Синяя птица/Bluebird

POV Эмбри За почти восемнадцать лет моей жизни я никогда не принимал поспешных, безответственных решений. На самом деле, все было как раз наоборот. Люди доверяли моему мнению. Они доверяли мне в том, что касалось логичных решений. Это потому, что мне пришлось повзрослеть раньше, чем я должен был. Вот что происходит, когда тебя воспитывает одна мама, особенно когда её никогда нет дома, потому что она постоянно работает, а ты остаёшься один и заботишься о доме и о ней. Вот что происходит, когда ты становишься главой семьи примерно в то же время, когда учишься ходить. Мне не всегда это было понятно, но люди доверяли мне, просили направлять их, быть рядом и следить за тем, чтобы всё шло так, как должно. Я был надёжным, разумным выбором для того, чтобы взять на себя ответственность (я был тем, на кого всегда можно положиться), по мнению многих людей в моей жизни. Они никогда не спрашивали — они просто предполагали, что я справлюсь с тем, о чём они меня просили. Обычно я справлялся. Я не часто жаловался. Это тоже было не в моём характере. Это ко мне Сэм обращался, когда ему нужно было еще одно мнение со стороны по поводу спорного решения. Остальные и внимания не обращали, к кому он шел. Пол был слишком вспыльчивым, а Джаред и Квил никогда ничего не воспринимали всерьёз. Сет был слишком юным, а Лия? Ну, Сэм обычно старался избегать Лию, когда мог. Единственным человеком, которому Сэм доверял раньше, единственным человеком, к которому он обратился бы за советом, был Джейкоб. Но его больше не было рядом. Теперь был только я и снова нёс на себе груз, который не должен был нести. Но я всё равно не жаловался. В данном случае я тоже не хотел жаловаться, медленно шагая по Первому пляжу и наблюдая, как её голова покачивается взад-вперёд, когда она по очереди смотрит то перед собой, то на песок, стараясь держаться как минимум на шесть шагов впереди меня, хотя я мог бы догнать её, если бы захотел. Нет, я бы не стал жаловаться, потому что теперь это всё, что у меня осталось. А всё остальное? Я больше ничего из этого не чувствую. Я не чувствовал себя ответственным. Я не чувствовал себя надёжным. И уж точно я не был логичным. Всё это исчезло с одним действием — необъяснимым поцелуем, сопровождавшимся ещё более необъяснимыми чувствами. Я не был уверен, что произошло. Этого я тоже не мог объяснить. Все, что я знал: я сидел там, на пляже, рядом с Беллой, наблюдая за миллионом различных эмоций, проносящихся в ее глазах, смотрящих прямо на меня, слушал слова, которые она произносила, адресованные мне и никому другому, и что-то изменилось. Может быть, изменилось — не совсем подходящее слово. Не что-то изменилось, а что-то стало кристально ясным. Как будто облака расступились, и я увидел ее суть, о существовании которой даже не подозревал. И когда я поцеловал её, я знал, что поступаю неправильно, но я хотел почувствовать то, что чувствовала она, — счастье и доверие, которые она описывала. Может быть, это был не лучший способ, но внезапное озарение заставило меня наклониться вперёд, и, когда я увидел, как чуть расширились её глаза, то не смог остановиться. Я не мог остановиться. Я понял, что не должен был этого делать в тот момент, когда мои губы коснулись её губ. Когда она не пошевелилась, когда она застыла в моих объятиях, меня охватили сожаление и страх — настолько сильные, что я чуть не отстранился. Почти. И только когда я уже был готов сделать всё, что в моих силах, чтобы убедить её позволить мне забрать этот момент назад — а её дружба была слишком важна для меня, само её присутствие было слишком важным, — её губы наконец ответили. И все снова изменилось. Все снова изменилось. Я и раньше целовал девушек. Я и раньше делал больше, чем просто целовал девушек — нечасто, и лишь немногие члены стаи знали об этом благодаря моим собственным напряжённым мысленным усилиям, — но этого опыта было достаточно, чтобы понять, что со мной делает Белла. И ничто до этого момента не вызывало у меня таких чувств. В ту долю секунды теплота Беллы, её надежды, её страхи — всё, что я так старательно пытался в ней пробудить с тех пор, как ушёл Джейк, — выплеснулось из неё одним движением губ, ощущением её пылающей кожи под моей рукой и тем, как она сжала мои пальцы, даже не осознавая этого. Но она отстранилась. Я не удивился. Честно говоря, я был немного шокирован тем, что она позволила этому продолжаться так долго, что я позволил этому продолжаться так долго. За два года, что я знал Беллу, я понял, что она склонна к тому, чтобы думать слишком много и долго, и как только она вскочила на ноги, тяжело дыша, я понял, что именно это она и делала. И на этот раз я не мог её винить. Я тоже так поступал. Несмотря ни на что, и у меня, и у нее в голове зудела одна мысль. Точнее, не мысль, а имя. Джейкоб. Я поцеловал Беллу. Я поцеловал единственную девушку, которую, как я всегда знал, Джейк любил так сильно, что снова и снова был готов рисковать своей жизнью ради неё. Единственную, о ком он редко мог не думать хотя бы двадцать секунд. Да, и теперь я стал тем самым парнем. Я был парнем, который поцеловал девушку своего лучшего друга. Парнем, который знал, что этого не должно было случиться, но всё равно наслаждался этим. Я почувствовал вину в тот момент, когда она отстранилась, — чувство, которое, как я знал, не испытал бы на моем месте Джейк. Но на моём месте был не Джейк. Джейка здесь вообще не было. Он ушёл. Он добровольно отказался от всего — от нас и от неё. И всё же чувство вины и что-то еще, незнакомое мне ощущение, столкнулись. Я ощущал, как желание смешивается с лёгкими нотками сожаления. Осознание того, что привело нас сюда, и того, что только что произошло, стали ядовитой смесью, когда мы обошли костёр и направились к опушке, где нас ждал грузовик. Белла всё ещё не смирилась с потерей Джейка. Она любила его, и я лучше, чем кто-либо, знал, что она втайне надеялась на его возвращение. Чёрт, я надеялся на то же самое каждый день последние два месяца. В этот момент, если бы она повернулась, ткнула мне пальцем в лицо и сказала убираться, я бы так и сделал. И я бы не стал её винить. Но в то же время, если бы она это сделала, мне пришлось бы приложить все усилия, чтобы не поцеловать её снова. Я не мог думать, пока мы пробирались сквозь деревья. Я чувствовал, что это меня раздавит. То, что было правильно, по крайней мере, на тот момент, не совпадало с моими желаниями. Наша дружба, наша невинная привязанность друг к другу теперь превратились в размытое серое пятно. Не было простого выхода из этой ситуации, не было простого выбора. Всего за несколько мгновений мы уже сделали слишком много. Пока мы шли к грузовику, я видел всё эти точки невозврата, выстроившиеся передо мной аккуратными рядами. Белла.Джейк. Смерть Билли. Выражение лица Беллы, когда он выгнал её из дома той ночью. Её слёзы, когда он ушёл. Беспомощность, которую мы оба чувствовали в последующие недели. Наш поцелуй. Всё это давило на меня. Всё, что я хранил в себе последние два месяца, напоминало мне о возможных последствиях моего выбора. Когда я подошёл к водительской двери, Белла впервые с тех пор, как я поцеловал её, посмотрела мне в глаза. В её взгляде отражалось всё, что проносилось у меня в голове. Я почувствовал, как у меня опустились плечи, а в животе всё сжалось - она взглядом умоляла меня облегчить ей это, забрать этот поцелуй обратно. Но на дне её глаз пылало что-то умоляющее меня не делать этого. Черт. Она отвела взгляд прежде, чем я успел произнести хоть слово, и быстро скрылась в грузовике. Прежде чем последовать за ней, я помедлил. Я положил одну руку на дверную ручку, а другую сжал в дрожащий кулак и поднес его ко рту. Я боролся с желанием развернуться, направиться к деревьям и перейти в фазу. Бегство ничего не решит, бегство не избавит меня от этого сумбура в голове и не даст волшебного решения проблемы, которая только что возникла. Если я и научился чему-то за последние два месяца, так это тому, что бегство — не выход. От этого ничего не становится легче, потому что всё, от чего ты бежишь, будет ждать тебя там, где ты его оставил, когда вернешься. По крайней мере, так это обычно работало. Внезапно я понял, что в моём случае — в ситуации с Беллой — меня могло вообще ничего не ждать. С тяжёлым вздохом я уронил руку и открыл дверь своего грузовика, молча скользнув за руль. Всего этого становилось слишком много. POV Белла Полмили до дома мы проехали в тишине, но дорога, которая заняла всего пару минут, казалось, тянулась целую вечность. Я прокручивала в голове каждое мгновение, предшествовавшее этому поцелую, каждую секунду во время него и даже несколько мгновений после. Но я не могла понять, что происходит. Где я допустила ошибку? Что, чёрт возьми, я сказала, чтобы он решил, что можно меня поцеловать? И почему, помимо всего прочего, какая-то часть меня ощущала это каждым квадратным сантиметром своего тела? Я подавила внезапное желание стукнуться головой о стекло грузовика, чтобы прийти в себя, и вместо этого прислонилась к стеклу с тихим стуком, и стала наблюдать за проносящимися мимо тёмными деревьями. Внутри меня был один вопрос — вопрос, который сиял ярче остальных в вихре замешательства. Как я могла это упустить? В последние два месяца я была благодарна Эмбри за дружбу. Я стала заботиться о нём и поняла, насколько сильно он повлиял на мою жизнь ещё до того, как всё пошло наперекосяк, до того, как наша жизнь так резко изменилась. Раньше я этого не замечала, но он всегда был рядом со мной как друг, присматривал за мной, понимал меня ещё до того, как наши миры ужасно изменились и стали такими, что мы их больше не узнавали. Только в последние пару месяцев у нашей дружбы появился шанс расцвести и превратиться в отношения, которые мы оба ценили. Я ненавидела то, как это произошло, и то, что этого могло бы и не случиться, если бы всё сложилось иначе, но изменить уже ничего было нельзя, как бы мне ни хотелось. Я никогда не сомневалась в искренности нашей дружбы и ни разу не подумала, что за ней стоит нечто большее. Я никогда не сомневалась в своей привязанности к нему и в том, какой окрыленной я себя чувствовала — какой счастливой я себя чувствовала, — когда Эмбри был рядом. Но где-то по пути я заблудилась. Где-то посреди всего этого — или, может быть, всего несколько минут назад на пляже — я потерялась. Где-то каким-то образом я что-то упустила. И теперь я не могла понять, что мне делать дальше. Часть меня не могла избавиться от чувства вины, которое стучало в моей голове, кричало на меня, говорило, что этот поцелуй не должен был случиться — не сейчас, не так и уж точно не при таких обстоятельствах. Я была не готова. Я не была готова, потому что всё ещё любила Джейкоба. Боль в груди доказывала это, как и чувство предательства, которое я испытывала по отношению к нему, когда оттолкнула Эмбри. Без того, чего я так отчаянно желала, огромная часть меня всё ещё цеплялась за надежду, что однажды он вернётся домой, а я буду здесь, ждать его. Однако я знала кое-что ещё, и это было так же ощутимо, как и глубокое, сосредоточенное дыхание, доносившееся с водительской стороны грузовика, хотя я и отказывалась смотреть туда. Часть меня хотела знать, что чувствовал Эмбри и почему он это сделал. Часть меня хотела, чтобы он помог мне понять, почему какая-то часть меня загорелась, когда он поцеловал меня, — часть, почти полностью скрытая мгновенной реакцией стыда и раскаяния. Но я была почти уверена, что готова к ответам на эти вопросы. Я чувствовала, что задыхаюсь от напряжения в кабине грузовика Эмбри. Я ощущала, как закрываюсь от всего остального, когда стало ясно, что ни один из нас не хочет первым разрядить обстановку. Напряжение только усилилось, когда он свернул на подъездную дорожку к маленькому красному домику и проехал мимо него, прежде чем остановиться на полпути между домом и гаражом. Едва слышно вздохнув, Эмбри молча припарковал грузовик, оставив одну руку на рычаге переключения передач, а другую положив на руль. Он не смотрел на меня, а вместо этого сосредоточенно разглядывал через лобовое стекло что-то снаружи. Мои пальцы нащупали дверную ручку, но я не могла заставить себя выйти из грузовика. Несмотря на противоречивые мысли в моей голове, какая-то часть меня чувствовала, что мы не должны оставлять всё вот так. Очевидно, Эмбри пришла в голову та же мысль. Вздохнув, он наконец заговорил: — Так мы поговорим об этом? Но, несмотря на мои недавние мысли, я сразу поняла, что и я, и Эмбри укрыли свои запутанные чувства, запечатав глубоко внутри. — О чём тут говорить? Ты поцеловал меня, Эмбри. Этого не должно было случиться. Я видела, как его грудь вздымается и опускается, словно при затруднённом дыхании. Он закусил нижнюю губу и, наконец, оторвав взгляд от лобового стекла, посмотрел на меня. В его глазах была такая напряжённость, такая борьба, что я почти почувствовала, как рушатся мои барьеры. — Не должно было? Разве? — это всё, что ему удалось выдавить из себя. Отведя взгляд, я стала смотреть на всё, что попадалось мне на глаза, лишь бы не расплакаться. Я не хотела признаваться ему, что в глубине души, когда он поцеловал меня, я почувствовала что-то еще, помимо угрызений совести и сожаления. Признала бы я это или нет, но в тот момент я не была уверена, что это что-то изменит. — Нет… Эмбри кивнул, снова выглянув в окно. — Белла, прости, что поцеловал тебя, — пробормотал он, обращаясь скорее к стеклу, чем ко мне. Слова не звучали искренне, но я знала, что по крайней мере отчасти он имел это в виду. — Если ты хочешь, чтобы я снова извинился, — пожалуйста. Я бы хотел объяснить тебе, почему я это сделал, но я до сих пор не уверен, что сам понимаю. — Значит, нас в этом двое, — мягко согласилась я, заслужив ещё один грустный взгляд Эмбри. Я видела это боковым зрением, но сделала вид, что не заметила. Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Эмбри нарушил тишину своим тихим голосом. — Мне нужно подышать свежим воздухом… У меня слегка приоткрылся рот, я оглянулась и увидела, как Эмбри распахнул водительскую дверь, быстро выскочил из машины и захлопнул за собой дверь, оставив меня одну в кабине Рейнджера. Мои губы всё ещё были приоткрыты от удивления, и я сделала единственное, что пришло мне в голову, и то, чего, вероятно, не должна была делать, — я последовала за ним. Эмбри стоял в нескольких метрах от грузовика, лицом к гаражу, но спиной ко мне. Он засунул руки в карманы и нервно переминался с ноги на ногу. Когда я закрывала за собой дверь машины, с неба начали падать первые капли дождя. На мгновение я подняла голову и поняла, что небо больше не кристально чистое, и в любую минуту может начаться ливень. — Эмбри… — я тихо подошла к нему сзади. Я не хотела, чтобы он думал, что я злюсь на него, потому что это было не так. Я не хотела, чтобы он расстраивался. — Прости, я просто не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Я услышала, как он вздохнул, когда наконец повернулся ко мне лицом и вынул руки из карманов. Тяжёлое, задумчивое выражение его лица разрывало мне душу. — Мы не можем убежать от этого, Белла. Я глупо моргнула, глядя на него, и снова открыла рот. — Ты думаешь, я делаю именно это? Именно это ты и делаешь. Отгораживаешься от мира, убегаешь. Эмбри покачал головой, опустив взгляд на землю. —Я этого не говорил, — через мгновение он снова поднял взгляд и посмотрел мне в глаза. Его глаза были тёмными и умоляющими. — Но мы не можем вести себя так, будто этого не было, будто это ничего не значило для нас обоих. — Это ничего не значило… — автоматически прошептала я, но мой голос был почти неслышен Эмбри закрыл глаза и снова глубоко вздохнул. — Белла… Он что-то знал. Он что-то видел, и теперь он пытался вытянуть это из меня. Но я не была уверена, что смогу показать ему то, что скрыто даже от меня самой. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — воскликнула я, наконец-то ответив ему. — Ты хочешь, чтобы я сказала, это должно было случиться? Ты хочешь, чтобы я сказала, что я этого хотела? Эмбри смотрел на меня, и его плечи поднимались и опускались. — Ты этого хотела? Я замерла, не ожидая, что он так прямо задаст мне вопрос, которого я боялась. — Что? — Ты действительно этого хотела? Я усмехнулась, несмотря на нытье в моей голове, напоминающее мне, что была часть меня, которая этого хотела, часть меня, которая наклонилась, когда он это сделал, часть меня, которая полностью это почувствовала. — Неважно, чего я хочу, Эмбри, — произнесла я. — Чего я хотела бы, так это не оказаться в такой ситуации. Чего я хотела бы, так это вернуться на два месяца назад и не допустить, чтобы все это произошло. — Белла, я не спрашиваю, что ты хочешь поменять в прошлом. Я спрашиваю, чего ты хочешь прямо сейчас. Мой взгляд с тревогой метался между Эмбри и невидимой линией деревьев, которую невозможно было разглядеть в темноте и под моросящим дождём. — Я не знаю, — прошептала я. — Белла… — Эмбри, я не знаю! Но я знала, чего хочу. Я просто не могла произнести это вслух, потому что, когда я складывала слова в предложения, ни одно из них не имело смысла. Я хотела вернуться назад и понять, как это произошло. Я хотела, чтобы Джейкоб вернулся домой. А ещё больше я хотела вернуться в ту последнюю ночь, когда видела его, и убедиться, что он вообще не уйдёт. И, смотря на Эмбри, я хотела убедиться, что утром он всё ещё будет здесь. Я хотела знать, что случившееся все не испортило. Другая часть меня хотела узнать, каково это — снова его поцеловать… Но как бы я ни старалась, у меня ничего не получалось. — Белла, — голос Эмбри прервал мои мысли. — Я знаю, что это чертовски запутанно, но всё, что тебе нужно сделать, — это сказать мне, что ты хочешь, чтобы я сделал. Это должно быть легко… Я подняла руку, чтобы остановить его, раздраженная его настойчивостью. — Легко? — воскликнула я, в отчаянии прижимая руки к лицу. — Ты думаешь, это легко для меня? Ты действительно веришь, что мне нравится стоять здесь и делать это с тобой? И со мной? Ты действительно думаешь, что я притворяюсь, что не знаю, чего хочу? Эмбри стоял молча, но я всё равно продолжила, чувствуя, как нарастает раздражение. — Что ж, вот тебе новость — я не знаю, чего хочу! Я могу сказать тебе только то, чего НЕ хочу — этого, — я драматично вскинула руки, чтобы доказать свою точку зрения. — Я не просила Билли умирать, я не просила Джейкоба уходить, я не просила тебя быть рядом со мной, и уж точно я не просила об этом поцелуе. Я не хотела ничего из этого! Эти слова глубоко ранили меня, потому что какая-то часть моего подсознания пыталась оттолкнуть его, но, к моему удивлению, на лице Эмбри появилось понимающее выражение, когда я произнесла эти слова. — Белла, я тоже этого не просил, но это всё равно случилось, — наконец сказал он, делая шаг ко мне, пока я смотрела, как капли дождя начинают покрывать его волосы и лицо. — Поверь мне, я понимаю — я знаю, что ты чувствуешь… И тогда что-то внутри меня сломалось. Может быть, это была жалость, которую я увидела в его глазах. Или, может быть, мне это просто показалось. — Не надо! — я отступила на шаг, увеличивая расстояние между нами, полностью теряя спокойствие. — Не притворяйся, что хоть на секунду понимаешь, что я чувствую. Ты понятия не имеешь, каково это, Эмбри! Ты понятия не имеешь, каково это — быть брошенным, оставленным позади, как будто ты ничего не значишь. А потом от меня ждут, что я продолжу спокойно жить, притворяясь, что всё так же легко и просто, как у вас? Что ж, может, вам, ребята, и просто, но мне нет, так что перестаньте вести себя так, будто все как раньше! Я была в ярости, но почти сразу же пожалела о своих словах. Когда я увидела, как на лице Эмбри появилось новое выражение, словно я дала ему пощёчину. Внутри у меня всё сжалось. Я не знала, почему отталкиваю его, — я и это не могла объяснить, — но, наблюдая за последствиями, я вдруг захотела протянуть руку и вернуть его обратно. Но я не стала. Чем дольше мы стояли там, тем сильнее лил дождь, крупными каплями падая с неба и напоминая нам, что, независимо от того, к чему приведёт этот разговор, он не должен продолжаться на улице. Я не была уверена, почувствовал ли это Эмбри или просто решил, что с него хватит, но с болезненным выражением обиды и разочарования он сделал несколько шагов назад, прочь от меня, и недоверчиво покачал головой. Наконец он отвернулся от меня и направился в сторону гаража. Я стояла неподвижно, пока он уходил. Я смотрела, как он делает широкие, уверенные шаги, все сильнее отдаляясь от меня. Я застыла на месте, дождь намочил мою одежду, и я услышала, как он распахнул дверь и исчез в гараже. Через несколько мгновений через открытую дверь проник тёплый свет. На этот раз я пошла за ним. На этот раз я пошла, чтобы вернуть его. Я могла бы отпустить его. Я могла бы пойти в противоположную сторону и зайти в дом, но я этого не сделала. Вместо этого я позволила своим ногам двигаться в сторону гаража, следуя за Эмбри второй раз за эту ночь. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы добраться до двери, избегая при этом растущих на пути луж. Вытерев волосы с лица, я тихо проскользнула внутрь. Как и в прошлый раз, когда я застала Эмбри в гараже, он шумно рылся в вещах Джейкоба, хватая случайные предметы и в отчаянии бросая их, когда понимал, что это не то, что он искал. Пока я наблюдала за ним, стало совершенно ясно, что он пытается отвлечься. От меня? От чего-то, что происходит внутри него? Я не была уверена. Я скрестила руки на груди и сделала пару осторожных шагов вперёд. — Эмбри, — тихо пробормотала я, не зная, какой реакции ожидать. — Что ты делаешь? Взяв в руки ещё один инструмент и с громким стуком бросив его на пол, он рассеянно покачал головой. — Есть ещё одна вещь, которую нужно починить в грузовике. Ничего серьёзного, но это все равно нужно сделать, пока не случилось что-то ещё. Я решил, что заберу её отсюда перед уходом, — он взял гаечный ключ и прищурился, пытаясь определить его размер под слоем масла и грязи. Сделав ещё пару шагов, я почувствовала, как сердце ухнуло куда-то в желудок. Я причинила Эмбри боль, и я видела это, смотря на него. Я видела это по его побежденному и страдающему выражению лица, и я видела, что он хочет закрыться. — Эмбри, — повторила я, медленно сокращая расстояние между нами. — То, что я сказала, я… С очередным громким стуком Эмбри поднял руку, не глядя на меня. — Не надо, Белла. Всё в порядке. — Всё не в порядке, — заверила я его со всей искренностью, на которую была способна. — Я не должна была этого говорить… На этот раз Эмбри яростно вцепился в края деревянного верстака. Он сделал пару глубоких вдохов, прежде чем оттолкнуться от него, развернуться и подойти ко мне двумя широкими быстрыми шагами. При виде его лица, на котором читались гнев, печаль и предательство, у меня слегка приоткрылся рот. — Ты права, Белла, тебе не стоило этого говорить, — выпалил он, и я в шоке отступила от него на шаг. — Знаешь, я никогда не считал тебя эгоисткой, несмотря на то что говорили другие. Но это? — он указал на то место, где мы были снаружи. — Это было эгоистично. Его слова нашли отклик во мне, и обычно я бы защищалась. Но в тот момент я не могла, потому что знала, что он прав. — Ты правда так думаешь? Ты правда думаешь, что нам легко, Белла? — брови Эмбри сошлись на переносице, выражая его разочарование, пока он смотрел на меня с болью и недоверием. Я открыла рот, но так и не смогла ничего сказать. Я никогда раньше не видела Эмбри таким. Я не знала, как реагировать на человека, охваченного болью и гневом, в которого мгновенно превратился спокойный, добродушный, заботливый парень, которого я узнала лучше за последние несколько недель. Эмбри покачал головой и тоже сделал шаг назад, на мгновение закрыв глаза, чтобы собраться с мыслями. — Что ж, позволь мне вкратце рассказать тебе обо всём, что ты пропустила, — он снова посмотрел на меня своими чёрными стеклянными глазами. — Нам нелегко пришлось. Эмбри рассеянно провёл рукой по волосам, прежде чем продолжить. — Я знаю, что ты не представляешь, каково это — расти без семьи, но, Белла, у меня никогда не было семьи, — он задышал чаще, и я поняла, что ему трудно произносить слова. — У меня никогда не было отца, но это не имело большого значения, потому что рядом всегда был Билли, — у меня сдавило грудь, а Эмбри уставился в пол и продолжил говорить. — Знаешь, кто научил меня всему, чему должен учить отец своего сына? Кто научил меня бриться, стрелять и быть хорошим человеком, который отдаёт другим больше, чем берёт? Это был Билли. Я поднесла руку к губам, прикрывая рот, словно это могло сдержать горе, которое подступало к горлу. Я не могла думать, потому что все мое внимание было сосредоточено на мучительном признании Эмбри. У меня скрутило живот, когда я увидела, как его лицо исказилось от смеси эмоций, а скорбь волнами сходила с его лица. Эмбри устало выдохнул, а я и не заметила, что он едва сдерживался. — Может, Билли и не был моим настоящим отцом, но, когда он умер, я потерял того, кто был мне ближе всех. Сэм, Пол и все остальные тоже, по крайней мере, в какой-то степени. А Джейк? Я знаю, что ты любила его, но он был мне братом, Белла — может, не по крови, но это не имело значения. Он был моим лучшим другом. Он был тем, на кого я равнялся, тем, кто должен был когда-нибудь возглавить нас, тем, кто был рядом всю мою жизнь, но, когда дошло до дела, он сбежал. Он ушёл не только от тебя, Белла. Он ушёл от всех нас. Я видела, как он расслабился, как упал щит, который он так тщательно возводил вокруг себя. У меня перехватило дыхание, когда он оглядел гараж, по-прежнему стараясь не встречаться со мной взглядом. Однако он не мог скрыть от меня то, что происходило у него в душе, и стало совершенно очевидно, насколько я ошибалась. — Но, Белла, дело не только в Билли, и не только в Джейке. Дело в том, что я потерял свою семью — единственную, которую когда-либо знал, — всего за несколько дней. Я окружён людьми, но иногда я чувствую себя таким одиноким, — выдавил Эмбри, и решимость в его голосе дрогнула. — Но я отложил всё это в сторону, Белла, — я отложил всё это в сторону ради тебя. Не только потому, что я хотел этого, но и потому, что они хотели бы, чтобы я так поступил. Я бы никогда не поступил иначе, но, пожалуйста, не надо… — он замолчал, потому что у него перехватило дыхание, а горе, с которым он боролся, медленно одерживало победу. — Не думай ни на секунду, что нам было легко — мне не было легко. И в этот момент Эмбри сломался, и когда он наконец поднял на меня взгляд, моё сердце разбилось вместе с ним. Пока я смотрела, как его решимость таяла, а стены рушились, меня переполняло всё, что Эмбри хранил в себе, что привело нас к этому моменту. Я видела всё в его глазах, когда он плакал, — глубину его души, всё то, чем он никогда не делился со своими братьями по Стае, и каждую его черту, которую я никогда не замечала. Наблюдая за тем, как он страдает от боли, вызванной потерей единственной семьи, которую он когда-либо знал, я почти физически ощутила, как в моём сердце появляется трещина. Это неправильно. Он не должен так себя чувствовать. Он не должен чувствовать себя одиноким. Я не могла дышать, повторяя про себя всё, что Эмбри сказал мне. Пока я это делала, мои глаза следили за влагой, собравшейся в уголках его глаз, за слезами, готовыми хлынуть в любой момент. Он прикусил губу, делая глубокие, прерывистые вдохи, пытаясь сдержать каждую из них. Я стояла там, мучительно неподвижная. Меня словно ударило кирпичом, когда я осознала, насколько ужасно эгоистичной я была во всём. Он был прав, и в тот момент я почувствовала это сильнее, чем когда-либо. Как я могла допустить это? Как я могла не заметить этого? Почему мне в голову не пришло обратить внимание на то, что всё это сделало с ним? Всё это время я принимала его щедрую поддержку, его тёплое присутствие и его постоянные заверения в том, как сильно он и Стая заботятся обо мне. Но я ни разу не подумала о том, чтобы отплатить ему тем же. Он никогда не просил об этом, но теперь стало ясно, почему он этого не делал, и я злилась на себя за то, что не поняла этого раньше. Несмотря на ощутимую боль, то, что я потеряла, казалось почти незначительным. Я должна была всё исправить. Он должен был знать, что я тоже буду рядом. Я уже подвела его и не собиралась делать это снова. Он должен был знать, что он не один. Я шагнула вперёд, и теперь нас разделяло всего несколько дюймов. Я не отрывала от него взгляда, пока Эмбри продолжал бороться со слезами. Он так отчаянно пытался, но терпел неудачу, разваливаясь на части прямо у меня на глазах. Я увидела, как всё, о чём я никогда его не спрашивала, — о чём я должна была его спросить, — предстало передо мной в поразительно болезненной форме. Я должна была всё исправить. Это стоило повторить, потому что он должен был знать, насколько он этого не заслуживает. Вот почему я ничего не могла с собой поделать, когда смотрела ему в глаза. Ясность, которую я видела в его глазах на пляже, прямо перед поцелуем, вернулась с удивительной лёгкостью. Я не сомневалась в этом. На этот раз я позволила незнакомым чувствам поглотить меня почти полностью. Я приняла их, чтобы показать ему, как сильно я о нём забочусь и что ему не придётся справляться со всем в одиночку. У меня внутри всё сжалось, когда я продолжила смотреть за эмоциями, отражающимися на его лице, смягчающими его черты, пока он смотрел на меня в ответ. Я хотела, чтобы его полные губы улыбнулись, а кожа на высоких скулах натянулась, обнажив ямочку, которую я запомнила, но так и не поняла почему. Его тёмные глаза говорили громче любых слов. Моя рука поднялась без моего разрешения и мягко убрала прядь волос, упавшую ему на лоб. Его дыхание слегка сбилось, когда мои пальцы коснулись его кожи и скользнули вниз по щеке. Почти инстинктивно он наклонился к моей руке и медленно закрыл глаза. — Белла… — прошептал он. Его глаза снова открылись, и он поднёс руку к моему лицу, повторяя мои действия. Теперь была моя очередь закрывать глаза. Я почувствовала, как тепло от его руки распространяется по моей щеке и медленно проникает в тело. Не задумываясь, я прижалась губами к его ладони. На этот раз я услышала, как он перестал дышать. Его запах проник в мои ноздри, когда я ощутила шероховатость его руки на своих губах. От него пахло сладко, с примесью земли и дождя. Я уловила едва заметный запах машинного масла, которое, без сомнения, осталось с тех пор, как он в последний раз копался в двигателе грузовика. Всё это произошло в одно мгновение. Я подняла левую руку и схватила ладонь Эмбри у своего лица. Я снова прижалась нежным поцелуем к его ладони и почувствовала, как он дрожит. Он всё ещё не дышал. Я в последний раз коснулась губами его грубой руки, прежде чем поднять на него глаза. Его взгляд, который всего несколько мгновений назад был полон боли, теперь горел тёмным огнём, которого я не ожидала увидеть. В одно мгновение Эмбри поднёс другую руку к моей щеке, обхватив моё лицо и наклонившись ко мне. Прежде чем я успела понять, что происходит, его губы нашли мои с такой жадностью и настойчивостью, что у меня перехватило дыхание. Несколько секунд я была в шоке и не могла пошевелиться, пока его губы прижимались сильнее. Я чувствовала, как его рука переместилась на затылок и нежно сжала мои волосы, умоляя меня хоть как-то ответить. На долю секунды смутное сомнение — не такое явное, как в первый раз, — затуманило мои чувства. Несмотря ни на что, в уголках моего сознания всё ещё звучала отдалённая трель имени Джейкоба. Но его здесь нет, напомнила я себе. Эмбри здесь. Разве это не должно что-то значить? Почувствовав моё замешательство, Эмбри оторвал свои губы от моих. Одним плавным движением он обнял меня и уткнулся лицом в мою шею, резко вдохнув. — Белла… — снова прошептал он, и его голос слегка дрогнул. Его плечи затряслись, когда он произнёс моё имя в душераздирающей мольбе. Я слегка повернулась, уткнувшись носом в его тёмные волосы и вдыхая его запах. Я медленно вдохнула, прежде чем положить обе руки ему на плечи и слегка оттолкнуть его, чтобы посмотреть на него. То, что я увидела, вырвало моё сердце из груди и растоптало его. Плотину прорвало. По его щекам потекли слезы, и глаза снова заволокло горем. Тогда я поняла, что дрожь в его плечах была вызвана сильными рыданиями, которые он изо всех сил старался подавить. Он беспомощно, отчаянно посмотрел на меня, и мое желание утешить его достигло непреодолимого уровня. В тот момент Эмбри был моей единственной точкой притяжения. Все остальное пропало. Я убрала руки с его плеч и взяла его лицо в ладони, вытирая катившиеся по щекам слёзы. Я почувствовала, что тоже плачу, когда я увидела, как он расклеивается передо мной. Я прижалась губами к его лбу и нежно поцеловала его несколько раз, как только что целовала его ладонь. — Ш-ш-ш, — успокаивала я его, как он успокаивал меня много недель назад. — Всё будет хорошо — мы будем в порядке. Ты не один в этом, Эмбри. Я обещаю. Несмотря на собственные слезы, Эмбри склонил голову и снова прижал ладони к моим щекам, заставляя меня смотреть ему в глаза. Ещё одна слеза скатилась по его щеке, оставив влажный след, который почти сразу же испарился от температуры его кожи. Его взгляд притягивал меня к нему, умоляя, прося о миллионе вещей, которых я не понимала. Его мольба была выражена устно в виде двух слов. — Белла, пожалуйста… У меня внутри всё сжалось. Когда я посмотрела в его мрачные, тёмные глаза, сцена, разворачивающаяся передо мной, внезапно показалась мне слишком знакомой. Я уже пережила её несколько недель назад, и тогда я ещё не знала, что это означало конец очень важной и любимой части моей жизни. Я поняла, что после сегодняшнего вечера смогу с лёгкостью винить себя в этом. Где-то, каким-то образом, какая-то часть меня сломалась при звуке этих двух слов и недосказанных просьб. Каким-то образом то, что я стояла перед Эмбри и пыталась его успокоить, стало чем-то большим, чем я планировала и что чувствовала. Я не стала ждать от него объяснений, а наклонилась вперёд и прижалась губами к его губам. На этот раз я не сопротивлялась — на этот раз я была инициатором. Я поцеловала его и обняла за шею, не желая оставлять между нами ни миллиметра пространства. Я хотела держаться за него, а он — за меня, и я отчаянно надеялась, что он меня не отпустит. Эмбри ответил с нетерпением, которое поразило меня, но я обрадовалась этому, приоткрыв рот навстречу его губам, позволяя его языку коснуться моего, когда он углубил поцелуй. Я почувствовала, как любопытство, которое я испытывала ранее, удовлетворяется, когда его руки зарылись в мои волосы, скользнули вниз по спине и снова поднялись вверх. Он прикусил мою нижнюю губу, прежде чем жадно втянуть её в рот, а его пальцы прошлись по моей челюсти. Я не могла дышать, пока во мне разгорался давно забытый жар. И всё же этого было недостаточно. Мне нужно было быть ближе к нему. Я приподняла одну ногу, и он, словно по сигналу, подхватил меня, и я сжала его обеими ногами. Его руки скользнули под мои бёдра, чтобы поддержать меня, пока его губы не отрывались от моих. Я откинула голову назад и закрыла глаза, вынуждая его губы искать утешения в другом месте. У меня перехватило дыхание, пока он покрывал обжигающими поцелуями мою челюсть и шею. — Эмбри… — выдохнула я. Мой голос был едва слышен из-за бешеного стука моего сердца. Как только его имя сорвалось с моих губ, он проглотил его, снова даря мне поцелуй. Тепло внутри меня зародилось в животе, а затем стремительно распространилось по всему телу. Я почувствовала, как одна из его рук скользнула под мою футболку, рисуя круги на моей спине. Другая его рука крепко сжимала меня. Я медленно теряла себя, и почти не замечала, как Эмбри начал идти по полу гаража к старому Кролику Джейкоба. Все было так внезапно, и я не смогла вспомнить, как мы оказались здесь просто потому, что была поглощена тем, как Эмбри завладевал моими чувствами. Я наслаждалась его мягкими губами, его вкусом, ощущением его тела под моими руками. Мышцы на его руках и плечах были длинными и рельефными, спина — крепкой. Его кожа была нежной под моими пальцами, в отличие от его грубых рук, и я почувствовала едва заметный шрам на его левом бицепсе, вероятно, оставшийся после стычки в облике волка. Внезапно я почувствовала под собой что-то твёрдое и поняла, что Эмбри осторожно усадил меня на капот Кролика. Мы все еще страстно целовались, а его руки скользили вверх по моим рукам и держали моё лицо. Я обняла его одной рукой за шею, чтобы не упасть, а другой оперлась о капот. Эмбри медленно отстранился и стал оставлять дорожку из поцелуев вдоль моей челюсти, пока не добрался до уха. Он нежно прикусил его, и я ахнула, когда его горячее дыхание послало дрожь по моему позвоночнику. Из его груди вырвалось тихое рычание. Я почувствовала, как его пальцы расстегивают первую пуговицу моей рубашки, вторую, третью… — Белла, — прошептал он мне на ухо. — Ты знаешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас? Я тихо застонала, когда моё тело откликнулось на страсть в его голосе. Если бы я уже не потеряла рассудок, то лишилась бы его в этот момент. Я едва узнавала свой голос, когда ответила ему. — Докажи это. Эмбри снова зарычал, разрывая на мне рубашку, и оставшиеся пуговицы разлетелись в разные стороны, когда он грубо стянул её с моих плеч. Я сбросила её и откинулась на локти, чтобы видеть его. Пряди волос падали ему на лоб и закрывали глаза, которые были чёрными и затуманенными от желания и похоти. Слёз больше не было. Уголок его рта приподнялся в лёгкой кривой улыбке — я видела её миллион раз, но никогда она не была такой. Его руки потянулись к пуговице моих джинсов. — Ты уверена? Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись мягкой кожи моего живота чуть выше пояса джинсов. Я прикусила нижнюю губу и кивнула. Через две секунды мои джинсы исчезли. Капот машины холодил мои бёдра, пока Эмбри стоял рядом, любуясь тем, как я лежу на нём в одном бюстгальтере и трусиках. Я почувствовала, как у меня закружилась голова, но в тот момент я не могла полностью сосредоточиться на этом, потому что, клянусь, я видела, как Эмбри вздрогнул. Он сделал шаг вперёд, провёл руками по моим бёдрам и наклонился надо мной, пока его губы не оказались над моим животом. У меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как его язык вырисовывает замысловатые узоры на коже возле моего пупка. Как только он заканчивал с одним участком, он нежно целовал его и продолжал исследовать следующий сантиметр кожи. Тем временем его руки скользили вверх по моему телу и по ткани моего бюстгальтера. Они добрались до моих плеч, и он провёл пальцами по моим рукам, оставляя за собой мурашки. Я подняла колени и поставила ступни на капот. Эмбри теперь лежал между моих бёдер, хотя всё ещё склонялся надо мной, и его губы были опасно близко к краю моих трусиков. Меня окатила новая волна жара, и я почувствовала его повсюду. Он закрыл глаза, и его дыхание стало более быстрым и прерывистым. — Чёрт возьми, Белла, от тебя так хорошо пахнет, — выдохнул он, проводя носом по жёлтой хлопковой ткани. Я приподнялась на руках и придвинулась ближе к краю капота, когда Эмбри выпрямился и стянул с себя футболку. На мгновение я замешкалась, увидев его обнажённую грудь и рельефные мышцы живота. Мой взгляд опустился ниже, пока я не увидела доказательство его возбуждения под обрезанными джинсами. Больше жара. Клянусь, я чуть не ослепла, когда потянулась к пуговице на его шортах. Где-то в глубине моего сознания раздался далёкий, приглушённый крик, но я не обратила на него внимания. Я полностью отдалась своему телу. Мои пальцы возились с пуговицей, пока я смотрела на Эмбри, сидя на капоте машины и невольно облизывая губы. Я вздрогнула, когда Эмбри наклонился и впился в мои губы страстным поцелуем. Я почувствовала, как расстегиваю пуговицу на его шортах, не заметила, как они исчезли. Язык Эмбри проник в мой рот и переплелся с моим, а одна из моих рук обвила его шею. Безмолвный крик медленно затихал. В тот момент я ни о чём не могла думать и не могла осознать последствия того, что должно было произойти. Туман слегка рассеялся, когда я почувствовала, как пальцы Эмбри скользят под тканью моих трусиков, поглаживая вход во влагалище. Я резко вдохнула и на мгновение увидела звёзды, когда он коснулся бугорка, соединённого с тысячей оголённых проводов, но всё закончилось так же быстро, как и началось. Теперь я чувствовала не пальцы Эмбри , а всю его руку, которая отодвинула мои трусики в сторону. Он явно терял терпение. Прежде чем я поняла, что происходит, он вошёл в меня. Быстрое и сильное движение, и я была наполнена. Я резко распахнула глаза и отстранилась от губ Эмбри, громко вскрикнув, когда шок сменился жгучей болью, разрывающей меня изнутри. Я снова закрыла глаза и стиснула зубы, концентрируясь на каждом вдохе, пока привыкала к размеру Эмбри. Стало ясно, что я забыла о боли, которая должна была последовать за этим. Я уткнулась лицом в плечо Эмбри и прикусила его с такой силой, что это причинило бы боль обычному человеку, но не ему. После нескольких долгих, мучительных мгновений боль немного ослабла, и я начала концентрироваться на ощущении Эмбри внутри меня, а не на боли, пока мои внутренние стенки протестовали, медленно растягиваясь, чтобы принять его. Я сосредоточилась на тепле внутри меня; в сочетании с моим собственным оно было опьяняющим. Я слегка пошевелила бёдрами, побуждая его продолжать. Я почувствовала, как он поцеловал меня в висок, когда мучительно медленно вышел из меня и снова вошёл. Он повторил это действие, каждый раз подталкивая себя чуть дальше. Вскоре боль начала понемногу утихать. Моё тело привыкало, а Эмбри нашёл устойчивый ритм, опираясь коленями на переднюю часть Кролика и поддерживая себя одной рукой на капоте. Другой рукой он обхватил меня за талию, широко расставив пальцы на моей спине. Как только боль полностью прошла, ощущения от трения, когда он входил в меня и выходил, стали невероятными. Наши руки обнимали друг друга, наши тела двигались в унисон, соприкасаясь кожей. Я чувствовала жар, исходящий от тела Эмбри, пот, выступивший на его груди. Я нежно поцеловала его в плечо — в то же место, которое прикусила раньше, — пока он двигался внутри меня. Я откинула голову назад, закрыла глаза и отчаянно пыталась запомнить это чувство, ухватиться за него, прежде чем реальность вернётся и разрушит его. Но Эмбри внезапно отстранился, оставив меня холодной и жаждущей большего. Я открыла глаза и, не дожидаясь разрешения, снова окинула взглядом его тело. Оно блестело от пота, и, когда мой взгляд опустился ниже его талии, я почувствовала, как сильно краснею, и быстро отвела глаза. Эмбри улыбнулся, шагнул ближе, взял моё лицо в ладони и заставил посмотреть на него. Он нежно поцеловал меня в губы. — Ты потрясающая, — сказал он. Даже в такой ситуации Эмбри хватило на несколько слов. Он положил ладонь мне на грудь и слегка толкнул, побуждая меня лечь. Я подчинилась, накрыв его руку своей, и прижалась спиной к холодному металлу. Эмбри схватил меня за бёдра и осторожно притянул к себе так, что моя задница оказалась в нескольких сантиметрах от края капота. Он подцепил пальцами мои трусики и снял их, бросив на потрёпанный диван в нескольких метрах от нас. Смущаясь и внезапно почувствовав себя уязвимой, я сжала ноги. Эмбри лишь улыбнулся своей самоуверенной улыбкой, а я не сводила с него глаз. — Белла, расслабься, — он обхватил меня руками и погладил по бёдрам. Прежде чем заговорить снова, он наклонился вперёд, и я почувствовала его горячее дыхание на коже своих ног. — Ты прекрасна. Я сделала глубокий вдох, мышцы моих ног расслабились, и я закрыла глаза, позволив ему полностью раздвинуть мои бёдра. Эмбри издал тихий звук, когда впервые как следует рассмотрел меня. Я сделала ещё один прерывистый вдох, пытаясь мысленно избавиться от румянца, когда он сделал шаг вперёд и наклонился надо мной, снова расположившись у моего входа. Поцеловав меня в губы мягким, нежным поцелуем, он положил одну руку мне на затылок, и я почувствовала, как пряди моих волос проскальзывают между его пальцами. Другой рукой он схватил меня за талию, и я обхватила его ногами. Я вскрикнула, когда он снова вошёл в меня, и новая поза затронула новые точки во мне, вызвав во мне целый сноп искр. — О боже… — я вздохнула, внезапно забыв о запретах, и снова закрыла глаза. Я чувствовала, как Эмбри раскачивается взад-вперёд между моих ног, и ощущала каждое движение его пальцев, нежно скользящей по чувствительной коже моего бедра. Через несколько мгновений толчки ускорились. При этом он наклонил мою голову вперёд, и я прижалась к нему, отчаянно и глубоко целуя его в губы. Его рот был словно огонь, и что-то внутри меня начало болезненно разрываться, когда он входил в меня, прижав руку к моему бедру и притягивая к себе. Дикий стон сорвался с моих губ при звуке соединения наших тел, пока во мне медленно поднималось новое ощущение. В тишине гаража я не слышала ничего, кроме ровного, неглубокого дыхания Эмбри, касавшегося моего лица, и прекрасных мучительных стонов, вырывавшихся из моего горла, когда моё тело испытывало ощущения, о которых я даже не подозревала. На мгновение я позволила себе открыть глаза. Я хотела увидеть его. Я хотела увидеть, испытывает ли он те же чувства, что и я. Я хотела увидеть, есть ли в его глазах хоть какие-то сомнения. Когда я это сделала, меня пленило выражение решимости на его лице. Его глаза были открыты, и я видела, как по его лбу стекают капли пота. Он был прекрасен, и, несмотря на всё, чего я хотела или о чём думала раньше, в этот момент он был моим. И я знала, что он никуда не денется. Одним быстрым движением Эмбри притянул меня к себе, и мы оказались в том же положении, в котором были изначально. Моя рука с громким стуком упала на капот машины, а другой я яростно схватила Эмбри за затылок, когда он прижался лбом к моему лбу. Его движения ускорились, от его дыхания у меня задрожали губы, и он наклонился, чтобы еще раз поцеловать меня. Эмбри тяжело дышал, отстраняясь, и его тёмные, полуприкрытые глаза пронзали меня насквозь. Смотря на него, видя, как его лицо и тело реагируют на меня, я почувствовала, как у меня сводит живот, умоляя о разрядке, в то время как моя потребность в нём в этот момент возросла до невообразимых размеров. Он ничего не сказал; вместо этого его пристальный взгляд не отрывался от моего, и он просто кивнул, давая мне понять, что готов. Хотя я не знала, что делать, в тот момент моё тело отреагировало на похоть в его глазах. Тело и разум помутились, а мои внутренние стенки сжались вокруг Эмбри, и я упала за край, извиваясь и дрожа в его руках, крепко обнимавших меня. Моё зрение затуманилось, а чувства обострились, пока волна за волной удовольствие прокатывалось по телу. Мои пальцы искали что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, и запутались в волосах Эмбри. Мгновение спустя Эмбри в последний раз толкнулся в меня изо всех сил, и я почувствовала, как он напрягся внутри, а с его губ сорвалось грубое рычание. Прошло несколько секунд, и пока мы оба пытались перевести дыхание, он осторожно уложил меня на спину. Я продолжала сильно дрожать. Он двигался вместе со мной, не отрываясь от моего тела, и рухнул сверху, положив голову мне на грудь. Мгновения шли, пока я приходила в себя, но никто из нас не произносил ни слова. Эмбри слегка дрожал, его тело было тёплым рядом с моим. Его дыхание было глубоким и тяжёлым, пока он тоже приходил в себя после разрядки. Мы лежали, прижавшись друг к другу. Я постепенно почувствовала, как его тело расслабляется, но он по-прежнему не двигался, чтобы отстраниться от меня. Я сделала всё, что могла в тот момент — запустив пальцы в его волосы и поглаживая его голову, я медленно подняла свою с капота, чтобы в последний раз нежно поцеловать его в тёмные волосы. Моя голова с мягким стуком упала на капот, и я сделала глубокий вдох. За несколько секунд до этого крик в моей голове затих в этот необходимый и важный момент. Для него не было места. В промежутке между всем этим я была занята одним-единственным — Эмбри. Теперь в мыслях крутился миллион вопросов — миллион вопросов и другое имя. Джейкоб. Это всё твоя вина. Это твоя вина, что это случилось. Это твоя вина, что я так себя чувствую. Чем дольше я лежала там, тем сильнее путалась в мыслях. На самом деле, я могла сосредоточиться только на одной мысли, которая вытесняла все остальные, когда экстаз сменился реальностью. Момент близости, который мы с Эмбри только что пережили, должен был изменить всё.