С**ка

– Мам, я в библиотеку. Буду вечером, - кричит Биби от двери. – Так рано? Может, пойдешь чуть позже? – Нет, у меня на сегодня большие планы. А что? – Нет-нет, ничего… Зайди на обратном пути в булочную, купи что-нибудь на завтра. – Окей! Пока, Кико, - посапывающий на подоконнике кроль в ответ прикрывается своими же ушами. Прячется от нее. Ничего нового. Хлопает дверь, скейт падает на землю, ремень почтальонки ложится на плечо, темные очки опускаются на нос. Солнце сегодня жарит, что надо - может, заглянуть в перерыве на пляж? “Если успею”. Колесики шелестят об асфальт.  Людей на улицах мало - взрослые на работе, молодежь разъехалась кто куда. Можно ехать, не боясь врезаться в кого-нибудь. Так что Биби поддает скорости. Дорогу она знает настолько хорошо, что может с закрытыми глазами ее и проехать, и пройти. Сначала третий поворот налево и пять минут прямо -  до кафе миссис Сальдо, у нее восхитительный кофе со льдом, самое то в жару. К тому же, миссис Сальдо имеет чудесную привычку угощать Биби задаром. Под предлогом “Ох, ну что ты, Блум, для такой чудесной девочки не жалко”... Что ж, вежливость, регулярные дежурные разговоры и знание всей родни и друзей семьи Сальдо оказались очень даже монетизируемы. Два поворота направо и еще несколько кварталов вдоль парка и через круговой перекресток, к музею и центральной библиотеке (благо они стоят друг напротив друга). Ветер ласкает лицо, треплет собранные в высокий хвост волосы, щекочет оголенные черной майкой плечи. Она едет, потягивая кофе, на поворотах притормаживает, на переходах спрыгивает, закручивая в воздухе скейт. Самая капля выпендрежничества и никаких лишних рисков.  На одном из перекрестков она встречает Митси.  – Хэй, Блум, опять, проводишь лето в Гардении? Я пришлю тебе открытку с нашего курорта, может, наконец увидишь что-то новенькое! - и тут же в сторону, к грузчикам, достающим из грузовика что-то крупное, металлическое и цвета ядреной фуксии: - Осторожнее, он совсем новый! Милая, неугомонная Мисти, главный парадокс этого сахарного мирка. Нет, правда, как можно на протяжении стольких лет оставаться в звании главной стервы всея школы, не поднимаясь при этом выше… вот такого вот. А ведь после того случая с чаем Митс ее ненавидит всем своим кроличьим сердечком. Что-то внутри неприятно тянет при одной мысли о том, какой на самом деле может быть травля. Хотя, откуда ей знать. Она же не помнит. – О, так вы все-таки едете? Дорогая, я так рада, что тебе не придется ходить на курсы для отстающих! Поделишься потом, как ты уговорила старика Грасси отпустить тебя с незакрытым экзаменом? Может, мне позвонить твоим родителям вечером? Поздравить их с тем, какая ты у них социально-адаптированная.  Найти ее слабое место было до смешного просто. – Ты!... – взвивается Митси. В какой-то степени, ее искренняя ненависть даже трогательна. – А вообще, это очень мило с твоей стороны - привезти мне сувенир. Буду с нетерпением ждать! Милая, милая Митси. Ребенок, у которого злая тётя раз за разом отбирает конфетку. Каждый раз, когда она впадает в бешенство, ее лицо принимает такое забавное выражение. Загорается зеленый свет. Биби уходит в поворот и машет, не оборачиваясь на крики в свой адрес. Кажется, ее снова назвали ведьмой. Забавно. В любом случае. Митси сама раз за разом пытается докопаться до никого не трогающего человека. Так что пусть не возмущается. К тому времени, как Биби подъезжает к библиотеке, кофе уже выпит, настроение колеблется где-то между злобным удовлетворением, легким стыдом и ровным предвкушением предстоящей работы. – Здравствуйте, миссис Леттингс! Как ваше самочувствие?  – Ох, получше, деточка, получше, дождей нет, так и костям полегче. Да и мазь твоя, помогла, вот уж удружила ты мне с ней, - причитает сухонькая старушка-библиотекарша и даже в жару кутается в шаль. - Ох, чуть не забыла: постой здесь минуточку, погоди в зал убегать, я для тебя тут нашла одну интересную книжечку…  - и сипло кряхтя она лезет куда-то под стол. – Не оно, не оно… Сейчас, деточка, сейчас-сейчас… Ох, кошмар какой, вроде в очках, а все равно ничего не вижу. Сейчас-сейчас… – Может, я посмотрю, миссис Леттингс? К чему вам спину-то так нагружать? – Да что-ты, деточка, не такая уж я и старая… Ох, вот она! Лицо у миссис Леттингс сморщенное, как сушеный финик, но улыбается она настолько ярко и заразительно, что разом теряет лет двадцать, а то и больше. Биби с благодарностью принимает небольшую потрепанную книжку. “Охота на фей: методология и особенности”. Переиздание полустолетней давности. Оригинал и вовсе был выпущен почти век назад.  – Великий Дракон, это же настоящий раритет… Спасибо огромное! Вы лучшая, миссис Леттингс! – Ох ну что-ты, что-ты, деточка! - засмущалась старушка. – Ну, иди, работай, что я тебя задерживаю… Читальный зал, любимый столик - у самого окна, с прекрасным освещением. Отсюда недалеко до единственного общего компьютера с выходом в интернет. Она садится, сумка с тяжелым “плюхом” падает перед ней. Наружу извлекается кипа тетрадей. Разбухшая от вклеек “История земных фей”, почти нетронутая “Теория магии”,  тоненькие “Заметки” и “Лабораторные журналы” (аж четыре штуки). Все это богатство раскладывается веером на столе. Не сказать, что так уж много информаци.  Полезной - и того меньше. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как к ней вернулось то самое воспоминание. Самое важное из всех, какими она обладала на данный момент. Почему оно внезапно всплыло лишь под конец Стабилизации не было понятно до сих пор. Спросить, впрочем, возможности не было. Божество на связь больше не выходило.  А жаль. Ей было о чем спросить. Например, нахуя задавать миру такие настройки, из-за которых она не помнит, была ли у нее вообще мать, но помнит, что женщину, родившую ее нынешнее тело, зовут Марион.  Что-то внутри нее заходится истошным криком каждый раз, когда она об этом думает. Она вообще теперь помнит достаточно всякой ерунды. Полтора десятка имен, несколько локаций. Набор обрывочных, искаженных эпизодов, никак не хотевших выстраиваться в логическую цепочку. Сияющий золотом призрачный силуэт. Компания наивных девчонок в приторно-розовых интерьерах. Смазливые парни. Тонкое кружево крыльев. Мерзкое фиолетовое нечто, градом падающее с затянутого облаками неба. Ледяная пустошь с замерзшими заживо пленниками. Тяжелая роскошь дворцовых залов...  “Блум, принцесса Домино” Непозволительно мало, при условии, что на основании этих вводных ей стоило придумать План. Так или иначе, у нее было достаточно времени, чтобы начать исполнять свои… “обязательства”. Благослови Дракон изобретателя интернета, библиотек и абонементов в историко-культурологические музеи. Ах да, еще было бы неплохо знать, какого хрена принцесса Домино делает на Земле.  Впрочем, ладно. По крайней мере, ее жизни в моменте ничего не угрожает, и она может сидеть на попе ровно, пока сыплет ругательствами в адрес местного божества. И то хлеб. Итак, План.   Понять, с какого конца к поставленной задаче приступиться… В итоге оказалось проще, чем она думала. Просто потому, что вариантов – раз-два и обчелся. То, что магическое измерение отделено от Земли, было очевидно просто по реакции окружающих на ее увлечение феями. А как можно что-то узнать о магическом измерении, находясь на Земле, и не имея возможности в это измерение попасть? Изучить то, что из магического измерения попало на Землю. Логично? Логично. Парадокс заключался в том, что логически верный вывод на практике оказался фактически бесполезен. Впрочем, что удивительного. Путь оказался прямо у нее под носом.  Итак, Гардения. Тихий спокойный город, и по совместительству исторический центр древней, малоизученной цивилизации. Официальное название - культура фантомных кострищ. Но чаще всего ее называли “Фате Милитанти” - цивилизацией воинствующих фей. Одна из самых больших загадок современной археологии и культурологии. По мнению некоторой части ученых - фантастического размаха мистификация. Культура, известная в основном по мегалитическим руинам храмов, покрытых фресками и барельефами с гигантской огнедышущей рептилией и шлюховатого вида дамочками. С крыльями и мечами. “Жрицы, поклоняющиеся Великому Змею”. Главное в процессе исследования Фате Милитанти было не захлебнуться в потоках низкосортного порно-контента “на тему”.  Когда Биби впервые наткнулась на что-то подобное, то сначала долго в недоумении просматривала вкладки, пытаясь понять, что это вообще такое. А потом резко в ужасе позакрывала все вкладки, отключила компьютер, и еще несколько часов просидела в ступоре – периодически включала компьютер, проверяла, что ей не померещилось, и снова торопливо выключала.  Правда потом, отойдя от первого шока, согнав с щек краску и поразмыслив над увиденным, она к своему же удивлению поняла, что самым поразительным для нее стало не столько содержание подобных материалов (хотя оно, безусловно, тоже), сколько сам факт их существования. То есть, нет, серьезно. Она даже потратила несколько дней, заново изучая город, школу, людей вокруг. Вдруг у нее снова было помутнение рассудка, и все это время она просто не замечала суровости окружающей ее реальности? Надежда была напрасной. Внутренний радар слащавости по прежнему зашкаливал: от литературно-выверенной, излишне пафосной манеры разговора одноклассников (ни одного матюка, сленга или шутки ниже пояса, зато сразу три разговора о любви за четверо суток),  от фантастически-утопических полицейских отчетов (семь ограблений магазинов и ни одного убийства за год, а графа “насилие на сексульной почве” отсутствует впринципе), от умилительных в своей беззубости попыток Митси и компании “жестко задоминировать” в этой экосистеме плюшевых кроликов… На десерт - ни одного бомжа на весь город. Да что там бомжи – даже крыс не было… (А отсутствие крыс, между прочим, было для нее лично большой проблемой.) Повторный же интернет-серфинг – чисто для финальной перепроверки – привел к трем утверждениям: Первое: скорее всего, магия, подобно радиации, влияет на все живое, выжигая естественные механизмы выживания и размножения, а вместе с ними и мозг. Эмпирически доказанный факт, и к тому же объясняет повышенный уровень идиотизма и инфантилизма в зонах “поражения”, таких как Гардения. Второе: ее прошлое “Я”, очевидно, имело неплохой опыт работы с компьютерами, потому что “чистить историю” Биби научилась с завидной легкостью.  Третье: в лесбийском порно есть своя прелесть. Над этими тремя утверждениями определенно стоило подумать. Но это так, лирика. “Фате Милитанти”, да. Во многом вся подготовка Биби свелась к их изучению. Информации о них оказалось неожиданно много, а главное хранилище – крупнейшая в мире коллекция объектов, связанных цивилизацией фантомных кострищ – находилось прямо в Гардении, в местном краеведческом музее. Была даже дешифрована письменность, благодаря чему один из лабораторных журналов теперь был целиком отдан под самописный человеко-фейский разговорник.  На самом деле, если опустить чувство испанского стыда за внешний вид этих “бабочек” и общий флер легкой придурковатости – было что-то захватывающее в том, чтобы копаться в их истории. Собирать детали их бытности, как пазлы, коллекционировать обрывки их знаний, выцеплять крупицы ценной информации из заумных исследований, пытающихся сделать заведомо невозможное – объяснить магию человеческой наукой.  Иногда ей в руки попадали отрывки космогонического эпоса: о сотворении мира “ille qui dedit vitam” – Тем, Кто Даровал Жизнь (Великим Драконом, судя по всему) и о Первой Войне с “qui venit de tenebris” – “Тем, Кто Пришел из Тьмы” (личность этого персонажа пока оставалась покрыта тайной).  А также о “Великой жертве”, принесенной феями Земли в то далекое время, и о “Силе, дарованной взамен” – этот момент вызывал особенно много вопросов, ответов на которые ни в свободном, ни в не очень доступе пока не было. Иногда ей перепадали вырезки (порой довольно внушительных размеров) из “Circa hiemes et aestates”. В переводе: “О Зимах и Летах”. Летописи, описывающей завоевания фей. Правды ради стоит признать, эта штука едва не заставила ее пересмотреть отношение к этим… дамочкам. Ну, не вязался у Биби образ наивных идиоток с той адской кровавой баней, которую они из раза в раз устраивали римлянам на Британских островах – там у фей было что-то вроде колонии. Да, в конце концов их вытеснили за Адрианов вал, но сам факт того, что они отстояли хотя бы кусочек земли – веками отстаивали его – раз за разом нагибая совершенную военную машину Римской Империи…  Но вот следующая глава – и эти бабочки устраивают гражданскую резню из-за того что одна оскорбила внешность другой. "Ну  пиздец", - стонала Биби, массируя уставшие глаза. Но самыми полезными – с практической точки зрения – оказывались редкие, полу-бытовые записки. Они поддавались переводу хуже всего остального, содержали слишком много уникальных слов и сокращений и не имели строгой структуры, на которую можно было бы опираться при трактовке. Но иногда… Иногда из них удавалось вытащить описания трав и зверей, правила плетения "детских" артефактов, и даже рецепты зелий. Именно под эти драгоценные прикладные знания были выделены второй и третий лабораторные журналы.  С реализацией этих, знаний, правда, было пока туговато. Из пяти имеющихся у нее "инструкций" для создания артефактов две были неполными, для третьей недоставало материалов, четвертая, скорее всего, содержала ошибку (ибо за двадцать четыре попытки ни один образец так и не заработал). И только пятая, самая простая, оказалось более-менее полезной. Точнее, сама по себе схема тоже была непригодна (по той же причине, что и третья). Но Биби удалось адаптировать ее к земным условиям. Парящий светлячок. Просто крохотный ночник, довольно тусклый, парящий плюс-минус в метре от использующего его человека на плюс-минус постоянной высоте в полтора метра. Даже чтобы читать таких нужно было минимум два, и лучше прямо над книгой. Делался из исландского шпата, в оригинальной рецептуре – из "Двоящего камня". Заряжался в течение дня от естественного освещения. Бесполезная, в общем-то, хрень, но сама возможность ее создания вызывала легкую дрожь в кончиках пальцев. Первая магия, сотворенная лично ею. За зелья она взялась гораздо позже: варить их в домашней посуде было боязно, да и Ванессе пришлось бы объяснять, на кой ее в жизни ни разу не готовившей дочери плита. А достать химическую горелку не так-то просто. Одно время она даже всерьез рассматривала вариант прикарманить спиртовку из неиспользуемых школьных запасников. В итоге найти подержанную на местной барахолке оказалось проще. На барахолке вообще можно было найти много полезного, тот же исландский шпат. Из восьми имеющихся в ее распоряжении зелий более-менее успешно сварить удалось сразу два. Назначение первого, правда, было малопонятно - эта переливчатая соплеобразная жидкость годилась разве что для создания мыльных пузырей. А вот вторая – “Щербетовая мазь” – оказалась гораздо полезнее, и вполне достойно работала в качестве целебно-тонизирующего бальзама. Хорошо снимала усталость и спазмы – то что нужно после тренировки. Правда, Биби все равно ей пользовалась дай Дракон пару раз, не больше. Пока не выяснится, есть ли у этой штуки побочки от накопительного эффекта, лучше не рисковать. Хорошо хоть, действие самого состава удалось проверить перед использованием… А еще эта мазь сослужила ей большую службу в налаживании отношений с миссис Леттингс.  И да, если бы в городе были крысы, возможно, она испытывала бы мазь на них. Но грызунов либо не было вовсе, либо они слишком хорошо прятались.  Нет, она, разумеется, сначала проверила конечный состав на Кико. Но боги, насколько проще было бы, будь у нее под рукой больше… Подопытных. Тогда можно было бы вести систематизированное исследование, тестировать, что дает добавление того или иного ингредиента, изменение условий и времени варки… Да много что можно было бы проверить.  На Кико можно было проверять только одно – то, что зелье не смертельно и не делает что-то совсем уж безумное (вроде отращивания пятой конечности в месте нанесения).  В конце концов, что ей оставалось? Использовать состав, не зная, как он влияет на человека? А миссис Леттингс живет одна, мужа давно похоронила, детей нет…  Нет, можно было бы и на себе пробовать. Вот только сверхмогущественная сущность запихнула ее в этот мир с очень конкретной задачей. Было бы глупо умереть от отравления неведомой слизью, не успев толком приступить.  А еще она просто очень не хочет сдохнуть раньше времени. Примерно по этой же причине она экспериментирует с магией так… осторожно. Но это сейчас не важно. Был еще один очень ценный источник, помимо эпосов, хроник и бытовых записок. Источник той самой категории, что лежал сейчас перед ней. "Охота на фей: методология и особенности". Такие тексты попадались ей крайне редко… Но зато всегда метко. Воинственный идиотизм фей не мог не породить врагов. Настоящих врагов. Умелых. Неотвратимых. Крайне жестоких.   С учетом того, что в ее задании есть слово "Уничтожить", думалось ей, их знания ей пригодится. Четвертый лабораторный журнал открылся с тихим шелестом. *** Время пролетело удручающе быстро. Книга лежала, раскрытая где-то на середине. Биби сидела, устало откинувшись на спинку, и задумчиво жевала купленный в ближайшей забегаловке сэндвич. У нее была проблема. Серьезная проблема. "Если отрывание крыльев – тоже самое, что и убийство, то почему тогда в "Зимах и Летах" имена обескрыленных появляются даже после экзекуции?" Некоторые утверждения из чудесной книжечки миссис Леттингс прямо противоречили тому, что она уже успела узнать. Сводки и выписки из Четвертого Лабораторного журнала уже были перепроверены трижды, первоисточники – дважды. Попытка отложить дело в сторону и сходить до ближайшего кафе – проветрить голову – тоже не принесла улучшений. К четырем вечера отчаяние уже было на том уровне, чтобы рискнуть испытать оружие "последнего шанса". Черный ящик, джокер в колоде доступных ей карт. В случае успеха, она могла получить доступ к гигантскому хранилищу недоступных ей прежде знаний. Но вероятнее всего, статус кво бы никак не изменился. В худшем же варианте…  Вот тут фантазию клинило. Никаких реальных последствий представить себе у нее не получалось. Но иррациональное чувство страха не отступало.  С другой стороны, выбор стоит между необоснованными предчувствиями и шансом получить ответом на животрепещущий вопрос. И чем дальше, тем весомее оказывается второе. К половине пятого она наконец решается. Запускает компьютер. Набирает по памяти адрес "Призрачного костра" – платформы, посвященной "Фате Милитанти". Она просматривает периодически местные публикации – иногда здесь можно найти недостающую информацию. Не так часто, как хотелось бы, но все же. Было дело, она даже задавала на местном форуме вопросы. Некоторые из ответов даже были ей полезны. Но сейчас она проходит мимо форумов и новостных лент. Ей нужны списки местных "Экспертов", а конкретно – профиль одного единственного человека. Некто  О.Конаган, PhD*,  историк и археолог, специализирующийся на "Фате Милитанти", с внушительным списком публикаций. "Один из ведущих специалистов в данной области", по мнению Википедии. Вел еженедельную рубрику в одной из новостных лент. Его посты и статьи частенько становились поводом для обсуждения на форуме, однако сам он, впрочем, в дискуссии вступал крайне редко. Биби понятия не имеет, что это за человек. Но не сказать, что у нее много вариантов. Благословили Дракон создателей сайта, добавивших возможность личной переписки. У нее уходит больше получаса, чтобы составить письмо. Представиться, объяснить ситуацию (приврать, что она пишет научный проект), разжевать вопрос. Перечислить все источники. Просить прощения за беспокойство. Крайне вежливо и корректно. Хотя, возможно, эта вежливость выглядит странно в контексте разговора о жестоком убиении женщин.  В конце концов, она отправляет сообщение.  Выдыхает. Потирает подрагивающие от непонятного напряжения пальцы.  После чего выходит из аккаунтов, закрывает все вкладки, чистит – уже на автомате – историю, собирает вещи и, тепло распрощавшись с миссис Леттингс, уходит. *** После шести на пляж стекается молодежь, оседающая по летним барам, и старики, неспешно гуляющие по песку. Становится довольно людно. Но если знать, где искать, можно урвать более–менее уединенное место.  Как хорошо, что она знает одно такое.  Она уходит в сторону от основной массы людей. Эта книга про охоту на фей совсем захватила ее внимание. А ведь у нее были планы на сегодня. Нужно было закончить перевод очередного потенциально полезного кусочка текста на древне-фейском – муторная работа, требующего ежеминутного сверения с разговорником, справочниками и парой заумных талмудов. Хотя, правды ради, стоило признать, что язык давался ей на удивление просто, и она уже могла сама распознавать некоторые простые предложения. Так или иначе, текст надо перевести. Садиться за него сегодня уже поздно.  Значит, надо распланировать завтра так, чтобы выкроить на это время. Та еще задачка. Солнце клонится к закату и небо уже начинает понемногу рыжеть.  Она, шагает по гладким верхушкам камней, выступающим из влажного песка. По левую руку растет насыпь – по ее верхушке проложена дорога. Вода плещется опасно близко к подошвам.  События, задачи и цели, долгосрочные и нет, важные и не очень, лениво тассуются между собой, с трудом складываясь в хоть сколько нибудь приличный план. Негромко шелестит прибой и мерно гудит где-то вдалеке толпа.  Ладно. Она хотела завтра отдохнуть с утра, но, похоже, придется отдать это время под работу. Снова. Почему такое происходит каждый раз, когда она пытается выкроить себе выходной? У нее явно есть проблемы с тайм-менеджментом.  Но об этом она подумает как-нибудь в другой раз. Сейчас ее ждет кое-что, что потребует от нее максимум сосредоточения.  Будет славно, если она уйдет без ожогов.  У нее уже есть парочка. На пальцах левой руки. Она старалась, если уж эксперименты на себе неизбежны, проводить их на левой. Ее не так страшно потерять, как правую. Но на сегодня у нее другие планы. Наконец, отвес насыпи уходит вбок, освобождая место. Полоса дикого пляжа, до которого редко доходят гуляющие. Необлагороженный, покрытый ошметками высохших водорослей, с невыкорчеванными глыбами камня, торчащими то тут, то там. С так и не убранными окаменелостями промышленного мусора, оставшегося от строительства дороги. Биби заприметила это место, сверху, с шоссе, еще до стабилизации, пока бродила по округе.  Она бросает скейт, садится на него и погружает пальцы в прогретый песок.  Огромное, ярко-красное солнце опускается к горизонту, и в морских волнах расплескивается кровавая багровизна.  Здесь тихо. Здесь никто ее не увидит. Здесь она не сможет никому и ничему навредить, даже если силы выйдут из-под контроля. Здесь можно расслабиться и замедлить, наконец, бег мыслей. Позволить голове заполниться бессмысленным и мягким белым шумом. Замереть, как ящерка, пригревшись на солнце, и смежить веки. Замедлить дыхание.  Проходит не больше нескольких минут до того момента, как она начинает чувствовать тепло где-то под ребрами. Это тепло невесомыми, дрожащими языками ласкает ее кости, щекочет трахею, обнимает сердце. Оно поднимается и опадает с каждым вдохом. Облизывает тонкие стенки вен, медленно растекаясь по телу.  Обволакивает органы.  Тепло набирает силу. Становится все более осязаемым. У нее покалывает в кончиках пальцев. Когда она смотрит на ладонь, то видит мерцающие сквозь кожу артерии. Значит, пора. Медленный и очень глубокий вдох. Жар устремляется к легким. Наполняет их вместо воздуха, альвеола за альвеолой, до упора, до тех пор, пока не останется ни единой клетки, не соприкасающейся с покалывающим теплом. Она поднимает голову. Уже почти стемнело. Солнце успело утонуть в океане.  Она закрывает глаза.  Она начинает выдох. Жар опаляет ей гортань, жжет ее небо, кусает ее губы. И пламя вырывается наружу клубящейся струей. В конце концов, в ее фейском титуле есть слово с корнем “дракон”. Нужно же соответствовать. *** – Что это? – спрашивает Биби, подходя к входной двери. В одной руке она держит скейт, другой прижимает к себе огромный бумажный пакет, головокружительно пахнущий свежей выпечкой. – Это подарок к окончанию года, дорогая. Мы с папой хотели вручить его еще с утра, но ты так быстро умчалась… – щебечет Ванесса, вышедшая встретить припозднившуюся дочь. Биби ее не слушает.  На лужайке перед домом стоит очаровательный розовый велосипед. С плетеной корзинкой на руле.  – Спасибо, – выдавливает она наконец. Улыбается Ванессе. Пытается по крайней мере. Судя по лицу Ванессы, получается это у нее не очень.  – Дорогая… – Я что-то не очень себя чувствую. Наверное, не буду сегодня ужинать, – торопливо говорит Биби, всучивая кулек с выпечкой своей “матери”. Вбегает в дом, не закрыв входную дверь, взбирается по лестнице, отчаянно цепляясь за перила. Кажется ее окликнул Майк. Она не находит сил ответить. Точно вусмерть пьяная, шатаясь от стены к стене проходит по коридору, дрожащими руками открывает дверь в ванную. Падает на колени перед унитазом.  Кто бы мог подумать, что от пропущенного обеда может быть польза. По крайней мере, желудок опустошается быстрее, чем мог бы, поешь она нормально.  Мутные картинки мелькают перед глазами, двоятся, наслаиваются друг на друга, разбиваются на осколки и смешиваются между собой.  “Получи, чудовище!” Блеск золотистого наряда.  Гигантское желтое существо в дебильных фиолетовых штанах. Виски разрывает боль. “Ты должна отправиться со мной в Алфею!” Подступающая желчь разъедает обожженное небо. *** “Блять” – думает она, лежа у стены, прижавшись гудящим лбом к холодной кафельной плитке.   “Будьте вы все прокляты”. И это единственная связная мысль в ее голове.