Синяя птица/Bluebird

— Вот дерьмо, а он, блять, не шутил! Выйдя из машины, я тут же попала в засаду, устроенную Квилом, который, к моему удивлению, уселся своей задницей на ступеньки дома Блэков, пока я заворачивала на подъездную дорожку. Паркуясь на своё обычное место, я уже отлично понимала, зачем он здесь. Эмоции на его лице сменяли друг друга со скоростью света. Сначала его глаза расширились от шока, затем застыли в благоговейном трепете, а рот приоткрылся, и, как только я поставила машину на стояночный тормоз, его черты лица исказились такой безудержной радостью, что я не смогла сдержать смеха, вынимая ключи из замка зажигания. Но эти взгляды определённо предназначались не мне. Я не успела как следует вылезти из машины, как Квил за несколько неуклюжих шагов преодолел расстояние между нами. Он не пытался не оттолкнуть меня, но всё же умудрился задеть меня пару раз в своём стремлении добраться до цели. — Господи Иисусе, блять, я до сих пор не могу поверить, что ты купила эту тачку, и уж тем более, что нашла её на какой-то дерьмовой стоянке подержанных авто. В нашей глуши! В Форксе! — Квил скользнул на место водителя, поглаживая руль, будто котёнка, а затем поднял на меня взгляд, игриво приподняв брови. — Серьёзно, Беллс… Мустанг Гранде тысяча девятьсот семьдесят второго года? — Квил застонал, сжимая пальцы на руле. — Я умер. Я хочу заняться с этой машиной сексом. Я не смогла сдержать смех, вырвавшийся у меня при виде благоговения Квила. Однако он был в своём собственном маленьком мире и удостоил меня лишь парой фраз. — Ты знаешь, сколько эта машина могла бы стоить, если бы ты привела ее в порядок? — продолжил он, поднимая на меня широко раскрытые от изумления глаза. Стоя в паре футов от машины, я скрестила руки на груди и приподняла одну бровь в сторону Квила, мысленно возвращаясь к нашему с Эмбри разговору по дороге домой со стоянки. Вспомнив его, я поняла, что это был скорее монолог Эмбри, где я в основном кивала, изредка вставляя односложные подтверждения, когда он задавал вопрос. Однако единственное, что я поняла и запомнила из того разговора, было тем самым вопросом, который только что задал мне Квил. — Мне говорили, — усмехнулась я, усмешкой смотря на Квила, который уставился на потолок машины, теперь уже с любовью потирая руки об обивку. — Ну, если честно, модель семьдесят второго года не так хороша, как семидесятого — а та была бы определённо дороже, реши ты её восстановить, — продолжил разглагольствовать Квил, внезапно выпрыгнув из машины и подбежав к переду, где он нашёл рычаг открытия капота и с грохотом его дёрнул. — Но это всё равно охренительная тачка, Белла, без сомнений — он на мгновение задумался, прикусив губу и заглядывая в моторный отсек. — Жаль, конечно, что это не Шелби или Мач один. Эхх… — он замолк, с шипением резко втянув воздух сквозь зубы. — Я не для этого её покупала, Квил, — улыбнулась я, качая головой. Я прекрасно знала, какую реакцию вызову у парней, особенно у Квила, купив эту модель. Я знала, что она, скорее всего, будет похожа на реакцию Эмбри, или, по крайней мере, на ту, что проявилась, когда мы наконец выехали на дорогу, и он отошёл от помощи мне в принятии решения о покупке. — О, я знаю, Беллс, но всё же… — Квил всё ещё не отрывал взгляда от двигателя, качая головой. — Машине не помешало бы немного любви. Он был не так уж и неправ, подумала я про себя, разглядывая классический синий Мустанг, видавший лучшие дни. Лакокрасочное покрытие определённо потускнело, а кожаная обивка салона, которую, вероятно, годами берегли как зеницу ока, начала трескаться в многочисленных местах. Ей также были нужны новые шины и небольшие доработки под капотом — Эмбри указал на это ещё до того, как мы покинули стоянку. Но в этом-то и дело — она мне нравилась именно такой, какая была. Потрепанной и слегка поврежденной, испещренной мелкими отметинами и несовершенствами, рассказывающими её историю. И всё же, благодаря некоторой заботе извне и прочному фундаменту, она была здесь — всё ещё на ходу, всё ещё ездила. Почти как я. — Но, чёрт возьми, Беллс, ты в этой машине смотришься просто отпад, — продолжал бормотать Квил из-под капота, выводя меня из задумчивости. — Этот тип кузова идеально тебе подходит. В нём ровно столько дерзости, сколько нужно, но в то же время он скромен, внутри и снаружи. И, если честно, ты бы выглядела немного смешно в ней, будь она вся отреставрирована. Если ты хотела характерную машину, то ты ее определенно получила. Он провёл пальцем по выцветшей краске на капоте и скривился, с драматичным вздохом замирая на мгновение, чтобы впитать всё это. — БЛЯТЬ! — я вздрогнула, поражённая внезапным ругательством от Квила, а он отступил от капота, уперев руки в бока. — А у парня талант, — продолжил он, даже не утруждая меня взглядом. Я нахмурилась. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь, Квил? — Эмбри — он справился на отлично, разыскав эту тачку. Я невольно улыбнулась, а по телу разлилось приятное тепло, когда я вспомнила, как мы стояли на стоянке несколько дней назад. — Да, это правда. — И ты молодец, что купила её. — Спасибо, Квил. — Но ей всё ещё не помешала бы любовь. Я закатила глаза. Квил сделал шаг назад, аккуратно закрывая капот. С этим действием он снова вздохнул и повернулся ко мне. Он поднял руки перед собой, сложив их в умоляющем жесте. — Пожалуйста, Белла — позволь мне любить её. Я просто умру, если ты не позволишь. Ухмыляясь, я прикусила губу, чтобы не рассмеяться над гримасами Квила. — Может, позже. Дай мне хотя бы немного насладиться машиной, прежде чем вы, парни, захватите её. Квил скрестил руки на груди и надулся. — Ладно, — пробормотал он, выдержав паузу, прежде чем сделать шаг вперёд и указать на меня пальцем. — Но не думай, что я забуду, что ты это сказала. Я позволила улыбке стать немного шире. — Принято к сведению. Он оскалился в ухмылке и слегка подпрыгнул на месте. — Так можно я прокачусь? — закатив глаза, я бросила ему ключи, которые он ловко поймал в воздухе одним движением. — Ты лучшая, Беллс, — проговорил он с искренностью, даря мне ещё одну ухмылку, прежде чем обойти открытую дверь и снова скользнуть на место водителя. — Только возвращайся поскорее, хорошо? — напомнила я, с тревогой взглянув на часы. — Лия должна быть здесь минут через тридцать. По лицу Квила пробежала какая-то тень, прежде чем он вновь обрел самообладание и бросил на меня преувеличенно любопытный взгляд. — У вас что, девичник с ночёвкой? Усмехнувшись, я покачала головой, хотя знала о том, что Лия запланировала на вечер, не больше, чем Квил. — Нет, по крайней мере, я так не думаю — а даже если бы и да, тебя, Квил Атеара, не приглашали. Квил испустил преувеличенно драматичный вздох, вставляя ключи в замок зажигания Мустанга. — Чёрт — а я так надеялся на педикюр и девчачьи разговоры, — он повернул ключ, и двигатель с рёвом ожил. Квил всё ещё не закрывал дверь, украдкой взглянув на меня. — Так значит, маленькая девичья вечеринка как-то связана с днём рождения кое-кого завтра? Я рассмеялась, ещё раз проверив время, чтобы убедиться, что до прихода Лии действительно осталось всего двадцать пять минут. — Возможно, она что-то об этом говорила, да. По правде говоря, я совсем забыла о своём дне рождения, пока Лия не позвонила мне в начале недели, заявив, что мне запрещено строить «какие-либо планы и прочее дерьмо» на этот вечер. Другие вещи, включая новую машину и возвращение к работе у Ньютонов несколько дней назад, просто затмили собой обычное празднование моего ежегодного старения. — Ну, я, наверное, просто прокачусь до Колла — по крайней мере, он захочет полюбоваться прелестями тачки вместе со мной, — Квил всё ещё выглядывал наполовину из машины, поставив одну ногу на землю, когда бросил на меня ещё один любопытный взгляд, на этот раз более проникновенный, чем предыдущий. — Ты не знаешь, он дома? Мой желудок на мгновение сжался, и по жилам пробежала секундная паника. — Нет. А почему ты меня спрашиваешь? — ответила я, отмахиваясь от вопроса Квила с максимальной небрежностью. Квил пожал плечами. — Вы просто последнее время много времени проводите вместе, — ответил он. — Подумал, ты можешь знать. Я покачала головой. — Честно, не уверена, Квил. Мы разговаривали последний раз вчера, когда он приносил кое-какие вещи для машины. Это была правда, но я умолчала о том, что Эмбри задержался надолго после этого, составив мне компанию, пока я готовила ужин. Затем мы ели на крыльце, словно делали это постоянно, и разговаривали обо всём на свете: о том, как наши матери, похоже, были полными растяпами в вопросах воспитания, о дурацкой сентябрьской погоде, о школе. В глубине души было трудно игнорировать укол разочарования, когда Эмбри поднялся, чтобы уйти, и я осознала, на сильно я успела полюбить моменты, проведённые вместе с ним, и то, что каждый из них, почему-то, всегда казался слишком коротким. Квил скептически смотрел на меня, прекрасно понимая, что я только что уплыла в свои мысли. — Понял, — пробормотал он, наконец втянув ногу в машину и положив руку на дверь, словно собираясь уезжать. Я уже почти повернулась, чтобы пойти в дом, когда Квил снова заговорил, заставив меня резко обернуться к нему. — Не знаю, Беллс… Я просто беспокоюсь за парня, вот и всё, — проговорил он, слова вылетали торопливой и скомканной скороговоркой. — Он стал меньше тусоваться, и в последнее время ты, кажется, единственный человек, с которым он хочет общаться. Мой желудок снова сжался, пока я смотрела на Квила, на чьём лице появилось озабоченное выражение. — Но что-то его гложет, — продолжил он. — Он отчего-то не в себе, и что бы его ни беспокоило, он об этом не говорит, — Квил рассеянно потер челюсть, произнося эти слова. — Мы все были не в себе, но ему, кажется, особенно тяжко, и он не говорит мне, почему. Меня скрутило изнутри, когда Квил лишь подтвердил то, о чём я уже догадывалась и его взгляд теперь был устремлён на меня, пронзая моё безучастное внешнее спокойствие. — Он и со мной об этом не говорит, — ответила я, с трудом сглатывая. Квил кивнул, скорее самому себе, чем мне, и опустил взгляд. — Да, я так примерно и предполагал, — после этих слов его взгляд снова устремился на меня, в глазах застыла внезапная напряжённость. — Просто присмотри за ним, ладно? То, что случилось с Билли и Джейком, было и так достаточно тяжело, а он перенёс это хуже многих из нас. Что бы с ним ни происходило, просто присмотри за ним? Моё выражение лица смягчилось от настоятельности в просьбе Квила, от уважения и беспокойства, которые он испытывал к своему другу. Осознание того, что, скорее всего, именно я была причиной этой дополнительной ноши, в каком бы виде Эмбри её ни нёс, я изо всех сил постаралась загнать его поглубже и кивнула Квилу. — Я так и сделаю — обещаю. — Я не опоздала на задушевную беседу? Наши головы резко повернулись от дома в сторону источника хриплого женского голоса. Лия подходила к подъездной дорожке, через плечо у неё была небрежно перекинула сумка, а на лице красовалось её фирменное стальное выражение. Квил фыркнул, наконец закрыв дверь Мустанга. — Ага, опоздала. Мы как раз закончили обмениваться нашими самыми сокровенными тайнами. Лия закатила глаза. — О, тогда ничего страшного — я и так все твои знаю, Квил, включая тот факт, что ты мочился в кровать до одиннадцати лет, а первая ночная поллюция случилась у тебя, когда ты ночевал у бабушки. — Иди ты, Клируотер! — фыркнул Квил, а его лицо стало ярко-красным. — Нет, уж спасибо. Я люблю мужчин с яйцами побольше, чем у малыша. Я закусила губу, пока Квил с силой включал на Мустанге заднюю передачу, и мы все в тот момент узнали, что машина довольно неплохо срывается с места на гравии. Когда Квил исчез за деревьями в конце подъездной дорожки, я рискнула ещё раз взглянуть на часы. — Ты рано. Лия пожала плечами, с недоверием уставившись на меня. — Сколько времени тебе нужно, чтобы надеть джинсы и свою самую соблазнительную фланелевую рубашку? Пять минут? Десять? Мне потребовалось несколько секунд, чтобы придумать ответ, и Лия усмехнулась, поняв, что я на самом деле пытаюсь вспомнить, когда в последний раз носила фланелевую рубашку, просто чтобы найти, что ей ответить. Но я была недостаточно быстрой. — Господи, ты такая глупая, — заявила она, прерывая мои мысли. — Как ни иронично, именно из-за твоего гардероба я здесь. — Что? — я моргнула, не понимая, почему Лия внезапно прониклась страстью к моему выбору одежды. Тяжело вздохнув, она прошла мимо меня, направляясь к дому. — Я говорила тебе, что мы идём кое-куда на твой день рождения, так что мне пришлось прийти пораньше, чтобы убедиться, что ты не оденешься, как на родео, хотя ты определённо могла бы вдохнуть в это стиль, если бы очень-очень постаралась. Я застыла как вкопанная и не протестовала, молча гадая, что же, чёрт возьми, задумала Лия. Помимо нашей спонтанной поездки в Порт-Анджелес, после которой, как мне хотелось думать, мы обе вернулись домой, по крайней мере, с немного лучшим пониманием друг друга, я почти не видела Лию. Тот факт, что она была так уж сильно заинтересована в праздновании моего дня рождения, сам по себе сбивал с толку, не говоря уже о её внезапном интересе к моему гардеробу и личной гигиене. — Лия, что… — Свон! Пошли! Красота требует времени, а с тобой мне понадобится как минимум час! — Господи Иисусе, ты закончила? Я насупилась, ведь зубная щётка всё ещё торчала у меня изо рта. Лия стояла прямо за дверью ванной, с нетерпением прислонившись к стене в коридоре и тяжело дыша. — Дай мне секунду, — пробурчала я в ответ, и зубная паста вылетела у меня изо рта. — Сексуально, — сухо подметила Лия, пока я поднимала руку, чтобы стереть её с подбородка. Я стояла, делая последние взмахи щёткой, а она подняла бровь. Нахмурившись насколько можно, учитывая обстоятельства, я наклонилась и сплюнула в раковину, схватила полотенце и вытерла остатки пасты с губ, глядя на Лию. — Что? — Я правда выгляжу нормально? — спросила я неуверенно, оглядывая себя и положила полотенце на раковину. Взгляд Лии скользнул по результату её работы. Я никогда не была большой поклонницей платьев, но каким-то образом Лии удалось выбрать такое, которое не слишком выбивалось из моего привычного стиля, но при этом было куда наряднее, чем я обычно носила. Платье было чёрным, из простой, лёгкой хлопковой джерси, и расходилось книзу, доходя до колен. Лиф платья был более приталенным и держался на бретелях. С этим я ещё могла смириться, однако, глубокий вырез убедил меня, что я буду ходить весь вечер, прикрывая грудь рукой. Лия приподняла бровь, закончив оценку. — Взбей волосы разок. — Что? Она простонала. — Просто сделай это. Наклонившись и резко распрямившись, я уставилась на Лию. — Что-нибудь ещё? Она шагнула вперёд, её рука потянулась, чтобы взбить одну прядь моих волос и поправить другую. — Хорошие кудряшки сегодня, Свон. Рада, что ты наконец-то подружилась с феном. — Ты скажешь мне, куда мы идём? — Не-а, — коротко ответила она. — Ну, куда бы мы ни направлялись, никто не будет обращать внимания на то, как я выгляжу, — парировала я, указывая на наряд Лии. Когда она исчезла несколько минут назад, на ней были шорты и хлопковая майка. Теперь же на ней было телесного цвета платье-футляр без бретелек, которое облегало её длинное тело, заканчиваясь чуть ниже колен, подчеркивая каждый изгиб. Цвет красиво оттенял медный оттенок её кожи, и даже мне было трудно оторвать от Лии взгляд, видя, насколько платье шло её фигуре. — Наверное, ты права, но если бы ты пошла в том, в чём была, они определённо обратили бы на тебя внимание, и не по нужной причине, — парировала она, отступая на шаг и кивая головой в сторону гостиной. — Они? Так ты говоришь, что там, куда мы идём, будет много людей? — Заткнись, Свон. Мой рот на замке. — Ненавижу сюрпризы, — пробормотала я, следуя за ней по коридору. — Напомни мне утром об этом. Мы наконец вышли за дверь, но не без моих протестов по поводу туфель на каблуках, которые Лия принесла для меня, на дне её сумки, где им и место. Вместо этого я быстро ретировалась обратно в гостевую спальню — к большому раздражению Лии — и вышла оттуда с единственными имевшимися у меня босоножками. Когда она с презрением посмотрела на хлипкую обувь в моей руке, я пожала плечами и просто добавила: — Или так, или больница, потому что именно там мы и окажемся, после того как я сломаю шею из-за каблуков. После последнего фырканья Лии мы наконец оказались в Мустанге, который каким-то образом снова появился на подъездной дорожке во время моего, казалось бы, ненужного преображения. Мы ехали всего пару минут, когда приблизились к подъездной дорожке Сэма и Эмили, и я была готова проехать мимо, как Лия с неловкостью прокашлялась на пассажирском сиденье. Я недоуменно посмотрела на неё. — Что? Почесав нос, Лия указала на приближающийся почтовый ящик. — Нам нужно сначала заехать сюда. — Зачем? — Господи, сколько же вопросов! — огрызнулась Лия, её рот растянулся в полуулыбке. — Потому что мне нужно забрать шесть банок маринованной свёклы для моей мамы. Она говорит, если я не принесу их сегодня, она вышвырнет меня из дома. — Маринованной свёклы? — Да — знаешь, она красная, маринованная и обычно продаётся в стеклянных банках… — Я знаю, что это такое, Лия, — парировала я, притормаживая, молча желая, чтобы она просто сказала, каковы наши планы. — Но неужели нам действительно нужно заезжать за ней сегодня? — Да. Как бы я ни была способна спать на земле, я предпочитаю свою кровать, спасибо. Со вздохом я затормозила как раз достаточно, чтобы свернуть на подъездную дорожку, прежде чем проехать её. Лия нервно теребила край своего платья, пока я подъезжала к дому, который был тёмным и тихим. Всматриваясь в стекло входной двери, я не увидела ни души внутри. — Я не думаю, что дома кто-то есть, Лия, — пробормотала я, заглушая машину. — Не страшно, — пожала она плечами, распахивая дверь. Я посидела с минуту, сложив руки на коленях, надеясь терпеливо подождать её в машине, как она заглянула ко мне через плечо, одной длинной ногой уже высунувшись из машины. — Ты идёшь? На моём лице снова застыло недоумение. — Тебе нужно, чтобы я тебе свечку подержала? Лия закатила глаза, позволив ухмылке расползтись по лицу, без сомнения, из-за её собственной колкости, сорвавшейся с моих губ. — Я не знаю, где Эмили хранит все свои штуки. Ты проводишь в этом доме чертовски больше времени, чем я, если ты не заметила. — Ладно, — проворчала я, повернув ключи в замке зажигания и открывая свою дверь. Лия была уже на полпути к ступенькам крыльца. — Куда бы мы ни направлялись, я надеюсь, у нас нет брони в ресторане… — Это было бы слишком по-особенному, Свон, даже для такой как ты, — усмехнулась Лия, достигая входной двери, всё ещё на несколько шагов впереди меня, открывая её и скрываясь в проёме. — Спасибо, — пробормотала я, взбегая по ступенькам, всё ещё не понимая, что, чёрт возьми, побудило её строить все эти планы. — Лия! — Я добралась до двери, приоткрыла её чуть шире и переступила порог. — Погоди секунду… И я получила свой ответ, как только обе мои ноги оказались внутри дома. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, БЕЛЛА! Я не смогла сдержать вскрик, вырвавшийся из горла от этого оглушительного приветствия. В тот же миг зажёгся свет, и я шлёпнула рукой по груди, чувствуя, как перепуганное сердце колотится о рёбра. Глубоко вздохнув, я позволила своим широко раскрытым глазам скользить по толпе, материализовавшейся передо мной. На каждом лице красовались хитрая, восторженная улыбка, пока они торжествующе впитывали моё искреннее удивление. В гостиной Сэма и Эмили было набито много людей, все они неуклюже стояли возле совершенно очевидных мест для укрытия. Эмили и Сэм прятались за диваном, его рука была перекинута через её плечо, а она сложила руки перед собой — улыбка на ее лице казалась такой широкой, будто вот-вот разорвёт его. Квил и Сет, кажется, попытались втиснуться в пространство за креслом. Даже Пол и Джаред были здесь, и надменная ухмылка расползалась по лицу Пола, пока он жевал зубочистку на своём месте у длинных занавесок, висевших над стеклянной дверью, ведущей во двор. Я пыталась сдержать румянец и успокоить бешено колотящееся сердце, оглядывая всех, и понимая, наконец, почему я так одета. На Эмили было простое красное платье без рукавов с запахом. Я заметила и Ким, которая теперь прижималась к Джареду, демонстрируя облегающую, неприлично короткую версию платья Лии, только синего цвета. Даже парни оделись по случаю, на них были рубашки на пуговицах и джинсы без дыр и не обрезанные до шорт. Я чувствовала, как на моих губах расплывается улыбка, сменяя шок, и я дарила её каждому из них — тем, кто так очевидно приложил дополнительные усилия, чтобы помочь мне отпраздновать, тем, кто стоял за меня, каждый по-своему, тем, к кому я никогда не чувствовала себя ближе. Тем, кого я по-настоящему считала своей семьёй. Но кого-то не хватало. Кого-то важного. Я чувствовала на себе этот недостающий взгляд, пока мой собственный скользил мимо остальных, наконец падая на Эмбри. Он был в нескольких футах от остальных, прислонившись одним плечом к стене рядом с дверью в кладовку Эмили. Когда мой взгляд встретился с его, он подарил мне ласковую, полную нежности улыбку, его глаза светились, и я почувствовала, как счастье и благодарность медленно смывают первоначальный шок и удивление, охватившие меня при входе в дом. И в тот же миг я почувствовала, как встаёт на место последний пазл. — Господи, посмотри, как далеко спускается этот румянец! Мои щёки снова вспыхнули, когда я резко перевела взгляд на Пола, который так красноречиво выдернул меня из моих мыслей. Он хихикнул, пока я рассеянно прикрывала ладонью обнажённую грудь, наблюдая, как Ким проходит мимо Джареда, чтобы шлёпнуть Пола по руке. Я позволила взгляду ещё раз скользнуть по всем присутствующим в комнате, качая головой во всё ещё ошеломлённом изумлении. Эмили выбрала этот момент, чтобы отойти от Сэма и радостно обхватить меня руками. — Ты удивлена? — воскликнула она, сжимая меня изо всех сил. — Э-э, да, — пролепетала я в искреннем неверии, глядя на Лию, которая прислонилась к кухонному острову в нескольких футах от меня. — Маринованная свёкла, да? — Я приподняла одну бровь. Лия фыркнула, легкая улыбка тронула её губы, пока Эмили отступала с недоумённым взглядом. — Эй, моей задачей было доставить тебя сюда так, чтобы ты ничего не узнала, — ответила Лия, пожимая плечами. — Они не говорили, что я должна быть оригинальной. — Оно и видно, — рассмеялась я, скрестив руки на груди, пока группа людей в гостиной начала расходиться. Я смотрела, как Джаред распахивает заднюю дверь, и они с Полом, Ким и Сетом, крича и улюлюкая, проносятся через неё и исчезают во дворе. — Так чья это была идея? На лице Эмили появился смущённый вид. — Ну, в основном моя — но мне помогли, — она бросила взгляд через плечо на Эмбри, который теперь стоял прямо, засунув руки в карманы своих, казалось, совершенно новых джинс. Если Эмбри и заметил, что я его разглядываю, он не подал виду, вынув руки из карманов и держа их перед собой в защитной позе. — Эй, я передвигал столы и брёвна вокруг костровой ямы во дворе — это был предел моего вклада, — парировал он, и игривая ухмылка озарила его лицо. — Он скромничает, — отмахнулась от слов Эмбри Эмили, сжимая мои руки своими, прежде чем отпустить их и повернуться к кухне. — И прости за платья. Я хотела, чтобы этот вечер был особенным, Белла, — сказала Эмили, поспешно заходя на кухню, распахивая дверцу холодильника и появляясь с огромной закрытой миской. — Я хотела, чтобы ты почувствовала себя особенной, так что да — случай требовал немного принарядиться. Вздохнув, я с благодарностью улыбнулась, наблюдая, как Эмили направляется к задней двери, следуя за Сэмом и Квилом, которые тоже незаметно исчезли за ней. — Спасибо, Эмили — я правда это ценю. — Всегда пожалуйста, Белла! — крикнула она, продолжая выходить за дверь, даже не оглянувшись. — А теперь тащи свою задницу сюда! На улице всё уже готово! — Ты мне ещё за это ответишь, Свон, — тихо пробормотала Лия, отталкиваясь от острова и следуя за кузиной к двери. — Я могу придумать тысяч мест, где мне было бы лучше сегодня. К твоему сведенью, концерт Backstreet Boys и камера с китайской водяной пыткой лишь немногим лучше этого. Я ухмыльнулась, глядя, как она уходит. — Но я то рада, что ты здесь. — Да, да, конечно. После этого мой взгляд упал на единственного оставшегося в комнате человека, который всё ещё улыбался мне с расстояния в несколько футов. На его лице застыли мирное и довольное выражение. — Ты должен был предупредить меня, — игриво отругала я его. — Знай я, что всё мероприятие пройдёт на улице, я бы никогда не позволила Лии уговорить меня надеть это платье. Эмбри усмехнулся, пока я направлялась к задней двери, подождал, пока я пройду мимо, и затем встал позади меня. — Да, но раскрытие сюрприза лишило бы смысла всю идею вечеринки-сюрприза, Беллс, — Эмбри всё ещё следовал за мной, намеренно отставая на пару шагов, пока я приближалась к дверному проёму. — Плюс, я почти уверен, что Эмили накинула одеяла на пару брёвен — знаешь, чтобы ты не испачкала его. Добродушный смешок сорвался с моих губ. — Что ж, от этого мне намного лучше, — я остановилась у двери, замешкавшись на мгновение, и почувствовала, что Эмбри замер позади меня. Я оглянулась через плечо и мои губы расплылись в легкой улыбке, предназначенной только для него. — Спасибо за это. Мягкое выражение лица Эмбри согрело меня изнутри, пока он кивал. — Не за что, — тихо прошептал он. — И, Белла… если это хоть как-то утешит тебя насчёт платья? — продолжил он, замирая на мгновение, пока я отворачивалась от него. — Ты правда выглядишь прекрасно. Было трудно усмирить трепет в животе, и мне на секунду пришлось напомнить себе переставлять ноги при ходьбе. — Это птица? — Квил подпрыгнул на месте, свет от костровой ямы озарял его лицо. Он бешено закивал и судорожно ткнул пальцем в Сета, который только что сделал очередную догадку в очень оживленной игре в крокодила, в которую мы теперь играли. Я сидела на бревне ближе всего к столу для пикника, который ранее был украшен щедро накрытым угощением, а также двумя противнями пирогов, на одном из которых было выведено синей глазурью «С Днём Рождения, Белла». Другой, как мне сообщили, был просто чтобы утолить страсть к сладкому шестерых оборотней, теперь разбросанных вокруг костра и закатывающих глаза на жалкую попытку Квила изобразить вытянутое им слово. Эмили тихо усмехнулась рядом со мной, но сохранила молчание, так как сейчас была не наша очередь. Я не могла сдержать глупую ухмылку, расползавшуюся по моему лицу, глядя, как Сет, Эмбри, Ким и Пол ловят каждое движение Квила, пытаясь вернуть своей команде лидерство. Теперь Квил неустойчиво балансировал на одной ноге, другая была поджата сзади, а его руки размахивали, двигаясь взад-вперёд в судорожном жесте. — Фламинго? Эмбри и Джаред фыркнули на догадку Ким. Квил просто закатил глаза и продолжал двигать руками. — Сделай что-нибудь новое, чувак! Мы без понятия! — прокричал Джаред. На этот раз Квил поднял руку за голову, согнув кисть в запястье, и засеменил вокруг костра по кругу. — Ты уверен, что ты птица? —Ты больше похож на Лох-несское чудовище. —Черепаха! Ещё больше фырканья в сторону Ким. Квил тяжело вздохнул и опустил руки по швам, качая головой в знак поражения. С тоскливым видом он оглядел круг, явно раздумывая о том, чтобы сдаться. Однако, когда его взгляд упал на меня, его глаза расширились до размера блюдец, и он почти перепрыгнул через костёр и неуклюже споткнулся о бревно, на котором сидели мы с Эмили. Моя ухмылка стала шире, я оглянулась и поняла, что Квил теперь лихорадочно указывает на меня, оба его пальца тыкали в макушку. — ЛЕБЕДЬ! — ДА! — проревел Квил, указывая на Ким, которая наконец-то смогла заработать очко для своей команды. — На тебя ещё есть надежда, женщина. Мой ликующий смех присоединился к другим, когда Квил перепрыгнул обратно через бревно, направляясь на сторону своей команды у костра. По пути он громко дал пять Эмбри, который поднимался на ноги. Глядя на них обоих, празднующих свою маленькую победу в глупой игре, я не могла не ощутить лёгкое чувство спокойствия и нормальности, разливавшееся по мне. В этот момент, несмотря ни на что, мы все были счастливы. Впервые за долгое время заботы были отодвинуты, тревоги отложены, и все — включая меня — казались искренне сосредоточенными на осознании того, что маленькими моментами жизни всё ещё можно и нужно наслаждаться. Даже если наши пути всё ещё рисковали никогда не вернуться к тому, что было раньше. К тому, как всё было до того, как Джейкоб ушёл. Я почувствовала привычный укол в сердце, когда имя Джейкоба впервые за несколько часов пронеслось в передней части сознания. Но это не было парализующе — не так, как раньше. Теперь мне удавалось позволять ему приходить и уходить с достоинством, и укол ослабевал через несколько мгновений. Хотя я всё ещё не могла понять, как выбраться из этого темного тоннеля на свет, было легко вспомнить, как многим я должна быть благодарна в своей повседневной жизни. Эта вечеринка была тому доказательством. Лица вокруг костра были тому доказательством. Поэтому всего на один момент я позволила жизни быть простой. Позволила этому мгновению омыть меня, приняв его целиком. — Эй… Я вздрогнула от внезапного голоса, прозвучавшего так близко от моего лица, и повернулась как раз в тот момент, когда Эмбри отпрянул, чтобы избежать столкновения моей головы с его. Из моего рта вырвался нервный смешок. — Что? — пробормотала я, мои глаза автоматически зажмурились, пока я качала головой. — То есть, привет. Уголок губы Эмбри дёрнулся, когда он опустился на колени за бревном, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Я поняла, что Эмили отошла и теперь была у стола для пикника, медленно, но верно приводя его в порядок. Однако я не заметила ничего другого, так как тёмный взгляд Эмбри пронзал мой, проникая в ту нормальность, что я чувствовала мгновением раньше. Его глаза выпускали тот самый трепет, высвобождали всё что угодно, только не спокойные, дружеские чувства. На этот раз потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы загнать их обратно. Взгляд Эмбри опустился, когда я это сделала. — Так вот, у меня для тебя ещё один сюрприз. Я нахмурилась. — Ещё один? Эмбри, уверена, этой вечеринки было достаточно. Он улыбнулся. — Да, но это был сюрприз от всех нас. Я кое-что подготовил и сам. Я не была уверена, когда моё сердце начало колотиться в груди, но я сделала ещё один глубокий вдох, размышляя и пытаясь игнорировать стук в ушах. — Хорошо… Глаза Эмбри поднялись, он огляделся, а затем бросил взгляд на дом. — Дай мне две минуты, а потом приходи в мастерскую Эмили, ладно? — его глаза умоляли меня, и через пару секунд я кивнула, от чего на его лице появилась ухмылка. С заговорщиским кивком он поднялся, засунул руки в карманы и засеменил к дому. Любопытство жгло меня изнутри, пока я сидела, отсчитывая секунды в голове. Как человек, утверждающий, что ненавидит сюрпризы, я определённо получала их слишком много на свой день рождения. И хотя вечеринка стала неожиданным, но приятным сюрпризом, я обнаружила, что с большим нетерпением жажду узнать, что задумал Эмбри. Без сомнения, это будет чем-то более сдержанным, более личным и не таким захватывающим, как вечеринка-сюрприз. Но именно это заставляло меня ценить его еще больше. Когда я досчитала в голове до ста двадцати, то встала, разглаживая платье и снимая одеяло, накинутое на плечи. Улыбнувшись Квилу, который подмигнул мне, когда я проходила мимо, я скрылась в доме практически незамеченной. Мастерская Эмили была наверху, в той части дома, куда я никогда не заходила. Однако, поднимаясь по ступенькам, я заметила, что последняя дверь справа была приоткрыта, и из щели лился мягкий свет. Я подняла руку, чтобы толкнуть ее и заглянула внутрь. Эмбри уже стоял там, со сложенными за спиной руками, и неловко переминался с ноги на ногу. Войдя и мягко закрыв за собой дверь, я с любопытством склонила голову набок, глядя на Эмбри, который наблюдал за мной с расстояния в несколько футов. Он опустил руки, и теперь его большие пальцы были заткнуты за карманы, и я не могла не улыбнуться застенчивому, тревожному выражению, искажавшему его лицо, несмотря на лёгкую ухмылку, застывшую на нём. — Так ты скажешь мне, зачем тебе понадобилось затаскивать меня сюда? — сказала я, скрестив руки перед собой и приподняв обе брови с притворным негодованием. — Ну, это не совсем большой сюрприз — не такой большой, как твоя вечеринка, — признался он, ухмылка тронула угол его верхней губы, когда он взглянул на свои ноги, прежде чем снова посмотреть на меня. — Выкладывай, — нетерпеливо сказала я. Он взохнул, а его глаза не отрывались от моих, пока его рука исчезала дальше в кармане джинсов. — Я просто хотел вручить тебе твой подарок на день рождения без посторонних, — улыбка в тот момент вернулась, как будто он ждал весь вечер, чтобы найти идеальный момент сказать мне это. Мой рот слегка приоткрылся, а любопытная улыбка всё ещё не сходила с лица. — Мой подарок? Эмбри, тебе не следует ничего мне дарить… — Я знаю, знаю — ты не любишь подарки, но я не мог удержаться, Беллс, правда, я просто… — он остановился, сделав глубокий вдох, и я поняла какую эмоцию он испытывает — он определённо нервничал. Мгновение прошло между нами, прежде чем он поднял свободную руку, указательным пальцем подавая знак мне приблизиться. — Просто подойди сюда, пожалуйста. Опустив руки по швам, я почувствовала, как мои ноги понесли меня к Эмбри, пока я наблюдала, как двигаются его пальцы в кармане. Я не имела ни малейшего понятия, какой подарок он мне приготовил, и хотя большая часть меня хотела сказать ему, что это не нужно, и пусть оставит что бы то ни было себе, я не могла ничего поделать с любопытством, разливавшимся по мне, пока я приближалась к нему. Как только я сократила расстояние между нами, Эмбри вынул руку из кармана, и одним ловким движением позволил длинному металлическому объекту упасть с неё, зависнув в воздухе, покачиваясь на одном пальце. Этого было достаточно, чтобы остановить меня на полпути, мой рот снова приоткрылся. Взгляд скользнул по длинной серебряной цепочке, скромно отражавшей свет лампы, пока она висела в воздухе. Мои глаза проследовали вниз, пока не достигли маленького кулона, прикреплённого к концу — его вес заставлял украшение нежно раскачиваться взад-вперёд на пальце Эмбри. Сам кулон был, пожалуй, самой захватывающей его частью. На изящном слое серебра, соответствовавшего самой цепочке, покоился маленький камень в форме слезы. Он был насыщенного, дымчато-пурпурного цвета, замысловато переплетённый с нежными завитками чёрного и серого. — Эмбри… — пискнула я, не в силах сформулировать более связную мысль, отрывая глаза от кулона, чтобы взглянуть на него. Тревога исчезла, сменившись довольной уверенностью, пока он впитывал мою реакцию на подарок. Моя голова вопреки мне начала качаться, а рука потянулась вверх, почти касаясь его. — Тебе… — Не следовало? Я знаю, — усмехнулся Эмбри. — Но в том-то и дело, Беллс… — Он слегка наклонился вперёд, почти как будто убеждаясь, что я внимательно слушаю. — …Я хотел. Я всё ещё молчала, глядя на его лицо, а мои глаза в конце концов вернулись к кулону. — Но оно, должно быть, стоило целое состояние. Эмбри покачал головой. — Не совсем, — он глубоко вздохнул, когда я наконец набралась смелости прикоснуться к кулону, чувствуя его гладкую поверхность между пальцами. — Спроси меня как-нибудь ещё раз, и я расскажу, откуда он. Я едва слышала его, пока изучала цвета и текстуру камня. — Что это? — тихо спросила я. — Чароит, — ответил он, протягивая другой рукой, чтобы взять маленький кулон, задевая мои пальцы при этом. Я не пропустила тепло, пронзившее меня от этого лёгкого прикосновения. С ещё одной лёгкой улыбкой он сделал круговое движение пальцем. — Повернёшься? Мои брови сморщились, пока я изучала его, на мгновение отказываясь подчиниться, пока внезапная ярость не пронзила мой взгляд. — Клянешься, что не потратил на него много? Эмбри вздохнул, приподняв одну вопросительную бровь в мою сторону. — Клянусь, Беллс, теперь повернись. Сдаваясь, я сделала, как было сказано, без единой капли дальнейшего сопротивления. — Чароит довольно редкий, но особенный — по крайней мере, так мне говорили, — Эмбри почти шептал, пока я наблюдала, как ожерелье появляется передо мной, а большие руки Эмбри держат его с обоих концов. Я осторожно потянулась назад одной рукой, убирая волосы так, чтобы они спадали на грудь. — Говорят, тот, кто его носит, чувствует меньше гнева, меньше боли и смятения — что он усиливает связь между сердцем и разумом и приносит мир, спокойствие и гармонию. Моё дыхание становилось поверхностным, пока я впитывала каждое слово, чувствуя, как прохладный кулон мягко лёг на мою грудь, а Эмбри завёл руки за мою шею, чтобы застегнуть цепочку. Я чувствовала, как его пальцы танцуют на моей коже, пока он медленно возился с застёжкой. — Говорят, он помогает нам принимать перемены и рост, — я почувствовала, как руки Эмбри отпустили застёжку, и ожерелье заняло своё место на моей шее, но он не убрал руки. Вместо этого он позволил им скользнуть по коже чуть ниже моих плеч, вызвав лёгкую дрожь, пробежавшую по мне. Я не позволяла ему так близко подходить ко мне с той ночи в гараже, и становилось ясно, почему я этого не делала, чувствуя, как мгновенно откликаюсь на его прикосновение. — И он должен помочь человеку, который его носит, осознать, какой он удивительный, и что с каждым изменением в жизни приходит мудрость и способность понимать, что всё происходит не просто так, — голос Эмбри теперь был низким, хриплым, и я вцепилась одной рукой в свои волосы, другой сжав кулон, чувствуя, как его дыхание танцует на затылке. Мой рот слегка приоткрылся, моё внимание было разделено между ощущением кулона между пальцами — которые, как я не знала, дрожали, пока мне внезапно не стало трудно удерживать гладкий камень — и ощущением, вызванным телом Эмбри прямо позади меня, так близко стоящим к моему. Его близость вызывала те импульсы, тот легкий трепет, что я загнала раньше, чтобы они вновь взорвались с поразительной интенсивностью. — С днём рождения, Белла, — рот Эмбри был теперь прямо у моего уха, его горячее дыхание послало ещё одну тонкую дрожь по моему телу, пока его слова проникали внутрь меня и тянули. Моё дыхание прервалось, когда импульс возбуждения пронзил меня. В тот же миг я чувствовала руки Эмбри на своей коже, пока я отчаянно пыталась пробиться сквозь внезапную пелену в голове, пытаясь ухватиться за то, что я делала раньше, чтобы не допустить этого. Но в тот момент я не могла этого сделать. На этот раз он был слишком близко. Как бы я ни старалась, он невольно застал меня врасплох, и, стоя там, прижатая телом Эмбри, я чувствовала, как это притупляет ту маленькую часть моего мозга, ту часть, что была гораздо разумнее, ту часть, что напоминала мне, почему я вообще борюсь с этим чувством. И всё же я должна была создать дистанцию между нами. Даже если я не могла вспомнить, почему, я знала, что должна, и всё, что я могла сделать, — это надеяться, что он не спросит меня, почему. — Эмбри, не надо, — внезапно я обрела способность двигать ногами и сделала самый большой шаг от него, на который была способна, а единственные слова, что пришли в голову, вырвались из моего рта. Я знала, что поворачиваться к нему лицом будет не лучшей идеей, слишком хорошо зная, что это со мной делало, когда я могла видеть его лицо, когда я могла смотреть в те глаза и видеть всё, чего я так боялась. Но я всё равно это сделала, пока пальцы сжимали его подарок. И я увидела именно то, чего ожидала. Лёгкость полностью исчезла с его лица, и новое выражение расползлось по чертам Эмбри. Это была не боль. Вместо этого оно было наполнено стоическим разочарованием, как будто он почти ожидал, что я отстранюсь, предвидя, что этот момент наступит. Но его глаза выдали его, как я и знала. Я всё ещё видела в них конфликт, неуверенность, рискованно смешивающиеся с последними каплями привязанности и заботы ко мне, которые я привыкла видеть там. С трудом отрвав свою руку от кулона, я позволила ей тяжело упасть на бок, в то время как его рот слегка приоткрылся, а взгляд темных глаз разрывал меня изнутри. — Прости, — прошептала я. — Просто… всё и так достаточно сложно, Эм… Я не ожидала, что из губ Эмбри вырвется усмешка. — Ты думаешь, я этого не знаю, Белла? Думаешь, я не знаю, насколько именно сейчас всё сложно? — расстроенное выражение на его лице скрутило мой желудок, когда он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, которую я намеренно создала между нами. — Я знаю, что ты знаешь, — тихо сказала я, физически пытаясь удержать свою решимость от колебаний, — именно поэтому мы должны остановиться. Эмбри потратил секунду, чтобы изучить меня, его плечи вздымались от сдерживаемого дыхания, пока он делал всё возможное, чтобы разрушить стену, которую я выстроила вокруг себя за долю секунды. После бесконечного количества мгновений мой рот слегка приоткрылся от удивления, когда Эмбри покачал головой. — Я не могу. Я моргнула. Беспомощный, но твёрдый взгляд на его лице заставил меня затрепетать. — Ч-что? — Я не могу остановиться, — и он сделал ещё один шаг ко мне. Он снова был так близко и я чувствовала, как жар от его тела медленно подкрадывается ко мне, обостряя мои чувства и заставляя трепет в животе, о котором я на мгновение забыла, превратиться в интенсивное, подавляющее давление. Я сделала болезненный шаг назад, надеясь ослабить притяжение. Я знала, что произойдёт, если я этого не сделаю. Я знала, что стена рухнет. Но Эмбри только последовал за мной. — Я не могу, потому что это слишком тяжело, — проговорил он, а его голос был низким, искренним и измученным. Его ноги повторяли движения моих, пока я пыталась избежать притяжения, несмотря на моё желание перестать двигаться и вместо этого сделать шаг вперёд. — Мне слишком тяжело быть здесь, Белла — быть рядом с тобой и не прикасаться к тебе, — взгляд в его глазах поджёг желание в теле, откровенность в них смешалась с отчаянной страстью, которая только скручивала мои внутренности. — Это убивает меня, потому что я и этого не могу сделать, — признался он, делая ещё один шаг, снова сокращая расстояние между нами. Я почувствовала, как моя спина ударилась о стену. Я была загнана в угол и не могла отодвинуться дальше. И даже когда Эмбри сделал ещё один шаг, а мои глаза поднялись, чтобы встретиться с его, часть меня не хотела этого. — Эмбри… — взмолилась я. Неуверенность была очевидна в моём голосе, когда я осознала, что происходит. Это не было случайностью. На этот раз он точно знал, что делает. Он точно знал, чего хочет. Я видела это на его лице. Не было никакого конфликта. В этот момент война в его тёмных глазах исчезла. Теперь оставалось только одно. Уверенность. Выпустив глубокий, неровный вздох, Эмбри поднял руки, и я почувствовала, как его тело прикоснулось к моему, когда он сделал свой последний шаг. Его руки замешкались, а я почувствовала прохладу дерева стены у своей спины. Но они не стали ждать разрешения, и прошёл всего миг, прежде чем я почувствовала их жар на своём лице, когда он приложил их к моим щекам, заставляя меня смотреть в его глаза. — Я пытался. Я пытался изо всех сил, но не могу — потому что это всё, чего я хочу, Белла, — его запах ударил меня в тот момент, принеся с собой поток воспоминаний. Воспоминаний об ощущениях, которые я испытала только благодаря ему. — Когда я рядом с тобой, это всё, чего я хочу делать. С той ночи в гараже всё, чего я хочу, — это прикасаться к тебе. Всё, чего я хочу, — это быть ближе к тебе. Мне стало не хватать воздуха, когда он наклонился вперёд, а его дыхание затанцевало у моего лба. Его близость пронзила каждый дюйм меня. Я не могла ясно мыслить. Он был так близко, но в то же время сохранял дистанцию, и в тот момент я не могла вспомнить, почему я отступала. Я не могла вспомнить, почему я вообще отстранилась от него. Я почувствовала, как пальцы Эмбри скользнули по моему раскрасневшемуся лицу, пока не коснулись моей шеи, вызвав непроизвольную дрожь, пробежавшую вверх по позвоночнику, прежде чем разлиться по всему телу. Дыхание вырвалось из него стремительным потоком, а я не теряла из вида его рук, пока они осторожно опускались по моим плечам, поглаживая до локтей, прежде чем его пальцы медленно и мучительно нашли путь обратно вверх. — Так что нет — я не могу остановиться, и я не собираюсь извиняться за это, — тихо прошептал он, пока я ощущала, как его рот приближается к моему виску, а слова проникают в меня одно за другим. — Я не собираюсь говорить тебе, что мне жаль, потому что сейчас все так, как и должно быть. — Эм… — прошептала я. Мои глаза всё ещё были закрыты, пока я чувствовала, как мои собственные руки поднимаются, находя его руки, пока мои пальцы отчаянно сжимали их. Слова, которые я хотела сказать, любые причины, что у меня были против этого, не формировались во рту, который оставался открытым, и единственный звук, исходивший оттуда, был вызван моим учащающимся дыханием. — Я не могу, потому что знаю, чего хочу, — выдохнул он, пока я чувствовала его пальцы на своей шее снова, сжимая раскрасневшуюся кожу там, словно впитывая каждую частичку меня, пока у него был шанс. — Я не могу больше игнорировать это. И мне не жаль, Белла, потому что я знаю, что вижу. Я чувствовала, как горячие слёзы жгут мои глаза, пока масштаб его слов тянул за что-то внутри меня. Я почувствовала, как одна скатилась по моей щеке. Я не была расстроена — я была переполнена, у меня перехватывало дыхание от смысла, скрытого за словами Эмбри, и от того, как всё внезапно переменилось передо мной. В тот же время я была совершенно напугана этим смыслом его слов и тем, как легко он проскользнул за возведенный барьер. Я была в ужасе от того, как легко было позволить ему это. Но моё тело не было так раздираемо противоречиями, оно откликалось на него так же, как и раньше, говоря за сердце, которое было слишком глупым, чтобы видеть ясно, и я почувствовала, как мои руки медленно скользят вверх по пылающим рукам Эмбри, пока мои пальцы не впились в его плечи. Я не была удивлена, когда обнаружила, что наклоняюсь к нему, принимая его уверенность по кусочкам, жадно желая её для себя, чувствуя под руками осязаемое доказательство того, почему я этого хотела. — Скажи мне, что ты видишь, Белла, — голос Эмбри был едва слышен, но его слова были пронизаны уверенностью, которой я не слышала с той ночи, когда Пол стал её жертвой. Мой рот приоткрылся, пока моё дыхание участилось, и я почувствовала, как длинные пальцы Эмбри поднялись, скользя по моему лицу, смахивая с него слезу. Я впилась пальцами в мышцы его плеч, парализованная им, пока он медленно и неуверенно наклонялся вперёд. Я ничего не могла с этим поделать, мои глаза закрылись, и я чувствовала, как его рот так близок к моему, безмолвно побуждая меня преодолеть крошечное пространство, оставшееся между нами. Он не собирался делать это сам — он ждал, чтобы я сделала выбор. В тот же момент всё стало туманно, и в то же время так кристально ясно, пока я чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Он уже знал, что я выбрала. — Скажи мне, что ты видишь… И моё дыхание полностью остановилось, пока мои руки перешли с его плеч на шею, ощущая жар и шероховатость его кожи под пальцами. Он был прямо там, когда мой рот приоткрылся у его, а верхняя губа скользнула по его со сдержанностью, которая не позволяла ни одному из нас сделать шаг дальше. Но я не могла произнести слова. Я не могла сказать то, что он хотел услышать. То же бессмысленное сердце, кричащее о возможности моего будущего, всё ещё безумно цепляясь за прошлое, не позволяло словам сформироваться на моём языке. Произнести их вслух означало бы отпустить. Они разорвали бы хрупкие связи с частью моей жизни, которая исчезала, частью, которая растворялась понемногу, последние три месяца. Частью, которая в этот момент опасно балансировала на грани полного исчезновения. И всё же чувства, текущие по моему телу, контролирующие все остальные его части, были безразличны. Та часть точно знала, что я хочу сказать — что мне нужно сказать. Тебя, Эмбри. Я вижу тебя. Прямо передо мной. Прямо там, где ты всегда был, и где ты был достаточно силён, чтобы остаться. Поэтому я позволила своему телу говорить за меня. Я позволила своему телу произнести слова, которые не могла я. Мне почти не пришлось двигаться, преодолевая крошечный промежуток между нами одним легким движением, пока я впивалась пальцами в шею Эмбри, царапая его кожу, притягивая его к себе. Мои губы врезались в его, жадно и лихорадочно, как будто они слишком долго ждали награды за своё терпение. На долю секунды я отчаянно боялась, что он оттолкнёт меня за то, что я не сказала слова, и я безмолвно умоляла, чтобы этого было достаточно. Я безмолвно надеялась, что этого будет достаточно, чтобы убедить его, что в этот момент он был единственным человеком, которого я видела. Но он не оттолкнул меня, и теплота и облегчение воспламенили тело и утешили колотящееся, раздираемое противоречиями сердце. Эмбри потратил всего мгновение, чтобы ответить, его рот сомкнулся над моим с почти первобытной, эгоистичной интенсивностью. Я почувствовала, как одна из его рук скользнула вверх по моей шее, запутавшись в волосах, другая вцепилась в моё плечо, когда он грубо оттолкнул меня назад к стене, прижав к ней, забирая то, чего ждал всё это время. Я закрыла глаза, позволив голове бессильно упасть на деревянную панель позади меня, позволяя Эмбри физически извлечь из меня всё, что он хотел услышать, пока я полностью сдавалась ему. Я почувствовала, как он сжал в кулак волосы на моём затылке одной рукой, оттягивая мою голову в сторону с нежной силой, и его губы оставили мои, переместившись на шею. Мой рот приоткрылся, когда он покрыл, казалось, каждый дюйм кожи там горячими, нетерпеливыми поцелуями. Его язык щекотал её, и я не могла сдержать тихого стона, вырвавшегося из моего горла, когда я почувствовала, как он провёл зубами вдоль моего пульса, слегка покусывая кожу. Это было не так, как в прошлый раз. Теперь в нем была потребность, которая оставила меня ошеломлённой и встревоженой. Но и во мне теперь тоже была потребность, наряду с узнаваемым желанием, которое я не могла игнорировать. На этот раз было гораздо меньше серого. В смеси с дикой нетерпеливостью Эмбри я ничего не могла с собой поделать, обнаруживая, что хочу большего. Мои руки сплелись вокруг его шеи, пока губы Эмбри теперь прокладывали путь вниз по моим и к моему плечу, а его горячее дыхание оставляло мурашки на своём пути. Я ахнула, почувствовав, как носом он сдвинул бретельку платья с пути, нежно целуя моё плечо, и позволил своим пальцам сдвинуть бретельку до конца. У меня кружилась голова, и я едва заметила, как губы Эмбри вернулись к моим — его дыхание было обжигающим, когда я открыла рот, чтобы углубить поцелуй. С убранной бретелькой одна сторона моего платья легко соскользнула вниз по телу, и потребовался всего миг, чтобы обжигающая рука Эмбри высвободила одну из моих грудей из лифчика. Рука двинулась, чтобы накрыть её, прижимая меня обратно к стене, пока другая прокладывала путь под платьем. Моё дыхание прервалось, когда она скользнула вверх и его пальцы грубо впились в моё бедро. В тот же момент я сквозь свою дымку осознала, что мои собственные пальцы добрались до его талии, где я капризно вцепилась в подол его футболки. Я услышала низкий гул в груди Эмбри, когда на мгновение он отстранился, схватил футболку и быстро стянул её через голову, прежде чем швырнуть на пол. Глаза Эмбри были чёрными от похоти в тусклом свете лампы, когда его рука поднялась, лаская мою щёку, пока он наклонялся и вновь нетерпеливо захватывал мои губы, как будто не мог вынести разлуки со мной. Ощущение трения его горячей кожи о мою обнажённую грудь было достаточно, чтобы вызвать безумие в моём теле. Руки скользили по его спине, впитывая каждую мышцу и каждый изгиб тела, а его поцелуи переместились вниз по пространству кожи на моей груди. Он двинулся дальше, задевая кулон, прежде чем взять один сосок в рот, посасывая его и щекоча языком. Громкий стон вырвался из моих губ, пока мои пальцы впивались в его волосы и сжимали его лицо по бокам, жадно притягивая его обратно к своим губам. Это происходило снова, но на этот раз я знала почему. На этот раз я знала последствия и всё равно не могла заставить себя остановиться. Я не хотела это останавливать. Это не было сложно — сложное придёт позже. Сложное придёт с разговором. Это было легко. Это была просто я, и это был просто Эмбри, позволяющие себе чувствовать. Не было мыслей, не было вопросов. Были только ответы. Мы продолжали пожирать друг друга яростными, глубокими поцелуями, даже когда я нашла пуговицу на джинсах Эмбри. Даже когда я почувствовала, как она легко расстёгивается между моими пальцами. Даже когда я позволила одной руке опуститься ниже, расстёгивая вместе с этим молнию. Даже когда я позволила руке подняться обратно, чувствуя под ладонью физическое доказательство его желания. — Блядь, Белла… — прорычал Эмбри мне в рот, пока его руки дико впивались в мои бёдра. Я вскрикнула, когда он прикусил мою нижнюю губу, его пальцы теперь зацепились за края моих трусиков. Звук рвущейся ткани был едва заметен между нашим лихорадочным, тяжёлым дыханием и громким стуком моего сердца. Я сжала в кулак волосы на затылке Эмбри, позволяя своей щеке прижаться к его, пока его руки перемещались к задней стороне моих бёдер, задирая моё платье ещё выше по телу. Внезапно мои ноги оторвались от земли, когда одним быстрым движением Эмбри поднял меня, а его руки крепче вцепились в заднюю сторону моих бёдер. Я снова почувствовала, как моя спина беззастенчево ударилась о стену, а ноги сомкнулись на талии Эмбри, пока я обвивала руками его шею. В моменте нежности среди страсти, окутывающей нас, я позволила себе прижаться носом к шее Эмбри, прежде чем оставить мягкий поцелуй чуть ниже его уха. Я услышала, как дыхание Эмбри прервалось, и почувствовала, как одна рука исчезла из-под меня, когда он потянулся вниз, чтобы высвободить себя из джинсов, другой сохраняя крепкую, надёжную хватку на мне. Вскоре обе его руки вернулись, нажимая и впиваясь в кожу, пока Эмбри наклонялся вперёд, приземляя агрессивный поцелуй на мои губы, прежде чем в последний раз приподнять меня. Спина скреблась о стену, пока он это делал. Я цеплялась за него, даже когда он слегка согнул колени, и я могла чувствовать, как идеально наши тела выстроились, когда он коснулся входа. Я сильно вздрогнула и едва могла дышать от жара, распространявшегося по венам, а также от давления прекрасного тела Эмбри о моё. Мои руки упали на плечи Эмбри и пальцы сжали их. Как только я это сделала, моё тело двинулось, скользя вниз по стене, пока он медленно опускал меня на себя. Моё зрение помутнело, когда он легко проскользнул внутрь, и ещё один громкий стон вырвался из моего горла, когда оставшийся воздух покинул моё тело. Я помнила это чувство, и воспоминание заставило мой желудок скрутиться пугающе прекрасным образом, пока лицо Эмбри медленно возвращалось в фокус. Его черты теперь были охвачены мирным облегчением — он тоже вспомнил. Спустя мгновение мои ногти впились в кожу Эмбри, когда он вышел один раз, а затем быстро вонзился обратно, заставив мою спину и голову удариться о стену с громким стуком. Мне было всё равно. Я не чувствовала боли. Я не могла чувствовать ничего, кроме Эмбри внутри меня — буквально, эмоционально, полностью. Эмбри не стал ждать, пока я привыкну к ощущениям, прежде чем нашёл мучительно медленный ритм, выходя почти полностью, прежде чем погрузиться обратно так глубоко, как только мог. Мои ногти грубо скользнули по его спине, и стон вырвался из его губ, пока он прижимал их к моей щеке, направляя легкие, отрывистые поцелуи к моему уху. Я почувствовала, как он прислонился лицом к моему, выпрямляясь — его новая позиция позволяла ему набрать скорость, пока он входил, снова и снова врезаясь в меня. Я отчаянно цеплялась за Эмбри, не в силах контролировать стоны, вырывавшиеся из моего горла, а он и не думал их останавливать. Вместо этого я зарылась лицом в его шею, кусая кожу там, пока он продолжал своё сводящее с ума нападение на моё тело. С каждым толчком я чувствовала, как кожа на моей спине становится поврежденной, скребясь о деревянную стену. Мне было всё равно и на это, потому что я также чувствовала, как всё внутри меня начинает рушиться. — Я делаю тебе больно? — прошептал Эмбри мне на ухо, слегка покусывая его зубами. Я снова застонала, закрывая глаза, сжимая кулаки на его шее и кончиках его волос. Я закусила нижнюю губу и покачала головой. — Сильнее, Эмбри… — прошептала я, мой голос был хриплым, пока я успокаивала его страхи. Я не знала, возможно ли то, о чём я просила, но больше всего на свете я хотела это выяснить. Низкий рык вырвался из груди Эмбри при моём разрешении. Он слегка отстранился, и я смогла увидеть, как его лицо исказилось смесью удовольствия и сосредоточенности. Его брови были нахмурены, и пот стекал по его чертам. Я понимала, что он пытался отсрочить своё собственное освобождение, пока я не найду своё. Он удерживал мой взгляд своим непримиримым взглядом, пока снова вонзался в меня, сильно и так глубоко, как только мог. Затем он задержался там, продолжая двигать бёдрами. Мой рот приоткрылся от ошеломлённого удовольствия, когда он вышел и повторил действие, входя в меня с такой силой, что моё тело столкнулось со стеной достаточно сильно, чтобы дыхание перехватило. Это не смутило Эмбри. Понемногу он набирал темп, но использовал при этом ту же силу. Изменение скорости заставило моё тело неконтролируемо дрожать, пока из моего горла не вырвался измученный стон, давление внутри меня поднимаясь до почти невыносимого уровня. Я почувствовала, как он усилил хватку на моих бёдрах, когда прохлада стены оставила мою спину. Внезапно он вонзился в меня в последний раз, а моя спина врезалась в стену с такой силой, что мои зубы стукнулись, но этого было достаточно, чтобы столкнуть меня за грань, пока волны жара пронзали мои вены, и я почувствовала, как моё освобождение взрывается во мне. Эмбри кончил в то же мгновение, и его рот приоткрылся, глаза зажмурились, пока он содрогался от силы оргазма. Его колени подкосились, и одна рука выстрелила вперёд, чтобы упереться в стену, пока он обрушивался на меня, но другая рука ни на миг не ослабляла свою хватку подо мной. Мои руки были туго обвиты вокруг его шеи, и единственный звук, который я слышала, — это измождённое тяжелое дыхание, исходившее от нас обоих. Комната медленно возвращалась в фокус, пока Эмбри нежно терся носом о мою шею. Я почувствовала, как его губы с любовью прижались к коже там, заставив меня сильно вздрогнуть. Он отстранился и посмотрел на меня, и его лицо было полно эмоций. Он прислонил лоб к моему и сглотнул, прежде чем сделать ещё один глубокий вдох. Я изучала его глаза, пока он это делал, и не видела в них сожаления. Вместо этого я видела только удовлетворение, счастье и ту же уверенность, что видела несколькими минутами раньше. Его взгляд пронзал меня, и я не была уверена, что он увидит в ответ, поэтому я вместо этого поднесла руку к его щеке, пытаясь отвести его глаза. Несмотря ни на что и что бы ни случилось, когда мы выйдем из комнаты, я знала, что он не увидит сожаления. Тем не менее, я позволила своим глазам закрыться, отказывая ему в доступе ко всему, что было внутри меня, пока глубокий вздох вырвался из моих губ. — Ты в порядке? — наконец прошептал он, его плечи всё ещё вздымались, пока он пытался отдышаться. Я не могла говорить, потому что знала, что слова только усложнят всё и подведут меня, если я это сделаю. Всё, что я могла, — это кивнуть, мои глаза слегка приоткрылись, когда Эмбри повернул лицо, оставляя мягкий поцелуй на ладони моей руки. После этого он медленно высвободился из меня, и мы оба слегка ахнули от ощущения, прежде чем он поставил меня обратно на мои неустойчивые ноги. Когда он отступил на шаг, я быстро разгладила платье, вернув его на место, и подняла растрёпанную бретельку на плечо. Я украдкой взглянула на Эмбри как раз в тот момент, когда он закончил застёгивать джинсы. Он всё ещё не мог оторвать глаз от меня, даже когда наклонился, чтобы поднять свою футболку. Удовлетворение слегка угасло, и на его месте стояла другая притупленная эмоция, которую я не могла точно определить, но которую легко можно было сравнить со страхом. Я не была уверена, почему она там была, но я ответила на свой собственный вопрос, когда единственные слова, что пришли в голову, сформировались у меня во рту. Я не хотела всё разрушать, и пока мы стояли друг напротив друга, а то, что случилось мгновением раньше, медленно уходило в прошлое, я знала, что этого не избежать. — Мне нужно идти. Я видела, как дыхание покинуло грудь Эмбри, его рот приоткрылся, а черты выражазили смесь боли и разочарования. — Белла… — Прости, — перебила я его. — Мне нужно идти, — попыталась улыбнуться ему, но выражение его лица пронзило меня изнутри, заставив улыбку неловко слететь с губ. — Спасибо за подарок, — кулон на моей шее теперь казался свинцовым грузом, напоминая мне о том, что моё избегание делало с ним. Эмбри сделал шаг вперёд, его глаза теперь умоляли меня. — Белла, пожалуйста, не уходи. Я покачала головой, сделав несколько шагов назад, пока не почувствовала дверь у своей спины. Моя рука вслепую искала ручку, пока я не коснулась пальцами металла и не повернула ее, пока не услышала, как защёлка отпускает. Я снова чувствовала, как слёзы жгут глаза, пока я впитывала каждую унцию, каждую волну разочарования и боли в чертах Эмбри. — Прости, — снова прошептала я, болезненно отрывая от него глаза, распахивая дверь и выскальзывая в коридор одним быстрым движением. Я заметила краем глаза, как Эмбри делает шаг вперёд. Но это не имело значения. Я закрыла за собой дверь, даже когда моё сердце упало к моим ногам, пока я оставляла Эмбри стоять отверженным и одиноким по ту сторону. Вместо этого я заставила себя ставить одну ногу перед другой, пока я шла к лестнице, держась одной рукой за стену для устойчивости. С каждым шагом я чувствовала себя немного легче от осознания, что, возможно, смогу отсрочить неизбежное ещё немного. Но с теми же шагами я чувствовала тягу, пытающуюся изо всех сил заставить меня обернуться и пойти исправить всё. Я медленно спускалась по ступенькам, одной за другой, пробираясь вниз на основной этаж дома Сэма и Эмили. Изнутри дома не доносилось никаких звуков. В глубине души часть меня надеялась, что смогу улизнуть незамеченной. Я знала, что будет грубо уйти, не поблагодарив их хотя бы за организацию вечеринки, но я успокаивала себя с каждым шагом, молча принимая решение просто позвонить и сказать им спасибо утром. Но все логические обоснования полностью рассеялись, когда стройная, мускулистая фигура Лии внезапно появилась внизу ступеней, остановив меня на месте, когда до низа оставалось три ступеньки. Я позволила себе лишь секунду удивиться, почему она там, но этого было достаточно, чтобы выражение её лица проникло в меня и пронзило мою внешнюю оболочку. Всё в её чертах — понимание в глазах, говорило мне, что она точно знала, что произошло. Но там также было и сочувствие. В её огненных глазах была безмолвная мольба, как будто она просила меня подготовиться к тому, что будет дальше. Даже когда я опустила глаза, сжимаясь под её интенсивным взглядом, и даже когда я заставила себя спуститься по последним ступенькам, я не была готова. Ни капли. Лия осторожно посторонилась, и, когда она это сделала, я пришла к раздирающему душу осознанию, что Лия была не одна в доме. Когда я заставила глаза подняться, позволяя гостиной предстать передо мной, я увидела Пола, прислонившегося к двери, ведущей во двор, с самодовольным выражением лица, с понимающим видом смотрящего на меня. В нескольких футах от него на краю кресла с тревожным видом сидел Квил, тупо уставившись на свои руки. Его пальцы сплетались снова и снова, а ожесточённый взгляд следил за ними, словно они были самыми интересными вещами в мире. Шум слева прервал мои мысли, и я смогла оторвать глаза от Квила, поняв, что Эмили бесшумно двигалась по кухне, накрывая блюда целлофаном и раскладывая остатки еды по контейнерам. Она притворялась занятой, но косые взгляды, которые она бросала в моём направлении, были достаточны, чтобы её выдать. Неважно, какие эмоции присутствовали в их чертах, у каждого из них в глазах было достаточно осознания, чтобы послать дрожь по моему позвоночнику. Мои глаза снова упали на Лию, которая всё ещё стояла в нескольких футах от меня. Она ничего не сказала, но подтвердила это, послав мне короткий, почти незаметный кивок. Они знали. У меня сжался живот, и я внезапно почувствовала, что меня может вырвать. Кивок Лии не остался незамеченным Полом, который усмехнулся со своего места в глубине комнаты. — Волчьи уши и открытые окна — не лучшая комбинация, чика, — он посмотрел на свои пальцы, и начал ковырять грязь под одним из ногтей. — И вы не особенно старались быть тихими. — Пол… — голос Эмили с кухни был мягким, но твёрдым. — Не надо. Я услышала Пола — вспыхнувший узел в моём животе подтвердил это — но я обнаружила, что не в состоянии уделить ему всё своё внимание. На самом деле, все остальные части меня полностью игнорировали его, пока мои глаза не упали на Квила, который всё ещё застыл на своём месте в кресле. Его челюсть была сжата, как будто он концентрировался на том, чтобы держать свой собственный рот на замке. Привычное, лёгкое, безудержное счастье на его лице было не найти, и он отказывался смотреть на меня. Это было слишком. Они знали. Если они знали, и все остальные на улице, вероятно, тоже знали, что означало, что то, что происходило между мной и Эмбри, больше не было тайной. Теперь они будут знать всё — они будут видеть всё. Они захотят знать, что это значит, и если я не могла ничего объяснить единственному человеку, для которого это имело значение, как я могла найти нужные слова, чтобы это имело смысл для них? В моих глазах застыли слезы. — Прости, — снова прошептала я, и я увидела, как Квил заметно сглотнул, пытаясь сохранить самообладание, пока наконец осознавал, что было причиной боли его лучшего друга, боли, которую я никогда не хотела причинять и за которую отдала бы что угодно, лишь бы забрать, если бы только знала как. Но когда я отвела глаза от Квила, проходя мимо Лии, делая всё возможное, чтобы игнорировать взгляды, обрушившиеся на меня на пути к двери, я знала, что это была ложь. Я знала как, я просто не знала, как позволить себе это сделать.