Железо и лёд

Девочка смотрела на лотосовый сад. Вернувшись в обитель, она видела лишь скудную траву и высокие деревья. По дороге в город они проходили мимо рисовых полей и лугов с домашним скотом. По краям грунтовой тропинки, по которой её прежний хозяин вёл её в деревню, росли полевые цветы. Но ничто не могло сравниться с лотосовыми садами в "Культе Вечного Рая". Пруд, на который она смотрела, простирался более чем на пятьдесят ярдов; большая часть воды была покрыта пышно цветущими лотосами. Листья кувшинок были ярко-зелёными, некоторые из них вырастали даже больше её футона, а сами лотосы поражали разнообразием цветов, форм и размеров — от нежно-розовых с плотными, собранными лепестками до чисто-белых с широкими лепестками и тёмно-фиолетовых с золотистой сердцевиной. Девочка нерешительно наклонилась вперёд, заглядывая за край небольшого деревянного мостика. Прямо под ней росло скопление лотосов, больше её головы, с белыми лепестками, переходящими в нежно-жёлтый у основания. Дальше в воде мелькали разноцветные рыбки — белые и оранжевые, с усиками вместо ртов. — Они прекрасны, не правда ли? — сказала женщина, сидящая в тени ближайших деревьев. — Помню, когда я впервые приехала сюда, я не могла поверить, насколько красивы эти сады. Они цветут круглый год. Наш благословенный Основатель не позволяет зимнему холоду сюда проникать, поэтому цветы никогда не увядают. Девочка узнала в ней одну из трёх женщин, которые купали её накануне. Сейчас она вышивала кимоно, и её движения были быстрыми и уверенными. Вокруг сада девочка видела людей — суету, к которой не привыкла. Все они выглядели здоровыми и счастливыми, в отличие от нищеты и голода, к которым она привыкла. Проснувшись после первого в жизни по-настоящему комфортного сна, девочка обнаружила, что женщина уже пришла к ней в комнату. Её переодели в кимоно — такое же мягкое, как и предыдущая одежда, но бледно-фиолетового цвета с розовыми и пурпурными цветами. Ей разрешили позавтракать: это снова был бульон, но уже с добавлением рубленых овощей. Как и прежде, помня приказы хозяина, она ела медленно и осторожно. Затем он сказал ей, что она должна сопровождать женщину по имени Йоко по Владениям Культа Вечного Рая, так как ему нужно было присматривать за остальными своими последователями. Девочка послушалась и молча последовала за Йоко, пока та проводила её по Культу Вечного Рая. Обойти всё сразу было невозможно — территория вокруг горы простиралась слишком далеко, и Йоко решила не утомлять девочку. Девочка не понимала, почему это может быть проблемой. Возможно, её хозяин мог бы снова поднять её — у него были сильные руки. Они остановились в саду. Йоко ненадолго задержалась, чтобы поговорить с группой женщин в тени деревьев, и решила помочь им с шитьём. Девочка села на край мостика, любуясь лотосовым садом. Вокруг пруда тянулись каменные дорожки и беседки, к воде слетались птицы и насекомые. Всё было таким живым, что ей трудно было сосредоточиться на чём-то одном. Даже солнце казалось мягким — не таким палящим, как она помнила. Её хозяин не мог ходить под солнцем. По словам Йоко, он отказался от этой способности в обмен на силу исцелять своих последователей от телесных повреждений. — Это показывает его преданность нам, его готовность пожертвовать чем-то подобным, — сказала Йоко, и её глаза заблестели. Хотя это и не казалось препятствием, девочка видела другие лотосовые сады на территории большого комплекса, когда её выводили наружу, но они не были такими пышными и полными дикой жизни, как тот, что находился снаружи. Она наклонилась ещё ниже, свесившись с края моста, и наблюдала за рыбами, плавающими в чистой воде. Их чешуя была мелкой, а глаза — маленькими чёрными бусинками. Мелкие существа копошились в иле на дне пруда, а крошечные мошки сновали по поверхности. Лёгкий ветерок колыхал лотосы и покачивал деревья, наполняя её ноздри насыщенным ароматом. Вдали она слышала смех и разговоры людей, а также изредка доносилось блеяние овец и коз. Затем женщина с зелёными глазами, которую девочка видела прошлой ночью, опустилась на колени рядом с ней. Её кимоно изящно облегало стройную фигуру, когда она устроилась рядом с девочкой. Оно было более светлого зелёного оттенка, чем её глаза, и украшено узорами, похожими на розы. На груди у неё был слинг, в котором находился ребёнок, прижатый к ней. Её руки бережно поддерживали его. От свёртка доносилось тихое кряхтение, и девочка заметила, что из-под ткани торчат пряди тёмных волос. — Похоже, ты хорошо отдохнула, — улыбнулась женщина. — Спала целый день! Но сейчас ты выглядишь лучше, и Йоко сказала, что ты всё съела сегодня утром. Я рада, что ты осваиваешься. Помню, как я нервничала, когда только приехала сюда — я едва могла что-либо есть. Девочка смотрела на женщину с длинными тёмными волосами, мягким лицом и зелёными глазами. Улыбка женщины слегка померкла, затем она откашлялась и прижала свёрток к груди. — Хочешь познакомиться с Иноске? — спросила женщина. Девочка не знала, кто такой Иноске. Не дожидаясь ответа, женщина наклонилась вперёд и осторожно оттянула край одеяла, открывая пухлое круглое личико младенца. Большие зелёные глаза — точно такого же оттенка, как у женщины — моргнули, глядя на неё. Ой. Это было имя ребёнка. У неё и её братьев и сестёр не было имён. Малыш был очень активен: он извивался в одеяле, размахивал пухлыми ручками и издавал тихие булькающие звуки, пока мать нежно укачивала его на руках. Девочка вспомнила своих братьев и сестёр — некоторые из них были такими же маленькими. Но они были совершенно неподвижны, изредка кашляли или хныкали, но в остальном почти не двигались. Теперь же малыш так сильно ерзал, что казалось, будто он пытается вырваться из слинга. Женщина наклонилась вперёд, и цепкие ручки младенца нащупали растрёпанные волосы девочки, дёргая за тёмные пряди, пока он тихонько фыркал. Девочка смотрела на малыша, её взгляд скользил по его круглым пухлым чертам лица: румяным щекам, большим глазам и крошечным зубкам во рту. Малыш перестал ерзать и снова уставился на неё, с приоткрытым ртом и широко раскрытыми глазами, прекратив попытки вырваться из одеяла. — Ты ему нравишься, — проворковала женщина, и на её нежном лице появилась лучезарная улыбка. — Ему здесь мало кто нравится, но посмотри! Ты ему уже понравилась, хотя вы только что познакомились. Она не была в этом уверена. Малыш, казалось, ни о чём не думал и больше интересовался тем, как тянет её за волосы, глядя на неё снизу вверх. Но всё же какой-то странный инстинкт заставил её осторожно прикоснуться к пухлому кулачку, застрявшему в её волосах. Это не причиняло боли — уж точно не по сравнению с ударами родителей. Кожа малыша была тёплой и мягкой, конечности — пухлыми и неуклюжими. Глаза у него были такими большими. — Ты такой милый, Иноске, — сказала женщина, глядя на ребёнка с улыбкой. — Какие крошечные, крепкие ручки. Такие тёплые, моё драгоценное сокровище. Вы с ней можете заботиться друг о друге, правда? Здесь все как одна семья. Девочке это не нравилось. До сих пор ей нравилось это место, потому что оно не было похоже на её семью. Её семья означала только боль и голод, холод и сырость, насекомых, ползающих по телу, и крыс, кусающих за пальцы ног. Её новый хозяин позволял ей мыться, переодеваться в мягкую одежду, давал горячую пищу и тёплую постель. Он не связывал её, не заставлял спать на полу и не бил. — Ах, я понимаю, я так и не спросила твоего имени. Меня зовут Котоха, если помнишь, — обратилась к ней женщина напрямую, наконец отвлекая взгляд девочки от младенца. Девочка ничего не сказала. — Как тебя зовут? — снова спросила женщина. Младенец на её руках начал капризничать, отпуская волосы девочки и размахивая пухлыми кулачками. — Она ни разу не заговорила, даже сегодня, — сказала Йоко из тени, пока другие женщины переговаривались между собой. — Интересно, не повреждено ли её горло? Может, инфекция или травма… у неё были шрамы и старые синяки, бедняжка. — Доума-сама мог бы исцелить её, как исцелил меня, — уверенно заявила женщина. В этот момент малыш начал ещё сильнее капризничать. Сначала он издавал тихие стоны и всхлипы, а затем перешёл в плач. Женщина поднялась на ноги, пряди её длинных чёрных волос упали на плечи, и она прижала ребёнка к груди. — Клянусь мизинчиками, клянусь мизинчиками… — нежно запела Котоха. — Раскройся, раскройся… Какой цветок раскрылся? Цветок лотоса раскрылся, когда я подумала, что он раскрылся. Прежде чем я успела понять, он снова закрылся. — Честно говоря, Котоха-чан, тебе следовало бы написать сборник детских песен. Они никогда не бывают одинаковыми, — засмеялась Йоко, сидя в тени. — Ну, если это успокаивает моего малыша, пожалуй, так и сделаю, — улыбнулась женщина. Малыш перестал плакать у неё на руках, и Котоха протянула руку девочке: — А теперь пойдём, малышка. Я отведу тебя в храм Доума-сама, там тебе смогут вылечить любые раны. Он очень внимателен к нашим переживаниям и боли. Девочка не двигалась. Ей не было велено идти с зелёноглазой женщиной — её хозяин отдал её Йоко на день. В конце концов Йоко пришлось взять её за руку, а Котохе — за другую. Вместе они повели девочку обратно через сады, время от времени приветствуя других людей. Некоторые даже суетились вокруг девочки и ребёнка, хотя она не понимала, зачем. Храм, в котором находился её хозяин, возвышался над остальными зданиями. Он был построен из толстого тёмного камня и казался внушительным и неприступным. Внутри он был роскошным и богато украшенным: многочисленные резные изображения, скульптуры, статуи и горшечные растения создавали ощущение изобилия. В воздухе постоянно витал аромат благовоний и цветов. Окон не было, но помещение всё равно хорошо освещалось фонарями и свечами. Вскоре они подошли к лысому мужчине, который стоял на коленях у раздвижной двери, по-видимому погружённый в размышления. Он выпрямился, заметив их приближение. — Кенджи-сан, мы просим о встрече с Милостивым Основателем, — сказала Йоко, поклонившись. Котоха повторила её жест. Мужчина кивнул, раздвинул ширму и впустил их внутрь. Её хозяин сидел на возвышении, окутанный сверкающими шёлковыми вуалями и драпировками, а стена позади него была украшена резными изображениями и картинами цветущих лотосов. Казалось, он почти задремал, когда они вошли; его радужные глаза широко распахнулись, а на лице мгновенно появилась широкая улыбка. — Ах, заходите, заходите! Надеюсь, у вас троих был хороший день… ах, моя ошибка, уже четверых, раз с вами ваш малыш, Котоха. Женщина покраснела и на мгновение крепче сжала руку девочки: — Я… да, Доума-сама. День был хороший. Но мы пришли попросить вас позаботиться о ней. Она до сих пор не говорит, и мы опасаемся, что у неё может быть травма горла. Медленным движением её хозяин поднялся на ноги, отодвинув полупрозрачные занавеси, и спрыгнул вниз. Девочка оставалась спокойной, пока он приближался: она ничего плохого не сделала, просто следовала за женщиной, которой приказал ей хозяин. Две женщины опустились на колени рядом с ней, когда он протянул к ней руку. Острые ногти коснулись её подбородка, запрокидывая голову назад. На этот раз, когда его рука легла на её горло, она почувствовала странное холодное ощущение — словно ледяная вода проникала под кожу. Её хозяин моргнул. — Хм, нет, она не ранена. По крайней мере, горло в порядке. Она должна быть в состоянии говорить, — сказал он, наклонив голову; длинные ленты его головного убора мягко качнулись. — Но почему она не хочет говорить? — с тревогой спросила Йоко. — Возможно, она пережила травму, — предположила Котоха. На руках у неё заворчал Иноске, и она переключила внимание на ребёнка. — Что ж, — сказал её хозяин, обращаясь к девочке, — ты можешь кивать или качать головой, если не хочешь говорить. Понимаешь меня, маленькая мышка? Девочка кивнула. — Возможно, мы просто задавали не те вопросы, — её хозяин скрестил мускулистые руки и откинулся назад. Затем Котоха обратилась к ней: — У тебя есть имя? Девочка никак не отреагировала, даже не взглянув на женщину, полностью сосредоточившись на своём хозяине. Котоха и Йоко обменялись обеспокоенными взглядами. Её хозяин повторил вопрос: — У тебя есть имя? Девочка покачала головой. — Как уже говорилось ранее, она должна доверять только Доума-сама, — сказала Йоко. — Что за родители не дают своим детям имена? — сердито сказала Котоха, крепче прижимая к себе Иноске. — Как ужасно. Её хозяин хлопнул в ладоши, широко улыбаясь, хотя взгляд его оставался неизменным: — Мы не можем этого допустить, правда? Тебе нужно имя. Так почему бы нам не помочь тебе выбрать? Так девочка оказалась за одним столом с Йоко, Котохой и своим хозяином. Попытки узнать её предпочтения ни к чему не привели — у неё их просто не было. Она понимала, что не может выбрать имя своего хозяина, даже если оно казалось ей лучшим. Они пытались предлагать варианты вслух, но после нескольких неудач её хозяин предложил написать имена на бумаге, чтобы девочка могла выбрать сама. Йоко принесла чернила и васи, и после обсуждения они с Котохой быстро написали иероглифы кистями. Затем перед девочкой разложили семь листов бумаги, на каждом из которых были иероглифы, которые она не могла прочитать. Как объяснила Йоко, вариантов было немного, чтобы не перегружать её выбором. Её хозяин с радостью согласился, хотя его взгляд оставался таким же настороженным, как у ястреба. Её хозяин указал на листы и сказал: — Выбери любой, какой тебе нравится, и это будет твоим именем. Даже если ты не умеешь читать, просто выбери тот, который тебе больше всего нравится. — Мы можем прочитать их тебе вслух, если хочешь, — улыбнулась Котоха. Иноске у неё на руках тихо похрапывал. Девочка разглядывала иероглифы, пытаясь выбрать подходящий. Её хозяин приказал выбрать тот, который ей «нравится», но она не была уверена, что именно это значит. Ей хотелось бы увидеть, как пишется имя её хозяина, чтобы сравнить и сделать выбор. — Камасу, Сузуме, Хакобе, Танаго, Канао, Тобико, Рейна, — медленно и чётко произнесла Йоко, проводя пальцем по каждому иероглифу. — Давай. Выбери один. Её хозяин приказал ей внимательно рассмотреть каждый знак. Она пыталась вспомнить, что ей нравится больше всего. Какой мазок кисти, какое сочетание линий. Это было сложно — ей вообще мало что нравилось. Но она подумала о том, что у неё уже есть: тепло футона, мягкость одежды, еда, которую даёт хозяин, пышный лотосовый сад, солнце, у которого он позволил ей сидеть и наблюдать за карпами кои. Ей нравился её хозяин. Но знак в его радужных глазах не совпадал с иероглифами перед ней, и она не знала, как пишется его имя. В конце концов она выбрала тот, что напоминал ей деревья за окном, растения и цветущие лотосы. カナヲ — Канао? — Йоко взяла листок, показала его девочке и медленно произнесла имя. — Это то, что тебе нравится? Она кивнула, не отрывая взгляда от тёмных линий иероглифов. На лице Котохи появилась тёплая, искренняя улыбка. — Это хорошее имя, — сказала она. Йоко согласно кивнула, и её выражение тоже смягчилось. Затем её хозяин протянул руку, и его когтистая ладонь мягко легла ей на голову. Его голос был спокойным и мягким: — Добро пожаловать в Культ Вечного Рая, Канао.