Фаворитка из будущего с ноутбуком.

Александр Меншиков мирно почивал в своей постели, наслаждаясь тишиной улиц, нарушаемой только звуком реки Невы. В последнее время он часто начал сильно уставать, да и вообще его здоровье как-то не на месте: он часто кашлял, бывало даже кровью. Сон так нарушился, что он даже принимал сонные капли на пять капель больше обычного. Всё равно не помогало, засыпал он лишь к раннему утру, а днём весь вялый и неохотно решал дела государства, предпочитая заниматься своими. То с купцами иноземными и русскими встречаться раньше всех, чтобы выбрать самые лучшие товары. То общается с архитекторами, дабы те быстрее закончили пристройку для Императора и дочери его. Да и в Ораниенбауме надо завершить ремонт и церковь приготовить к освящению. Одним словом, дел много, но лишь своих, а государственные он не спешил решать. А после того как эта девушка вчера появилась при дворе, дел у него стало ещё больше. Столько богатств неведомых спрятано на земле русской, столько секретов и тайн, что обогатят его, он намерен вытянуть из той незнакомки. Меншиков лежал, расслабленно стараясь не сбить сон и балуя себя мечтами о ещё более богатой и роскошной жизни, однако… — Ваша светлость! — Какого дьявола?! Знаешь, который час, идиот?! — кричал он от ярости, не мучаясь вопросом, что стряслось посреди ночи. Князю и в голову не могла прийти мысль, что какая-то беда могла случиться. Все враги повержены, те, что ненавидят, бояться, те, что любят, преданы. Одно его имя — синоним власти и могущества. Из грязи — в князи, и из князи — в государеву семью. Кто посмел рявкнуть на него? — Его императорское величество требует вас к себе! — Его величество? — рассеянно и удивлённо спросил князь. Что ему понадобилось от меня? Да ещё и посреди ночи? — раздражённо говорил Меншиков с гвардейцем, слова виня его в том, что сейчас нужен государю. — Не могу знать, князь, но требует вас немедленно. — Пошёл вон! Скажи государю, что скоро буду… — устало ответил Меншиков, надеясь скорее уладить, как ему казалось, эту маленькую неприятность. — Но он велел немедленно вам… — Вон, сейчас же, с покоев моих! — Гвардеец, что оказался между двух огней, государя и князя, не стал больше настаивать, боясь сгореть в нём заживо, и лишь решил доложить императору, что князь придёт. Сам же князь начал переодеваться из ночного платья в свой парадный белый камзол, сияющие ботфорты и надевать парик. Одевание заняло у него около десяти минут. Ему не столько хотелось выглядеть опрятно перед государем, сколько соответствовать даже в поздний час своему статусу. В итоге он потратил ещё минуты три, чтобы дойти до покоев царя. По пути он встретил своих домочадцев: жену Дарью, двух дочерей, сына и свояченицу Варвару. Князь остановился перед ними. — Вы чего не спите? — строго спросил он. Первая ему решила ответить жена Дарья. — Ох! Сашка! Миленький, родной! Пришёл наконец! Государь у себя в покоях тебя ждёт, гневается! — Гневается на что? — Не знаю, миленький! Говорит, ты его прогневал! Никого велит не пускать, тебя ждёт! — уже плача, начала объяснять жена, обнимая мужа в отчаянии, как это было при Петре Первом, когда он гневался на своего любимца. Данилыч же оттолкнул жену и пошёл прямо в покои царя, мимо всех своих родных, где он уже слышал громкие ругательства царя с гвардейцем, которого Меншиков прогнал обратно. — Прошу вас, ваше величество, князь скоро должен прийти, я предупредил его… — не успел договорить гвардеец, как в комнату вошёл сам хозяин дома. Держался он важно, не давая раздражению взять верх над поздним вызовом государя. — Ваше величество, что же вы меня, старого человека, разбудили посреди ночи, будто я преступник какой в каземате? Не заслужил я подобного унижения, чтобы вы помыкали мной. — Я тобой помыкаю!? Да как ты смеешь так говорить со мной, холоп! Ты что забыл, кто здесь император?! — крикнул на него мальчик. Князь сразу изменился в лице, словно не ребенок, а сам покойный государь воскрес перед ним. — Ваше величество… — уже сменив на покорный и робкий голос, начал князь, но мальчик не дал ему сказать. — Ты почём Настю грозился в ссылку отправить?! А!? Ещё пытать её собрался!? Совсем креста на тебе нет!? Она мне столько добра сделала, пришла в страну мою, чтобы служить мне верой и правдой, как дедушка, что тебя из грязи поднял и грехи твои прощал. — Ваше величество, но кто вам сказал, что я?.. — задал вопрос князь, желая несколько оправдаться, а сколько выяснить, кто ему наговорил из слуг. Он исключал саму Настю, так как она была в Симоновом весь день, а император — у сестры, да при домашних. — Кто сказал, неважно! Главное — я всё знаю! Я знаю, что ты не отнёс документы, как я велел, в Академию, ты их спрятал! На богатства страны моей позарился, вор! Так ещё и не читал их, а ведь там секрет был, как оспу чёрную лечить! Обо всём забыл! Только золото да серебро интересует. О просьбе сестры моей, Наташи, и об обещании Насти дать шоколадную машину тоже забыл! Библиотеку свою обогатить хочешь за счёт труда Настиного?! Так ещё пытать будешь, если скажет тебе «ворона» нет?! Да я тебя самого в каземате запру! Сам лично твоих детей в ссылку отправлю! При таких словах лицо Меншикова выдало неподдельный страх, как при его дедушке. Он тут же упал на колени, вспомнил и дубину Петровскую, и пирожника Алексашку, которого юный царь из грязи поднял. — Смилуйся, батюшка-государь! Не по злому умыслу! Не губи детей наших! — На эти крики тут же прибежали и жена, и дочери, и свояченица, и тоже попадали вниз, моля о милости государя. Женщины плакали, особенно мать семейства. — Не гони, не губи, батюшка, пропадут дети! — кричала Дарья, но мальчик не желал слушать, он был уверен в своей власти и силе, а мольбы его только раздражали. Так продолжалось минуты две, пока в дверях не появилась Настя, которую остановили гвардейцы. — Куда идёшь? — грозно спросили гвардейцы, закрывая проход, скрестив штыки ружей перед ней. Мальчик тут же сменился в лице и немного успокоился, переключив внимание на свою совсем недавнюю, но уже близкую подругу. — Не смейте трогать её! Немедленно пропустите! — Солдаты тут же исполнили приказ, и Настя вошла в спальню. Мальчик тут же бросился к ней в объятия. Не сказать, что она не ожидала такой реакции и столь быстрого развития отношений, но она точно знала, что весь этот скандал из-за неё. Собственно, это было предсказуемо: ведь она ему сильно понравилась, а его последние дни были не из простых: его заставили жениться, жить во дворце, да ещё уроками закидали. И тут появилась та, кто успел подарить ему подарок, коим похвастаться не мог ни один монарх и вельможа в мире; Настя так и сказала ему, что во всём мире таких диковинок, как смартфон, попросту нет. А после того как он прочитал книгу «Принц и нищий», точнее ту часть, где Тому говорят, что он волен делить всё, и его слова — закон, это стало неким пособием для него самого. Угрозы же Меншикова в адрес Насти стали последней каплей для мальчика, и эмоции взяли верх. Выяснив причину его ссоры с Меншиковым, которую она и так знала, так как отправила сообщения и, по сути, стала сама этой причиной, она поняла, что допустила фиаско: план ещё не достиг той стадии, чтобы можно было действовать, а грехи Меншикова предались огласке раньше. Надо было придумать, что делать дальше и как выпутываться из этой ситуации. После того как император слегка успокоился, Настя попросила с разрешения мальчика всем выйти, оставив их наедине. Князь был возмущён такой наглостью, но, увидев суровый взгляд императора, не стал настаивать и вместе с заплаканными женщинами вышел из комнаты. Эта картина вызвала немалое дежавю у князя, как в старые времена, когда царь обрушивался на него с дубинкой и криками, а светлейшая Катеринушка его выручала, и только она могла успокоить его нрав. И тут та же ситуация: пока эта Настя не пришла, государь не унялся. Князь прикинул, что это она могла стать причиной этих перемен, и сейчас, оставляя их наедине, он гадал, что будет после их разговора. Так прошло минут полчаса, и всё время князь гадал, о чём она говорит с императором. И только сейчас князь осознал, какую ошибку он совершил, посадив на трон капризного ребёнка. В голове он пытался придумать разные схемы, как выпутаться из этой полуопальной [1*] ситуации, однако он не успел придумать, потому что девушка вышла из комнаты и обратилась напрямую к князю. — Всё в порядке, ваша светлость, император успокоился. Однако мне надо с вами поговорить наедине, дело срочное. Князь решил подчиниться, понимая, что сейчас эта девушка имеет большее влияние на императора, чем молодой Иван, и что от неё зависит милость государя, а также то, окажутся он и его семья в опале или нет. Они пришли в Ореховый кабинет, где начали разговор. — Императора сильно расстроила ситуация с документами, как и ваши угрозы в мой адрес, светлейший князь. Но я поговорила с ним, и для начала хочу сказать, что никакой обиды на вас я не испытываю. Наоборот, я восхищаюсь вами как правой рукой Великого Петра, и я считаю, что хоть вы и допускаете ошибки, вы лучше всех подходите для роли регента во время юности его величества. О чём, собственно, я и сказала ему в нашем разговоре. — Я полагаю, это из-за тебя он изменился? — слегка угрожающе спросил Меншиков. — Насколько я знаю, у вас есть недоброжелатели, которые хотят вас низвергнуть, и поверьте мне, они этого добьются, потому что вы не понимаете важной вещи. Император — просто ребенок, ему, кроме уроков и дисциплины, нужны любовь и ласка близких. Думаете, отчего он вчера смог хорошо сделать уроки? — тут Меншиков задумался. «Получается, это она стала причиной?» — Вы должны понять, у мальчика сложный и тяжелый характер, как и у его дедушки. Но, в отличие от него, мальчик не знает цену людских талантов и заслуг, как у вас. Петра Первого никто не заставлял учиться плотничать — сначала в мастерской из дерева, а потом на троне, из жажды перемен. Он не его дедушка и не обязан им быть, об этом я говорила ему в день нашего знакомства. Я признаю, из-за меня ваша семья оказалась сегодня в неприятном положении, и поэтому я хочу предложить вам решение этой проблемы. — И в чём оно заключается? — Мальчик многое пережил за этот год: умерла бабушка, его женили, а ещё его заставляют учиться и жить в доме, который ему непривычен. Для ребёнка столько событий — это большой стресс. А недавний инцидент стал последней каплей. Поэтому я предлагаю, пока он не отойдёт от этого случая, дать ему съездить с сестрой Елизаветой Петровной и князем Иваном Долгоруким в Петергоф. Буквально на месяц, думаю, этого хватит, чтобы всё успокоилось. Только… император хочет, чтобы я тоже приняла участие в поездке. — Но ведь… — Насчёт бумаг? Не переживайте, я успею сделать прототипы до поездки. Но отказать императору вы не можете, я уже с ним всё оговорила, и отказа он не потерпит. В вашем положении слишком опасно отказывать ему. Более того, я не хочу, чтобы у ваших врагов был лишний повод выставить вас в плохом свете перед ним. Вы единственный, кто, пусть и не идеально, но лучше всех понимает ценность реформ Петра. Поэтому если вас сметут, я сомневаюсь, что кто-то сможет вас заменить. А теперь, если вы позволите, мне надо вернуться в покои его величества: он пожелал, чтобы я ночевала с ним. И, кстати, вам нужно написать письмо Нартову в Москву и велеть ему приехать. Теперь, когда императору стало известно о шоколаде, отказывать ему в этом не стоит. Настя сделала поклон, пожелала спокойной ночи князю и пошла к императору в его покои. Князь смотрел ей вслед и думал про себя: «Точно, Катька Скавронская».