Записи юной горничной

      Обычная рутина, неделя подошла к концу. Однако в этом доме на выходные я осталась одна. Мальчики улетели в Гонконг на концерт, и я решила устроить себе настоящий девичник. В одиночестве себя и трёх котов господина Ли.       Перед отъездом господин Бан сказал мне, что должна будет приехать большая посылка и мне нужно будет её разобрать. Я не придала этому особое значение, так как им постоянно приезжают вещи, техника и даже еда из-за границы. Странно, что Чан в этот раз сделал на доставке акцент но, ладно, поглядим, что там будет.       Пятницу я отдала на генеральную уборку, чтобы все выходные ничего не делать и уделить время себе. Не то чтобы у меня не бывает моментов уединения. Просто я превратила эти особенные вечера в традицию, когда могу побыть в одиночестве. Это мой персональный девичник, где нет необходимости притворяться или сдерживать себя.       Когда приехал курьер, я заметила, каким сальным взглядом он меня одарил. Хотя на мне была растянутая футболка в пятнах и треники, так как я до этого уходила в сад и возилась со своими цветочками в земле. Мужчина средних лет занёс две коробки и протянул мне планшет, чтобы я расписалась. Быстро прочитав, за что я оставляю подпись, меня очень смутил магазин, из которого всё приехало. Не подав виду, мило улыбнулась и попрощалась с этим мужланом, в глазах которого затаилось недоброе. Откровенно говоря, мне иногда не хватает здесь охраны. Я до чёртиков пугаюсь, когда в дом приезжают новые мужчины-сотрудники, которых я не знаю. Безусловно, у меня есть тревожная кнопка, но она не даёт уверенности, так как я не всегда ношу её с собой. Конечно, мне может всё это казаться, но, как правило, беда случается тогда, когда ты меньше всего её ждёшь.       Когда я наконец-таки осталась наедине с уже не особо загадочными для меня коробками, я слишком волновалась перед их открытием. Вроде не девственница, но меня пугало, что я могу увидеть внутри не обычные резиновые дилдо, а что-то прям совсем мутное, например… Электрошокер для сексуальных игр? Взяв себя в руки, дотащила коробки до главного зала, захватила канцелярский нож и провела им вдоль шва. Три любопытных котика господина Ли тут же окружили меня, обнюхивая, рассматривая и запрыгивая внутрь. Эти ребята очень привязались ко мне и поэтому вечно следуют за мной, когда мы с ними остаёмся в этом огромном доме одни. Пушистиков совсем не смущало, что они возятся внутри коробки среди развратных предметов, а я потеряла дар речи, смотря на все эти излишества мира взрослых.       Первая коробка была самой лёгкой и была наполнена разными костюмами. Они меня меньше всего удивили. Рано или поздно в моей работе здесь всплыл бы вопрос о ролевых играх. Ведь я уже играла для них развратную горничную, поэтому вопрос о девочке-кошке или медсестре висел для меня в воздухе.       Вторая коробка была уже значительно тяжелее. Внутри лежали разных цветов и форм резиновые дилдо. Причём не только имитирующие мужской половой орган, но и женский, и пришельцев, и даже коня. Фаллос скакуна меня, конечно, добил и испугал. Длинной он был больше, чем моя рука, а ещё, как указано на инструкции, он может имитировать оргазм, если залить искусственную сперму. Она, кстати, тоже была в комплекте.       В этой же коробке лежали и другие чудеса мира секса. Анальные пробки, шарики, наручники, вибраторы, кольца, разные наборы для БДСМ, смазки для разных видов секса, презервативы тоже для разного вида секса. В общем, вся сопутствующая атрибутика и уход за всеми этими чудесами. В голове сразу всплыл вопрос, для кого что и где это хранить. Ведь вкусы у всех разные, а я их пока что не знаю. Поднять к себе будет трудно, больно тяжелая вторая коробка. Господин Бан сказал разобрать, но я не знаю куда и решила, что уберу пока в более привлекательную плетёную корзину, которая без дела валялась на складе, и оставлю все эти инструменты для извращенцев в зале.       Написав Бан Чану, что посылки приняты, получила в ответ сухое «ок». Я на это никак не обижаюсь, понимая, что они работают, а сейчас ещё и концерт на носу. Но мне приятно, что он всегда оперативно читает мои сообщения. Более того, после концерта наверняка на мне не останется живого места. Они приезжают одновременно уставшие и перевозбуждённые. Мне пришла в голову мысль, что стоит опробовать самостоятельно те штуки, которые меня больше всего пугали, чтобы в самый ответственный момент не дать заднюю.

🍓🍓🍓

      В город я выбираюсь часто, но сегодня особенный вечер, поэтому вечер в компании пива отменился. Для того, что меня ждало, нужно оружие помощнее. Смотря на полку с алкоголем, думала, настолько я хочу напиться. Смотря на напитки сорока градусов, понимала, что это как раз под настроение для фаллоса коня. Всё никак эта штуковина не выходила из головы. Будоражила и пугала. А вот напитки градусов двадцать и меньше как раз были для нужного раскрепощения. Прихватив портвейн и мягких сыров к нему, зашла ещё в пару отделов, прежде чем вернуться домой.       Вечером, налив тёплую ванную, наполненную солью и пеной, я подожгла парочку аромосвечей, включила какой-то порнофильм, где было больше сюжета, чем секса. Самое то. Я была уже чутка пьяна, поэтому происходящее на экране быстро меня завело. Привлекательный мужчина очень элегантно вдалбливал свою плоть в плоть такой же шикарной девушке. Я любила эстетичное порно, где красивая картинка стояла на первом месте. Под водой, трогая себя, всё больше и больше представляла кого-нибудь из парней. Кого-нибудь, кого я ещё не успела вкусить как следует. Выйдя из ванны, все мои мысли были об одном. Игрушки ждали меня на кровати, и я не стала заставлять их ещё ждать. Следующий час я изучала их, себя и новые ощущения.

🍓🍓🍓

      Вечером воскресенья я ждала у парадной, слегка наклонившись, приветствуя своих господ. Как я и предполагала, лица их были уставшие, а глаза всё ещё горящие. А кто-то, наоборот, физически был в хорошей форме, но эмоционально пуст. Моё дело — помочь каждому как следует отдохнуть. Кому-то нужен ужин, кому-то покой, кому подготовить джакузи.       — Ханыль, зайдёшь ко мне? — проходящий господин Бан мягко взял меня за руку. — По поводу посылок хочу поговорить.       Одарив его своей улыбкой, кивнула и пошла за ним. В животе завязался узел волнения, я знала о чём разговор, но всё равно переживала. Идя за ним, проверяла поверхности пальцами, вдруг где-то забыла протереть пыль. Когда же мы дошли до комнаты Чана и дверь за мной закрылась, я всё так же держала осанку и лицо прямо.       — Можешь расслабиться, ругать не буду, — я опустила плечи и выгнула бровь, не понимая, а за что ему меня ругать, — хотел узнать, что думаешь по поводу посылки?       Он раздевался одновременно с тем, как говорил, бросая одежду в корзину для белья. Я следила за тем, как он аккуратно складывает футболку и джинсы, прежде чем они летят вниз в корзину. Ох уж этот педант.       — Рано или поздно мы бы пришли к этому, поэтому я не сильно удивилась. Хотя-я, была парочка вещей, что напугала меня, но и заинтересовала, — я отвечала словно солдат, будучи слишком напряжённой возле начальника, — кажется, я извращенка…       Он усмехнулся, оставшись передо мной абсолютно нагим. Я старалась не опускать взгляд и думать о лампочках, что горели позади него из двери открытой ванной комнаты. Кивнув головой, он зашёл в душевую и я пошла за ним.       — Вам потереть спинку?       Бан Чан кивнул и я дождавшись, когда вода настроится на нужную температуру, набрала в мочалку геля для душа и принялась водить ею по его крепкому телу. Крис не отводил от меня взгляда, наблюдая за тем, как втираю в его тело пену. Он не пытался затащить меня в душ, хотя я уже была мокрая из-за того, что стояла близко.       — Разденешься? Или тебе нормально стоять в мокрой одежде? — в его голосе не было упрёка. Передав ему мочалку, скинула с себя вверх, оставшись в белье, — и это тоже снимай.       — Как скажете, господин.       К его приказному тону я уже привыкла. Иногда он меня даже возбуждал, например, сейчас. Но я старалась держать лицо спокойным, хотя моё покрасневшее тело наверняка меня уже выдало. В целом, его тело тоже не скрывало своего желания, хотя никто из нас не предпринимал какие-либо попытки. Я всё так же мыла его, а после, он взял мочалку и стал мыть меня. И хотя гель для душа был мужским, мне приятно, что сам господин Бан трёт меня и массажирует.       Мы смыли гель для душа и я предложила помыть его голову. Он сначала отнёсся к этому с скепсисом, но я уговорила дать мне шанс, зная, что удивлю его. Он чуть наклонился, чтобы мне было удобнее, а я стала массажировать его кожу головы. Чан довольно захрипел, явно наслаждаясь массажем.       — Ты умеешь делать массаж? — довольно постанывая, спросил Крис, положив мне руки на плечи.       — Ага. Бабуля, за которой я ухаживала до вас, очень любила массаж. Поэтому я закончила базовый курс. Я умею массажировать все части тела, но до профессионала мне далеко. Всё-таки бабулечку надо было расслабить, а не сломать.       Посмеявшись со своих воспоминаний, я закончила с головой господина и направила воду, чтобы смыть шампунь. Мои волосы тоже намочились, но я не планировала их мыть. Крис поднял лицо, и в его сонных глазах я тоже увидела смешинку.       — Значит, будешь делать его и нам. Ещё оплачу уроки спортивного массажа, мы часто в них нуждаемся, — я утвердительно кивнула, довольная собой. Руки господина опустились с моих плеч на талию и он мягко притянул меня к себе. — Расскажи, какие из игрушек ты пробовала?       Он говорил мне почти в губы, вот-вот готовый поцеловать. Я затараторила, что опробовала вибратор, анальную пробку, обычный фаллос и смазку с согревающим эффектом. Когда я перечисляла, что и с чем я делала, мне почему-то стало стыдно за то, что мой выбор был таким тривиальным при всём том разнообразии, что у меня было. Но господин никак не прокомментировал это, лишь загадочно ухмыльнулся и наконец-таки поцеловал меня.       — Я сейчас закончу, а ты принеси сюда игрушки, — его губы скользнули от моих губ, по щеке и к уху, шепча низким голос.       — Они тяжелые… — ужасно хотелось, чтобы он коснулся ещё, но он отпустил меня.       — Попроси кого-нибудь из парней и сразу обозначать, что я тебя жду. Поверь, они не будут препятствовать.       Разочарованно выдохнув, я вышла из ванной комнаты в халате Бан Чана и быстрым шагом спустилась в гостиную в надежде, что там будет кто-нибудь. Там как и всегда, сидела тройка младших, играя в приставку. Я попросила их отнести корзину в комнату Чана, а они, увидев, что я мокрая и почти нагая, странно прыснули смехом, но всё же помогли мне.       Войдя в комнату, Чан перехватил корзину из рук Чонина, поблагодарив его и пожелав спокойной ночи. Я уже к этому моменту потеряла весь настрой, но виду старалась не подавать. Лишь надела маску спокойствия и покорности, хотя внутри саднила грусть. Мне так хотелось, чтобы он взял меня там, под потоками горячей воды… Видимо, оставлю эту мечту на кого-то другого.       Крис раскрыл корзину и стал доставать оттуда вообще всё, выкладывая на пол, выбирая то, что интересно ему. Я же ушла в ванную, вытереть волосы как следует и завязать их в пучок, чтобы не мешали. Мокрая одежда так и валялась на кафеле, и я раздражённо кинула её в сторону сушилки, повесила и, вздохнув поглубже, вернулась к господину.       На его кровати уже лежало пару флакончиков со смазкой, наручники, шарики, чёрный дилдо среднего размера и вибратор. Довольно скромный набор, зря переживала о своей тривиальности.       — Сегодня я с тобой делать ничего не буду, слишком устал, — я грустно выдохнула, не удержав свои эмоции внутри. Конечно же, это заметил Чан, но проигнорировал. — Я позову завтра парней, они разберут, что им больше понравится, а остальное храни в гостиной или у себя, по желанию.       Я утвердительно кивнула, заглянув в корзину ещё раз. Чан тем временем подошёл ко мне и обнял за талию, целуя в висок.       — И ещё, сегодня, ты спишь со мной. Поняла?       — Да, господин, — его рука крепче сжала мою кожу, — но мне нужно привести себя в порядок. Не хочу, чтобы утром волосы были как кокон.       — У тебя полчаса.       Быстрым шагом я добежала до своей комнаты, быстро переоделась в пижаму, высушила волосы феном и побрызгала на них сухим шампунем, чтобы утром волосы выглядели чуть-чуть по-божески. Уложилась в двадцать пять минут и застала Криса в своей кровати, залипающего в телефон. Юркнув к нему под одеяло, он сразу же выключил телефон, свет и, обняв меня в охапку, очень быстро уснул.

🍓🍓🍓

      Проснулась я от того, что господин Бан теребил мой сосок. Я не сразу поняла, что происходит, поэтому, проморгавшись и включив телефон, увидела, что время только пять утра.       — Почему не спите, господин Бан? — найдя стакан с водой у кровати, немного отпила и поднялась на локтях.       — Приснился дурной сон, а потом я вспомнил как расстроил тебя вечером и подумал, что поступил неправильно, — пока он говорил, его рука подняла мою рубашку для сна, оголяя грудь.       — Вам не о чем беспокоится, господин. Вы устали и моя обязанность была вам помочь отдохнуть. Надеюсь, что я справилась с этим, — было тяжело игнорировать, как он сжимал и крутил мои соски между пальцев.       Он ничего не ответил, лишь лёг на живот и прислонился губами к вставшим соскам, принимаясь по очереди их посасывать. Пахом он задел моё бедро, и, кто бы сомневался, конечно, он был возбуждён.       — Господин Бан, хотите, я сделаю вам приятно?       — Ты-ж моя девочка, ты уже это делаешь, — приподняв меня, он усадил между своих ног, попутно стянув с меня штаны, раздвинув ноги, — просто расслабься. Я люблю делать приятно и сам.       Он стал целовать меня в шею, а я опустила голову на его плечо. В это время, он просто гладил моё тело, время от времени уделяя внимания каждому участку, начиная с груди, заканчивая бёдрами. А я всё ждала, нетерпеливо ждала, когда он коснётся меня внизу. Но он, словно распылял меня, наслаждаясь, как я ёрзаю тазом, каждый раз, когда его руки поглаживают мои мягкие бёдра. Остановившись, он наклонился к своей прикроватной тумбе и достал вибратор, который вчера отложил для себя. Я задержала дыхание, следя за ним.       Холодный пластик коснулся моего горячего тела, но всё ещё не там где надо. Мягкая вибрация дразнила, отдавая волнами по всему телу. Сам же господин Бан стал настойчивее. Кусал меня, оставлял засосы, натягивал сосок, пока второй рукой водил по мне жужжащей игрушкой. Не знаю, доставляло ли ему удовольствие меня дразнить, но у него это отлично получалось.       Я не выдержала, попросив коснуться меня, и он с хищной улыбкой попросил повторить, а после вибратор коснулся моего клитора, и я сразу вжалась в тело Криса от неожиданности. Вибрация была сильнее, и я моментально получила наслаждение, хотя оно и не было таким тягучим и сладким. Скорее резким, сильным и накрывающим. Это ли хотелось получить, господин?       После он положил меня на спину, вставил свой член в меня, а вибратор приложил к клитору. Двигаясь размеренно, смотрел мне в глаза, наблюдая за эмоциями. Его толчки усиливались равносильно вибрации. Эти ощущения отличались от тех, которые я испытывала, когда тренировалась сама на себе. Всё было в разы сильнее, настырнее, и чувство чужого контроля оставляли место фантазии и ожиданию того, что будет дальше. Я же ощущала приближающийся оргазм и, предупредив об этом господина, приподнялась за его поцелуем прежде, чем меня накрыла волна очень приятного расслабления.       Но Чан не кончил, хоть и был доволен собой. Я, всё ещё сонная и одурманенная, была податливой, как кукла в его сильных руках. Он положил меня на живот и вновь вошёл в меня, зажав мои волосы в своих руках. Он прижал меня лицом в матрас, заглушая мои крики удовольствия, пока сам со всей своей силы вбивал в меня, пока я не почувствовала, как он кончил в меня, но вытаскивать член не торопился.       — Вот теперь я доволен, — встав с меня и направившись в ванную, он принёс мне полотенце и помог привести себя в порядок, — а ты?       — Однозначно да.       Довольно хмыкнув, я хотела вновь коснуться его мягких губ, а он, словно прочитав мои мысли, наклонился и поцеловал меня первым, поглаживая по голове.

🍓🍓🍓

      Господин Бан дал мне совет не стесняться проявлять инициативу и использовать тот арсенал, который он заказал. Более того, он посоветовал выяснить вкусы парней и, возможно, дозаказать что-то индивидуально.       Когда мемберы разобрали корзину под свои нужды, я обратила внимание, что набор кошечки остался нетронутым. Что странно, ведь я ожидала, что главный кошатник этого дома точно прихватит его. Вообще, господин Ли старший был самым холодным ко мне. После той вечеринки он общался со мной слишком посредственно, и я не обращала на это внимания, пока не поняла, что он единственный, кто не проявляет ко мне никакого желания, даже в общении, не говоря уже о сексе. А я-то думала, у меня будут проблемы с господином Яном, но нет, как же я ошибалась.       В своей комнате я изучила набор внимательнее. Костюм белой киски был мечтой для фетишиста. Здесь и белые чулки с мягкими розовыми подушечками на ногах, что имитировали лапку, которую можно помассировать как анти-стресс. Анальная пробка с пушистым белым хвостом, мягкие перчатки в виде кошачьих лапок, аккуратный ошейник и ушки с колокольчиками. Меня, конечно, это не заводило, но, соглашусь, выглядело это всё чертовски мило.       Я всё это примерила, чтобы порепетировать ощущения от пробки и понять насколько мне комфортно. В целом нормально. Сделав нежный макияж и даже нарисовав себе кошачьи усики, уложила волосы в хвост и покрутилась перед зеркалом. Ну мечта извращенца. Как хорошо, что мои мальчики ими и были. Надеюсь, что господин Ли старший не выставит меня за порог в таком виде, а то сама дурой окажусь.       На цыпочках двигаясь к комнате господина, молилась всем богам, чтобы мне никто не попался, иначе не дойти мне до комнаты Минхо. Дверь за моей спиной скрипнула, и я, испуганно обернувшись, увидела Джисона. Он оглядел меня, понял, что скрывается под халатом, показал палец вверх и пошёл в сторону лестницы. Не теряя времени, я почти бегом добежала до его спальни и завалилась внутрь. А там никого. Может быть, мне это и на пользу, так как я успела отдышаться, настроиться на нужное настроение и лечь на кровать к господину. Котейки, как обычно, облепили меня со всех сторон, обнюхивая мой наряд.       Когда дверная ручка дёрнулась, я быстренько приняла нужную позу, надеясь, что мой план не провалится. Минхо пожелал кому-то спокойной ночи и не сразу заметил, что я лежу на его кровати. Лишь после того, как дверь закрылась на щеколду, а телефон был убран в карман, он посмотрел на меня и застыл, проморгавшись два раза.       — Что ты тут делаешь? — он подошёл к кровати и поставил телефон на зарядку.       — Мяу? — как же глупо я выглядела, но нужно было держаться образа.       — Кажется, у меня появилась ещё одна свинка, — ухмыльнувшись, он обозвал меня так же как и своих котов, — повторяю: что ты делаешь?       — Мяу, — обижено приподнявшись, я крутанулась на кровати как кошка, специально, чтобы он обратил внимания на детали костюма и то, откуда торчал мой хвостик.       — Я по твоему зоофил? С чего ты взяла, что мне нравится трахать кошко-девочек?       Я была уже готова всё бросить, так как его слова звучали слишком убедительно. Действительно, я что, посчитала господина Ли зоофилом? Или отаку-извращенцем? Но внутреннее нежелание сдаваться победило, и я, ещё раз промурчав, потерлась головой об его плечо, как кошка, а после легла на спину, открыв живот и грудь. Блеск в его глазах дал мне надежду, что броня этого парня рушится, и я, вновь встав, потёрлась лицом об его грудь, вытянув пятую точку так, как когда кошки потягиваются.       Минхо молчал, смотря на мои потуги его возбудить. Но я-то видела, что ткань его домашних шорт натянулась, хотя он и не изменился в лице. Я стала массировать его бедра, как когда котики мнут под собой место. На кровать прибежали Суни, Дуни и Дори и вместе со мной стали нежиться об хозяина. Броня Лино окончательно разрушилась. Он довольно ухмыльнулся, гладя по спине своих свинок, а потом и меня. Мяукнув ещё раз, встретилась со странным взглядом котов, которые после этого спрыгнули с кровати кто куда.       Рука господина легла на мою голову, пару раз ударив пальцем по ушкам и ухмыляясь колокольчикам. Оставив меня на четвереньках, обошёл вокруг. Я знала, что он разглядывает меня с жадностью, это было видно по тому, как он закусил нижнюю губу. Прогнувшись в спине, подняла пятую точку вверх, приглашая насладиться видом. Он приподнял пушистый белый хвост и аккуратно коснулся меня между половых губ. К моему удивлению, я уже была прилично мокрой, хотя и не заметила этого из-за волнения.       Обернувшись к нему в тот момент, когда он отстранился, я поймала его на том, как он облизнул те пальцы, что касались меня. Сейчас его взгляд кардинально отличался от того, что был до этого. Полуопущенные веки и острый взгляд, блуждающий по мне. Его рука опустилась к моей ступне, жамкая розовые подушечки. Его забавлял этот образ, всё-таки я угадала.       — Никак не мог подумать, что ты заявишься ко мне в таком виде, — он вновь встал передо мной, поглаживая ладонью мою щёку, — и я проиграл спор Хану. Ты пришла ко мне раньше, чем я предполагал.       — Мяу? — я наклонила голову вбок и он умилился. Капкан захлопнулся, сердце Ли Минхо было тронуто.       Я поднялась и протянула руки ему за шею, чуть касаясь губами его кожи и мочки уха. Он тихо выдохнул, и я почувствовала, как напряглась его грудь от того, что я прижалась своей. Его руки опустились мне на ягодицы, и он схватился за хвост, покрутив его в руке. Я почувствовала, как мой анус немного растягивается, а пробка начинает выходить. Ласково останавливаю его, перехватывая руку. Надеюсь, он понял меня без слов, так как, отвлекая его от своего хвоста, я аккуратно касаюсь губ, словно спрашивая разрешения: «Можно?» Его «Можно» было настолько очевидно, что мы случайно ударились зубами и моментально оба вышли из своих ролей.       — Извини, — он проверил свои зубы пальцем, а потом мягко поднял мою губу и посмотрел на зубы, — порядок.       Мы молча потупили друг на друга, явно слегка потеряв нужную атмосферу. И хотя его член всё ещё стоял колом, взгляд стал заметно мягче. Чтобы вновь вернуться в нужную кондицию, я возвращаюсь к тому, на чем мы прервались: мягко коснулась губ, увереннее переминая его мягкую кожу. Его руки вернулись мне на поясницу, натягивая кожу ягодиц.       — Я буду идиотом, если в такой абсурдной ситуации не использую один фетиш.       Отстранившись от меня, он накинул халат и выбежал из комнаты, оставив меня наедине с котами и своими мыслями. Я слабо догадывалась, о каком фетише могла быть речь. Вернувшись со взбитыми сливками в руках, я вспомнила, на кого работаю, и постаралась не издать снисходительного смешка. С другой стороны, взбитые сливки — это настолько избитое клише, что Минхо прав, его нужно обязательно опробовать. Особенно когда я в образе похотливой киски.       Господин Ли медленно разделся, не отрывая от меня своих карих глаз. Выпрямил свой член и, не жалея сливок, выдавил вдоль ствола густую белую массу. Говорить мне, что с этим делать, не нужно. Он положил ладонь мне на щеку, запуская большой палец в мой рот, раскрывая его. Я вытащила язык и слизнула сливки с головки, чуть замаравшись щекой. Он собрал пальцем и облизал его, тоже вкусив сладких сливок.       В этот момент мы оба потеряли над собой самообладание.       Слизнув ещё немного сливок, я попыталась взять белую шапочку побольше, но резкий толчок господина, и вся эта сладкая субстанция оказалась на моем лице, а член разом уперся в глотку. Повезло, что господин Ли имел небольшие габариты, с которыми легко работать ртом. Поперхнувшись, я взяла ситуацию в свои руки и начала медленно ритмично двигать головой. Сосать Минхо очень приятно, так как этот процесс был абсолютно безболезненным. Мне удалось заглотить пенис полностью, носом уперевшись в его лобок. Я видела, какой восторг у него это вызвало. Он не стеснялся стонать, и мне это очень нравилось. И пусть всё моё лицо было в потерявших форму сливках, он резко остановил меня, поднял одной рукой и, прижавшись ко мне, поцеловал, а после сам слизал сладкую субстанцию.       Положив меня на лопатки, взял вновь баллончик взбитых сливок, раздвинул мне ноги и выпустил немного сладости прям мне на промежность. А тем временем анальная пробка, придавленная моим весом, ощущалась ещё сильнее, и я уже не могла о ней не думать. Но Минхо это мало сейчас заботило. Он опустился между моих ног и прошёлся языком вдоль всей длины моих половых губ. Не останавливаясь, языком шёл вверх к пупку, грудям, а после шеи и вновь к губам. Я уж слабо различала, что за вкус у всего этого действия. Сладкая субстанция вперемешку с моими соками и слюнями Хо. В голове сразу всплыли мысли о том, что мы действительно сейчас ведём себя как грязные животные.       Лино вернулся той же дорожкой вниз и припал губами к клитору, посасывая его. Настоящий кот умело пользовался своим языком, рисуя замысловатые узоры, спуская вниз к лону и проникая сладким языком внутрь. Я разрешила себе схватить его за волосы и прижать к себе ближе. Я была близко к тому, чтобы выйти из роли и прокричать его имя от удовольствия. Он долго наслаждался этим процессом, доводя меня до исступления, пока я в какой-то момент не взывала, прося его войти уже в меня.       — Кошки не умеют разговаривать! Но раз ты особенная, то будь добра называть меня «хозяином», поняла?       — Да, хозяин.       Кажется, в этом доме у старших парней настоящий кинк на доминирование. Это возбуждало. К тому же мне надоело мяукать, начинала чувствовать себя глупо.       Господин Ли даже не вытер нас салфетками, мы так и остались с ним грязными и липкими в тот момент, когда наконец-таки положил меня на живот, поднял мой хвост и вставил под него. От долгой стимуляции я сразу вскрикнула, почувствовав, как из-за пробки внутри было теснее, чем обычно. Его движения сразу были напористыми, видимо, так же, как и я, он перевозбуждён. Держа одной рукой хвост из моей задницы, а другой за хвост на голове, трахал меня как в последний раз, явно наслаждаясь тем, как звенят мои бубенчики на ушках и шее. Он двигался то слишком быстро, то слишком амплитудно и каждый раз чуть останавливался, наслаждаясь и моими звуками, и колокольчиками.       — Ужасно хочется вставить в твою задницу кое-что покрупнее, но я боюсь испортить твой образ послушной киски, — он продолжал играться с хвостом, смотря как растягивается мой анус, — закажи хвост с более крупной втулкой. И шарики…       Похоже, господин Ли старший тоже из любителей анального секса. В целом, я догадывалась, что у него определённая любовь к жопкам. Учитывая его постоянную привычку всех за нее трогать, мацать, щупать, хлопать и так далее. Я кивнула в знак согласия и прогнулась в спине, прижимаясь ягодицами, до упора вставляя в себя его пенис.       — Хорошо хозяин, — я обернулась к нему и поймала на себе его довольный взгляд, который, конечно же льстил мне.       Я жду, когда хозяин продолжит меня трахать. В предвкушении обнимаю подушку, которая пахнет им. Ловлю себя на мысли, что жду его член так, словно это лучший момент в моей жизни. Словно от этого много чего зависит во всей вселенной. Стоит уже наконец принять тот факт, что, имея восемь любовников и регулярный секс, я стала от всего этого по-настоящему зависима, словно наркоманка. Что ж, теперь это моя работа. Очень приятная работа.       — О чём задумалась? — выйдя из меня, Минхо лёг на спину и позвал сесть сверху.       Пенис хозяина проникал в меня медленно. Я специально не торопилась, мучая и себя, и его. Терпеливо наслаждалась, концентрируя своё внимание на собственных ощущениях. Небольшие размеры господина Ли чувствовались очень гармонично вместе с анальной пробкой. Я не испытывала чувства дискомфорта или переполненности в этот момент. Я села на него до упора, сделав глубокий вздох.       — О том, что мне нравится моя работа, хозяин, — мне бы хотелось наклониться к нему и поцеловать, но я не знала границы дозволенного с Лино.       — Хвастаешься? — он игриво закусил губу, взяв меня за шею и наклонив к себе, но не касался губ.       — Нет, хозяин, — я чуть двинулась тазом, но свободной рукой Хо меня остановил.       Он продолжал буравить меня взглядом, а я продолжала тонуть в его глазах, теряя себя и самообладание над собой. Тело горело, напоминало о себе и просило добавки. Минхо крепко держал меня за шею, словно котёнка, что нашкодил. Большим пальцем провёл под ошейником, вновь звеня дурацким колокольчиком, висящим на нём.       — Я хочу вас поцеловать.       Он ухмыльнулся и позволил мне прильнуть к его губам, запуская свой язык мне в рот. Сжимая шею крепче, а другой рукой хвост, стал двигаться подо мной быстро, очень быстро. Кажется, мы оба были близко. В такой позе он тёрся внутри меня об нужную точку, и я с криком кончила ему в губы, а он следом за мной. Быстро вытащив из меня свой член, струя вязкой спермы растеклась по его животу.       — Хозяин, вы ведь можете кончать в меня, — я всё ещё сидела на нём, пыталась отдышаться.       — Я знаю, — он ухмыльнулся, — слизывай.       Потупив немного на него, облизнула губы и послушно опустилась к его телу. Горячая вязкая субстанция была странной на вкус. И я как можно быстрее проглотила её.       — Можешь больше не называть меня хозяином, — похлопав по голове, Минхо легко рассмеялся, а после снял ошейник и уши, — хвост тоже вытащим?       — Вы этого хотите?       Его глаза заблестели ещё ярче. Господин Ли, как ребёнок, развернул меня к себе спиной, раздвигая ягодицы, и медленно, мучительно медленно вытягивал из меня игрушку. Когда я почувствовала пустоту внутри, из меня вышел довольный выдох. Раскрыв глаза, увидела, что он всё это время смотрел на меня. Неловко улыбнувшись, всё ещё не понимая его настроя по отношению ко мне, позволила себе лечь на спину и расслабиться.       — Это было круто! — неуверенно начал он, крутя в руках атрибутику моего костюма, — честно признать, никогда не думал, что у меня будет стоять на такой вульгарный и избитый образ. Хотя, может, всё дело в тебе.       Внутри что-то ёкнуло, и я раскрыла глаза, не сдерживая глупую улыбку. Неужели я получила комплимент от господина-ледышки?       — Жаль, меня на дольше не хватило… Кончил, как мальчишка, что в первый раз увидевший грудь, — он склонился надо мной, почти касаясь губ, — в следующий раз я не оставлю на тебе живого места, усекла?       Сглотнув от предвкушения, я довольно кивнула, разрешив себе поцеловать его. Дерзко, с напором и языком. Обняла за шею, прижала к себе ближе и зарылась в волосы. Такой господин или хозяин, неважно, мне очень нравился.       — Сегодня спишь со мной. В образе человека, — встав с кровати, он протянул мне руку, — пошли в душ. Всё это безобразие нужно смыть, а постельное поменять.

🍓🍓🍓

      Господин Хван сообщил мне о своем желании видеть меня сегодня ночью в его комнате. Меня такие вещи больше не пугали, а скорее приятно будоражили. В конце концов, господин остался последним, с кем у меня не было близости. Что еще удивительно, ведь он один из первых был со мной мил и ласков.       Его комната была особенной, самой изысканной из всех, что я видела. Высокие потолки, украшенные винтажными блэкаут-шторами насыщенного красного цвета, создавали поистине королевскую атмосферу. Величественная кровать с балдахином и мягкий провисающий матрас словно переносили в эпоху девятнадцатого века, заставляя почувствовать себя настоящей принцессой. Каждая деталь интерьера дышала утонченностью и вкусом: разнообразные книги на полках, виниловые пластинки, свечи чудаковатых и вызывающих форм, живые цветы и пустые бутылки из-под коллекционного вина. В этой комнате чувствовалась душа хозяина. Такая же изысканная и благородная. Не зря все называют Хёнджина принцем. Это не просто прозвище, а отражение его настоящей натуры. В каждой мелочи его комнаты и в атмосфере, которую он создал, можно было увидеть благородство и аристократизм, характерные только для настоящих представителей высшего общества.       В комнате привычно царил приглушённый свет. Только яркая лампа освещала пустой мольберт, рядом с которым сидел господин в своей обычной домашней одежде, майке и спортивных штанах. Он что-то изучал в телефоне, но, заметив меня, коротко улыбнулся и убрал гаджет в карман. Его домашний наряд всегда был практичным. Как настоящий творец, он не носил ничего, что было бы жалко запачкать.       — Моя Ханыль, я так рад, что ты наконец-то уделишь мне время, — он обнял меня так крепко, что мне не хватало воздуха и я закряхтела. Его хватка тут же ослабла.       — Прошу меня простить, господин Хван. Мне стоило раньше уделить вам своего внимания.       — Не переживай, я не держу зла. Мне было достаточно того, что иногда мы с тобой обнимались и целовались. Это даже, больше пробуждало аппетит к тебе.       Весело хмыкнув, он окончательно отпустил меня и пошел к шкафу со стеклянными дверцами. Открыв их, он смотрел на свою коллекцию фотоаппаратов, видимо, размышляя, какой взять. Хм, а я думала, что он будет меня рисовать. Я так и осталась стоять в стороне, не зная, чего он от меня ждёт. Пройдясь глазами по помещению, заметила на кровати скрученную чёрную хлопковую верёвку. Мои глаза наверняка заискрились ярче от увиденного, мне было любопытно, что придумал господин. Нетрудно догадаться, что я буду его моделью. Но будет ли что-то ещё?       — О, ты уже заметила? — он резко развернулся, проследив глазами за моим взглядом, — решил попробовать. Всегда испытывал слабость к шибари. Мало того что это безумно сексуально! Это ещё и потрясающее японское искусство работы с телом…       Его голос понизился на октаву, а в глазах заплясали озорные огоньки. Он явно наслаждался моментом, предвкушая мою реакцию на его новое увлечение.       — Представь, — продолжил он, слегка наклонившись вперёд, — это не просто связывание, это целая философия, где каждая петля имеет смысл, каждое движение выверено веками.       В его тоне слышалось искреннее восхищение этим древним искусством, которое он явно изучал не понаслышке.       — Э-эм… Признаться честно, я совсем не разбираюсь в таких вещах… — я запнулась, чувствуя, как предательски краснеют уши. В голове тут же пронеслась мысль о том, насколько глупо, должно быть, я сейчас выгляжу. Быстро собравшись с мыслями, я решила взять себя в руки и перейти к делу. — Кстати говоря, господин Бан заказал две коробки с разной атрибутикой. Он просил меня узнать ваше мнение и составить дополнительный заказ, если что-то понадобится или если чего-то не хватит кому-то из участников.       Мой голос звучал немного резче, чем обычно. Профессиональный тон всегда помогал скрыть неловкость. Я старалась смотреть строго в глаза, хотя взгляд то и дело норовил скользнуть вниз. Хёнджин раскрыл глаза в удивлении, но молчал, бросая взгляд то на меня, то на кровать. А после, почесал затылок, явно о чём-то задумавшись.       — Да… У меня наверняка найдутся ещё пожелания. Но-о… Мне же не нужно о них говорить прямо сейчас? — Я отрицательно покачала головой. — Отлично, тогда раздевайся, но останься в трусиках.       Я молча кивнула, раздеваясь. Оставшись в чём он меня попросил, подошла и села на кровать. Господин Хван еще раз глянул на меня, потом на экран выбранного им фотоаппарата, а после сам себе кивнул и подошел к кровати, беря верёвку, распутывая её. Я продолжала внимательно смотреть за ним, чувствуя, как у меня все теплеет внутри от предвкушения. Я даже не удержалась и закусила губу, тяжело дыша. Джин заметив это довольно улыбнулся и чуть наклонился ко мне, целуя в губы мягко и нежно.       — Рад, что тебя это не пугает, — прошептал он, уже распутывая длинную хлопковую верёвку, — я завяжу тебе руки и подвешу на тот крюк. Будет неприятно. Готовься.       Я тяжело сглотнула, заметив под балдахином металлическую конструкцию, которая держала его, а также имела крюк по середине и кольца по краям. И как я раньше их не замечала?       Я лежала на мягком матрасе, чувствуя, как он чуть прогибается под моим телом. Комната была в полумраке, и по стенам ползали странные тени. Где-то рядом тихо шуршала верёвка в его руках. Первый виток коснулся кожи, прохладный и гладкий. Я вздрогнула, чувствуя, как внутри меня растекалась волнующая нега.       Хёнджин работал спокойно, без спешки, как будто собирал меня по кусочкам. Сначала шли мои руки. Он поднял их над головой, обмотал запястья, проверяя натяжение. Верёвка тянула кожу, заставляя меня чувствовать каждое прикосновение. Его пальцы скользнули по плечам, спускаясь ниже, ловко наматывая новую петлю за петлёй. На спине узлы ложились в странный рисунок. Я не видела, какой, но чувствовала, как красиво стягивается кожа. Когда он дошёл до талии, я коротко всхлипнула. Нет, не от боли, а от этого дикого ощущения, что моё тело становилось его работой, его собственностью.       Его руки ловко управлялись с верёвкой, закрепляя её на крюке над кроватью. Каждое движение было спокойным и уверенным. Когда верёвка надёжно зафиксировала мои руки, он слегка подтянул их. И я почувствовала, как мои руки медленно потянулись вверх, спина выгнулась, а плечи напряглись. Он контролировал натяжение, не слишком сильно, но достаточно, чтобы я ощутила себя ограниченной в движениях. Моё тело приподнялось над кроватью. Наполовину в воздухе, наполовину на простынях. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях: как верёвка касается кожи, как напрягаются мышцы, как учащается дыхание.       Он обошёл меня кругом, словно проверяя, всё ли в порядке. Его взгляд скользил по моему телу, выискивая что-то важное. В этот момент я чувствовала себя особенной — связанной, но живой, ограниченной, но свободной в своих ощущениях. Моё тело казалось невесомым, а каждая клеточка была наполнена новыми чувствами и эмоциями.       Тело дрожало от напряжения и желания. Верёвки обхватывали меня так крепко, что казалось, будто я не смогу пошевелиться. Я ловила дыхание Хёнджина, он стоял рядом, но в эмоциональном плане казался далёким. Я балансировала на грани безумного желания чего-то необъяснимого, а он был спокоен и сосредоточен на своих мыслях. Но я чувствовала его буквально кожей. Его тепло, запах и тишину, где было слышно даже его движения. Внезапно я ощутила странное спокойствие. Страх исчез. Осталась лишь болезненная нежность. Каждый узел словно что-то обещал. Каждый рывок верёвки лишь подтверждал это обещание. Я принадлежала ему и мне это нравилось.       Он вынул зажимы из кармана, и мои глаза предательски выдали вновь вернувшийся страх перед этими зубастыми монстрами. Маленькие, блестящие, с цепочкой между ними. И я вздрогнула, явно не готовая к этому. Господин чуть склонил голову, как будто спрашивая взглядом: «Готова?» А я чертовски не была готова, но кивнула в ответ.       Пальцы скользнули по моей груди. Ладони тёплые, ласковые, нежные. Они захватывали и контролировали не только моё тело, но уже, походу, и разум. Он поймал один сосок двумя пальцами, натянул слегка и зажал. Металл сомкнулся. Холодный, неожиданный и неприятный, а я вскрикнула приглушённо, пытаясь не сбить его настрой. Острая боль пронзила грудь. Он чуть качнул зажим, проверяя, насколько крепко сидит. А затем повторил всё с другой стороны. Лёгкая цепочка провисла между сосками, холодная, контрастная к разгорячённой коже. Когда я дрожала под ним, он провёл пальцем по цепочке и потянул её чуть вниз, растягивая чувствительность до предела. А я закусила губы, лишь бы не выть от боли. У меня уже не было выбора отказаться, да и, по правде говоря, на подкорке я и не хотела.       — Почти готово, — сказал он шёпотом, скользнув пальцами вниз — туда, где всё уже горело от ожидания.       Вернувшись к столу, он достал из ящика небольшой вибратор и положил мне его в аккурат между половых губ под трусиками. Движения были точные, уверенные, будто он уже сто раз делал это именно со мной. Пульт лёг в его ладонь, и он пару раз подбросил его. Отступил на шаг назад, осматривая всю меня. А я была в подвесном состоянии головой и телом. Кажется, он хотел меня сломать, но мы не договаривались на это. Однако я уже здесь, и выбора у меня нет. Хёнджин усмехнулся своим лукавым, полутайным образом, который мог свести с ума одним взглядом. Он нажал кнопку на пульте.       И всё началось.       Когда он нажал на кнопку пульта, я захлебнулась воздухом. Вибрация была не резкой, скорее ровной, но этого было достаточно, чтобы меня перетряхнуло. Тело отреагировало сразу. Бедра дрогнули, руки напряглись в верёвках. Господин Хван подошёл ко мне вплотную.       — Рот открой, — сказал он тихо.       А я подчинилась, не сразу понимая зачем. В руках у него был маленький, аккуратный кляп, чёрный, с тонким кожаным ремнём. Я даже не успела заметить, когда он его достал. Возможно, вместе с вибратором…       Он вложил в мои губы кляп и зафиксировал ремешок за головой. Теперь каждый мой вдох, каждый стон был внутри меня, запертый между зубами. Он чуть поправил его, проверяя натяжение ремешка. Я сделала пробный вдох через нос, почувствовав, как пересыхает горло. Его пальцы случайно скользнули по моему подбородку, по щекам. Медленно. Как художник поправляет последнюю деталь на холсте.       — Так лучше, — шепнул он, отступая назад.       Вибрация под трусиками усилилась. Медленно, без рывков, без предупреждения. Она рассыпалась по телу, оседая в животе и груди. Я всхлипывала сквозь кляп. Пыталась сдержаться. Каждое движение дергало цепочку между сосков. Холод металла впивался в кожу с каждым дрожанием. Хёнджин сел на стул напротив, закинув одну ногу на другую. Спокойно наблюдал.       Из-за кляпа во рту слюна начала обильнее выделяться и вытекать, стекая вниз по подбородку. Я сразу же смутилась этому, представляя, как глупо выгляжу. Дёргаясь телом, замычала. Джин, заметив моё беспокойство, подошёл и немного вытер рукой:       — Не переживай из-за слюны, это выглядит очень сексуально, пусть стекает вниз. Хочу это тоже запечатлеть.       Хёнджин вновь сел на стул и долго не двигался, дразнил одним лишь взглядом. А я билась в верёвках, едва заметно, но каждое моё движение отзывалось вибрацией внизу живота и болью в сосках, натянутых за цепочку. И только тогда он встал вновь. Подошёл ближе, как будто нехотя, как будто его это не касалось. Рука скользнула по моему телу. Легко, даже лениво. Не чтобы помочь, не чтобы утешить. Только чтобы свести с ума. Он тянул пальцами по внутренней стороне бедра, почти доходя до вибратора, и останавливался. Чуть прикасался к верёвке на животе, на бёдрах. Проверял, как я дёргаюсь под ним.       Кляп не давал мне ничего сказать. Только приглушённые стоны вырывались наружу. Они вибрировали в горле, в груди, в самой связке рук над головой. Господин Хван провёл пальцами вдоль цепочки между сосков. Подцепил её и слегка натянул вверх. Резкая волна боли-удовольствия прокатилась по телу, заставляя меня сжаться. Он рассмеялся тихо и наклонился к моему уху.       — Такая чувствительная, — прошептал он. — Ещё немного, Ханыль. Я хочу увидеть всё.       Он отпустил цепочку и позволил ей дёрнуться вниз. Я всхлипнула сквозь кляп. Пальцы снова скользнули к трусикам. Он провёл под вибратором, заставляя его прижаться сильнее к самой чувствительной точке.       — Терпи, — сказал он, — или сломайся. Меня устроят оба варианта.       Пульт был в его руке всё это время. Я видела, как он лениво менял режимы от мягкой дрожи до резкого пульса. Когда вибрация усилилась до боли, я всхлипнула в кляп, а бёдра непроизвольно дёрнулись. Его взгляд тут же поднялся. Поймал мой и замер. На секунду всё остановилось. Только я, перехваченная верёвкой, и он, свободный, опасный, слишком внимательный. Подошёл ко мне ближе, так что я почти слышала его дыхание у себя над ухом.       — Ты потрясающе красивая, когда терпишь, — сказал он тихо.       Его рука медленно прошлась по уже мокрой ткани моего нижнего белья, почти не касаясь, намеренно дразня меня сильнее. Он провёл пальцем вдоль верёвки, натянутой над моей грудью. Зацепил один из зажимов на соске, слегка дёрнул. Я задохнулась. Боль ударила вспышкой прямо в живот. Он всё время повторял одни и те же действия, получая от меня одну и ту же, но каждый раз ярче эмоцию. Это злило, возбуждало и выводило на какой-то абсолютно новый уровень эмоций и чувств.       — Вот так, — прошептал он, оттягивая зажим и чуть прокручивая его в стороны, прежде чем отпустить.       Тонкий стон вырвался сквозь кляп.       Он нажал на пульт. Режим сменился на короткие мощные пульсации, обжигающие нервы. Я застонала в кляп, рванулась в верёвках. Запястья натянулись выше. Бёдра дёрнулись, пытаясь найти хоть какую-то опору. Хёнджин сел на край кровати рядом со мной. Провёл ладонью по моей спине, вниз к пояснице. Тепло. Контроль. И абсолютная власть.       — Почти, — шепчет он, — ещё чуть-чуть.       Он медленно, почти лениво обводил пальцами контуры моего тела. Спускаясь всё ниже. Туда, где вибрация уже сводила меня с ума. Он не прикасался к самому центру. Только дразнил. Только заставлял извиваться, искать, просить без слов. Вибрация усиливалась. Пульсации били точно в точку, снова и снова. Тело больше не слушалось. Я была всего лишь набором дрожащих нервов, сжатых в узел. Он смотрел на меня. Как творец смотрит на свой шедевр в момент завершения. Я закричала в кляп и связки на запястьях натянулись до предела. Ноги дрожали в спазме. Грудь пульсировала в ритме бешеного сердца. Хёнджин поймал мой взгляд. И только тогда нажал на пульт, отключая вибрацию. Мир качнулся и замер. Я повисла на верёвках, тяжело дыша, слёзы стояли в глазах.       Тихо сказал:       — Perfetto.       В его руках фотоаппарат будто ожил. Работал тихо и уверенно, будто тоже был частью его задумки. Хёнджин двигался медленно, шаг за шагом, меняя угол, ища нужный кадр. Всё точно, без лишних движений. Ни одного прикосновения, только холодный объектив, который будто собирал с меня всё: взгляд, изгибы, дрожь под кожей.       Он ловил каждую мелочь: то, как дрожит дыхание, как натягиваются связки на запястьях, как напрягаются мышцы живота от натяжения верёвок. И казалось, он фотографировал не просто тело — всё то, что копошилось внутри меня. Мои мысли, мои желания.       Я дышала часто и очень тяжело. Пыталась не ерзать, не вырываться из верёвок, хотя кожа горела. Хотелось двигаться за ним, искать его глазами, но я заставляла себя быть тихо, быть той, кем он хотел меня видеть.       Свет от единственной лампы немного попадал и на меня. Вокруг полумрак, всё остальное исчезло. Только я, верёвки, фотоаппарат и его изучающий взгляд. Господин Хван работал молча, но каждый его короткий взгляд из под камеры в мою сторону заставлял сердце сбиваться с ритма.       Руки затекли до неприличия. Я хрипло выдохнула и дёрнулась в верёвках, надеясь, что он, наконец, на меня посмотрит. Он остановился. Медленно опустил камеру и просто уставился. Долго и нагло. Как будто ему нужно было зафиксировать, как именно я извиваюсь, как скручивается моё тело под весом момента.       На его лице ни намёка на эмоции. Вообще ничего. Но глаза… глаза горели. Горели жадно, зверино, так, что я невольно сглотнула. Я опустила взгляд и для меня всё было и так ясно. У него тоже всё пульсировало на грани. Но он держался, сдерживал себя, будто ему нужно было дотянуть до какой-то внутренней отметки. Не сорваться. Добить меня этим ожиданием.       Наверное, на это и был расчёт, чтобы я сорвалась раньше. Чтобы всё было честно. Никаких поз. Только настоящая реакция. Моя. Та, что прорывается сквозь боль в руках, влажность между ног и желание, которое невозможно спрятать, даже если закусить губу до крови.       — Почти, — сказал он, едва касаясь моих губ через кляп пальцами. — Но я хочу видеть, как ты сломаешься полностью.       И снова вернулся к своему делу. Фотоаппарат только и успевал щёлкать, пока моё терпение плавилось вместе со мной. Я не заметила, как он включил и усилил вибрацию ещё на один уровень. Зачем ещё, мне не ясно. Минуты превращались во что-то вязкое и очень плотное. Я уже не чувствовала, как дрожит постель под моими бёдрами. Казалось, дрожала сама комната.       Всё свелось к точке между ног, где вибрация теперь не отпускала ни на секунду. Кляп мешал дышать нормально. Слюна собиралась в уголках губ, стекала по подбородку. Вниз, капая на мою колышущуюся грудь и на постель. Уже хотелось не просто говорить, а попросить, кричать, вопить. Но могла только всхлипывать, громко и жалобно. И он это слышал и видел. Хёнджин резко дёрнулся на меня, да так, что я почувствовала движение воздуха. Его пальцы мягко коснулись моего подбородка, приподняли лицо. В его глазах та самая лёгкая, игривая жестокость, за которую его невозможно ненавидеть.       — Хочешь сказать что-то, Ханыль? — шепчет он почти нежно.       Я едва заметно кивнула. Сил терпеть эту немую пытку больше не было. В горле пересохло, а челюсти сводило от напряжения. Он, заметив моё состояние, хищно усмехнулся, неторопливо расстегнул ремни кляпа и спокойно извлёк его изо рта. Моя нижняя челюсть тут же безвольно повисла, словно свинцовая, а пересохший язык беспомощно скользнул по потрескавшимся губам, жадно хватая воздух. В гортани застрял хриплый стон облегчения, а во рту разлился металлический привкус слюны после долгого заточения.       — Говори, — разрешил он, скрестив руки на своей груди и прокручивая кляп на пальце.       Я попыталась что-то сказать, но стоило открыть рот, как он нажал кнопку. Вибрация усилилась. Она была бешеной, дерзкой, безумной. Я захлебнулась стоном, а бёдра задрожали в спазме. Он наблюдал за мной, не трогая. Просто смотрел, как я теряю остатки разума.       — Ты уже почти, — шепчет он, склонившись ближе к уху. Его дыхание горячее, чем его руки. — Чуть-чуть ещё.       Рука медленно скользила по моему дрожащему телу. Он лёгкими движениями тянул за концы верёвки, то ослабляя, то натягивая, заставляя тело напрягаться в новых углах. Я задыхалась. Мир сузился до его пальцев, до вибрации, до горячего прикосновения между ног. Когда я изогнулась особенно сильно, когда запястья натянулись почти до боли, он, наконец, сжал мою щеку рукой, заставляя посмотреть на него.       — Ты готова, Ханыль? — спросил он, глядя прямо в глаза.       Тело тряслось, будто в лихорадке. Я едва заметно кивнула или только попыталась. Он выключил вибрацию, и мир на секунду замер. Падение. Всхлип от потери. И тогда он стянул мои трусики вниз, оголив меня полностью и освободив от уже надоевшего вибратора. Пальцы легко провели вдоль мокрой, пульсирующей кожи, где мне всё ещё казалась вибрация, но её, слава богу, не было.       А Хёнджин не торопился. Он собирался взять меня медленно и целиком. Его пальцы были холодными на контрасте с моей температурой. Медленно, методично, он скользнул ими вдоль половых губ и набухшего клитора, будто проверяя реакцию. Я дернулась, пальцы ног сжались, верёвка на запястьях заскрипела.       — Тише, — сказал он тихо, почти нежно, — сейчас всё будет.       Он не спешил. Кончиками пальцев он провёл вверх-вниз, вызывая лёгкие подёргивания внизу живота. Как будто рисовал новую линию, только теперь между половых губ, прямо по возбуждённому клитору. Я запрокинула голову назад, грудь поднялась выше, а зажимы на сосках напомнили о себе вспышкой боли и удовольствия. Господин ловил каждую мою реакцию с чуть приоткрытым ртом. Когда я извивалась сильнее — он замедлялся. Когда я замирала — он усиливал давление.       — Я хочу видеть всё, — его голос был ниже обычного, хрипловатым от возбуждения, — не сдерживайся.       Я всхлипывала почти беззвучно. Всё тело было натянуто до грани: то ли выстрелить, то ли рухнуть. И тогда он сделал больше. Нежно, двумя пальцами, он раздвинул мои складки, скользнув внутрь меня. Легко и без спешки. Как будто пробовал воду. Я захлебнулась собственными всхлипами и воем. Связанная, подвешенная, полураскрытая перед ним, я больше не принадлежала себе.       — Вот так, — шепчет он, — хорошая девочка.       Его пальцы двигались медленно и точно. Каждое движение было рассчитано, ни одного лишнего. Он знал, как делать так, чтобы внутри всё сжималось и горело. Вверх, вниз, кругами, надавливая на самые болезненно-чувствительные точки. Внутри меня, орудуя своими длинными пальцами, он разрабатывал меня, готовил к своим размерам. Раз палец, два палец, три палец, четыре. Из моих уст выходил жалобный скулёж, как у собаки, что просила еду со стола. Мне даже не было стыдно, я перестала существовать как Ханыль, я была просто его творением в этот момент, его экспериментом.       Я пыталась напрячь бёдра, инстинктивно, чтобы взять больше, но верёвки не давали. И от этого возбуждение било в голову ещё сильнее. Хёнджин смотрел на меня всё это время. С таким вниманием, как будто я была единственным произведением искусства в его мире. Когда я была на самой грани, когда вся плоть под кожей адски горела, он наклонился ко мне ближе, подставив губы к самому уху.       — Хочешь кончить для меня, Ханыль?       Моё тело сотрясала нервная дрожь, голова кружилась от переизбытка эмоций. Я судорожно закивала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Пот струился по вискам, оставляя влажные дорожки на раскрасневшемся лице. Волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь торчали в разные стороны, словно после шторма на море.       В тот момент я мечтала только об одном — о точке, которая поставит финальную черту всему происходящему. О логичном завершении этого бесконечного кошмара, когда можно будет наконец-то сбросить с себя груз всех земных забот и тревог. Хотелось раствориться в блаженной пустоте, исчезнуть, забыться, достичь той самой нирваны, где нет места боли и отчаянию.       — Тогда сделай это красиво.       И он снова усилил давление. Ритмично, жёстче, глубже. Моё тело закричало первым, раньше разума. Оргазм пронёсся через связки, через дрожащие ноги, через сжатые кулаки. Я извивалась, почти срываясь с верёвок. Крики глушились в горле. Хёнджин только улыбнулся самой довольной улыбкой на свете и продолжил фотографировать меня. Уже другую, ту, что сорвалась с цепи, ту, которую он создал сам.       Тело моё ещё трясло, когда он опустился рядом. Верёвки на запястьях он развязал быстро, но аккуратно, массируя кожу там, где петли оставили красные следы. Я обмякла в его руках, чувствуя, как силы утекают вместе с адреналином. Дыхание всё ещё сбивалось. Хёнджин смотрел на меня. И в его глазах не было больше игры. Только желание. Глухое, глубокое, как у зверя, который долго терпел и теперь решил забрать то, что ему принадлежит.       Он медленно провёл ладонью по моему телу, вдоль живота к груди, где цепочка зажимов всё ещё слегка покачивалась. Одним движением снял их, освобождая натянутую кожу. Я вскрикнула не от боли, а от того, как быстро тело отреагировало на свободу. Его губы скользнули к моей шее. Тёплые, влажные поцелуи. Сначала осторожные, потом требовательные. Он кусал, тянул, оставляя метки на коже. Глубокие засосы сразу же оставались на моей коже иссини-фиолетовыми рисунками от его губ. Даже здесь, в этом действии, он оставлял на мне своё небольшое творение. Намеренно или нет, я уже не знаю.       Я не помню, какой была до этого, ощущала себя переродившейся. Была перед ним полностью без сил и без защиты. Он чуть отстранился, всё ещё нависая надо мной и изучая сверху вниз, жадно облизываясь, больше не держа под контролем ни себя, ни свои эмоции. Я потянула руку вверх, к его лицу, и мягко коснулась кожи, поглаживая немного колючую щёку, и ласково улыбнулась. Несмотря на пережитый опыт, я была счастлива. В его взгляде не появилось мягкости, но я отчётливо увидела, как растворились его страхи передо мной. Возможно, где-то глубоко внутри он опасался, что зашёл слишком далеко в нашей игре. Но сейчас, когда мой безмолвный жест ясно говорил «всё хорошо», он окончательно расслабился и окончательно сорвался с цепи.       Одной рукой он опустил треники и боксеры разом, выпустив набухший член наружу. Второй рукой чуть приподнял и раздвинул мои ноги, устраиваясь между ними. Водя головкой по мокрым складкам, он больше дразнил себя, нежели меня. Всё время проверял меня взглядом, словно пытался убедить себя в том, что я не мираж.       — Знаешь, Ханыль, я всё это затеял, потому что был немного обижен на тебя, — я дёрнула бровями и попыталась встать, но он опустил меня обратно на лопатки, — не люблю быть последним, знаешь ли…       Зло ухмыльнувшись, он схватил меня за один из набухших сосков и потянул на себя. Я задержала дыхание и зажмурилась, сжалась до точки.       — Но я всё ещё испытываю к тебе невероятную, просто безумную симпатию. Не знаю, кого мне благодарить, что компания наняла нам тебя. Ты словно спустилась с небес к нам на землю, Ханыль, — опустив мою грудь, он наклонился и, словно извиняясь, взял его в рот, мягко посасывая. Горячая слюна свела меня с ума, и я сжала ноги от удовольствия. — Я был рад сломать твои ангельские крылья и подчинить себе. Ну, не только себе, но я не хочу думать о других в этот замечательный момент. Здесь и сейчас только ты и я.       В этот момент он резко вошёл до упора, выбив крик из меня. И вышел, но не до конца, оставляя внутри меня чуть-чуть себя. И снова вошёл. Резкие, амплитудные толчки выбивали из меня последние капли самосознания. Я чувствовала где-то в животе, как он дотягивается до матки и бьётся в меня, до притупленной боли, но, видимо, я сошла окончательно с ума, и мне это нравилось. Мой взгляд расфокусировался, я просто смотрела куда-то и громко стонала. Я чувствовала каждый сантиметр его горячего, длинного пениса.       Он взял мои руки в одну свою и поднял над моей головой. Движения стали более плавные, размеренные, давая мне время на передышку. Коснулся моих губ и запусти свой язык. Отвлекая меня поцелуем, он стал двигаться быстро, резко глубоко, тяжело, до предела. Я выгнулась навстречу ему, захлебнувшись стоном. Хёнджин застонал глухо, приглушённо, прямо у моего уха. Это был не красивый постановочный звук. Это был настоящий звук мужчины, который слишком долго держал себя в руках и наконец позволил себе сорваться. Он двигался тяжело, основательно. Каждое движение было обдуманным, прожитым, будто он запоминал каждый сантиметр моего тела.       Я чувствовала его везде. В груди, в животе, между ног. Его руки блуждали по моим рёбрам, по животу, по бёдрам. То сжимали, то отпускали. Словно боялись, что я исчезну, если он ослабит хватку. Мы были одним телом. Одним дыханием. Одним бешено стучащим сердцем на двоих. Когда он приблизился к краю, он схватил моё лицо в ладони. Посмотрел в глаза. Без масок и без флирта.       — Смотри на меня, — выдохнул он.       И в тот момент, когда я снова закричала, теряя остатки контроля он рванулся следом. Вошёл глубже, крепче, заполняя меня полностью. Оргазм пронёсся сквозь меня, выжигая всё изнутри. Я чувствовала, как он срывается вместе со мной, закапываясь лицом в мою шею, прижимая меня к себе так, как будто боялся отпустить. Мы не сразу оторвались друг от друга. Дыхание долго оставалось рваным. Руки ещё долго блуждали по коже, успокаивая, согревая. Он не отпустил меня. Не после такого. Он остался рядом. И я осталась рядом с ним.

🍓🍓🍓

      Вода наполняла ванну с тихим шорохом, и в комнате быстро повис густой, влажный пар. Воздух стал тёплым, липким, будто всё вокруг прилипало к коже. Хёнджин ничего не говорил, просто подошёл, взял меня на руки и понёс. Как будто не было необходимости спрашивать. Как будто знал, что я не скажу «нет».       Он опускал меня в воду медленно, без резких движений. Его руки всё ещё держали, пока вода не сомкнулась вокруг тела. Вода была горячей, но от этого мне было даже комфортней. Я вдохнула глубже, чем за весь этот вечер. Хёнджин остался рядом, сел за моей спиной на край ванны. Я чувствовала, как его руки опускают губку в воду, как мягко и неторопливо она скользит по моей спине. В его движениях не было спешки, не было желания, только забота и нежность. Он прошёлся губкой по местам, где были следы от верёвок и зажимов. Движения были такими же лёгкими, как прикосновения художника к полотну, он понимал, что любое грубое прикосновение может всё испортить. Не торопился. Просто был рядом.       Мои глаза закрылись сами по себе. И даже не столько от удовольствия, сколько от страшной усталости. Но даже в таком состоянии не хотелось видеть ничего, кроме его рук. Иногда он шептал что-то. Нечётко, тихо. Я не понимала слов, но по голосу было ясно не для меня, а для себя. Успокаивал себя, пока успокаивал меня.       Когда он добрался до запястий, взял их в ладони. Поднёс к губам. Поцеловал сначала одно, потом второе. Осторожно, почти не прикасаясь. От этих поцелуев меня пробрало.       — Всё хорошо… Кстати! Знаешь, что я вспомнил? — я кивнула, сконцентрировав взгляд на нём, — тогда, после приветственной вечеринки, я тоже мыл тебя.       — И правда… За кольцевался круг, получается?       — Хах, ты лишь напомнила мне, что я тогда отказался трахать тебя, потому что пожалел, а в итоге оказался последним, кому ты уделила внимания!       Он дурачился, делая голос пищащим. Я знала, что он не пытался меня обидеть, а поэтому, собрав последние крупицы силы, чуть брызнула на него водой. Встретил он это лишь смехом.       Когда вода остыла, он снова поднял меня легко, будто я ничего не весила. Завернул в полотенце. И в этот момент я точно знала, что это останется со мной навсегда. Прижал к себе и я слышала, как стучит его сердце. Не быстрее, чем моё. Но теперь в одном ритме. И в тот момент я знала: мы уже никогда не будем прежними.       Не после этой ночи.       Не после всего этого.