Маг в другом мире.

Тишину, оставшуюся после ухода Ферн можно было резать ножом. Старк всё так же уныло возил вилкой по тарелке, окончательно превратив несчастный омлет в подобие каши, я в свою очередь лениво потягивал местный чай и пытался переварить то странное чувство, которое не давало мне покоя со вчерашнего вечера. Знаете, будучи бывшим задротом из Японии, я повидал немало вымышленных миров. И переродившись, я быстро привык к местным правилам. У нас, религия Милис была... ну, скажем так, весьма прагматичной штукой. Это была огромная политическая машина с армией, шпионами, войнами против демонов и кучей фанатиков, готовых перерезать горло любому, кто не следует канонам его фракции. Были просто язычники и те же зверолюди с духами предков. Боги у нас были осязаемыми, эгоистичными и частенько пытались тебя прирезать. Да это были скорее титулы. Ну и Хитогами. Хотя эта тварь по словам Орстеда и не “настоящий” Бог. Но этот мир... Боже, местная создательница явно не заморачивалась и просто переизобрела старое доброе земное христианство. Одна Богиня на небесах. Заповеди любви и милосердия. Идея о том, что после смерти твоя душа уходит в Ореол — местную версию рая, где нет боли и страданий. — Старк, — тихо позвал я, подавшись вперед и опираясь локтями о стол. — Ты... веришь, что те кто погиб вчера окажутся в Ореоле? Парень замер. Вилка в его руке качнулась. Он медленно, будто преодолевая тяжесть невидимого груза, поднял на меня взгляд. Его глаза, с густыми тенями от бессонной ночи, смотрели на меня с растерянностью. — Что?.. — глухо переспросил он, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком. — При чем здесь... Ореол? — Он ответил вопросом на вопрос, и в его голосе просквозила странная, болезненная нотка. Я внимательно посмотрел в его испуганные глаза. Бьюсь об заклад, Старк не сомневался в существовании местного рая. Для него эта обитель Богини была абсолютной. Он искренне верил. Верил так же глубоко, как Крафт, как Клифф, наверное так же, как и погибшие гвардейцы во дворе. А я — нет. Я, конечно, знаю, что души могут путешествовать между мирами — моя собственная была тому живым доказательством. Но в Шестигранном мире концепции «рая» в земном понимании просто не существовало. Смерть в мире, уже ставшим для меня домом, была… прагматичной. Когда в Подземелье Телепортации гидра разорвала Пола... там не было прекрасных ангелов. Его тело осталось лежать в каменной пыли. А душа… Что же, никто так и не узнал что с ней произойдет на самом деле. Даже священники Милиса и маги Раноа, так и не пришли к единому мнению. Вернулась в круговорот элементов наверное. Растворилась, как дым от костра. Финиш. Конец истории. Всё, что мне осталось от отца — это его доспехи с мечом и чувство вины на два десятка лет вперед. Поэтому здешний мир, где существовало посмертие с таким знакомым мне концептом бессмертной души, вызывал щемящее, почти детское чувство зависти. Должно быть, легко умирать, когда ты точно знаешь, что впереди тебя ждет местный рай. Но смотря на Старка, я понял, что ошибся. Эта вера не уменьшала его боль. Она делала её только тяжелее. Он с силой отпихнул от себя тарелку. Вилка с жалобным звоном покатилась по столу, но ни я, ни он не обратили на нее внимания. Старк спрятал лицо в ладонях, и я отчетливо увидел, как его плечи мелко затряслись. — Вы видели, как выглядели те гвардейцы, господин Рудеус, — глухо, сквозь пальцы, произнес он. — Они ведь... они ведь не просто погибли. Они исполнили долг. Они встретили демонов в лицо, защищая замок. Сейчас они там, в Ореоле, рядом с Богиней. Они — праведники, герои. А я?! Парень резко отнял ладони от лица, и в его глазах блеснули злые, полные бессилия слезы. — Я даже не могу смотреть на их кровь, не вывернувшись наизнанку! — он ударил кулаком по столу, отчего кружки жалобно звякнули. — Ореол это место, куда уходят настоящие герои, те, кто до конца прошел свой путь. Мой брат Штольц... он сражался с демонами так, как подобает воину. Он не дрожал. Он не думал о том, как бы сбежать. Он принял свой конец, и я знаю — он сейчас там, в покое. Он спасал нашу деревню, меня! И зачем? Зачем он спас меня?! Старк тяжело дышал, глядя на меня в упор. В его взгляде читалась не просто печаль, а какой-то ужас перед самим собой. — Почему вы... почему вы спрашиваете меня об этом, будто ничего не случилось? — голос Старка задрожал, сорвавшись на надрывный шепот. — Вы ведь видели меня вчера! Старк замолчал, обессиленно ссутулившись. Его же вера превратилась в безжалостное судилище. В его картине мира не было места для «второго шанса» тем кто струсил. Были герои, были праведники, и был он — трус и предатель. Я смотрел на него, чувствуя, как внутри меня медленно закипает что-то, отдаленно напоминающее гнев — но не на него, а на эту саму «идеальную» картину мира, где парень решил, что его ценность определяется лишь тем, способен ли он умереть без страха. — Значит, ты решил, что Ореол только для тех, кто не боится? — медленно спросил я, чувствуя, как в груди разгорается огонь, тот самый, что заставлял меня совершать глупости и говорить все как есть. — Старк, а ты когда-нибудь думал о том, что Богине — раз она действительно такая, как о ней говорят, больше по нраву живой сын, чем мертвый герой? Я подался вперед, в гневе отбросил свои седые волосы заглядывая в его полные отчаяния глаза. Сейчас он чертовски напоминал меня в худшие годы. — Ты считаешь себя недостойным, потому что боишься. Ты думаешь, что если твои руки трясутся, а сердце готово разорваться от ужаса — то всё, ты уже «бракованный». Но вот тебе правда: страх не делает тебя трусом. Страх делает тебя живым! И именно этот живой, дрожащий, тошнотворный страх — это единственное, что делает твой следующий шаг настоящим подвигом! — Уже почти перейдя на крик, я осекся, и продолжил уже тише. — Именно сделать шаг вперед, когда тебе хочется сдохнуть от ужаса… — Я глубоко вдохнул, и нырнул в омут воспоминаний. — Знаешь, почему я седой? Парень нерешительно поднял голову, пришибленный внезапной переменой в моем голосе. — Однажды, я сошелся в бою с существом, которое в моем мире зовут Богом Драконов. Сильнейший из всех ныне живущих. Я готовился к встрече с ним месяцами. Я выстроил тактику, создал магическую броню, просчитал засаду до секунды. В самом начале боя я обрушил на него молнию, лед… — четыре заклинания такой мощи, там осталась лишь огромная воронка. Я был уверен, что победил. Победил того, кто однажды оставил мне дыру в груди, а потом ушел даже не потрудившись узнать кто я. А потом дым рассеялся. — Я подался еще ближе, почти нависая над столом, впиваясь взглядом в его расширившиеся зрачки. — А он просто посмотрел на меня, Старк. И тогда я понял что умру. Мои волосы побелели за один удар сердца. Меня тошнило. Сердце сдавило от ужаса. Я кричал от страха, Старк! Мне пришлось с силой выдохнуть через нос, снова ощущая ледяную руку, которая когда-то сжимала мое сердце. — Но я не убежал. Я продолжал швырять в него пули, бить его всем чем мог, плавить воздух и землю. Даже оставшись без рук, я зубами цеплялся за его ботинок. Не потому, что я был бесстрашным героем. Мне было плевать на благородство и красивую смерть. Просто там, далеко за моей спиной, осталась моя беременная жена. Мой дом. И я знал: если этот монстр пройдет сквозь меня, их мир сгорит. Мой страх за них оказался сильнее, чем мой шкурный страх перед смертью. Когда я проиграл, я был готов умереть, лишь бы мои потомки жили. Парень напротив будто окаменел, боясь сделать даже лишний вдох — его дыхание стало прерывистым и частым. Он смотрел на мои седые пряди, затем в мои глаза, полностью оглушенный и раздавленный чужой, совершенно немыслимой для него историей. Мой голос внезапно потерял былую жесткость, опустившись до сдавленного шепота. — И ты думаешь, Старк, твой брат хотел, чтобы так ты обесценил его бой? Ты правда думал, что он стоял там, перед лицом демонов, и думал: “О, как здорово, сейчас я умру ради долга, чтобы мой брат стал великим воином и попал в рай?!” — Черта с два. Старшие братья устроены совершенно иначе, поверь моему опыту. Штольцу было абсолютно, глубоко наплевать на Богиню, на рай, на воинскую честь и на то, назовет ли его кто-то героем. В его голове была только одна-единственная, мысль: «Мой младший брат должен жить». Больше ничего. Я протянул руку через стол и мягко, но крепко опустил ладонь на его поникшее плечо. — Штольц был бы искренне рад абсолютно любому твоему пути, Старк. Выброси ты этот топор прямо сейчас, уйди в какую-нибудь глухую деревню и стань самым обычным пахарем — твой брат там, на небесах, улыбался бы от уха до уха. Ему было не важно, станешь ли ты великим воином, одолеешь ли ты дракона и задрожат ли твои руки при виде чужой крови. Он хотел только одного — чтобы ты жил. Просто жил, дышал, наконец доел этот чертов омлет, увидел солнце и не корил себя за то, что выжил. Твоя бесконечная вина сейчас — это худшее, что ты можешь сделать в ответ. Прекращай извиняться за то, что ты остался в живых. Самый лучший способ почтить память брата — это просто быть счастливым. Понимаешь? Я убрал руку с его плеча и снова потянулся к своей кружке. Слава Богине, чай еще не успел окончательно остыть. Старк долго молчал. Его плечи всё еще мелко подрагивали, но это был уже не тот ужас, что сковал его во дворе. Парень шмыгнул носом, с силой потер лицо мозолистыми ладонями, размазывая остатки слез, и судорожно выдохнул. Словно он и правда отпустил тот груз, что лежал на его плечах всю ночь. — Да... — тихо, но на удивление твердо произнес он, поднимая на меня взгляд. Глаза у него всё еще были красными, но в них впервые за утро появилось что-то живое. — Я понял вас, господин Рудеус. Спасибо. — Вот и ладно, — я ободряюще ухмыльнулся, возвращаясь к своему привычному тону. — А теперь за работу. Зачисти наконец это месиво на тарелке, а то смотреть больно. Получить нагоняй от твоей фиолетоволосой подружки за то, что я уморил голодом ее товарища, в мои планы точно не входило. И под изумленным взглядом Старка, из воздуха сформировалась новая, точно такая же вилка, которую он уронил под стол в начале нашего разговора. Когда он наконец под моим пристальным взглядом доел этот омлет, атмосфера в зале окончательно разрядилась. *** Тяжёлые дубовые двери столовой протяжно скрипнули. Первой в залу вошла Ферн, на буксире таща эльфийку. Великая волшебница, победившая Короля Демонов, сейчас являла собой зрелище глубоко несчастное: она казалась заспанной, ковыляла из стороны в сторону и, кажется, не падала только потому, что ученица крепко держала её за локоть. Веки Фрирен с грохотом смыкались после каждой попытки сфокусировать взгляд. Не выдержав, она сладко, со стоном зевнула, прикрыв рот крошечной ладошкой, и снова продолжила засыпать на ходу. Ферн решительно дернула её за руку, не давая наставнице окончательно остановиться. На душе скребли кошки. Кошмары не давали покоя и ей. Стоило закрыть глаза, как в темноте всплывали окровавленные носилки и багровые пятна на простынях во дворе. Уснуть Ферн смогла только в полночь, но сейчас вся ее тревога была обращена на товарища. По ее мнению , Старк со своим детским и незрелым мышлением просто не мог выдержать такого удара. Да, в битве с драконом он перешагнул через себя, и она искренне им гордилась. Ферн и сама когда-то считала, что после первого убитого монстра страх исчезнет навсегда. Но когда этого не произошло, она поняла: страх остается с воином навечно. И истинная храбрость — это умение раз за разом побеждать его, не позволяя себя сломать. Но Старк, этого ещё не осознал. Должно быть, вчерашнее зрелище было слишком сокрушительным для его неокрепшей гордости. Одно дело — защищать деревню от Солнечного Дракона и принимать дары жителей, и совсем другое — оказаться песчинкой посреди запредельного магического шторма, который устроили госпожа Фрирен и господин Рудеус. Должно быть, Старк просто осознал собственную ничтожность на фоне этих двух гигантов, а последовавшая за этим резня окончательно добила его боевой дух. И видя как мучается Старк, как страдает из-за бессонной ночи, не в силах притронуться к еде, ей и самой было плохо. За завтраком она хотела успокоить его, объяснить, что все будет хорошо. Но… Но сама Ферн не знала, как подступиться к Старку. Её собственный замкнутый характер не позволял подобрать нужные слова. И тогда её осенило: госпожа Фрирен! Ведь именно наставница нашла правильные слова перед боем с Солнечным Драконом. Она мудра, она живёт на свете тысячу лет и точно сможет снова починить Старка. И вот ведя за собой заспанное секретное оружие, Ферн выискивала парня глазами. И нашла. Вернее, он заметил ее первым. За те пол часа отсутствия, зала постепенно наполнилась людьми, и Старк, махал ей рукой, указывая на заботливо сохраненные места. Ферн удивленно замерла, а её фиолетовые глаза округлились. Всего полчаса назад юноша сидел на скамье, раздавленный вселенской скорбью. А сейчас его привычная, слегка наивная непосредственность вернулась. И ведь он не притворялся — врать Старк не умел в принципе. Когда он втайне от неё пил сок по ночам или уходил гулять без предупреждения, его виноватый взгляд и дрожащие руки выдавали его с потрохами. Значит, кто-то его успокоил? Но кто? Взгляд Ферн переместился на мужчину, сидевшего напротив Старка. Рудеус Грейрат. Насколько Ферн помнила, звали его так. Имя и фамилия очень необычные. По звучанию они даже близко не походили на знакомые девушке, но мало ли какие предпочтения были у людей на севере. Кратко поблагодарив Старка, за то, что он придержал для них места, Ферн села на скамью. Рядом же с ней, чуть ли не падая, примостилась и наставница. Голова со все еще прикрытыми глазами, медленно заваливалась вперед, на стол, грозя плюхнутся лицом прямо в тарелку с остывшим омлетом, но Ферн успела вовремя ее отодвинуть и продолжила погружаться в размышления. Когда то она слышала от странствующих торговцев, что заносчивые благородные господа из далеких южных стран очень любят давать своим отпрыскам подобного рода вычурные, экзотические имена. Возможно, Рудеус был как раз из таких — из обедневших или беглых аристократов? Но кем бы он ни был, Грейрат оказался на удивление заботливым человеком. Ферн задумчиво опустила глаза. Этот мужчина пришел на помощь Старку не только сегодня утром. Он защитил их еще вчера, на холме. Воспоминания о той страшной вспышке до сих пор заставляли сердце Ферн биться чаще. Смертоносный, пугающий до дрожи в коленях шторм маны — и эта странная, почти родительская, бережная защита. В этом человеке сочетались абсолютно полярные вещи. «Да уж. Поистине великий маг», — выдохнула Ферн, чувствуя, как остатки вчерашней враждебности тают, уступая место глубокому уважению. Великий маг... И, кажется… хороший человек. *** Атмосфера за столом окончательно потеряла вчерашнюю тяжесть, сменившись сонной, мирной будничностью. Старк, заметно повеселевший, теперь с энтузиазмом набивал щеки остатками холодного хлеба, а Фрирен тихонько сопела рядом, подперев щеку кулаком. Ферн аккуратно сделала глоток из своей кружки, не сводя внимательного взгляда с Рудеуса. Вопросы, которые она сдерживала со вчерашнего вечера, больше не могли послушно сидеть внутри. Этот человек был слишком большой загадкой. — Господин Рудеус, — тихо, но отчетливо позвала Ферн, заставив мага оторваться от созерцания дна своей чашки. — Могу я задать вам вопрос? — А? Да, конечно, Ферн. Спрашивай что угодно, я весь во внимании, — Рудеус благодушно улыбнулся, откинувшись на спинку скамьи. Девушка на секунду замялась, подбирая точные формулировки, а затем спросила напрямую: — Где вы обучались магии? И... откуда вы знаете магию Богини? И в этот самый момент, режим параноика просто выключился. Рудеус наконец был сыт, в тепле, а перед ним сидела просто любопытная девчонка — ровесница его собственных детей. Ему незачем было врать. Поэтому он ответил чистую, абсолютную правду. — Да тут, в общем-то, никакого секрета нет, — Рудеус благодушно улыбнулся, сделав небольшой глоток из кружки. — Магии с самого детства обучала моя наставница. Она принадлежит к расе долгожителей и живёт в несколько раз дольше обычных людей. Настоящий гений своего дела. Именно ей я благодарен за свой нынешний уровень — она заложила мне фундамент, когда я еще пешком под стол ходил. А когда я подрос, то по ее совету, стал продолжать обучение на севере. Там есть одна очень крупная магическая академия, где я и провёл несколько лет. Ферн внимательно слушала, едва заметно кивая. Её пальцы, сжимающие кружку, слегка напряглись. — Что же до исцеления... — Рудеус тепло ухмыльнулся, вспомнив лицо соблазнителя Элинализы. — Ну, тут фолианты мне были ни к чему. В своё время мне очень сильно помог мой приятель по имени Клифф. Он как раз родной внук главного священника, так что в магии исцеления и барьеров он разбирался куда лучше меня. Он-то и показал мне, как лечить лучше всего. Рудеус замолчал, возвращаясь к чаю. Он не соврал ни в одном слове, пусть и значительно сократил пересказ своей жизни. В голове Ферн в это же мгновение захлопнулась ловушка её собственной безупречной логики. «Долгожительница... Обучала с самого детства...» — Ферн внутренне содрогнулась от осознания. Всё сходилось! Еще тогда, на холме госпожа Фрирен предполагала, что этот чудовищный объём маны мог принадлежать какому-то древнему эльфу, веками сокрытого в глухих лесах. Но реальность оказалась ещё поразительнее. Перед ними сидел преемник такого эльфа! Рудеус Грейрат был учеником скрытого, могущественного мага древности — существа калибра великой Фламме или самой Зери! Это идеально объясняло его запредельную силу. Он перенял знания из уст живой легенды! А финальная часть про магию Богини окончательно расставила всё по местам. «Внук главного священника...» — Ферн едва сдержала вздох. Священный город. Центральный собор церкви Богини. Верхушка духовенства, ревностно оберегающая высшие тайны своей магии от посторонних глаз. Получается, Рудеус Грейрат в своих странствиях был вхож в закрытые круги святой церкви! Его обучал прямой наследник самого Первосвященника. Ферн смотрела на Рудеуса уже не просто с уважением — в её взгляде читалось искреннее восхищение… Великая северная академия, тайное ученичество у эльфа и благословение высшего духовенства. Этот человек собрал в себе абсолютную вершину человеческого и божественного познания. В глубине души, даже зашевелился червячок гордости, что его как и ее обучает эльф и передает свои знания. Наверное, его наставница была более ответственной, и ему не приходилось будить ее по утрам. Рядом со стороны эльфийки раздался тихий, прерывистый хрип. Фрирен, всё это время дремавшая на плече ученицы, от этих откровений даже не подумала проснуться. Её левое ухо лениво дернулось, когда Рудеус упомянул «долгожительницу на севере», а веки приоткрылись, явив миру сонный зеленый зрачок. — М-м-м... Долгожительница на севере?.. — пробормотала эльфийка, не открывая рта. — Зери-и-и?.. Нет, она не ... Хлеб такой твердый, Ферн... Помажь маслом... Хр-р-р... Старк, у которого на щеке остались хлебные крошки, озадаченно переводил взгляд с глубокомысленного лица Ферн на безмятежно жующего Рудеуса. — Э-э-э... — парень неловко почесал затылок. — Круто, наверное. А я учился у мастера Айзена... Господин Рудеус, а у вас ещё той вилки из воздуха не осталось? А то Ферн свою кажется уронила...