня упало либидо. Я знал о побочных действиях, но понадеялся, что пронесёт. Не пронесло. Теперь я как будто… разучился возбуждаться. Меня цепляет, но не достаточно. Живу теперь, как монах. О боже, Крис…       Хёнджин отвернулся в противоположную сторону. Он явно хотел, чтобы его признание прозвучало ненавязчиво, обыденно, но под конец у него всё-таки сжалось горло, и голос пошёл вверх. Он покачал головой своим мыслям, и Бан Чан с горечью осознал, что Хёнджин снова пытается от него отгородиться.       Якорь. Нужно быть якорем. С этого самого момента и ровно столько, сколько потребуется.       Бан Чан осторожно взял правую руку Хёнджина в свою. Переплёл их пальцы и сжал крепко.       – Скажи, что ты хочешь, Хёнджин-а. Я сделаю что угодно. Любая фантазия.       – Перестань, Крис. Это бесполезно, – всё ещё не оборачиваясь, Хёнджин помотал головой отрицательно. – К тому же, я некрасивый.       Бан Чан чуть не зашёлся истерическим смехом.       – Ты?! Некрасивый?! Не кокетничай, пожалуйста. Ты один из самых красивых мужчин, которых мне доводилось видеть… а впрочем, самый красивый, да!       – Я некрасивый там, – Хёнджин резко обернулся и указал подбородком на свой пах. Бан Чана обдало жаром свежего возбуждения.       – У тебя очень красивый член, Хёнджин. Он как логическое продолжение тебя: такой утончённый, изящный, с каким-то даже артистичным изгибом, – Бан Чан старался говорить убедительно и ровно, при этом сжимая свои бёдра плотнее, чтобы не дать собственному члену проснуться раньше времени и испортить цивилизованный разговор. – И очень вкусный, между прочим.       – Слушай, Крис, я в порядке. Правда, – Хёнджин, уже гораздо спокойнее, посмотрел в лицо и покивал. – Не переживай за меня. Я привык. И мне правда приятно, что тебе понравилось.       – Очуметь как понравилось, – Бан Чан сдержался, чтобы не полезть к Хёнджину с поцелуем; в голове загорелась лампочка: – Погоди-ка, Хёнджин. Но тогда, когда я пришёл к тебе в гости в первый раз, ты ведь кончил как-то?       Хёнджин заметно покраснел:       – Это был первый раз… за я не знаю даже, какое время. Это было чисто случайно. Я даже сам себе больше не дрочу, потому что нет потребности.       От сердца Бан Чана откололся маленький кусочек и улетел в ночную темноту. Хёнджин всегда ассоциировался в сексом, с сексуальностью, со страстным желанием. И сейчас он казался не только смущённым из-за своей неспособности получать удовольствие, как раньше, но и потерянным, словно он и сам не знал, как ему быть с этим новым качеством.       Бан Чан знал, что в таких вопросах надо быть предельно осторожным. Предлагать, но ни в коем случае не давить, даже близко к этому не подходить.       – Если ты хочешь попробовать, Хёнджин-а, я готов.       – Это будет пустая трата времени, Крис, поверь мне.       But it’s not a no.       – Ну и пусть. Пусть не получится. Зато мы попытаемся. Чего бы тебе больше хотелось? Только честно.       Хёнджин продолжал на него смотреть. Опять же, не отказывался. Но теперь словно ждал приглашения, чтобы Бан Чан подал ему руку для первого шага.       – У меня получаются не такие классные минеты, как у тебя, но ради тебя я очень сильно постараюсь. Могу ещё предложить язык… или член. Что ты захочешь. Я согласен на всё. Так по тебе соскучился, что мне правда всё равно. Даже если ничего не выйдет…       Взгляд Хёнджина отяжелел, начал туманиться. Он приоткрыл губы, и на них дрожали немые слова. Бан Чан следил пристально, неотрывно, боясь упустить малейшую деталь.       Вместо слов Хёнджин переложил их переплетённые вместе руки себе за пояс домашних штанов.       Желание качнулось внутри огромной волной, на секунду лишившей Бан Чана баланса. Но фокус вернулся к нему в тот момент, когда он прикоснулся к шелковистой горячей коже. Бан Чан постарался прихватить мягкий член Хёнджина настолько хорошо, насколько только было возможно в тесном белье и штанах. Он догадался, о чём говорил Хёнджин: помимо нежной кожи чувствовались жёсткие волосы. Но конечно, Бан Чана этим было не отпугнуть. Наоборот, эта новая для него черта вызвала интерес. Бан Чан ещё никогда не видел Хёнджина естественным, не отполированным до блеска. И ему очень, очень-очень хотелось увидеть его настоящего.       Бан Чан начал осторожно массировать член основанием ладони, параллельно с этим сжимая пальцы в ненавязчивом ритме. Хёнджин откинулся к дивану, явно пытался расслабиться – но явно оставался всё таким же напряжённым. Бан Чан поцеловал его через ткань футболки в плечо, давая понять, что всё хорошо и что он никуда не уходит. Хёнджин улыбнулся уголком губ совсем рассеянно и опустил дрожащие ресницы. Пользуясь моментом, Бан Чан поцеловал его снова, теперь в шею. Кожа Хёнджина покрылась мелкими мурашками, и Бан Чан воспринял это как зелёный свет. Член в его руке, кажется, тоже начал твердеть, пусть и очень медленно.       Впившись губами в шею, Бан Чан никак не мог насытиться тонким ароматом какого-то средства вперемешку с естественным запахом Хёнджина. Всё, что происходило, казалось таким знакомым, родным, но при этом абсолютно новым. Бан Чан путался в эмоциях, ощущениях. Он старался сосредотачиваться только на Хёнджине, вкладывать в каждое своё прикосновение всю нежность и страсть. Он хотел отдать всё, что у него было, Хёнджину, чтобы увидеть, как его лицо окрасится яркими красами удовольствия.       Дыхание Хёнджина стало тяжелее, быстрее. Обрадовавшись, Бан Чан осторожно пересел, чтобы не отрываться ни на секунду, и продолжил с новой уверенностью. Он пытался гладить сухой кончик члена большим пальцем, слегка-слегка, чтобы не вызвать дискомфорта. Хёнджин фыркнул, закусил губу, закинул руки за голову. Бан Чан лизнул его пульс, чуть засосал нежную кожу, чуть прикусил губами, но осторожно, чтобы не оставить следов, ведь они не договаривались.       Хёнджин хмыкнул ещё раз, и ладонь резко увлажнилась.       – Я же говорил, – Хёнджин запустил пальцы себе в волосы и отвернулся в другую сторону. Стараясь не показывать лицом удивление, Бан Чан достал руку из-за пояса штанов. На пальцах действительно было совсем немного спермы.       – Я понимаю, что тебе неприятно. Но я не считаю, что потратил время зря. И тем более не считаю, что ты там некрасивый, – Бан Чан широко облизал руку. Возможно, память его немного обманывала, но ему показалось, что вкус спермы Хёнджина стал не таким, как раньше. Может, лекарства, которые он принимал, слишком сильно повлияли на его гормональный фон?       – Я вижу, что ты пытаешься меня поддержать. Спасибо, – Хёнджин явно заставил себя развернуться обратно. – Но не стоит. Я знаю, что я теперь такой и буду таким. Не знаю, сколько, но буду. И я смирился.       По взгляду Хёнджина, по излому его бровей этого нельзя было сказать. Бан Чан мягко сжал его бедро. Вдруг ему в голову пришла идея:       – Ты не хочешь попробовать в другой атмосфере? В многоквартирке особо не расслабишься. Мы можем попытаться у меня, в какой угодно комнате. Что скажешь?       Хёнджин выдохнул глубоко. Затем он рассмеялся. Но уже не натужно, а так, словно попытки найти выход из положения его умиляли.       – Как так получается, Крис, что мы начинаем общаться вполне цивилизованно, вроде по-дружески, а в итоге целуемся взасос и занимаемся сексом прямо на полу?       – Ты этого не хочешь? – вот она, ещё одна точка уязвимости. Хёнджин убрал несколько прядей от лица Бан Чана, помычал задумчиво.       – Я об этом не думал. Но мне это нравится. Нравится, когда ты совсем рядом.       Сердце чуть не выскочило из груди прямо в руки Хёнджину.       – А ты, Крис? Ты так хочешь?       Раньше, Хёнджин почти никогда ни о чём не спрашивал. Он задавал вопросы лишь в том случае, если хотел поманипулировать слабостями и желаниями. Никогда эти вопросы не звучали искренне. А сейчас Хёнджин смотрел прямо в глаза и ждал ответа. Всё это было настолько непривычно, что хотелось рассмеяться и заплакать одновременно.       – Я хочу всё, что между нами есть и может быть. Мне тоже нравится быть с тобой. Чем ближе, тем лучше.       Хёнджин заулыбался, прикусив губу. Он, наверное, пока ещё не верил. Но явно хотел поверить.       Бан Чан хотел того же самого ничуть не меньше.