14
13 марта 2026 г., 14:27
Было во всём происходящем что-то… странное.
Чем больше Хёнджин думал, тем меньше понимал.
Точно было одно: совпадение было как будто бы неслучайным.
Когда несколько месяцев назад он услышал тревожный шум в соседнем зале и вызвался помочь, он и не подозревал, что буквально через несколько минут встретится с тем, кого не видел так долго. Крис смотрел так, будто бы и правда простил – то, на что Хёнджин никак не рассчитывал. В их последнюю встречу Хёнджин посчитал важным просто извиниться перед Крисом, а дальше будь что будет. Он думал, что Крис простил его по доброте душевной, но не до конца; что когда они разойдутся достаточно далеко и спадёт пелена, в которой они жили все последние месяцы, то Крис увидит всё таким, каким оно было или даже ещё хуже. На Хёнджина иногда что-то накатывало, и в горле душил ком: ему не хотелось оставаться в памяти Криса тем чудовищем, которым он мог показаться. В такие моменты хотелось вернуться, всё доказать, добиться понимания и вот тогда-то, только тогда разойтись навсегда.
Терапия научила его классному выражению: «зона ответственности». Ему потребовалось много времени, чтобы хоть сколько-то смириться с колючей мыслью: для кого-то он мерзавец, таким и останется, но его вины в этом нет, и ничего уже не исправишь.
Судя по тому, как Крис краснел, как позвал потом на ужин – он простил. На Хёнджина иногда что-то накатывало, и его душила радость: прошлое осталось в прошлом. И более того: Крис искал встреч. Хёнджин не мог поверить, что их история выходит на второй круг.
Они прошли через ад. Через что пройдут сейчас? Порой Хёнджин не мог уснуть. Он не мог перестать думать о том, что будет в этот раз.
Подходить к Крису близко значило… сопротивляться. Чем ближе друг к другу они оказывались, тем сильнее становилось притяжение. Хёнджин знал это наверняка: секс не просто связывает людей – он их сваривает раскалённым металлом. А у них даже в самые плохие дни секс был просто крышесносный.
…Руки – крепкие, но нежные. Крупные пальцы, которые ложились на ложбинку языка идеально, как влитые. Крис никогда не был жёстким до конца, даже когда был зол или раздражён. Крис не умел быть жестоким. Хёнджин таял и растекался ещё хуже, понимая, что что бы ни случилось, Крис не причинит боли. Никто не говорил «люблю» чаще, чем Крис…
Хёнджин очень старался. Очень старался выдержать притяжение и не оказаться с Крисом в одной постели. Отчасти поэтому, когда они оставались наедине, становилось страшно. Крис тоже любил их секс, а Хёнджин потерял либидо, полностью. Ему было стыдно жить монахом всё это время. Но ему везло: никто не хотел с ним встречаться, и он сам всячески избегал потенциальных романтических отношений.
А тут вдруг появился Крис, со своим сексуальным телом и нереальным напряжением между ними. Хёнджин не знал, что делать. Больше всего на свете он боялся отбить у Криса желание заниматься сексом из-за того, что он, получается, растерял квалификацию.
В первый раз он сказал «спасибо» алкоголю. Видимо, получилось расслабиться, и в теле проснулось очень слабое, но уже тёплое возбуждение. Сидящий на краю дивана Крис манил так, что у Хёнджина подгибались ноги. Он не собирался в тот вечер делать что-либо. И до сих пор до конца не понимал, каким образом они оказались в объятиях друг друга. Видимо, опять же, благодаря выпитому Хёнджин как будто бы забыл, что он совсем перестал следить за телом, и потому не отпрянул от рук Криса. И в тот вечер у них получилось… что-то.
Понимание того, что его либидо не сломано навсегда, буквально окрылило, придало сил и уверенности. Всё это время Хёнджин как будто бы был тенью собственной тени, жалким подобием себя прежнего. А теперь он становился собой, обретал силы и уверенность. Смешно, но член Криса начал вызывать в груди нежное тепло; про себя Хёнджин прозвал его «волшебная палочка».
И после одного взмаха этой волшебной палочки Хёнджин больше не мог остановиться. И он никак не мог насытиться – ни сексом, ни оргазмами, ни Крисом.
Психолог советовал ему не торопиться, если появится возможность вступить в новые отношения. «В новых отношениях появляется возможность что-то сделать по-новому и избежать старых ошибок». Но как быть, если эти отношения не совсем новые? Какую логику тут применять? И о какой вообще логике речь, когда тяжёлый, истекающий смазкой член Криса наполняет изнутри настолько хорошо, что на несколько секунд вообще забываешь, кто ты и где находишься?
От одних только воспоминаний начинает привставать.
Однако вместе с этим…
– Hey, sweet baby.
Хёнджину всегда хотелось улыбаться, когда Крис говорил по-английски чуть нараспев. Сейчас он смотрел мягко, казался уставшим. Он был ещё в пиджаке и костюмных брюках – в последнее время он стал чаще одеваться серьёзно, и Хёнджин всегда забывал спросить, уж не ввёл ли он у себя в офисе дресс-код.
– Привет, – и мягкие горячие губы Криса коснулись щеки. По телу разлилось тепло в тот же миг. Когда Крис попытался отстраниться, Хёнджин, даже не разувшись, схватил его за лацкан и поцеловал в губы по-настоящему. Его стремительно утягивало в воронку: губы Криса, его руки на талии, запах и жар его тела. Он путался пальцами в уложенных волосах Криса и никак не мог остановиться. Даже тогда, когда стало не хватать воздуха, он всё равно не мог оторваться, ни на миг.
– Хочу тебя. Прямо сейчас, – прошептал Хёнджин остатками голоса и лизнул припухшие губы Криса. Крис моргнул растерянно:
– Хёнджин-а, я без обеда… и ты тоже вроде хотел поужинать?
– Мне нужен аперитив, – рука сама собой спустилась к горячему паху. Пальцы прихватили стремительно наливающийся кровью член, помассировали, чтобы Крис сомневался меньше. Вместо ответа Крис только выдохнул судорожно в лицо.
Затем Крис подхватил Хёнджина на руки и прямо так, в обуви, быстрым шагом пошёл вверх по лестнице.
Крис всегда чувствовал, – нет, всё-таки знал, – чего Хёнджину хотелось больше всего. Крис раздевал его уверенно, но нежно, и при этом так, что у Хёнджина не оставалось ни малейшего сомнения: Крис хочет его ничуть не меньше. Хёнджин подставлялся под его быстрые поцелуи, запрокидывая голову назад, и чувствовал себя невероятно живым. Жизнь как будто становилась ярче и объёмнее, когда он чувствовал бедром порядком привставший тяжёлый член Криса и ощущал на себе его горячее дыхание. Хёнджин цеплялся пальцами за твёрдые мускулы, периодически соскальзывая рукой к паху. Он не мог не облизываться, чувствуя, как Крис растёт на глазах – растёт из-за него, растёт благодаря ему.
– You’re so fuckin’ hot, I just can’t with you…
Хёнджин ничего не понял. Но его всё равно обдало новой жаркой волной желания, и он инстинктивно обнял Криса обеими ногами. Вот так, в этом положении, прижимаясь друг к другу максимально близко, они были самим собой, были самыми настоящими. Хёнджин вытянул руки над собой, касаясь изголовья, прогибаясь в пояснице. Крис жадно следил за каждым его микродвижением. Хёнджин привык, что на него часто глазели; но Крис не глазел. Он смотрел, всегда. Смотрел и замечал.
– Я так хочу твой член сейчас, я просто умираю-ю-ю…
Крис наклонился, чтобы оставить лёгкий поцелуй прямо посередине груди. Хёнджина снова повело от нежности и тепла.
– Отпусти меня на секундочку, моя принцесса. Отпусти меня за смазкой, пожалуйста-пожалуйста?
Хёнджин фыркнул. Крис иногда такой смешной и милый. Вместо ответа Хёнджин чуть двинул бёдрами, и член Криса, уже горячий и налитой, оказался прямо там, где и должен был, между ягодиц.
– Не пущу. Не хочу тебя никуда пускать, – Хёнджину нравилось быть немного вреднючиной. К тому же, он знал, что Крис, хоть и не признается в этом вслух, тоже больше любил без смазки и уж тем более презерватива. О каких презервативах и смазке вообще речь, когда они оба сгорают дотла?
Крис посмотрел на него с улыбкой – почему-то немного усталой, но всё-таки счастливой. Хёнджин знал ещё также то, что они с Крисом на одной волне.
Всегда.
И даже если в чём-то они разойдутся, Крис укротит любую волну, лишь бы они снова были вместе.
Обыкновенной наполненности в тот вечер оказалось мало. Поэтому Хёнджину пришлось изловчиться, чтобы перевернуть тяжёлого Криса на спину, при этом не выходя из него ни на секунду. Оказавшись сверху, Хёнджин получил, что хотел. Теперь казалось, что член Криса упирается чуть ли не в горло – понятно, что это невозможно, но Хёнджина вело сильнее. Закусив губу, он начал подпрыгивать, для начала с малой амплитудой. Новая работа, к счастью, предполагала нагрузку на все группы мышц, и Хёнджин сейчас не мог этому не улыбаться. Он был счастлив, что несмотря на то, насколько сильно поменялась его жизнь по сравнению с тем, чем она была раньше, он всё ещё находится в достаточно хорошей физической форме, чтобы Крис не ощутил разницу.
И судя по тому, как у Криса закатились глаза, а его крепкие руки сомкнулись вокруг талии Хёнджина, Хёнджин старых навыков совсем не растерял.
Сидеть вот так, смотреть на Криса сверху вниз, было ошеломительно. Почему-то Хёнджин чувствовал себя в такие моменты центром всего мира, самой высокой его точкой. И Крис, пока помогал ему руками и бёдрами, словно поднимал его ещё выше, к самому небу. Издав непонятный даже ему самому высокий стон, Хёнджин был вынужден прикусить свой большой палец, чтобы не кончить слишком быстро.
Однако продержаться долго у него всё равно не получилось – такова была его новая реальность. Тем не менее, Криса это как будто бы нисколько не смущало. И Хёнджину хотелось отплатить ему за его доброту.
– Не вытаскивай. Я же чувствую, что ты не кончил. Давай, ещё.
– Но тебе же будет тяжело…
– Мне нормально. Я выдержу.
И он сам, содрогаясь каждую секунду от обострившейся чувствительности, начал двигаться снова. Крис впился пальцами в ягодицы, раздвигая их, и Хёнджин почувствовал, как по лицу покатились слёзы. Ему было хорошо. В общем-то, ему уже больше ничего не было нужно. Но ему было просто необходимо довести Криса до оргазма.
Потому что хороший партнёр именно так и делает. А Хёнджин был хорошим партнёром. Всегда. Даже когда ему не очень хотелось.
Криса как будто дёрнуло током, и Хёнджин почувствовал его оргазм внутри себя. Пронеслась мысль: так и должно быть, его оргазм должен быть внутри меня, всегда.
– …Иди ко мне, baby, иди сюда…
Крис бормотал что-то ещё, но уже по-английски, совсем невнятно. Он был весь потный и горячий. Хёнджин с удовольствием устроился у него на груди, чувствуя, как перенапрягшийся анус продолжает инстинктивно сжиматься и разжиматься. Хёнджин прижался губами к груди Криса там, где было сердце, и сделал глубокий вдох.
Теперь на душе было спокойно. Только с Крисом могло быть настолько спокойно. А больше – ни с кем, никогда.
– Что хочешь на ужин?
Крис только что вышел из душа. Он был в одном лишь полотенце. В голове Хёнджина промелькнула мысль: сорвать с него это полотенце и опуститься перед ним на колени, потому что голод вроде как улёгся не до конца.
– Без разницы, – Хёнджин продолжал качать положенными друг на друга ногами. Он уже был чистый, в своём любимом красном халате и лежал «лодочкой», отчего покой, полученный от Криса, продолжал теплиться.
– Тогда закажу то же самое, что и себе, – кивнул Крис и взял свой телефон. Хёнджин посмотрел на него. Несмотря на то, что все кубики, бицепсы и всё остальное было при Крисе, почему-то он казался менее привлекательным, когда говорил о еде. Вспомнилось, как раньше они шутили о том, что Хёнджин сидит на диете, состоящей из спермы Криса. Хёнджин ухмыльнулся самому себе. Вот это было весело, прикольно.
А что может быть прикольного в простом ужине?
– О чём задумался? – Крис сел на кровать и погладил по щиколотке. Горячая, будто напитанная влагой после душа рука снова напомнила о спокойствии, и на душе стало чуть легче.
Всё же, Крис очень сексуальный мужчина.
– Ни о чём, – Хёнджин помотал головой. А потом приподнял свободную ногу и прикоснулся к пульсирующей жилке на шее Криса. Крис улыбнулся уголком губ – ему понравилось, это было понятно. Тогда Хёнджин провёл выше, уже смелее. Крис прихватил его ступню, прижал её к себе, поцеловал так, что стало щекотно.
– Ты очень любишь проказничать, да? – спросил он мягко и с улыбкой. Внутри Хёнджина разлилось счастье.
Быть сексуальным проказником Криса – что может быть лучше?
– Ты пока лежи, а я принесу ужин сюда. Ладно?
– Ладно.
Когда широкая спина Криса скрылась в коридоре, Хёнджин почувствовал себя так, словно остался в этом мире совсем один. Он перевернулся на бок, подтянул колени к груди. На щиколотке ещё теплело прикосновение Криса. Однако этого было мало. Слишком мало.
