С**ка

– Нужно что-то с ней сделать, – цедит сквозь зубы Айси, и раздраженно пинает решетку. Дарси болезненно морщится. Облачная Башня, это древнее создание, обладающее псевдо-сознанием, благосклонно сносило причуды маленьких ведьм, так похожих на давно ушедших Создательниц. Она милостиво прикрывала их шалости, создавала для них укромные уголки и снисходительно соглашалась прятать от предательницы-Гриффин то, что Трикс просили ее спрятать. Например, эту камеру, в которой они прятали похищенную принцессу. – Но она такая бесполезная, – хнычет Сторми. – Почему мы не можем просто ее выкинуть? – Она принцесса Солярии, она не может быть бесполезна, – негромко замечает Дарси. – Именно! Напомни мне, сестра, почему мы не можем просто взять ее, явится на Солярию, и потребовать Солнце в обмен на их принцессу? – Потому что король Радиус не фея, Айси, у него есть мозг, – огрызается она. – От Солнца зависит жизнь всей планеты, они ни на что его не променяют. – Так, может, просто выкинем ее? – снова вкидывает Сторми, но ее просто игнорируют. – Она же его любимая дочь! За нее он нам отдаст и Солнце, и всю планету! – бесится Айси. Дарси вздыхает. – Да даже если и отдаст. С чего вы вообще взяли, что в нем горит огонь Дракона. С Колечком мы уже ошиблись. – Тц. Айси никогда вслух не признает, что проиграла в споре. Она просто перестает выстреливать аргументы в свою пользу, и отворачивается, скрестив руки на груди. – Так, может, просто… – снова начинает Сторми. – Помолчи, – отзываются они с Айси одновременно. В камере тихо стонет усыпленная чарами принцесса. *** Читта-ди-Пьетра был небольшим одноэтажным городком, скорее даже поселком. Население его практически целиком состояло из тех, кто так или иначе был связан со Светлым Камнем, и скорее всего из-за этого сам городок смотрелся прямым продолжением Храма. Та же архитектура, та же аскетичная обстановка и балахонистая одежда на людях. И еда, судя по всему, была ровно такая же. Завтрак из пресной каши и крепкого травяного чая Биби проглотила с утра не задавая вопросов – сложно ждать богатой кухни от храма и тюрьмы по совместительству. Но, разглядывая меню в единственной местной… таверне? кафешке? Ресторанчике? В общем, она чувствовала, как понемногу меняется ее план действий. Изначально, соглашаясь на встречу с Фарагондой, она хотела просто поговорить. Прощупать почву на предмет политической расстановки сил – ей показалась, или деректриса с Советником были не в ладах? Узнать, что ей от Биби надо. И что это была за Команда Света такая? И почему именно обрывки воспоминаний о ней вернулись к Биби при первой встрече с Фарагондой? В общем, в планах было поговорить, да. Но чем дольше она смотрела на меню, целиком и полностью состоящее из вареных и пареных овощей, с редкими проблесками белой рыбы и птицы (тоже вареных), тем большую привлекательность набирала мысль попробовать напроситься на обучение в Алфею. – Что-нибудь выбрали? – спросил мальчишка–официант. – Чай, пожалуйста, – Фарагонда благосклонно улыбнулась. В своем голубом костюме и с понимающей улыбкой на гладком лице, она смотрелась в местном светлом интерьере довольно гармонично. – Я, пожалуй, ничего не буду, спасибо, – закрывая плотную обложку меню. Что ж, возможно чай и был бы неплох. Но денег за него заплатить у Биби нет. Карточку пластиковую ей выдали, да, а вот средства на нее закинуть забыли. Она до городка смогла доехать лишь потому, что проезд на автобусе “для сотрудников и учеников Храма” был бесплатным… Мальчик уходит, забрав меню. – Так… О чем Вы хотели поговорить? – начинает Биби спустя несколько секунд тишины. – Я хотела предложить тебе учиться в Алфее. Фарагонда смотрит на нее так, как будто она должна прямо сейчас вскочить и завизжать от восторга. Биби чувствует, как бровь против ее воли скептически ползет вверх. – О как. Интересно, – только и говорит она. Мозг слегка подвисает от десятка неозвученных вопросов. – Тебя что-то беспокоит? – стоит отдать директрисе должное, недоумение практически не проявляется на ее лице. – О, много что… Как бы сформулировать… На каких условиях вы готовы меня принять? – Биби чуть наклоняет голову. – О чем ты? – Для начала, о деньгах. Я мало знаю об обычаях этого мира, но в вашей школе учится целая принцесса. Следовательно, заведение элитное, и я очень сомневаюсь, что обучение здесь бесплатно. А я, боюсь, бедна как церковная мышь. – Я не знаю, что такое “церковная мышь”, но я поняла тебя. Ты права, обычно мы берем оплату, но у нас также есть стипендиальные программы. – Полагаю, на них огромный конкурс. Вы говорили, что Алфея – лучшая школа. Вряд ли у вас недобор студентов. – Именно так. – И вы готовы взять меня на стипендию в обход других претендентов? Никому не известную девчонку с Земли, где феи-то все повывелись? – Я вижу в тебе талант и, самое главное, желание его развивать, этого достаточно, – мягко улыбается Фарагонда. – Вот как… И к скольким талантливым девушкам вы приходили лично, госпожа директриса? – язвительность проскальзывает в голос сама собой, но Биби тут же проглатывает ее, и заставляет себя смягчиться: – Простите мне мою недоверчивость. Как я уже говорила, я не знаю ваших обычаев, а человеку свойственно пугаться неизвестности. Мальчишка-официант приносит заказанный Фарагондой чай. Директриса молча смакует первый глоток. Тень сомнений ложится на ее лицо, и в глазах проскакивает что-то такое, что Биби с удивлением трактует как горькое сожаление. – За последние двадцать пять лет не родилось ни одной феи огня, – вдруг говорит она, отставив чашку. – Ни одной. Кроме тебя. Биби настороженно замирает. “Вот оно.” “Интересно, а она знала, что на Домино родилась принцесса с даром огня?” – проскальзывает следом. И сразу за ней: “Черт, я совсем забыла прогуглить Домино.” – Дар такой силы, а уж тем более огненный дар – это невероятная редкость, – продолжает тем временем Фарагонд: – И он требует особого отношения. Если оставить его без должной огранки он может причинить вред. Тебе самой в первую очередь. “А вы хотите снять с моего дара сливки”, – думает Биби, но осекается. Перед ней ведь сидит фея. Самая что ни на есть всамделишная. Кто знает, может, и впрямь просто хочет помочь. А спросишь – так обидится, ведь… – Вам не о чем переживать. Я уже договорилась с Мастером Дживелианом. Он будет меня обучать. Фарагонда вздыхает. – Советник и впрямь сведущ, его не просто так прозвали Мудрым… Однако, магия Паладинов отличается от магии фей. Он может обучить тебя основам, но не тонкостям. – Вот как… Мастер не говорил об этом. “Если так подумать, в этом есть логика”. Ни в одном из ее видений-воспоминаний парни не отращивали себе крылья и не носили непотребное, покрытое блестками нечто… Правды ради, на последнее она бы посмотрела. Она силой воли заставляет себя вернуться к разговору. – …Тебе следует быть осторожнее с Советником. “Кажется, все-таки что-то пропустила.” – Почему же? – Советник... не самый простой человек. Он посвятил всю свою жизнь поддержанию Равновесия, и может, поэтому, иногда он не видит границ, – она делает длинный глоток. – Как-то раз был случай… Дело было в Магиксе. Несколько моих учениц стали жертвами нападения ведьм. Защищаясь они вступили в бой. Их быстро разняли, но они успели разгромить улицу. Всех сражавшихся задержали. Я предлагала отпустить моих девочек сразу, ведь было очевидно, что их вины в произошедшем нет. Но он настоял на допросе. Довел их до слез. И только после этого наконец признал, что во всем виновны ведьмы. – Надо же. Как жестоко с его стороны, – Биби заставляет себя ответить с сочувствием. – Я рада, что ты согласна… Опустевшая чашка возвращается на стол. – И тем не менее, по поводу вашего предложения… *** Она садится на обратный автобус, когда мобильник тихонько тренькает. “Зайди ко мне, как приедешь обратно”, – гласит единственное сообщение от Мастера. Биби только дергает уголком губ. *** – Какого черта с тобой происходит, Брендон, – спрашивает Ривен садясь на корточки. Парень, устало лежащий на песке арены, только стонет, потирая плечо. Удар вышел неслабый. – Я понимаю, почему Скай с ума сходит, у него принцесса пропала, но ты-то чего? От него заразился, что ли? – Заткнись, Ривен, – цедит он, поднимаясь. Этой язве ни к чему знать, что уже которую ночь ему снятся огромные желтые глаза, женский крик и пламя, пожирающее его заживо. “Ты смеешь нападать на меня? На меня!?” – горит в этих глазах. “Нет, нет, нет, никогда”, – думает он, обливаясь ледяным потом. И просыпается. – Требую реванш, – говорит он Ривену, и тот довольно скалится в ответ. *** – Ты все же с ней встретилась, – говорит ей Дживелиан вместо приветствия. Он стоит у окна, и даже не поворачивает к ней головы. – Решила, что не лишним будет узнать причину ее настойчивости, – Биби подходит ближе. Руки расслабленно лежат в карманах. – И не сообщила мне. – Вы были бы против. Кроме того, разве я обязана отчитываться о каждом моем шаге? Мастер глубоко вздыхает. Лицо его мимолетно дергается. И он поворачивается, наконец к ней. – И что она от тебя хотела? – Чтобы я поступила в Алфею. Сказала, мой дар слишком ценен и слишком опасен, чтобы оставить его без присмотра. – И ты согласилась? – Я обещала подумать. До приветственного бала: это следующий вторник. – Вот как, – задумчиво говорит он, спустя несколько секунд. – Хотела бы отказаться от Светлого камня – согласилась бы сразу. К чему отсрочка? – К тому, что я не хочу уходить из Светлого камня, Мастер, – улыбается Биби: – Но Алфея может быть полезна. Нам обоим. – Обоим? – Да. Фарагонда упомянула, что вы как-то раз довели нескольких фей до слез на допросе, хотя их невиновность была очевидна… – Дживелиан устало прикрывает глаза, и она спешит добавить: – Разумеется, она могла просто выгораживать своих девочек. Но самого факта это не меняет… Знаете, я все пыталась понять, для чего вам была нужна наша сделка. Вы не ненавидите ведьм как таковых. Во всяком случае, не проявляете к ним ненависти открыто. Но все равно подвели их под обвинение. Теперь я узнаю, что фей вы гасили так же старательно… – Гасил? – Устраняли, прессовали, не суть важно, – она вскидывает лежавшую в кармане руку, и словно отгоняет муху. – Важно другое. Вам что-то нужно. Что-то ради чего вам приходится лезть в разборки школьниц и заключать сделки с кем ни попадя. – …Это лишь твои домыслы, и не более того, – тихо, но четко говорит Дживелиан, выплевывая каждое слово. – О, разумеется. Но я подумала, что вам наверняка пригодится шпион, засланный в самое сердце сахарного королевства. Она чувствует, как подрагивают губы, растягиваясь в ухмылке. Мастер смотрит на нее так, словно она бросила ему под ноги окровавленную голову врага. "А еще, если завтра вы вдруг передумаете спускать мне с рук мои недомолвки, мне будет куда сбежать." – Кстати. У меня есть к вам небольшая просьба… *** Гардения - чудное место. Спокойный прибрежный городок с малоэтажными зданиями. Тихое место, живущее размеренной, лишенных особых событий жизнью. В свое время он пришелся Биби сильно по душе. Сейчас, идя по улицам, она с ужасом осознавала, насколько чужим все стало за какие-то жалкие несколько дней. – Доброе утро, миссис Леттингс… – Ой, здравствуй, милая, здравствуй, куда-то ты запропастилась, в последние дни… – Да… Да, я теперь редко смогу заходить. Милая старушка с лицом, как у сморщенного финика, отчего-то казалась существом более сказочным, чем живой единорог. – Я пойду к компьютеру, мне надо кое-что сделать. – Да-да, конечно, милая, иди, иди… Только ой, милая, компуктер сейчас не работает, гроза вчера была, тарелку сорвало, это теперь нет, как его… – Интернета? – Да, да, его. – …Это плохо, но ладно. Мне все равно надо кое-что сделать. – Конечно, иди, милая… Она осматривает комнату, в которой провела столько часов. Садится на стул. Сегодня перед ней нет тетрадей. Из черноты пузатого экрана на нее смотрит ее собственное отражение. Ей, по правде говоря, нечего особо делать. Просто дома плачет Ванесса и сидит связанный магией Майк. А Советник Дживелиан стоит в своей бежевой рясе посреди их гостинной, прямо напротив зеленого дивана и с черным экраном телевизора за спиной. И доказывает простым смертным, что магия существует. И что их дочка должна уйти вместе с ним черт знает куда, потому что “у нее дар”. Майк после этих слов попытался набросится на него с кулаками. Биби не знала, что он вообще на такое способен. В конце концов, на Стеллу же они отреагировали лучше, не так ли? Или дело в том, что на этот раз с ними говорит мужчина сильно старше их самих? В любом случае, Биби предпочла свалить оттуда при первой возможности. И вот, она сидит в библиотеке, смотрит на свое отражение, и старается не думать о том, что в видениях-воспоминаниях Ванесса, по крайней мере, не плакала. “Почему так выходит, что все твои попытки сделать то, что должно, либо подвергают окружающих опасности, либо причиняют боль, либо и то, и то вместе? Сначала мази на старушке тестируешь, потом фею не спасла, потом чуть парню голову не сняла, теперь вот, женщина из-за тебя плачет…“ А потом: “А сама сколько за эти дни проревела? Нравится боль терпеть? Как ты вообще в камеру угодила, дура набитая? Как ты вообще в это положение попала? Нравится ужом вертеться, врать всем вокруг?” А потом: “Может, это наказание за грехи?” А потом: “Что ж у тебя все через одно место-то, а? Что ж с тобой не так? Почему по нормальному разобраться нельзя было? Зачем нужно было в залупу эту лезть?“ Она сидит, смотрит на темное отражение, и запястья отчего-то чешутся сильно, прямо в тех местах, где были ожоги. “...Да разве ж я этого хотела? Да, не святая, да, не безмозглая добрая фея, но разве я хоть кому-то сделала хоть что-нибудь со злым умыслом? Я разве хотела навредить? Разве я виновата, что хочу защитить себя? Или что про принцессу эту забыла? А даже если бы и не забыла – да почему ж я ее спасать-то должны была? Я ей кто, мать? Охрана? И вообще, да, я вру всем, да, старушку опасности подвергла, но разве я виновата, что жопу готова рвать, лишь бы выполнить то, что мне приказал, мать его за ногу, бог?!” Она останавливает себя за секунда до того, как сносит монитор со стола. Но силой заставляет себя остановиться. Хватит пока разрушений. И наконец: “А не пошло бы оно все нахуй.” “И принцесса, и мальчики эти. Всех нахуй.“ “Мать только жалко. Остальным – скатертью дорога.. А впрочем, Ванесса пусть тоже идет нахуй. Сидит она, плачет. Раньше плакать надо было пока я с ума сходила. А сейчас все, поздно уже.” “Почему я вообще должна это дерьмо разгребать?” В ответ в груди разгорается тепло. “Ах, точно. Плата за жизнь”. Из темноты экрана на нее смотрят покрасневшие, чертовски уставшие глаза. “Хер с ним. Разберемся.” *** Покидая дом с баулом вещей и любимой почтальонкой через плечо, она обнимает утихшую Ванессу на прощание, и обещает, что с ней все будет хорошо. Что будет писать при первой же возможности, и вернется как можно быстрее. Она говорит со всей искренностью, какую только может из себя выдавить. Она знает, что в этот дом никогда уже не вернется. *** Каблуки стучат пронзительно громко в тишине коридоров, и эхо расходится во все стороны. Ее шаги плавны, темп ровен, она мягко покачивает бедрами, чувствуя, как черная ткань обхватывает ее ноги. Единственное платье, которое у нее вообще было. Черное, длинное, обтягивающее, с воротником стойкой и открытыми плечами. Купленное скорее не для того, что бы его носить, а как знак протеста против всего того гардероба, который был у прошлой владелицы тела. Выпущенные из высокого хвоста прядки шекочут шею. Те немногие, кого она встречала по дороге к главному залу, отшатывались от нее в ужасе. Одна даже убежала с криком: “Ведьма!” Глупые девочки. Вот и нужная дверь. Огромная, двустворчатая. Прекрасно. Глубокий вдох. Долгий выдох. Приложив немного силы, она толкает обе створки. И, о да, ей определенно нравится, с каким суеверным ужасом на нее смотрят десятки широко распахнутых глаз. “Что ж, Алфея, будем знакомы”, – думает она, оглядывая их слегка исподлобья, с кривой ухмылкой. “Меня зовут Биби, и я фея огня Дракона”. Двери захлопываются за ее спиной с оглушительным хлопком.

Посмотрим, сколько нам удастся прожить, не убив друг друга