Великолепный ты

К слову, о розовой мочалке. Этот цвет не был любимым ни одного из обитателей этой квартиры, но менять розовую на какую-нибудь другую просто рука не поднималась. Пол года назад, на свой день рождения Вэй Ин решил устроить пенную вечеринку (естественно, с невероятным количеством напитков со значительным градусом крепкости), а после поход в баню. На это сумасбродное мероприятие были приглашены почти все друзья, родственники и знакомые (Усянь решил, что если за все платит Ванцзы, то можно размахнуться посильнее). В качестве почетных гостей были приглашены такие лица, как: Не Минцзюэ, успешный бизнесмен, в далеком прошлом прапорщик одного из лучших военных училищ страны, старший брат Не Хуайсана и близкий друг Сичэня; и, как ни странно, Лань Цижэнь. Последнему, естественно, об океанах алкоголя никто не сообщал (но, зная Вэя, об этом стоило догадаться), иначе бедный директор Гу Су тут же слег бы с каким-нибудь сердечным заболеванием, взимая в толк, что на этой веселой попойке будут присутствовать его племянники. Какое счастье, что хотя бы младшие Лани все еще слушаются его, и у него вышло отговорить их соглашаться на приглашение. Никто до сих пор не знает, что должно было случиться с Цижэнем, чтобы он добровольно согласился участвовать хоть в одной пьяной авантюре Вэй Усяня… …Вернемся-таки к мочалкам. Как следствие, вся эта разношерстная компания под конец дня была стекла, как трезвышко, и после выхода из баньки на улицу, чуть ли не самый пьяный из всех, Хуайсан начал громко рыдать, потому что свою любимую розовую мочалку он по пьяни утопил в туалете бани. Всем было бы глубоко плевать на орущего посреди улицы Не, если бы не милосердие Сичэня, будь оно неладно. Не менее бухой Лань, под равнодушные взгляды также пьяного братца, начал успокаивать впавшего в истерику преемника бизнеса Не. Остальные же захмелевшие участники этого феерического шоу рассредоточились по округе, чтобы не попасть под уже довольно сильно скошенные в их сторону взгляды прохожих. В итоге Сичэню, обладающему невероятным даром понимания и сострадания, все же удалось успокоить визги Хуайсана. Усянь, завидев, что его дружок по школе пришел в себя, начал вылавливать разбредшихся по округе собутыльников и приводить обратно к Ланю и Хуайсану. Выловить их было тоже целым делом: Не Минцзюэ, к примеру, исследовал мусорный бак в попытках найти свой пропавший галстук; Цзян Чэн со слезами на глазах гонялся за крысами (которые с воплями выпрыгивали из того самого бака, в котором копошился Не), называя их «Феями» и «Принцессами», по-видимому, приняв грызунов за собак; Лань Цижэнь с сосредоточенным видом отчитывал какой-то несчастный дуб… Самым адекватным посреди этой клоунады был, пожалуй, Ванцзы. Он молча стоял посреди улицы, имитируя статую. Воистину достойное поведение бухого благородного мужа. И да, все Лани пили. Много. Бог знает, что Усянь им за это пообещал, но даже Лань Цижэнь был не на шутку пьян. Как итог, вся компания уравновешенных, точно с хорошо работающим вестибулярным аппаратом людей, по инициативе Хуайсана, отправилась в ближайший Фикспрайс. Чтобы купить замену той самой трагически утонувшей мочалке. Однако, как полноправный хозяин сегодняшнего дня, Вэй Ин решил подарить по розовенькому предмету ванно-банных процедур каждому. И теперь представьте себе картину: все вышеперечисленные лица стоят в очереди на кассу, держа в руках по одной мочалке. Лань Чжань, к слову, в тот день тоже себя проявил: во время этого незапланированного стояния на Угре, он привязал дядину мочалку ему к бороде. По итогу оба остались довольны результатом. Слишком много экшена для одного предмета, верно? Вот по этому, Сичэнь и Цзян синхронно вздрогнули, вспоминая эти события. Посторонним людям, возможно, будет забавно послушать такой абсурдный рассказ, но они-то помнят тот позор… Понежившись в тишине и теплоте воде еще несколько десятков минут, Цзян Чэн нехотя раскрыл глаза. -У меня сегодня большие планы на день. Так что некогда нам тут прохлаждаться. Вытирайся и погнали в лес. -Какой лес? – глупо переспросил Сичэнь. -Надо закопать труп твоего дружка Цзиня. Одновременно тащить труп и рыть яму у меня не выйдет так что мне нужен надежный подельник,- съязвил Цзян. -Да ладно тебе, никто никого не убил, - поспешил успокоить Хуаня Ваньинь, заметив кроху испуга вкупе с недоумением в глазах старшего. –Будем клад откапывать. По дороге все объясню. Лань еле слышно выдохнул. Шутки шутками, а зная характер Цзяна и любовь Гуанъяо флиртовать с Сичэнем, можно подумать что угодно…

***

Плотно вытоптанная земля приятно пружинила под ногами, позволяя паре мужчин ловко лавировать по ней меж толстых еловых стволов. По этому лесу они шатались немногим меньше часа, шагая прямо по тропинке, никуда не сворачивая. Ваньинь шагал впереди, ведь дорогу знал только он, а ширина тропинки позволяла идти только друг за другом. Судя по тому, с какой уверенностью он шел вглубь чащи, Сичэнь сделал вывод, что они все-таки не заблудились и идут куда надо. Однако, легкое чувство настороженности все еще маячило на задворках его разума: как бы он ни доверял Ваньиню, идти не пойми куда следуя указаниям по нарисованной детской карте было слегка… опрометчиво. Однако, как было сказано выше, доверял он ему безмерно, поэтому настороженность не пробилась никуда дальше задворок. Наконец, где-то в пяти-шести метрах впереди появился просвет среди нескончаемых кустов и крон деревьев. Цзян ускорил шаг и решительно двинулся в ту сторону. Раздвинув руками раскидистые ветви самой различной растительности, взору мужчин предстала ослепительная картина – огромное озеро, что тут и там порождало блеск и вспышки при попадании на черную водную гладь солнечных лучей, было сплошь усеяно лотосами, что были, по-видимому, в самом разгаре своего цветения. Какое-то время Хуань будто находился в трансе: сейчас все его средства восприятия мира (кроме, разве что, осязания) были сосредоточены на Ваньине, который обернулся на него. Свободно лежащие на плечах темные, отливающие пурпуром волосы плавно перетекали в чернеющую глубокую воду позади. Если бы у человеческих глаз отсутствовала функция глубинного зрения, то Лань бы непременно подумал, что эти волосы поднимаются из глубин самой искрящейся воды. Светлый, ясный, почти что мистический фиолетовый цвет глаз Цзяна так гармонично сочетался с многочисленными розовыми бутонами на фоне, что его запросто можно было бы принять за один из них. А легкая приподнятость вечно опущенных уголков губ и вовсе была даром небесным. Улыбку на лице Ваньиня, пусть и едва различимую, позволено было видеть только избранным. Подул легкий ветерок. Розовые головки лотосов покачивались в такт его свиста. Ваньинь чертовски мило сощурил глаза от ветра, поставил ладонь пальцами вверх, огораживая лицо от взлетевших на ветру волос. Улыбка, казалось, стало чуть шире. Существует, интересно, какая-нибудь сортировка любви по этапам и уровням в зависимости от ее силы? Так вот, если существует, то Хуань, вероятно, только что достиг самого последнего уровня. Впрочем, даже если и не существует, то все равно достиг. Идиотско-влюбленно-идиллическое настроение Ланя было прервано звуком родного голоса. -Ты там призрака увидел, что ли? -Нет, нет… просто… неважно. – промямлил Сичэнь, потихоньку приходя в себя. Пожалуй, это был первый раз в жизни Ланя, когда он не нашелся с ответом.