Железо и лёд

Новый демон был завораживающим. Даже просто наблюдая, как он освобождается из-под спины Даки, Канао заинтриговалась: казалось, будто плоть выскользнула наружу и превратилась в совершенно нового человека. Канао задавалась вопросом, не голоден ли этот демон, ведь она видела, как его ребра плотно прижаты к коже, а живот впал, несмотря на широкие плечи и мускулистые руки. На его коже были тёмные пятна, словно кто-то пролил на него чернила. В целом Канао нашла его очень интересным. И Доума, и Даки, за исключением глаз и зубов, очень напоминали людей. Но этот новый демон не очень походил на человека. Канао подумала, что ему нужно больше еды, если он будет питаться как То-сан; возможно, тогда у него не будет такого худого живота. Его волосы напомнили ей волосы Иноске: чёрные с синими кончиками, постепенно переходящими в зелёный, в то время как собственные волосы Канао оставались однородно тёмными, словно чёрный атлас. Даки сбросила своё роскошное кимоно в сторону, сложила его и осталась полуобнажённой, обнажив большую часть своей бледной кожи. На ней были чулки до бедра с красивыми цветочными узорами, а странный розовый пояс-оби всё ещё был на её талии. Канао решила, что они, должно быть, похожи на Иноске, который люто ненавидел рубашки, и не носил много одежды. — Видишь? — внезапно схватила Даки Канао за плечо, указывая на её лицо, когда демоница выпятила грудь. — Посмотри на это. Разве она не идеальна? Никто другой не смог бы сделать это лучше. Другой демон, зевая и потирая глаз, застонал: — Ты меня только поэтому разбудила? Даки ощетинилась, как рассерженная кошка: — Заткнись и оцени! — Отлично. Другой демон присел перед Канао, его раскосые глаза внимательно изучали её. Как и у Даки, в его радужках были написаны иероглифы Шестой Высшей Луны. У него также были такие же зелёно-красные радужки, хотя белки глаз были тёплого оранжевого цвета. — Ага, посмотри на себя — демон наклонил голову набок, слегка оттянув губы, чтобы показать ряды длинных острых зубов. Канао с интересом заметила, что все его зубы были острыми и заострёнными, как у акулы. У То-сана и Даки были удлинённые резцы, а у этого другого демона было так много клыков. Он протянул руку и обхватил голову Канао ладонями. Его кожа была горячей на её коже, когда он наклонял её лицо из стороны в сторону, говоря: — У тебя такое милое личико. Никаких шрамов. Такие большие, красивые глаза. Волосы тоже все такие красивые, блестящие. Всё собрано в пучок, такие милые. Сбоку волосы Даки зашевелились, словно живые существа: чёрные пряди, обвиваясь вокруг многочисленных канзаси, вставленных в её локоны, вырывались наружу. Затем демоница заправляла их в пояс-оби, который, словно волна розовой ткани, засасывал их в никуда. Другой демон продолжал прикасаться к Канао, схватив одну из её рук своей гораздо большей. Он осмотрел её ногти, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони: — Эх, вся эта гладкая бледная кожа. Никаких шрамов. То же самое с твоим кимоно, это самый дорогой шёлк, какой только можно найти, не так ли? И золотая нить… красиво, красиво… У него был интересный, протяжный и хриплый голос. Даже лицо с его острыми углами, глазами, похожими на полумесяцы, и всеми этими острыми зубами казалось одновременно чужим и притягательным. — Меня зовут Гютаро — сказал он, наклонившись ещё ниже, так что оказался почти лицом к лицу с ней. — Но я уверен, что тебя зовут как-нибудь очень красиво, как и всё остальное, не так ли? Например, Айри, Маюми или Сэцуко? Что-нибудь милое и нежное, подходящее к твоему лицу… Канао продолжала смотреть на него, изучая, как оранжевый цвет его глаз, казалось, переходил в чёрный на самом краю. Но, несмотря на различия, она видела сходство в чертах обоих демонов, сходство в их общей крови, их братско-сестринском родстве. Спустя мгновение Гютаро отшатнулся назад, взглянул на сестру и спросил: — Что с ней не так. — Не знаю. Она такая с тех пор, как появилась. Просто сидит там, как какая-то глупая кукла. Но сейчас она симпатичная, правда? — демоница казалась полна решимости добиться похвалы от брата. — Да-да. Нарисовано как милый маленький кокеши. Моя младшая сестра умеет обращаться с кистью. Даки снова надула губы, выглядя невероятно довольной этими словами. К тому времени её волосы распустились и стали такими длинными, что лежали на полу вокруг неё, и лишь несколько шпилек всё ещё цеплялись за тёмные локоны. Гютаро хмыкнул, выглядя одновременно раздражённым и нежным, прежде чем снова обратить внимание на Канао. Он вновь прикоснулся к её лицу; на его скрюченных пальцах остались небольшие пятна белого макияжа. — Очень красивые глаза… — его губы растянулись в острой улыбке, такой широкой, что были видны дёсны. Он обхватил её лицо рукой и большим пальцем надавил на веко… — Не причиняй ей вреда! — рявкнула Даки, оттолкнув руку Гютаро. — Она принадлежит Доуме. — Э? — Гютаро скривился. — Думал, ему нравятся женщины постарше… Даки поморщилась, её лицо исказилось от отвращения. — Не так. Он назвал её своей «любимой дочкой». Он играет с ней в семью по какой-то глупой причине. Это даже не то же самое, что остальная часть его человеческой фермы. — Э-э… странный парень — Гютаро моргнул один раз, медленно и лениво, как кот. — Эта девчонка тоже странная. Просто сидит и ничего не делает — сказала Даки, снова бросив на Канао злобный взгляд. Но демоница не собиралась причинять ей вред, поэтому Канао было всё равно. Казалось, брат и сестра вполне спокойно игнорировали Канао и разговаривали между собой, что её не смущало. Она вообще предпочитала общаться с Иноске, а не с незнакомцами. — Думал, тебе это понравится — поддразнил Гютаро, откидываясь назад и кряхтя. — Раз уж ты всё время жалуешься на всех этих шумных маленьких засранцев. — Хм. Её было довольно легко раскрасить, так что она не уродлива, но, как я уже говорила этому придурку, я не няня! Зачем ему было просто так свалить на меня своего ребёнка? И ещё этот его «ой, какая она милая девочка, хи-хи, а вот тебе немного скучной ерунды, моя дорогая Даки…» — ух, ты же знаешь, как он себя ведёт, когда начинает надоедать — проворчала Даки, плюхнувшись на спину. Её волосы рассыпались по телу. — Да, но что с этой девушкой? Почему она… — Гютаро махнул рукой возле головы и странно посмотрел на Канао, которая продолжала спокойно смотреть на него. За ним было очень интересно наблюдать. Он так сильно отличался от Даки и То-сана: острые зубы, хриплый, почти сиплый голос. — Не знаю. Она вела себя так всё это время, а Доума, когда появился, просто обнимал её, как щенка. По крайней мере, она послушная и не плачет, как эти другие тупые сучки в этом доме. Они меня так бесят, что мне хочется дать им повод поплакать. — Она не плачет. — Она совсем свихнулась. У неё что-то сломано в голове. Доума что-то с ней сделал. Ей всё равно — ей было всё равно, что ты появился. У неё ещё и глаза изменились, она видела иероглифы в моих, — сказала Даки, постукивая когтем по щеке. — Она просто сидела и смотрела, пока Доума не велел ей заговорить. Как будто она уже мёртвая. — Хм. Гютаро неуклюже подошёл к Канао; его движения были странно отрывистыми, почти насекомыми. Даки перевернулась на бок, опёрлась на локоть и подперла подбородок рукой. Канао наблюдала, как демон вытащил череп из мешка у неё на боку. Его лицо вопросительно исказилось, когда он держал находку в руке. — Что это, блять, такое? — Это череп бабирусы — сказала Канао. — Их клыки могут вырастать настолько длинными, что прокалывают им мозг. Это свинья. Свиньи и кабаны — одно и то же, просто одни одомашнены. — Какая-то уродливая хрень. Зачем она нужна такой милой девчонке, а? Голос Гютаро стал неприятным, и Канао не понимала, почему он раздражается. Может, он не любит черепа? То-сан их любит, но у демонов, должно быть, другие вкусы. Она задумалась, какие у Гютаро способности и что ему нравится. Может, ему нравятся зелёные вещи — как его волосы. — То-сан сказал, что у тебя будут красивые ткани, чтобы завернуть его — произнесла Канао. — Это подарок на день рождения. — Ага? — Даки выглядела довольной. — Поэтому папа и привёл тебя сюда? Чтобы нарядить подарок для младшего брата? Канао ничего не ответила и лишь продолжала молча смотреть на демоницу, пока та не нахмурилась. Гютаро тем временем продолжал тыкать пальцем в череп, проводя им по изгибу клыков. — Так вот почему Доума вообще в Токио? — спросила Даки, и её пояс-оби зашевелился на талии, словно живой организм. — Чтобы купить какой-нибудь чёртов подарок на день рождения одному из его человеческих питомцев? — Да. Канао не понимала, почему брат и сестра были недовольны её ответом, но знала, что То-сан знаком с ними обоими. Поэтому вся её деятельность была направлена на поддержку Иноске и Доумы. Она чувствовала, что То-сан хотел бы, чтобы она поговорила с этими двумя демонами. Это казалось логичным, если учитывать, что Шесть Высших были частью группы, о которой говорил Доума, в отличие от остальных шести, имена которых он даже не помнил. Поэтому лучше всего было попробовать. — Мы искали подарки — сказала Канао, глядя на Гютаро, который прищурился. — Я долго искала что-нибудь для своего младшего брата. Ничего подходящего не нашлось. Отец тоже кое-что смотрел. Потом я нашла этот череп. Отец любит черепа, а у него не было черепа бабирусы. Потом одна женщина забрала его и назвала меня сорванцом, а отца — ужасным отцом. Мы нашли череп у неё дома. Отец разрезал её и показал мне, как люди внутри похожи на свиней, рассказал о человеческих костях, органах и их функциях. Я получила этот череп. А потом он отвёл меня сюда. Двое брата и сестры уставились на неё, прежде чем Гютаро разразился смехом, едва не уронив голову от высокого, хриплого хохота. — О-о, он вспорол живот какой-то женщине прямо у тебя на глазах, да? — сказал Гютаро, почти зажмурившись и прикрывая рукой рот, полный клыков. — Нет. Он разрезал ей грудь и вспорол рёбра — сказала Канао. — Сердце размером с кулак. У Истребителей самые вкусные лёгкие. То-сан больше всего любил их есть. Канао не знала, кто такие Истребители, но предположила, что это ещё один вид человекоподобных существ, которых То-сан встречал и ел раньше. — Чёрт, беру свои слова обратно. Этот парень просто уморительный — Гютаро всё ещё смеялся, хотя Канао не понимала почему. Даки же выглядела лишь с отвращением. Всё ещё тяжело дыша, Гютаро плюхнулся на татами перед Канао; его длинные конечности почти обвили её. Череп он сунул ей на колени, и Канао без возражений взяла его, довольная тем, что он в безопасности. Ей также было всё равно, что Гютаро оказался практически лицом к лицу с ней, его яркие глаза сверлили её взглядом. — Что ещё, а? Чему ещё тебя научил Доума? — насмешливо спросил Гютаро, всё ещё широко улыбаясь. Канао послушно пересказывала всё, что узнала на уроках у Доумы: о глазах, костном мозге, коже, мышцах и артериях; об органах — от печени и почек до селезёнки и матки; о головном мозге, его долях и стволе. В конце концов Гютаро снова разразился смехом — высоким и хриплым, — а Даки, распластавшись на полу, выглядела откровенно брезгливой. — Фу, перестань с ней разговаривать! У неё с головой что-то не в порядке, она жуткая. Какая-то странная — сказала Даки с отвращением и ткнула Гютаро ногой в бок, ногти у неё были чёрные, как и на руках. — Нет, она забавная. Эй, поэтому Доума тебя и держит рядом? — Гютаро ткнул Канао в лоб. — Потому что ты забавная? Канао уставилась на него. От него пахло пеплом и кровью. — А может, он превратит тебя в демона? Тогда мы могли бы стать друзьями — Гютаро злобно посмотрел на неё. Она не была в этом уверена. Хотя и не возражала бы, если бы могла носить Иноске в своём теле, как Даки делала с Гютаро. Тогда она могла бы быть уверена, что её младший брат всегда будет в безопасности рядом с ней. Гютаро напевал себе под нос, наблюдая за Канао полуприкрытым взглядом, а затем улыбнулся. Зубы были длинными и острыми, и Канао подумала, что Иноске такие могли бы понравиться. Гютаро выпрямился — позвонки щёлкнули. Он поднял руку, и со скользким звуком в его ладони появился кама. Серп выглядел так, словно был сделан из плоти: рукоять почти напоминала кость, а лезвие было ярко-багровым, пылая зловещим светом и резко контрастируя с тёплым золотом лампы. Он направил её на неё — острый конец оказался в миллиметре от её левого глаза. — Если я тебя этим порежу, думаешь, он это сделает? Если ты умрёшь? Канао пристально смотрела на него. Наклонив голову набок, он продолжил: — Оно отравлено, так что будет ощущение, будто огонь пожирает тебя изнутри. Ты же знаешь, что такое органы, верно? Ты почувствуешь, как твои собственные разрушаются, когда ты будешь задыхаться собственной кровью. А потом Доума может обратить тебя. Тебе бы это понравилось? Чтобы ты могла навсегда быть со своим отцом и младшим братом? Канао всё так же молча смотрела на него. Гютаро раздражённо фыркнул, откинувшись назад и скорчив презрительную усмешку. — Чёрт, никогда не думал, что так скучно угрожать тому, кому всё равно. Потому что тебе действительно всё равно, да? Тебе плевать. Даки что-то проворчала, садясь, и длинные складки её пояса-оби зашевелились, словно змеи, извиваясь под сетчатой дверью. Канао не совсем понимала, чего от неё хотят. Хотя она и не знала, что То-сан может превращать людей в демонов. Она задумалась, какой магией обладали бы она или Иноске, если бы стали демонами. — Перестань дурачиться с ней, братишка — отчитала Даки, когда ей вернули пояс. — Я не хочу иметь дело с тем, насколько надоедливым будет Доума, если мы убьём его жуткого маленького питомца. Ты же знаешь, какой он бывает. — Уф — протянул Гютаро. Кама словно всосалась обратно сквозь его кожу, пока от неё не осталось совсем ничего. — Ладно. Она будет моей маленькой куколкой, пока он не вернётся — сказала Даки, поднимаясь на ноги и откидывая блестящие волосы. Она выставила ногу — и внезапно на её ступнях появились высокие чёрные кома-гэта, словно они всегда были там. Затем она вытащила гораздо меньшие по размеру гэта из завитков ленты своего пояса-оби. Демоница подошла к Канао, оттолкнув в сторону брата. Тот не выразил никакого протеста — лишь закатил глаза и отодвинулся. — Я самая красивая ойран здесь — высокомерно заявила она Канао. — Мужчины готовы потратить годовой доход за одну ночь со мной. Ойран — куртизанки высшего ранга. Мы эксклюзивные и дорогие. Мы хорошо разбираемся в традиционных искусствах: пении, классических танцах и музыке. Умные и хитрые собеседницы. Канао внимательно слушала, даже когда Даки грубо обращалась с ней, снимая с неё таби и зори. Узкий пояс-оби удерживал её на месте, словно лиана. Кожа Даки не была холодной, как у Доумы, и не была чрезмерно тёплой, как у Гютаро, — на ощупь она была почти человеческой. — Раз уж ты моя маленькая куколка, я научу тебя ходить как ойран — сказала Даки, когда петля пояса-оби поставила Канао на ноги. — Вот, смотри на меня. Канао осторожно выровняла равновесие в гэта. Они были не такими высокими, как у Даки, но достаточно неудобными, чтобы требовать внимания. Однако годы, проведённые в погоне за Иноске по Культу Рая — бег вдоль заборов, лазанье по деревьям и прыжки с крыш — сделали её проворной и ловкой, и потому она быстро адаптировалась. Даки отошла в один из углов своей комнаты, её бледная кожа отливала золотом в мерцающем свете лампы. Гютаро просто присел на корточки, опираясь локтями на колени, и наблюдал, в то время как Канао сосредоточила всё своё внимание на демонице. — Обычно парад сопровождают танцоры, музыканты, ночные сторожа, фонари, синдзё и прочее. Но настоящая гордость и кульминация парада — это ойран — строго сказала Даки. Выпрямив спину, она резко выдвинула ногу вперёд, убедившись, что гэта изящно и плавно изгибается. Затем зафиксировала её, слегка отодвинула назад и сделала шаг. После этого она повторила движение другой ногой, делая медленные, расширяющиеся шаги в своих высоких туфлях. — Ты носишь только гэта — сказала Даки, удерживая спину идеально прямой и держа голову высоко, но её зелёно-красные глаза были прикованы к Канао. — Вид голой кожи просто завораживает. Но следи за тем, чтобы нога всегда оставалась внутри обуви, когда ты делаешь шаг. Это показывает твою грацию и изящество. Видишь, какая я красивая и грациозная? Мне даже не нужна опора — я могу делать это сама, потому что я лучше всех остальных. Канао внимательно изучала походку Даки, пока та пересекала комнату изогнутыми, шаркающими шагами. Движения напоминали восьмёрку, и Канао видела, как смещаются кости в лодыжках демоницы, как она удерживает гэта, не позволяя им соскользнуть, несмотря на их вес. Канао сосредоточилась на каждом движении — на напряжении мышц ног, на том, как прямо и ровно Даки держала корпус и шею. Дойдя до другого конца комнаты, Даки резко обернулась к Канао, и её иссиня-чёрные волосы взметнулись за спиной. — Видишь? Вот так. Теперь сделай сама. Вставай, Нии-чан. Будь ей опорой. Гютаро застонал, но послушно поднялся. Канао не заметила недоверчивых взглядов, которыми брат и сестра обменялись, когда она без колебаний приняла руку Гютаро. Тот отряхнулся, как мокрая собака, и подчинился требованиям сестры: отвёл Канао в сторону комнаты и позволил ей опереться на его руку. Затем она изо всех сил постаралась повторить походку Даки. Это было сложно: её кимоно из дорогого шёлка не предназначалось для резких движений, и Канао приходилось компенсировать плотность ткани. Она не могла воспроизвести столь преувеличенную фигуру шага, какую показывала Даки — демоница двигалась куда свободнее, будучи одетой гораздо легче, — но Канао старалась изо всех сил. Она делала более короткие шаги, уменьшала изгиб, приближая его к телу, особенно учитывая, что никогда прежде не носила такую высокую обувь. Она держала гэта ближе к полу, их края всё ещё касались татами, пока она пыталась повторить нужное движение. Даки наблюдала за ней, как ястреб, кружась вокруг брата, у которого было глубоко скучающее выражение лица, но он не отпускал руку Канао. — Держи спину прямо — резко сказала Даки, и Канао послушалась. — Перестань смотреть себе под ноги, держи взгляд ровно, прямо перед собой! — Канао послушалась. — Не двигайся так быстро! Ты выглядишь как шлюха! — Канао снова подчинилась. К тому моменту, когда Канао дошла до другой стороны комнаты, у неё болели ноги и голени, но она не упала и не споткнулась — значит, справилась неплохо. Вдалеке раздался чей-то крик, который так же быстро стих. Низкий, постоянный шум района за окном напоминал пчелиный улей. — Это… приемлемо — сказала Даки после долгого взгляда, когда Канао, не оступившись, пересекла комнату. Демоница выглядела раздражённой, прежде чем добавить: — Полагаю, я просто настолько превосходный учитель, что ты так быстро всё схватываешь… Гютаро хрипло рассмеялся, а Даки ударила его по плечу. — О, Канао, ты такая красивая! Вся накрашенная и очаровательная. Я знаю, Даки бы тебе очень подошла — весело сказал Доума. Единственным признаком того, что брат и сестра были застигнуты врасплох внезапным появлением Доумы в комнате, обнявшей Гютаро за плечи и пристально смотрящей на Канао яркими глазами, были едва заметные подёргивания. Канао никак не отреагировала, привыкнув к внезапным появлениям То-сана. Доума протянул руку и ткнул Канао в нос острым когтем: — Ты выглядишь как настоящая гейша, не правда ли? У тебя даже туфли такие же. Даки пришла в себя быстрее всех и резко выпалила: — Сколько раз я тебе говорила, ойран и гейша — это не одно и то же, придурок! Гютаро отпустил руку Канао и вырвался из объятий То-сана, в то время как его сестра продолжала спорить с Доумой. Канао не понимала, чем именно демоница отличает гейшу от ойран. Она была рада возвращению отца, особенно когда он начал суетиться и нежно с ней разговаривать. Ярость Даки сменилась лестью, когда Доума похвалил Канао за прическу и макияж. Канао это нисколько не волновало и отвлеклась, когда Доума легко подхватил её на руки. — Лучше бы ты не наделала беспорядок — сказала Даки, хотя Канао поняла по её языку тела, что она раздражена, но не по-настоящему зла на То-сана. — О, вы уже должны знать, что я могу быть очень аккуратным, когда захочу. — Фу, наверное, лучше, чем у Хантенгу. Там как будто на прошлой неделе поселилась стая бешеных волков. — Зачем ты вообще оставил эту девочку? — спросил Гютаро, кивнув на Канао, лежащую на руках у Доумы. — Ну почему бы и нет? Она такая интересная, умная, чудесная девочка. Лучшая дочь, о которой только можно мечтать. Она рассказывала тебе о нашей сегодняшней поездке? — улыбнулся Доума. — Да-да, выпотрошил ту даму… По крайней мере, с появлением То-сана подарок Иноске наконец-то был упакован. Даки настояла на том, чтобы сделать это сама и даже зашипела на Доуму, чтобы тот отошёл, пока она открывала небольшой шкафчик в комнате и брала необходимые материалы — шелк, инкрустированный драконами и облаками, с блестящими нитями, скрепляющими все детали. Закончив, она чуть не бросила подарок То-сану, но он легко поймал его и передал Канао, которая прижала его к груди. Ей нравилось, когда он держал её, хотя обычно приходилось удерживать и извивающегося Иноске. Она надеялась, что он хорошо спит. Затем разговор перешёл к трём демонам, и Канао в итоге заснула, положив голову на грудь Доумы и чувствуя успокаивающую вибрацию его голоса. Они много ходили по Токио, поэтому она чувствовала усталость. Казалось, трое обсуждали скорее растения или голодных существ, поэтому Канао не возражала против сна. Даки, похожая на То-сана, любила много говорить, в то время как её брат был более тихим — полная противоположность Канао и Иноске. Иногда она шевелилась, отстранённая и сонная. Однажды это случилось, когда она увидела Даки, свернувшуюся вокруг одного из своих поясов оби с странным узором из людей. В другой раз — от запаха крови, но Канао к этому привыкла и снова легко заснула. Только когда Доума начал осторожно толкать её в своих объятиях, она резко проснулась. Гютаро не было, осталась только Даки, сидящая на татами и ухаживающая за своими длинными ногтями, упорно игнорируя их. — До рассвета ещё несколько часов — улыбнулся То-сан, его глаза сияли радужным светом, а зубы были острыми. — Как насчёт небольшой экскурсии по Ёсиваре, прежде чем отправимся домой? — Да — согласилась Канао. Она обнаружила, что ей нравится их поездка в Токио, несмотря на всю суетливость, странность и чуждость округа. После сна на То-сане она уже не так сильно устала, и присутствие Иноске было в безопасности. Теперь у неё будет больше впечатлений, которыми она сможет поделиться с ним. — В конце концов, я точно не из тех, кто откажется от ещё одной порции еды — пошутил Отосан, поднимаясь на ноги. — И кто знает, может, я найду какую-нибудь особенную молодую леди, которая закончит урок анатомии. — Не хочешь ли поесть где-нибудь в другом месте? — резко спросила Даки, подняв голову, и её глаза засияли, как у кошки в свете лампы. — И пропустить мои любимые встречи с тобой и твоим братом? Вы — главная достопримечательность этого района, знаете ли. — Ах, иди и побеспокой кого-нибудь другого, ладно? Раздражение смешивалось с лестью, но Даки лишь закатила глаза, отмахнулась рукой и вернулась к своим ногтям. Канао хотела спросить её о магии Даки, но вместо этого позволила Отосану снова надеть ей носки и дзори. Он вытер ей лицо, небрежно заметив, что не хочет, чтобы люди приняли её за работающую, что бы это ни значило. Канао не была уверена, есть ли поблизости рисовые поля. Но потом она задумалась о другом — они внезапно оказались на улице в бешеном ритме жизни, и её окружила шумная, красочная суета окрестностей.