Фаворитка из будущего с ноутбуком.

Наступило утро следующего дня. Мальчик открыл глаза от яркого солнца, светившего в окошко. Протерев глаза от сна, он повернул голову в сторону, в надежде увидеть Настю, но, к своему удивлению, в постели он был один. Это его ещё сильнее испугало. «Неужели князь всё же посмел…» - мальчик не успел сформировать страшную мысль, как дверь в его комнату открылась, и внутрь вошла Настя. — О, Ваше Величество, доброе утро! Хорошо спали? — Настя! — мальчик вскочил с кровати и принялся обнимать девушку. — Я уж боялся, что князь осмелился тебя обидеть. — Ну, что вы! Пусть он был резок со мной, но осознал свою ошибку и просил передать вам, что более не посмеет сказать мне ничего худого. — Ты говорила с ним? — недовольно спросил мальчик. — Конечно, Ваше Величество, как же без этого. Он всё ещё второй человек в государстве, и мне с ним, как с человеком, что за вас отвечает, надо было составить план вашей поездки в Петергоф. К слову, сейчас он рассылает указы и приглашения лицам, которых вы хотите взять с собой. Приготовления займут несколько дней. За это время мне надо закончить изготовление образца бумаги, после чего мы с вами и теми, кого вы хотите взять, поедем в Петергоф. А сам Александр Данилович займется обустройством мануфактуры по её производству, параллельно проверяя другие проекты из документов, что я тогда попросила передать вам для него. Ещё сегодня утром он приказал гонцу ехать в Москву, где сейчас Нартов занят на монетном дворе, и передать ему приказ приехать в столицу для работы над паровой машиной и прессом для шоколада. Кроме указа, я попросила передать чертежи машины и пресса с подробными описаниями и принципами работы, чтобы он в дороге обдумывал, с чего начать, когда вернётся. После вчерашнего князь решил прислушаться к моим советам и загладить вину перед вами, поэтому передал бумаги Академии, как должен был с самого начала, а строительство паровой машины и пресса для шоколада теперь стоит у него в приоритете. Я рассказала ему, что у меня на родине летом дети отдыхают перед осенними уроками и школой. Поэтому я предложила компромисс: Андрей Иванович Остерман не будет утруждать вас уроками до начала осени, но летом в свободное от охоты и забав время учить вас буду я. Как вы на это смотрите? — Ты будешь учить меня? — Да. — Здорово! — не скрывал восторга мальчик. — А делать мы это будем, как и в тот раз? С помощью ноу…ноут… — Ноутбука? Да, все верно. — Ура! — Пока, если позволите, я принесу вам воду для умывания и питья, а после пойдем завтракать к вашей сестре. — К Наташе? — Да. Я решила, что сейчас вам с князем и его семьёй лучше не встречаться, а провести время в кругу тех людей, что вам более приятны. Так что давайте, я помогу вам умыться. — Давай! — воодушевлённо произнёс мальчик. — Кстати, Ваше Величество... — Да? — Я хотела кое-что узнать у вас. — Что именно? — Я знаю, что, возможно, вам не очень приятно говорить об этом, но я решила, что лучше сделать это сейчас, пока есть возможность подтвердить мои догадки у князя. — И о чём ты хочешь спросить? — Я хочу узнать о вашем отце и о том, как к вам относились бабушка с дедушкой.

***

Дом Андрея Ивановича Остермана. В доме барона Остермана собрались все нынешние члены Верховного Тайного Совета. За столом сидели: граф Гаврии́л Ива́нович Головки́н, князь Дмитрий Михайлович Голицын, князь Алексе́й Григо́рьевич Долгору́ков (отец фаворита мальчика-императора Ивана), князь Васи́лий Луки́ч Долгору́ков, граф Фёдор Матве́евич Апра́ксин и непосредственно сам барон. Встреча была тайной и рискованной для всех, но в то же время повод для неё был весомый. — Андрей Иванович, это правда, что вчера ночью император сильно поругался с Меншиковым и даже собирался отправить его с семьёй в ссылку? — поинтересовался князь Алексей Григорьевич, не скрывая своего восторга от новости. — Да, господа, я сам был удивлён, что император смог открыто пойти против Меншикова. Мне, как и вам, казалось, он испытывает страх перед ним и во всём его слушается. Мне сложно было в это поверить. — Но не это самое интересное. Когда император был в ярости, со слов прислуги, в его покои вошла одна особа — служанка великой княжны Натальи. Вы могли её видеть позавчера на ассамблее. Она тогда смогла обратить на себя внимание всех из-за своего пения и таланта к стихам. — Да, слышал про неё от сына. Сказал, что красоткой не уступает самой Елизавете, а то и вовсе где-то превосходит. — Так вот, как только она вошла в его покои, мальчик тут же сменил гнев на милость, да ещё и спал с нею в постели. — Спал?! С нищей оборванкой из крепостных? Да и как понимать «спал»? — спросил уже второй Долгорукий с явным возмущением и непониманием. — Ну, не так, как вы подумали. Просто лежал рядом, в обнимку. Да и вообще о её происхождении можно поспорить. — Что вы имеете в виду? — спросил князь Голицын. — Наталья Алексеевна вчера рассказала мне интересную вещь. В день встречи с той незнакомкой император попросил её приютить девушку у себя и сделать вид, что якобы это она взяла её на службу из-за проблем с деньгами. Сама же она прибыла из дальней страны на Востоке, из какой именно — неизвестно. Но одно можно сказать точно: науки там более развиты, чем в той же Европе. И у неё был план, как помочь мальчику избавиться от Меншикова. На этом моменте всем стало интересно. Они и сами хотели, чтобы Меншиков исчез из их жизни, но боялись его власти в стране и влияния на мальчика. Из-за того что он был изолирован, они мало могли позволить своим детям проводить время с ним и настраивать его против временщика, да и не было времени, чтобы предоставить императору доводы, показать себя лучшей компанией, внушить ему без ведома Меншикова, что тот — вчерашний продавец пирогов, а он — Романов, царь и законный наследник. Для того чтобы это сделать, им пришлось бы сначала вытащить его из дома князя, а возможности такой они просто не видели. Князь держал всех, в том числе и императора, под тотальным контролем и в ежовых рукавицах. Второй, не менее важный этап плана, был — подружить императора с их собственными детьми, в данном случае с Иваном, к которому он проявил привязанность, и Елизаветой, как соучастницей. К слову, раз жених её вчера умер, то она по факту оставалась в России, ведь иностранные дворы не хотели жениться на пусть и красивой, но подлого происхождения девушке. А значит, её тоже можно использовать, раз император питает к ней тёплые чувства. А также окружить его всеми прелестями красивой жизни: алкоголем, вкусной едой, красивыми девушками и, конечно, любимой охотой. Они искренне боялись, что даже первый этап им придётся только в мечтах осуществить, так как Меншиков казался неуязвимым полудержавным властелином. А тут какая-то девка из-за бугра пришла и всего за два дня сделала то, на что у них бы ушли недели, а может и месяцы, в зависимости от случая и удачи. И сейчас всем стало интересно, что же такого придумала незнакомка, что способно свалить Голиафа. — Так вот, господа, в день, когда мальчик ушёл ко мне делать уроки, эта девушка осталась в его комнате и, пользуясь временем, решила написать научные статьи на той бумаге, что были у мальчика в комнате. После того как она закончила, она попросила царя лично передать их Меншикову, а тот, в свою очередь, должен был передать их нашей Академии наук для изучения. Однако он этого не сделал и, более того, спрятал их у коменданта в Петропавловской крепости. — Эта наглая нищенка посмела требовать от нашего царя побыть её личным лакеем? Да что она о себе мнит?! И чего такого там было, что князь решил их себе присвоить? — спросил князь Голицын. — Поосторожнее, князь Голицын, не забывайте, что именно из-за того, что сам князь посмел обидеть эту особу, он чуть не отправился в ссылку со всей своей именитой семьёй и самой невестой. Раз этот Голиаф начал её бояться, то и нам следует быть попочтительнее с ней. — Да чтобы я, князь Голицын, член Верховного Тайного Совета, любезничал с какой-то безродной иностранкой! Может, мне ещё руки ей целовать прикажете, да госпожой называть! — Может, и придётся, любезный, придётся нам всем. И не только госпожой величать, но и в ножки кланяться, и целовать их. От таких слов Остермана всех просто выворачивало наизнанку. Чтобы они, родовитые князья, часть из которых ведёт род от самих Рюриковичей, унижались перед какой-то девкой? Все тут же начали испепелять барона ненавидящими взглядами, как будто это он уже решил за них и за императора. — Да что вы городите! Она — НИКТО, а МЫ!!!... — Мы тоже никто, уважаемый, — спокойно ответил ему Остерман, чем ещё больше вызвал их ненависти. — Да что ты несёшь, барон! — выругался Алексе́й Григо́рьевич, после того как была задета его гордость и гордость его семьи. — Я имею в виду, что мы никто перед императором. Мы его холопы, и только он может решать, кто достоин быть холопом, а кто — другом. Поверьте, я живу в России давно и давно понял: те, кто хотят высоко взлететь, должны уметь низко клясться. А что касается этой девчонки, то есть поговорка: «От любви до ненависти один шаг». Уверен, она не может быть идеальной, и рано или поздно она совершит ошибку, а мы этим воспользуемся. На минуту воцарилась тишина, которую нарушил граф Апраксин. — Вы что-то говорили о документах, что эта особа хотела передать через императора. — Подробностей не знаю, но мне точно известно, что среди прочего была подробная карта России, на которой изображены месторождения таких ценных ископаемых, как серебро, золото, алмазы, платина, самоцветы, уголь, нефть и многое другое. Помимо этого на карте были помечены месторождения минералов, элементов, о которых я впервые слышу. — Весьма интересно, Андрей Иванович, но какой в этом был смысл? Передавать лично документы в руки нашего врага, который всё равно их спрячет? Да и что это за неизвестные элементы такие, о которых вы говорите? — подключился Головкин. — К сожалению, моих познаний на этот счёт недостаточно. Но княжна Наталья раскрыла мне план этой Анастасии. Оказывается, она не просто так попросила именно императора отнести документы. Получается так, что император отдал прямой приказ князю, чтобы тот выполнил просьбу её знакомой и отнёс их в Академию. Но, оставив их себе из личной выгоды, он нарушил приказ самого государя. Княжна Наталья говорила мне, что в тех документах были научные записи, способные помочь науке и образованию в России. Возвращаясь к теме, спрятав их, Меншиков поставил свои интересы выше интересов государства и императора. План Анастасии был в том, чтобы в будущем раскрыть его поступок и выставить некомпетентным регентом при императоре, тем самым лишив должности и расторгнув помолвку с его дочерью. На минуту снова воцарилась тишина. Все были удивлены тонкости плана незнакомки, что прибыла в Россию несколько дней назад и смогла так быстро придумать способ свержения Меншикова, а вчера и вовсе рассорив временщика с его воспитанником. — Хм, надо признать, план у этой девицы неплохой. Но как бы правда всплыла наружу, если он всё время держит императора в неведении и тот все слушает только его? — решил задать вопрос Головкин. — Кстати, это самое интересное. Но, прежде чем перейду к этой теме, я хочу вам сказать кое-что ещё. — И что же, барон? — спросил князь Голицын. — Подробности знакомства незнакомки с нашим императором. Император встретил её позавчера в своих покоях без ведома князя. — Как такое возможно? К нему же в дом нельзя попасть без приглашения, — высказался князь Василий Лукич. — Да, это самое интересное. Так как она иностранка, одета она была иначе, но, как я знаю, на улицах города её никто не видел, а в дом князя она попала тайно и на тот момент не была знакома ни с князем, ни с императором, ни с его сестрой. — Тайно? То есть она прошла мимо всего караула незамеченной? — спросил уже Алексей Григорьевич. — Получается, что так. — Но как? — Это хороший вопрос. Мне кажется, после того что я услышал от княжны Натальи, я не могу быть уверен, что она обычный человек. — Что вы имеете в виду? — спросил Головкин. — Дело в том, что во время ассамблеи она снова встретилась с императором, и они говорили о тех документах, что она просила передать. Но мальчик тоже высказал сомнения в плане, как и вы. Однако она заверила его, что вскоре у него будет возможность сменить Меншикова и расторгнуть помолвку с его дочерью. — И чем же она его обнадёжила? — спросил князь Голицын. — Она сказала ему, что князь может в скором времени заболеть, и у него будет возможность уехать в Петергоф, а между тем — раскрыть его интриги с бумагами и сделать то, о чём я сказал ранее. Все снова погрузились в тишину и молча переглядывались между собой. — Откуда ей быть уверенной, что он заболеет? — высказался князь Алексей. — Это не единственное, в чём она была уверена. За день до смерти жениха царевны Елизаветы она предсказала его смерть. А судя по её словам, 11 июня должен умереть король Англии Георг, а его трон займёт его старший сын. Данное заявление привело всех в шок, и они ближайшее время не знали, что ответить. — Вы что хотите сказать, барон, что она прорицательница? — решил выступить князь Алексей. — Ну... Я этого не говорил. И не говорил, что верю в это. Вполне возможно, она просто могла угадать: ведь Карл Август сильно болел, так что шанс угадать был у многих. Это могла быть чистая случайность. Однако я буду сильно удивлён, если после 11 числа её предсказание подтвердится и Георг действительно умрёт. А если и князь заболеет, то это будет просто чудо. И чудо во всех смыслах. — Или же настоящий ужас, — решил возразить Головкин. — Вы правы, мы же не знаем, от кого она это узнала — от святых или от лукавого. Такие нечистые люди возле государя — к беде. Да и потом, вы упоминали, что она вообще не стеснялась ходить перед государем и его сестрой нагой. А святые так не делают. Получается, от нечистого. — Ну, не совсем нагой. Просто наряд был другой, мол, жарко ей у нас, а порядков не знает. — Жарко не жарко, она же женщина, женщина должна прикрывать свои места, — возмущался князь Долгорукий, чей род и так с трудом принял моду Петра, а теперь ещё и рискует тем, что в будущем их дети, и особенно дочери, так ходить будут, если эта девица будет шептать свои советы государю. — Давайте не будем делать поспешных выводов, господа. Теперь, когда план сорвался и правда всплыла из-за ссоры Меншикова с царём, нам нужен другой. Мы ещё не знаем, правду она говорила или нет. Вот и проверим это. — Что вы предлагаете? — спросил князь Алексей. — Из-за ссоры государь пожелал уехать в Петергоф на охоту, да на фонтаны посмотреть, пока лето и жара. Сам же Меншиков останется в Петербурге: государь изъявил желание, чтобы тот построил машину, что делает какой-то сладкий шоколад. Надо полагать, тоже изобретение из страны той Анастасии. Пока он будет занят, мы склоним царя на свою сторону и добьёмся того, чего не добилась она. А если он ещё и заболеет, как она и предсказывала, то это даст нам ещё больше преимущества; к тому времени мы настроим и царя, и армию против него. — Это, конечно, заманчиво звучит, но что, если, как вы и сказали, её слова окажутся правдой и мы сможем свалить этого Голиафа? Не появится ли у нас более страшный враг, чья сила и возможности нам неизвестны? — высказал опасение Головкин. — Ах, если бы мы жили в средневековой Европе, то эту проблему можно было бы решить с помощью известной святой инквизиции. Они-то знают, как обращаться с такими, как она, — не скрывая злости и предрассудков, сказал князь Алексей. — Осторожнее, князь, ведь вы знаете, что с такими, как эта особа, лучше не вступать в ссору. Если она и вправду обладает доселе неизвестной силой, мы не можем рисковать без помощи церкви. Да и потом, не забывайте, что она успела быстро завоевать расположение мальчика. И не исключено, что своей магией. Как по-вашему, он вдруг полюбил уроки и так быстро привязался к ней? — высказал свои опасения граф Апраксин. — И не забывайте, господа, что стоило лишь мальчику узнать, что князь угрожал ей ссылкой и монастырём, как тот впал в ярость и грозился сам погубить его со всеми родными. И это — первому чиновнику государства! А что насчёт нас? Если государь узнает, что мы осмеливаемся хотя бы навредить ей, не говоря о худшем, никому из нас не сносить головы, — предостерег их Остерман. — Что же тогда будем делать? — задал вопрос Головкин. — Сейчас, когда император уедет в Петергоф, вы можете ещё больше сблизить его со своим сыном, князь Алексей. Тот на него имеет прямо-таки магическое влияние; вот через него мы и будем нашептывать государю, кто он, а кто Меншиков. Да и сама Елизавета не прочь присоединиться к нашим занятиям. После того как её жених умер, ей хочется занять себя чем-то и отвлечься от горя. Да и сам царь рад этому. — Очень хорошо, граф. Пока эта незнакомка будет занята с нашим ненавистным Голиафом, мы сможем стать приближёнными царя, а позже убедить его свергнуть ненавистного временщика. Вот увидите, время пройдёт, мальчик привяжется ещё больше к тебе, Остерман, как к учителю, к моему сыну и своей тётке, что нас поддерживает. Он полюбит охоту и, может, заодно остынет к этой девчонке, не захочет её видеть, и мы убедим его отправить её в ссылку. А может, сделаем это тихо, когда он о ней забудет, — воодушевился князь Алексей Долгорукий. Неожиданно в комнату вошёл личный лакей барона и передал ему письмо лично от императора. Прочитав его, барон с шоком на лице обратился ко всем присутствующим: — Его величество освобождает меня от обязанностей учителя… — Что?! — воскликнул князь Головкин. — Как?! — подключился князь Голицын. — Что он пишет?! — не выдержал князь Василий Лукич. — Он хочет, чтобы в Петергоф отправились все из этого списка, включая царевну Елизавету, его сестру Наталью, вашего сына Ивана и… он хочет взять ту девушку… Анастасию… в качестве нового учителя.