Синяя птица/Bluebird

POV Белла Честно говоря, я не ожидала, что как только я войду в дверь, на меня обратят внимание все, кто находились в единственной закусочной Форкса. Маленький колокольчик над дверью, весело возвестивший о нашем прибытии, едва успел замолчать, прежде чем я это заметила. На секунду я обрадовалась, что Эмбри прикрывает меня своим высоким телом, но потом поняла, что это не делает меня невидимой, а наоборот — человеческий щит передо мной это единственная причина, по которой на меня так пристально смотрят. Если бы я задумалась об этом, то, возможно, смогла бы подготовиться к такой реакции. Дочь начальника полиции только что вошла в закусочную с мужчиной-квилетом, но не с тем, кого местные привыкли видеть с ней. Я почти видела вопросы, обвинения и любопытство, мелькавшие в их не слишком скрытных взглядах. Люди в этом глупом маленьком городке ничего не упускают, не так ли? Если судить по любопытным, недоумевающим взглядам, которыми Эмбри теперь окидывали, то это было совсем не так. Я могла думать только о том, как горят мои щёки, и не замечала, что Эмбри остановился передо мной, пока чуть не врезалась в его широкую спину. — Ох! — я вскинула руки и ухватилась за его плечи, прежде чем моё лицо познакомилось с ними поближе. Эмбри едва пошевелился, когда я слегка споткнулась, и мои пальцы сжались на чистой, незапятнанной футболке, которую Сэм одолжил ему, пока я пыталась восстановить внезапно потерянное равновесие. Я услышала, как он издал смешок, прежде чем слегка повернуться и взглянуть на меня через плечо. Я посмотрела на него, и мои щёки вспыхнули от смущения, вызванного моей собственной неуклюжестью и осуждающими взглядами огромного количества людей в закусочной. — Можно подумать, они нас ждали, — тихо пробормотал он себе под нос и сочувственно улыбнулся мне. — Теперь я рад, что сменил футболку. Отлично, — подумала я. Он считает это забавным. — Где ты хочешь сесть? — спросил он. Оглядевшись, я заметила несколько свободных столиков в дальнем углу закусочной, подальше от любопытных глаз. Коротко кивнув в их сторону, я оглянулась на него. — Вон там. Там хорошо. Я последовала за Эмбри в дальний конец закусочной, чувствуя, как все взгляды устремлены на нас, и боролась с желанием протянуть руку и подтолкнуть его, желая, чтобы он шёл быстрее. Чем скорее мы сядем, тем быстрее все вернутся к своим делам и перестанут гадать и строить предположения, которые, как я знала, были у них на уме. Когда Эмбри остановился у предпоследнего столика, я поспешно проскользнула мимо него и направилась к дальнему столику в углу, пока не дошла до стула, стоявшего ближе всего к стене. Я даже не оглянулась, а сразу отодвинула деревянный стул и поспешно села на него, желая оказаться как можно дальше от других посетителей закусочной. Только тогда я удосужилась поднять взгляд. Эмбри всё ещё стоял у второго столика, держась рукой за спинку стула, словно собирался его подвинуть, но вместо этого застыл, уставившись на меня, приподняв одну бровь и слегка улыбнувшись уголками губ. Я попыталась ободряюще улыбнуться ему в ответ, но мне было трудно смотреть ему в глаза. Вместо этого я решила сосредоточиться на приборах, плотно завёрнутых в салфетку и лежащих на столе передо мной. Тихо отодвинув стул, Эмбри сделал несколько шагов к стулу напротив меня, выдвинул его и сел с максимальной осторожностью, на которую был способен. Положив руки на стол, он наклонился вперёд, слегка повернув голову, чтобы поймать мой взгляд. Вздохнув, я посмотрела на него как раз вовремя, чтобы увидеть беспокойство в его глазах. — Белла, мы не обязаны это делать, если ты не хочешь, — сказал он так тихо, что я едва его расслышала. Отодвинув желание согласиться с ним на задний план, я вместо этого попыталась сосредоточиться на том, почему я вообще согласилась на его предложение. Было приятно находиться здесь. Было приятно выбраться из дома Джейкоба. Было приятно чувствовать себя нормальной. День, когда Эмбри приехал за грузовиком, был полон неожиданностей, но к тому времени, как мы добрались до дома Сэма и Эмили, у меня словно гора с плеч свалилась. Я снова могла дышать. Сначала я не поверила, и мой внутренний голос подсказывал мне бороться с этим, как в тот день, когда парни пришли, чтобы отвести меня в боулинг после исчезновения Джейкоба. Для меня даже малейшее ощущение нормальности казалось равносильным отказу от надежды. Но в тот день, когда я стояла у дома Сэма и Эмили, внутренне борясь с собой, пока наблюдала, как Эмбри раскладывает все инструменты, которые он только что привез из гаража Джейкоба, я вспомнила, что он сказал мне, пока мы толкали грузовик на протяжении полутора миль до того места, где он сейчас стоял. Я вспомнила, как молча согласилась с ним, зная, что мне нужно это сделать. Может быть, сделав это, ты поймешь, что на самом деле приятно выйти на улицу и побыть рядом с другими людьми, понимаешь? Возможно, так будет легче вернуться в дом и пережить каждый последующий день. Его слова удержали меня там. Именно они побудили меня провести следующие несколько часов с Эмили и поужинать с ней и Сэмом. Именно они вселили в меня надежду после того, как я попрощалась с Эмбри и вернулась домой той ночью. И в ту ночь, когда я легла спать, мне не снились сны. Впервые за несколько недель я спала спокойно. Когда я проснулась на следующее утро, я всё ещё скучала по Джейкобу больше, чем могла выразить словами. Я всё ещё хотела услышать его голос и уткнуться носом в его грудь, чтобы насладиться его насыщенным мускусным запахом. Боль никуда не делась, но впервые я почувствовала, что наконец-то принимаю семью, к которой он невольно привязал меня перед своим исчезновением. Следующие дни были смесью мучений и попыток сохранить себя. Несмотря ни на что, какая-то часть меня впитывала каждую секунду, проведённую в доме Джейкоба. Это было самое близкое к нему место, где я могла быть, не видя его. Весь дом был пропитан Джейкобом — его запахом, его вещами и его присутствием. В те моменты, когда я была там, я решила наслаждаться той любовью, которую продолжала жаждать. Но когда стало слишком тяжело, я последовала совету Эмбри и ушла, не оглядываясь, пусть и всего на несколько часов. Я знала, что Эмбри где-то рядом. Я знала, что Стая рядом. Раньше я не хотела просить о помощи и не решалась принять её, когда она приходила. Теперь я знала, как это приятно, и изо всех сил старалась принять ее, чертовски надеясь, что хорошее поможет мне пережить плохое. Это был шанс, которым я должна была воспользоваться. С ними всё было лучше. Мне было лучше с ними. Вот почему я сидела в закусочной и ловила на себе любопытные взгляды людей, которые не имели права удивляться. Я знала, что в конце концов это того стоит, если поможет мне пережить ещё одну ночь. Вздохнув, я рассеянно сняла бумажную салфетку с приборов, расправила ее на столе, пару раз проведя по ней рукой, прежде чем вспомнила, что Эмбри, вероятно, ждёт ответа. — Нет, — уверенно сказала я, качая головой. — Я в порядке. Всё в порядке. Эмбри улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Значит, я всё-таки получу свой молочный коктейль? Моя улыбка автоматически стала шире, настроение внезапно улучшилось, и я почувствовала, как напряжение начинает исчезать. — Ты получишь свой молочный коктейль, но только если поделишься со мной. Я не была уверена, что улыбка Эмбри может стать ещё шире. — Договорились. Я всё ещё улыбалась, когда Кора, официантка, подошла к нашему столику с меню и двумя стаканами воды. На её лице появилось выражение любопытства. — Привет, Белла. Я давно тебя здесь не видела. Сложив руки на коленях и изо всех сил стараясь не смотреть ей в глаза, когда она раскладывала меню на столе, я поджала губы и кивнула. — Да. Я нечасто здесь бываю. — Да, именно это сказал твой отец. Он сказал, что ты переехала в Ла Пуш? — при упоминании о переезде Кора мельком взглянула на Эмбри, который изучал меню, явно стараясь быть вежливым и не прерывать разговор. — Ага, — я постаралась, чтобы мой ответ был односложным. Но Кора не была удовлетворена. — Я слышала об отце Джейкоба. Мне так жаль, Белла. У меня не было возможности сказать тебе, потому что я так давно тебя не видела. А потом Чарли сказал мне, что Джейкоб уехал? Боже мой. Как ты держишься? — она широко раскрыла глаза и уставилась на меня, явно ожидая честного ответа. Я съёжилась под её взглядом при упоминании о том, что мы потеряли и Билли, и Джейкоба. Я почувствовала, как к горлу подступает комок, и сделала пару глубоких вдохов, отчаянно пытаясь сохранить силы, которые обрела, придя сюда. — Я в порядке, Кора. Правда, — пискнула я, не в силах послать ей ободряющую улыбку, чтобы убедить её, что со мной всё в порядке. Кора вздохнула. — О, милая, ты намного сильнее, чем я была бы на твоем месте. Я просто не могу себе представить. Вы с Джейкобом были так близки, — внезапно она улыбнулась от уха до уха, как будто было чему радоваться. Я, с другой стороны, этого не замечала. — Вы двое всегда были такими милыми, когда приходили. Честно говоря, это такой кошмар. Я действительно думала, что вы двое когда-нибудь поженитесь… — Так что же входит в состав чизбургера? Не закрывая рта, Кора посмотрела на Эмбри, который выжидающе смотрел на неё поверх меню, приподняв обе брови. Я сделала ещё несколько глубоких вдохов, медленно сглатывая комок в горле, пока он удерживал внимание Коры. Однако на долю секунды его взгляд метнулся ко мне. В этот короткий миг я успела кивнуть ему и безмолвно заверить, что со мной всё в порядке. Только тогда он снова повернулся к Коре. — Э-э-э, ну, они подаются с картофелем на ваш выбор и капустным салатом, — кротко ответила Кора, и я поняла, что она обиделась на то, что Эмбри её перебил. Её тон это подтверждал. — Отлично, — сказал Эмбри, закрывая своё меню, прежде чем взять моё и положить его поверх своего. — Мы возьмём два таких с… — Он снова посмотрел на меня. — С фри, — тихо сказала я. — Чизбургеры с картошкой фри, — повторил Эмбри, улыбаясь Коре и протягивая ей меню. — О, и шоколадный молочный коктейль — два стакана. — Отличный выбор, — сказала Кора, внезапно обретя свой профессионализм. — Я принесу их прямо сейчас, — улыбнувшись и кивнув в мою сторону, она повернулась и удалилась на кухню, уводя с собой любопытные взгляды зевак у нее за спиной. Как только она оказалась вне пределов слышимости, я взглянула на Эмбри через стол. Он разворачивал трубочку, чтобы опустить её в стакан с водой, и смотрел на меня. — Спасибо, — сказала я с облегчённой улыбкой. Его улыбка продолжала кривить одну сторону лица. — Без проблем, — он тоже бросил взгляд через плечо. — Некоторые люди довольно тупые, да? Я усмехнулась и потянулась за своей соломинкой, чтобы развернуть её. — Кора? Кора хорошая, но… ну, не все могут быть такими наблюдательными, как мы. Эмбри рассмеялся, поставил свой бокал на стол и откинулся на спинку стула, не сводя с меня глаз. — Итак, вопрос на миллион долларов, Беллс… как ты? Не видел тебя у Эмили и Сэма уже несколько дней. Я думал, что мне придётся найти ещё одну неработающую машину, чтобы привезти её к тебе и убедить тебя помочь мне отвезти её обратно туда, где я её нашёл. Проведя пальцами по краям бокала, оставляя завитки на конденсате, собравшемся на его поверхности, я улыбнулась. Забавно, что когда Эмбри задал мне тот же вопрос, что и Кора несколькими минутами ранее, это не повергло меня в состояние иррациональной депрессии. На самом деле, я не возражала против того, чтобы ответить ему, когда он спросил. — Я справляюсь, — ответила я, наклонившись вперёд, чтобы взять соломинку в рот и сделать глоток воды. — Просто справляешься? — Мм-хмм, — промычала я, прежде чем выпустить соломинку и откинуться на спинку своего стула. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что все абсолютно фантастично? Эмбри рассмеялся. — Нет, не совсем, потому что я знаю, что ты бы соврала. Я улыбнулась, не глядя ни на кого конкретно. — Я хорошо, — моя улыбка сменилась вздохом. — Но я работаю над этим. — Над чем? Над абсолютно фантастическими ощущениями? Улыбка быстро вернулась на его лицо. — Да. Но это только первые шаги. И может пройти много времени, прежде чем мы дойдём до «отлично» — сейчас я просто стремлюсь к «хорошо». — Достаточно справедливо, — ответил Эмбри. — Ну, как ты? — спросила я, сменив тему. Я не возражала против того, чтобы перевести разговор в другое русло. Иногда я чувствовала себя эгоисткой. Иногда мне казалось, что Эмбри и другие члены Стаи сосредоточены только на мне, и я не хотела, чтобы это было так. Что-то промелькнуло на лице Эмбри, и он нахмурился, словно ему нужно было обдумать свой ответ, прежде чем он его произнесёт. Это выражение быстро исчезло, и он посмотрел на меня, надеясь, что я не заметила. — У нас всё хорошо. Всё ещё немного странно, но мы справляемся. Его ответ не удовлетворил меня, и какая-то часть меня хотела надавить на него, чтобы он рассказал больше. Пустой взгляд его глаз, пока он играл соломинкой в стакане с водой, говорил о том, что за его резким, отстранённым ответом что-то скрывалось. Но я не стала давить, потому что большая часть меня понимала, что именно означает пустота в его взгляде. Он не собирался превращать этот разговор в разговор о себе, сколько бы вопросов я ни задавала, как бы ни подталкивала его. Я понаблюдала за ним и вздохнула, а Эмбри это заметил, потому что на мгновение его взгляд метнулся в мою сторону. В другой раз. В другой раз настанет твоя очередь быть на его месте и слушать, Белла. Словно в ответ на моё безмолвное утверждение, Эмбри издал горлом какой-то звук и выпрямился в кресле, наклонившись вперёд так, чтобы его предплечья опирались на край стола. — Как там Чарли? На моих губах появилась ироничная улыбка, когда мяч снова оказался на моей стороне. — Он в порядке, — ответила я. — Я прихожу к нему несколько раз в неделю и готовлю ужин. Он это ценит. Думаю, так он чувствует, что я всё ещё рядом. Я знаю, что он скучает по мне или, по крайней мере, по тому, что в доме есть кто-то ещё, — я снова вздохнула, вспомнив, как впервые вернулась в дом после своего неожиданного переезда в Ла-Пуш и в каком состоянии я его нашла. — Если бы не я, посуда никогда бы не мылась, а кухня превратилась бы в гигантскую мусорную корзину. Уголок губ Эмбри дрогнул, когда он представил, о чем я говорю. — Значит, ты была занята. Это хорошо. Я обхватила пальцами дно стакана с водой, повернула его на пол-оборота и кивнула. — Да. Ты был прав — это приятно, когда рядом есть другие люди. Но это не всегда легко. Чарли постоянно задаёт вопросы. Не прямые, конечно, но они всегда касаются его. А Эмили? Боже, благослови её, но как она на меня смотрит? Как будто я вот-вот иссохну и умру прямо у неё на глазах. Иногда мне просто хочется дать ей пощёчину и с криками выбежать из дома. Эмбри кивнул, и на его лице появилась улыбка. Он поднёс руку ко рту, пытаясь скрыть смех. Я сделала несколько вдохов, прежде чем продолжить. — Мне приятно проводить время в их доме, но иногда приятно и помолчать. По выражению лица Эмбри я поняла, что он всё понял, но я так же видела, что его интересует и кое-что другое. — А как насчёт тех случаев, когда ты два часа сидишь на крыльце в полной тишине и смотришь, как я вожусь с грузовиком, который никогда не заведётся? Я опустила взгляд и посмотрела на свои пальцы, лежащие на стакане. Я знала, что рано или поздно он задаст этот вопрос. — Прости, если тебе показалось это странным. — Я не говорил, что считаю это странным. Наверное, мне не нужно было ничего объяснять, но я всё равно чувствовала непреодолимое желание сделать это, несмотря на комок в горле, который грозил вернуться при одной мысли об этом. — Мне нравится смотреть, как ты работаешь с грузовиком, даже если иногда трудно разглядеть что-либо. Наверное, потому что я никогда не подхожу слишком близко. Но сам процесс, как мне кажется, всегда будет меня успокаивать. Я задумчиво посмотрела на Эмбри, который наблюдал за мной через стол. — И, кроме того, я не против проводить с тобой время, Эм, — произнесла я. На его лице отразилось удивление, но в то же время он выглядел довольным, снова откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Правда? Я искренне кивнула ему. — Правда. — Я думал, что к этому времени я тебе уже надоел, — ответил он, и на его лице появилась ухмылка. Я улыбнулась и сделала еще глоток воды. — Нет. Поверь мне, это не так. Рядом с тобой легче, — мои пальцы теперь теребили вилку, пока я говорила. — Это не так, как бывает, когда я нахожусь рядом с другими, вроде моего отца и Эмили. Ты не относишься ко мне так, будто я вот-вот сломаюсь, и когда ты смотришь на меня, я не вижу той жалости, которую вижу в глазах других. Эта жалость напоминает мне обо всём, что случилось. Она напоминает мне о пути, по которому я не хочу идти. И я знаю, что ты присматриваешь за мной, но в этом-то и дело — ты рядом со мной, Эм, но как будто тебя нет. Эмбри приподнял бровь. — На самом деле это звучит не очень хорошо. — Нет! Это не плохо, — поспешила я поправить его, подняв руку, словно останавливая его возражения. — Я имею в виду, что ты никогда не пытался навязать мне своё общество, ты никогда не настаивал на том, чтобы пытаться меня исправить, но ты всё равно рядом, если я в тебе нуждаюсь, как тогда, когда ты позволил мне молча сидеть и смотреть, как ты работаешь с грузовиком. И что забавно, ты нашёл все эти другие способы помочь мне, а я даже не осознавала, что ты помогаешь. Например, перегнать грузовик? Ты помог мне справиться со многим одним этим жестом. Мягкая улыбка Эмбри согрела меня, озаряя его лицо. — Я рад, Белла, — ответил он, опуская руки на стол и опираясь на него локтями. — Я хочу, чтобы ты знала, что мы заботимся о тебе как о члене нашей семьи. — И я благодарна тебе за это. Не думай, что я не благодарна, — поспешно призналась я. — Я благодарна тебе за всё, правда. Возьми всё, что ты делаешь, и сопоставь с маленькими шагами, которые я делаю, и это поможет всему снова стать — не знаю — нормальным. Это забавно, потому что это совсем не похоже на то, что мне было нужно раньше, но как бы ты это ни делал, пожалуйста, не останавливайся. Улыбка Эмбри померкла, и на её место пришёл искренний взгляд. Это можно было расценить как молчаливое признание, для которого не нужны были слова, потому что я чувствовала каждую каплю искренности, которую он передавал своими тёмными глазами. — Я не буду, Беллс, — сказал он так тихо, что я едва его расслышала. — Я обещаю. , , , Следующие две недели, к моему большому удивлению, прошли как в тумане. Прошло почти два месяца, а ничего так и не случилось. Ни вестей, ни телефонных звонков, ни надежды, даже самой крошечной, ни у кого из нас не было. Я продолжала любить Джейкоба и скучать по нему. Мне было больно, но я продолжала дышать. Сны не приходили. Я продолжала принимать хорошее вместе с плохим и благодарила людей, которые всё ещё были рядом, особенно одного конкретного человека, который продолжал мягко подталкивать меня к тому, чтобы я вышла из ненормального состояния и стала нормальной. — Любимый цвет? — Синий? — Это странно… — Почему это странно? — Я никогда не встречал девушку, которая бы сказала, что синий — её любимый цвет. — Ну, тогда ты не с теми девушками общаешься. — Погоди-ка, разве что-то не так с тем, что девушке нравится розовый? — Нет, если тебе нравятся определённый тип девушек. — Что ты хочешь этим сказать? Я усмехнулась, увидев слегка обиженное выражение на лице Эмбри, пока он неподвижно стоял над открытым капотом своего грузовика, держа в одной руке торцевой ключ и недоверчиво глядя на меня. Я даже не понимала, почему он до сих пор притворяется, что чинит грузовик. Наш нелепый разговор давно вышел из-под контроля, и я была уверена, что за последние двадцать минут он не сдвинулся с места и не воспользовался ни одним торцевым ключом. Я сидела в нескольких футах от него, прислонившись спиной к крепкому поручню крыльца. Я пришла чуть больше часа назад и узнала от Эмбри, который, похоже, был единственным, кто находился поблизости, что Эмили нет дома. Он помедлил, закончив это говорить, ожидая, что я развернусь и уеду, в чём он был уверен. Но этого так и не произошло. Я приехала не ради Эмили. Я не была уверена, что он поверил в то, что я сказала ему в тот вечер в закусочной, но я говорила серьёзно. Именно в его присутствии я чувствовала себя наиболее нормальньно. Поэтому вместо того, чтобы поехать домой, я достала книгу из бардачка своего грузовика и тихо подошла к крыльцу. Он всё время наблюдал за мной, даже когда я запрыгнула на перила крыльца, которые находились в добрых пятнадцати футах от навеса для машины. Устроившись поудобнее и открыв книгу, я улыбнулась ему, прежде чем посмотреть на потрёпанные страницы, но не раньше, чем увидела, как он удивлённо покачал головой и вернулся к тому, над чем возился в грузовике. Вся наша импровизированная сессия вопросов и ответов началась, когда я спонтанно и громко заявила, как сильно ненавижу тот факт, что книги в мягкой обложке не остаются открытыми на коленях, из-за чего Эмбри подпрыгнул и ударился головой о нижнюю часть капота грузовика. Я расхохоталась, увидев шок на его лице, и смех только усилился, когда он начал потирать затылок, бросая на меня весёлый, но раздражённый взгляд. Мне каким-то образом удалось вставить извинения за то, что я смеялась над ним, но только между приступами хохота. Когда я перестала смеяться, он спросил, какую книгу я читаю. Я ответила, а затем продолжила расспрашивать его, читал ли он эту книгу. Он сказал, что нет, но затем спросил, читала ли я другую книгу, которая оказалась его любимой. Не успела я опомниться, как между нами завязался разговор, словно мы всю жизнь обменивались подобными бессмысленными репликами. — Потому что розовый — девчачий цвет, Эм. Он глупо моргнул, глядя на меня. — Разве не в этом суть? — Дело не в этом, — воскликнула я, взмахнув рукой для выразительности. — Если тебе нужна девушка с характером, девушка, которая не боится закатать рукава и испачкаться, девушка, которая не будет убегать и кричать, если увидит паука, то тебе не нужна девушка, которая говорит, что её любимый цвет — розовый. Эмбри приподнял бровь, глядя на меня с удивлением, несмотря на то, что по-прежнему выглядел так, будто я оскорбила его вкус в отношении женщин. — О, правда? Значит, все девушки, которым нравится розовый, такие? Разве это не предрассудки, Беллс? Я закатила глаза, и на моём лице появилась лёгкая улыбка. — Я не предвзята, а просто говорю правду. — О. Что ж, в таком случае… — я достаточно внимательно следила за ним, чтобы заметить, как он подмигнул мне, прежде чем наконец залез в недра Рейнджера в поисках какой-то неработающей детали, название которой я бы никогда не смогла вспомнить. — Эй, Эм? Эмбри снова взглянул на меня, прежде чем его взгляд вернулся к двигателю перед ним. — Да? — У тебя когда-нибудь была девушка? Вопрос, вероятно, прозвучал так же неожиданно для меня, как и для него. Его внимание внезапно переключилось с Рейнджера на меня, и он снова посмотрел на меня, пытаясь понять, почему я задала такой личный вопрос. Я почувствовала, как слегка покраснела, осознав, что, возможно, задала вопрос, который не должен был меня касаться. Если он и вправду был этим обеспокоен, то виду не подал. — Нет, — быстро ответил он. — По крайней мере, настоящей. Я не могла не усмехнуться. — Настоящей? В каком смысле? Вздохнув, Эмбри понял, что работать над грузовиком в таком состоянии бесполезно. Выпрямившись, он ещё раз посмотрел на меня, прежде чем развернуться и взять чистую тряпку со стола в гараже. Он энергично вытер руки, бросил тряпку обратно на стол и пошёл к ступенькам крыльца, засунув большие пальцы в карманы шорт. Я наблюдала, как он, шаркая ногами, подошёл к углу крыльца, где я сидела, вытащил руки из карманов, скрестил их на груди и прислонился к перилам. — Да, у меня было пару девушек, но ничего серьёзного. — Почему так? — тихо спросила я, на этот раз закрыв книгу на коленях. Как другу Эмбри, мне было любопытно узнать эту часть его истории, хотя я уже знала в общих чертах благодаря его дружбе с Джейкобом. При упоминании его имени у меня в животе образовался привычный комок, но на этот раз я могла с ним справиться. Какая-то часть меня молча задавалась вопросом, не были ли мои любопытные вопросы к Эмбри просто способом на мгновение отвлечься от собственного разбитого прошлого и неопределённого будущего. — Не знаю, Беллс, — ответил он, опустив взгляд на половицы крыльца. — Наверное, я просто ещё не нашёл подходящего человека. Одно конкретное слово вертелось у меня на языке, и я его произнесла. — Ты имеешь в виду свой отпечаток? Эмбри усмехнулся, наконец-то подняв взгляд и встретившись со мной глазами. — Нет, я не это имел в виду. Мне было бы всё равно, если бы это когда-нибудь случилось. Когда он это сказал, я мысленно вернулась к нескольким разговорам с Джейкобом, которые у нас были на протяжении наших отношений. Всякий раз, когда речь заходила об этом, всякий раз, когда мои страхи брали надо мной верх, он всегда уверял меня, что никогда не запечатлится. Если бы это произошло, то он поклялся бороться с этим, потому что то, что мы значили друг для друга, было для него важнее какого-то «сверхъестественного приворота». Вспоминая его слова, я с трудом сдерживала желание, чтобы Джейкоб запечатлился. По крайней мере, так я бы всё прояснила. По крайней мере, я бы смогла понять, почему его больше нет в моей жизни. По крайней мере, тогда я бы знала, что у него не было другого выбора. — Значит, ты не хочешь запечатлиться? Эмбри на мгновение задумался. — Дело не в том, что я не хочу. Мы просто не знаем, смогу ли я. — Почему нет? На лице Эмбри было терпеливое выражение, несмотря на то, что я, наверное, должна была знать ответ на этот вопрос. — Ну, мы не знаем наверняка, но Сэм считает, что есть вероятность, что я никогда не найду отпечаток, потому что я только наполовину квилет. — Но ты же волк. Странно, что это вообще имеет значение, — заметила я, прислонившись головой к деревянной балке позади меня и слегка нахмурившись из-за того, что Сэм считал Эмбри ниже остальных, пусть и в этом вопросе. — Дело не в этом, — ответил он. — Вся суть запечатления в том, чтобы найти наилучшую пару для передачи гена. Если подумать, даже я не самая лучшая пара для этого, потому что я не чистокровный квилет. Моё лицо снова сморщилось. — Это кажется глупым. Эмбри пожал плечами. — Это всего лишь теория, Беллс. Никто не знает, правда ли это. Я вздохнула. — Все еще кажется глупым. — На самом деле я не против, — сказал он, снова уставившись на крыльцо под ногами. — Значит, тебя это совсем не беспокоит? То, что Сэм считает твоего волка хуже всех остальных? — Дело не в этом, — поправил он. — Если то, что говорит Сэм, правда, то такова природа — я ничего не могу с этим поделать. Я не возражаю, потому что мне всё равно, оставлю ли я след. Думаю, я не хочу этого, если хорошо подумать. — Правда? — слова прозвучали тихо, но этого было достаточно, чтобы он снова посмотрел на меня. Он неуверенно покусывал нижнюю губу, и я видела нерешительность в его глазах, как будто он не был уверен, стоит ли продолжать. — Ты можешь сказать мне почему, — мягко попросила я, выдавив понимающую улыбку. Настала очередь Эмбри вздохнуть. — Честно? Я всегда думал, что Джейк в чем-то прав со своим отношением к запечатлению, — он остановился на секунду, оценивая мою реакцию на то, что разговор зашел о Джейкобе. Я напомнила себе, что Джейкоб — лучший друг Эмбри, и ему следует позволять говорить о нем. Я не сломаюсь. Я могла позволить ему вспоминать, даже если мне придется изображать свое лучшее бесстрастное лицо. Я бы сделала это ради него. Когда Эмбри посмотрел на меня так, словно спрашивал разрешения продолжить, я кивнула. — Ты знаешь не хуже меня, — сказал он, — Джейк всегда считал, что выбор сильнее, чем предопределённый поворот судьбы, который боги привели в движение, как только мы фазировали, — от его слов меня слегка затрясло. Как будто он вытащил их прямо из моих мыслей. — Хотя сначала я не был уверен, поверил ли я ему, — продолжил он. — Учитывая то, что между Сэмом и Эмили, запечатление — довольно мощная вещь. Трудно поверить, что ты можешь быть связан чем-то настолько мощным. Появление Ким только укрепило эту веру. — Так что же изменилось? — уточнила я, заитригованная. На губах Эмбри появилась улыбка, а в его тёмных глазах засияло тепло, которого я давно в них не видела. — Ты. Лёгкий вздох сорвался с моих губ прежде, чем я успела его остановить. Предвидя мою реакцию, Эмбри улыбнулся шире и снова отвернулся, бросив робкий взгляд в противоположный конец веранды. — Выслушай меня, Белла. Я обращаю внимание на многие вещи — ты это знаешь, — он снова вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, чтобы все, что он хотел сказать, прозвучало правильно. — Так вот, как ты любишь? Ты любишь так сильно по своему выбору, и это мощно. Мы все это видели, но, что более важно, мы это почувствовали. Трудно представить, что чувство, которое ты испытываешь, не может быть сильнее отпечатка. Ты — причина, по которой я знаю, что человек может любить так сильно по собственному выбору, причина, по которой я знаю, что отпечаток — не единственный способ найти человека, достойного любви. Вот чего я хочу, Белла. Я хочу, чтобы кто-то выбрал любить меня, потому что я этого стою — Эмбри, а не волк. Я не хочу, чтобы какая-то случайность решила всё за меня. Когда Эмбри замолчал, я могла только смотреть на него, потеряв дар речи. Мы простояли так несколько мгновений: Эмбри смотрел на крыльцо, а я благоговейно смотрела на него. Я знала Эмбри почти два года, но никогда не видела его с этой стороны. До этих двух месяцев он был лучшим другом Джейкоба — тихим парнем, который почти никогда не говорил. Однако за последние несколько недель я поняла, что его молчание никогда не было пустым, потому что большую часть времени он наблюдал и впитывал в себя всё и всех вокруг, позволяя себе понять их потребности раньше, чем они сами могли это сделать. Но теперь он позволил мне заглянуть внутрь себя: в его милую, чувствительную душу, о существовании которой я даже не подозревала. Если уж на то пошло, это только заставило меня уважать и обожать его как личность ещё больше, чем раньше. Наконец оторвав взгляд от Эмбри, я сосредоточилась на своих руках, лежащих на книге у меня на коленях. Скромная часть меня смутилась от замечания Эмбри. Если бы это было правдой, то мы оба были бы сейчас в другом месте и, скорее всего, не испытывали бы такой сильной потребности в присутствии друг друга в нашей жизни. — Эмбри, я… боже. Я не знаю, что сказать. Я не заслуживаю… — Ты заслуживаешь этого, — перебил он меня, слегка повысив голос и резко повернув голову в мою сторону. — Ты не выбирала этого, Белла. Никто из нас не выбирал, — он замолчал так же быстро, как и заговорил, и в его голосе зазвучал гнев, направленный, без сомнения, на человека, по которому мы оба ужасно скучали. — Ты действительно это заслуживаешь. Моё сердце сжалось в груди, когда я увидела, как лицо Эмбри стало непроницаемым, быстро скрыв боль под маской невозмутимости. В тот момент я не знала, кому из нас двоих больнее — Эмбри или мне. Слова Эмбри были болезненным напоминанием о том, что было раньше, но наблюдать за тем, как они повлияли на него, было не менее тяжело. Я вспомнила выражение его лица. Оно было таким же, как и в закусочной двумя неделями ранее. Я хотела сказать ему, что нормально чувствовать то, что он чувствует, что нормально это выражать. Я хотела, чтобы он знал, что нормально злиться в одну секунду, грустить в следующую и чувствовать себя хорошо после этого. Я делала это прямо сейчас, и я была здесь, дышала, принимала всё по одному дню за раз и понемногу справлялась. Но больше всего я хотела, чтобы он знал, что дело не только во мне. Я несла это бремя не одна, и это была не только моя боль. Наблюдая за тем, как он подавляет свою боль, чтобы утешить меня — снова, — я с болью осознала один факт. — Я могу сказать тебе, чего, как мне кажется, я сейчас не заслуживаю, — прошептала я. Губы Эмбри скривились в неуместной улыбке, как будто он собирался спорить со мной независимо от того, что я собиралась рассказать. — Что же это? Я улыбнулась ему самой искренней улыбкой, на которую была способна. Я не хотела, чтобы он неправильно меня понял. Я не хотела, чтобы он думал, что я с ним спорю, потому что в тот момент больше всего на свете я хотела сохранить его дружбу и была бесконечно благодарна за то, что собиралась сказать. — Тебя.