Великолепный ты

Сичэнь никогда раньше не слышал о чароите, хотя и был довольно хорошо начитан. Ваньинь как обычно чертыхался на каждом лишнем действии, так как замочек шкатулки слегка заклинило, бурча под нос проклятия, и при всем при этом выглядев действительно грозно. Сичэнь с неизменной лучезарной улыбкой поглядывал на того исподлобья, в голове запечатлевая этот восхитительный вид злобного сиреневого чертенка. Совсем скоро, если Сичэнь, конечно, не помрет раньше от нерешительности, этот самый чертенок будет принадлежать только ему… Наконец непослушный кусок железа поддался разгневанным пальцам Цзяна. Массивная крышка отворилась, и мужчины с любопытством заглянули внутрь. Первыми, кто попался на глаза, стали два небольших плюшевых мишки: у них на шеях было повязано по одному чуть выцветшему бантику – пурпурный и алый. Цзян взял их в руки и начал удивленно, с толикой ностальгии, рассматривать. -А ты разве не знал, что лежит в капсуле? – спросил Лань, положив свое весело улыбающуюся лицо на чужое плечо, и тоже посмотрел на игрушки. -Мы доверили сборку «посылки» Яньли, отдав с Усянем то, что хотели бы положить внутрь. Игрушек среди этих вещей не было… Так что некоторые вещицы даже для меня будут сюрпризом. Например, эти, - он кивнул в сторону мишек. Цзян Чэн настолько увлекся воспоминаниями, что не заметил шаловливого взгляда. -А-Чэн, твой – с фиолетовой ленточкой? – радостно прошептал Сичэнь, приобнимая того за талию, -А почему ты не рассказывал, что любишь мишек? Я бы тебе еще купил. Надо Ванцзи рассказать, Вэй Усянь, кажется, тоже будет не против этих очаровашек… -Нам было по девять лет, ясно? И шидзэ их сама сделала. Ваньинь, пожалуй, впервые в жизни так искренне смутился, в спешке укусил Хуаня за нос и выпутался из игривых объятий под удивленное «ой», достав из чароитового вместилища следующий предмет. В руке оказались две увесистые книжки – страницы были сильно пожелтевшими. Сичэнь подошел ближе, обиженно потирая нос, принимая из рук Цзяна одну из книг. При ближайшем рассмотрении это оказалась «Алиса в стране чудес» с еле читаемым названием – краска каким-то образом выцвела, хотя никакого солнца под землей, естественно, не могло быть. Книга была достаточно увесистой и в приятном зеленоватом, как будто бы тканевом твердом переплете, каких сейчас днем с огнем не сыщешь. Лань Сичэнь аккуратно раскрыл книжицу, с удовольствием внюхиваясь в запах старой книги – в чем в чем, а в любви к книгам они с Цзян Чэном преуспели. -Она такой уже была, - пояснил Ваньинь, сделав к Хуаню шаг и небрежным жестом пряча за спину вторую книгу. Сичэнь ничего не заметил, -Ей уже лет шестьдесят, если не больше. Отец читал ее нам с Яньли перед сном, а когда мне исполнилось шесть лет, он сказал, что мы уже слишком взрослые, - Сичэнь уловил нотку грусти в его тоне. И все же А-Чэн, как ни крути, свою семью любит… -А кто ее положил? -Вэй Ин. -А что положил ты? -…, - Цзян промолчал и почему-то слегка покраснел, -Я тебе… Потом покажу. Хуань прищурился и просканировал Цзян Чэна взглядом. Торопить людей было не в его стиле, а тем более Ваньиня, поэтому он решил просто потерпеть до дома. Да и Цзян Чэну он доверял – вряд ли тот станет что-то скрывать без причины. Цзян Чэн поднял глаза на Хуаня, во взгляде читалась непривычная для него робость. Право, слишком много странностей в сегодняшнем поведении А-Чэна! Что происходит? - -Что такое? – Сичэнь озвучил свои мысли, вновь приобняв Ваньиня, -Ты в последние пару часов сам на себя не похож,- чья бы корова мычала, подумалось Сичэню. Странный взгляд продолжался. -И ты… - Цзян замялся, -И ты не считаешь меня, ну, странным? Мне казалось, что в двадцать пять лет тискать плюшевых мишек довольно неправильно. -Неправильно? Такого слово не существует, - хмыкнул Сичэнь, зарываясь носом Цзяну в волосы, -И я буду тебя любить, даже если ты в пятьдесят лет их будешь тискать. Кстати, давно хотел спросить: а что это за озеро? И почему именно тут решили закопать? Хуань часто применял этот метод – невзначай говоришь А-Чэну какой-то комплимент, а потом в спешке меняешь тему, чтобы тебе не прилетело в глаз. Или не в глаз, но суть, в общем, ясна. Цзян Чэн очень непривычен к ласковым словам, и в ответ на любое доброе слово в его адрес автоматически включается агрессия – защита. Даже если ему и правда очень приятно слышать, что его безоговорочно любят. -Озеро как озеро. Эта земля принадлежит Мадам Юй, и мы в детстве часто здесь играли. Вот и все, - еще один пунктик: Цзян Чэн никогда не называл Госпожу Цзян своей мамой. Сичэнь заприметил это еще о-о-о-о-чень давно, и даже успел узнать некоторые причины этого. В итоге, слишком смущенный и впоследствии злой Цзян Чэн сказал, что остальное они досмотрят дома. Он рывком схватил шкатулку, зашвырнул туда все предметы, которые из нее вытащил (кроме той книги, что он спрятал за спину) и уже направился в сторону машины. Это было довольно частым явлением. Его импульсивности и порывистости предшествовали либо смущение, либо злоба. Но Хуань очень любил эту черту Ваньиня, в то время как сам Цзян постоянно считал ее своим глобальнейшим недостатком. Цзян Чэну не дал далеко уйти оклик Лань Сичэня. -А давай тут еще посидим? Мы ведь, считай, только пришли, да и такое место красивое… Романтика, -сейчас или никогда, крутилось у него в голове, -Я с собой пледик принес, - не то, что бы Лань планировал что-то заранее, но на всякий случай плед он взял… Цзян Чэн вопросительно изогнул бровь, взглянув на из ниоткуда взявшуюся шерстяную ткань. О да, его Хуань не перестает удивлять. Получив молчаливое согласие, Лань Сичэнь раскрыл плед, и они уселись плечо к плечу. Каждый думал о своем, лениво разглядывая здешние пейзажи. Цзян Чэн, как ни странно, успокоился. Темнело. Со всех сторон орали сверчки, а над ровной поверхностью озера начали появляться светлячки, резвясь над застоявшейся водой. Лань попробовал представить маленького босого Ваньинья, бегающего летом по берегу озера, плеская воду россыпью кристальных брызг. Он даже и не догадывался, что Цзян Чэн, сидящий рядом, думал совершенно о том же: только его образы были не фантазиями, а воспоминанием. Вот так, даже когда они сидят молча, их мысли непроизвольно совпадают. Оба улыбнулись. Вся напряженность разом улетучилась с лица Цзян Чэна. Лицо разгладилось и выглядело как никогда спокойным. Он даже не мог себе представить, что когда-нибудь будет сидеть под раскидистой кроной старого дерева, вырвавшись из под гнета матери, да еще и в обнимку с любимым человеком. Самая сильная его греза все же сбылась, как бы кто не утверждал обратное. Лань Сичэнь с удовольствием бы просидел так всю жизнь. И Цзян Чэн даже с большим удовольствием, чем Хуань, составил бы ему компанию. Они любили друг друга той странной любовью, которую обычно называют зависимостью, или конфетно-букетным периодом. Но, как правило, все вышеперечисленное проходит за год максимум, а у них это длиться уже лет пять. Не сразу они, конечно, пришли к тому, что имеют сейчас, но разве хоть что-то в этом мире делается быстро? Они любили друг друга той странной любовью, в которой не существует острого недоверия. Но при этом ругани в их доме бывает даже больше, чем у среднестатической пары. Однако, чем быстрее Цзян Чэн вспыхнет – тем быстрее успокоится. А Сичэню до дрожи нравилось то, что Ваньинь всегда все говорит прямо и не стесняется выплескивать правду в лицо, пусть даже и криком. Нет, ему не нравились скандалы и ругань, он не был садистом. Просто в его семье все всю жизнь друг другу улыбались и все замалчивали, и с годами эту фальшь становилось невозможно выдерживать. Возможно, Ванцзи выбрал себе в спутники жизни Вэй Усяня по тем же причинам. Цзян Чэну в голову вдруг пришла странная мысль – а что бы с ним было, если бы рядом с ним был не Хуань, а кто-то другой? Хотя, скорее всего его характер бы никто не вынес, и к концу жизни его бы положили в больничку с каким-нибудь психическим расстройством. Отогнав хмурые мысли, тот плотнее прижался к Хуаню. На улице все же не жарко. Тишина пронзалась заунывным скрипом насекомых и звуком мерцания светлячков.

Если он мне откажет – я с разбегу сигану в это озеро, - нервно улыбнулся Хуань.

Внезапно Сичэнь осторожно взял Цзяна за руку, что невольно заставило второго оторваться от чужого плеча и вопросительно взглянуть тому в лицо. Вопросительность смешивалась с недовольством – зачем, мол, такой момент прервал, сам же романтики хотел. Лань выглядел как-то неуверенно и словно избегал смотреть в глаза Цзян Чэна. Он лишь стиснул покрепче руку Ваньиня, переплетая пальцы. По сжимал чужую теплую ладонь на манер антистресса чуть больше минуты, а за это время Цзян Чэн успел накрутить себя до невозможности – нечасто Лань Сичэнь нервничает, Хуань наконец заговорил. -Ваньинь, я долго над этим думал, и пришел к выводу, что… но я не уверен, захочешь ли ты… - ну что за дела, самый лучший выходец Гу Су, а мямлит уже второй раз за день. –Ну, в общем… нам следует…, - до дыр, до трещин в зубах и деснах заученные слова все перепутались и рассредоточились по всем уголкам мозга, прячась он пытающегося их соединить разума, - Расстаться… – Цзян Чэна прошибло холодным потом. Вот и свершился его самый страшный кошмар. В глубине души он всегда знал, что Хуань до сих пор с ним лишь из жалости, ведь сам Сичэнь такой добрый и чистый… Он просто не смог пройти мимо такого жалкого существа, как Цзян Чэн, и все это было не более, чем просто жалостью. Жалостью…Со смесью шока и уже почти пережитого ужаса Цзян продолжил отчаянно смотреть в медовые глаза, которые все так же упорно избегали зрительного контакта. Даже налюбоваться ими в последний раз не вышло. Но он верил, что все слова о любви, сказанные Сичэнем ранее, были не пустым звуком. Он верил Сичэню. Поэтому смог подавить свой страх. Хуань же, собравшись, на выдохе докончил предложение,- …с нашей холостятской жизнью. С этими словами Сичэнь несколько поспешно и дергано вынул из кармана светлых штанов небольшую квадратную коробочку. Он поставил ее на их по-прежнему переплетенные ладони и бережно открыл. Цзян Чэн не смог сдержать небольшую слезу облегчения. Еще секунду назад он был почти на грани смерти, а теперь уже первый кандидат на вознесение от счастья. Внутри футляра оказалось кольцо. Обручальное кольцо из белого золота, в форме двух восьмиугольников, по периметру лицевой стороны которых рассыпались небольшие бриллианты. Воцарилась тишина. А воцарилась потому, что одному следовало собраться, наконец, с силами и доделать то, что начал, принимая любой исход события за верный, а второму понять, что вообще сейчас происходит. Так что так они и просидели минут пять, в полном молчании глядели на колечко. Хуань впервые за последние десять минут взглянул на лицо Цзяна, спросив тихо, делая паузы между каждым словом, но твердо: -Цзян Чэн. Цзян Ваньинь. Нет, лучше А-Чэн. Ты?.. Мгновение спустя Цзян Чэн повалил Хуаня на спину и прижался губами к чужим с таким отчаянием, словно этот поцелуй был для него единственным спасением. Здесь не было места страсти. Лишь легкое соприкосновение лепестков губ. Были только чувства, которые не выразить никакими словами ни на одном из языков. Был только очевидный ответ на еще более очевидный недосказанный вопрос. Еле касаясь носами друг друга, они вглядывались в глаза напротив, с надеждой выискивая в их глубине что-то, о чем знали только они. В тот первый раз, пять лет назад, когда Хуань коснулся своими губами чужих, они точно так же друг на друга смотрели. И каждый нашел то, что искал. Как в прошлом, так и сейчас, их пальцы крепко переплетены. Свободной рукой Лань вытащил кольцо из футляра. -Позволишь? Цзян Чэн опомнился и оторвался от ярких глаз Сичэня. Несколько долгих, как тысячелетие, мгновений, наконец, завершились. Кольцо серебряного цвета красовалось на чужом безымянном пальце. -Хуань, признайся, ты придумал все это с самого начала? – шепотом спросил Цзян и спрятался лицом в вязаном шарфе на шее Ланя, позволяя одеть кольцо, скрывая еще одну предательски скатившуюся из глаз слезу. Цзян Чэн злобный лишь с наружи, но те. Кто хорошо его знают, видят, что он самый добрый и ранимый человек из всех. Лань Сичэнь как раз был из таких, кто это понимает. -А тебя что-то не устраивает? – с легкой улыбкой облегчения и дикой радости в голосе ответил тот. -О, нет, что ты. – невольно эта улыбка передалась и Цзян Чэну, и он украдкой поглядывал на сверкающую белым точку на своей ладони, –Только не говори мне, что ты таскал его повсюду и ждал случая. -Именно так все и было, –Хуань тихо рассмеялся в чужие волосы, получив в ответ веселое фырканье, -Однако, целовать великолепного тебя на берегу не менее великолепного озера – просто замечательная перспектива, А-Чэн. Лучшей возможности могло не представиться никогда.