Легенда об Аргонской роте.

Город Ниваль Позднее утро Барон майор Рудольф фон Рейнхарт проснулся от маленького солнечного лучика, пробившегося через щель плотных штор и упавшего ему на лицо. Это нисколечки не раздосадовало Рудольфа: время, по его мнению, было подходящее. Он посмотрел на часы и понял, что по солдатским меркам поспал довольно долго: 8:34 вместо стандартных 6:00. Непозволительная роскошь в армии, но бравый майор считал, что он в праве этим злоупотребить. Тем более, что за всю ночь и раннее утро никто не прибежал к нему с криками “У НАС ЧП!”. Встав с кровати, барон провел стандартный утренний ритуал: зарядка, водные процедуры гигиена. К одежде он относился очень трепетно, проверяя каждую пуговицу и высматривая наличие складок. Берманский офицер должен выглядеть соответствующе своему званию и вселять уважение и уверенность в солдат. После завязывания галстука он не забыл нанести свой любимый одеколон на шею, терпкий и пряный, по-настоящему мужской, для эффекта его требовалось всего-ничего. Что осталось? Мундир есть, пояс надет, кобура с пистолетом на месте ножны с рапирой…не на месте! “Проклятье! Моя командирская сабля! Должно быть, я оставил её в танке, надо будет потом послать за ней Шольца” – подумал Рудольф. Если не считать забытую саблю, в целом Рудольф был доволен собой. Взглянув в зеркало перед выходом, он заодно прикрепил к мундиру две медали, которыми дорожил. Рыцарский крест и давняя медаль за храбрость, полученная ещё в самом начале службы, задолго до Гаско. “Что ж, не время для любований, пора заняться работой” С этими мыслями Рейнхарт и направился к дверям. По ту сторону комнаты майора уже ждал его деньщик, который сразу отсалютовал по-бермански. – Доброе утро, господин майор Рейнхарт! – с широкой улыбкой и огоньком в глазах гаркнул пухлый низкорослый берманец. – Почему первым, кого я вижу после сна, всегда являешься именно ты, Шольц? – Осмелюсь доложить, господин майор, как ваш верный денщик: мой долг от рассвета до заката служить Вам, и, если Вы того пожелаете, так и в ночь могу выйти на служение! – Ах, ладно, в любом случае, я слишком доволен после хорошего сна, добавить еще хороший завтрак, и до конца дня ты, Шольц, меня не разозлишь. – И в мыслях не было, господин майор, как ваш денщик я всегда поступаю по чести и совести! – Ты забыл добавить «и по глупости». Впрочем, пора уже выдвигаться к завтраку, очень интересно, чем Шарлин меня сегодня удивит. – Так точно, пахнет действительно отменно. Этот забавный дуэт высокого статного благородного офицера и низкорослого карикатурного солдата выдвинулся в столовую, парадоксальное сочетание серьёзности Рудольфа и улыбчивой доброжелательности Йозефа. – Осмелюсь заметить, майор Рейнхарт, у Вас отличный одеколон, мой дедушка пользовался точно таким же. Рудольф кинул на Йозефа суровый взгляд, в котором читалось “Не провоцируй меня”. Закончив небольшое путешествие до столовой, верный денщик распахнул перед любимым майором двери. Конечно, данное помещение называлось столовой лишь по привычке, это был небольшой обеденный зал с широким столом на двенадцать мест, оформленный обоями красного цвета и комнатными растениями, в такой даже было не стыдно позвать доверенных офицеров для званого ужина. Успели они вовремя: Шарлин уже накрыла стол для майора и только что поставила рядом с тарелкой кружку с горячим напитком. Заметив приход майора, Шарлин совершила реверанс: – Доброе утро, господин Рейнхарт. – Доброе утро, Шарлин, приятно тебя видеть – не скрыл улыбки майор. Молодая служанка опустила лицо вниз, боясь пересечься взглядом со своим господином – Ваш завтрак готов, как Вы и просили, я приготовила то, что у меня лучше всего выходит. – с этими словами служанка совершила два шага назад от стола. Майор прошелся до своего привилегированного места в центре стола, снял фуражку, и, пристроив головной убор рядом собой, снова взглянул на бирманку: – Ты хочешь присоединиться, Шарлин? – Н-нет, господин Рейнхарт, благодарю, я уже завтракала. – Какая досада, а ведь завтракать в компании это совсем другое дело. – протянул майор, методично просовывая салфетку за воротник. – Всегда рад помочь Вам с этим, господин майор! – охотно вызвался Йозеф. Неожиданное предложение денщика отозвалось в сознании майора как неожиданный удар током. Рейнхарт хотел позавтракать без его присутствия, но и просто отправлять подчинённого бездельничать тоже было не дело. – Вот что, Йозеф. У меня для тебя есть специальное задание как для ординарца нашей боевой группы. – Готов к его выполнению, господин Рейнхарт! – тут же завилял хвостом деньщик. – Я забыл в своем танке мою любимую саблю, съезди-ка до нашего “ангара” и принеси её мне. – Так точно, господин, столь статусная вещь берманского офицера не должна пылиться в неисправном танке, ей самое место на поясе командира, дабы она могла вдохновлять солдат на победу. Прикажете добраться туда на мотоцикле? – Боже, НЕТ! Ты его точно разобьешь, тем более, так, что его уже не починишь. Возьми велосипед и отправляйся на нем. – Оценивающе посмотрел на Йозефа майор. – Заодно и чуть жирок подрастрясёшь, тебе полезно. – Так точно, господин майор! Я очень тронут Вашим беспокойство о моем лишнем весе – Улыбчивый денщик радостно отсалютовал, сглотнув набежавшую от умиления слюну. – Ведь после того, как я поступил на службу к Карлу Фону Густаву, с ним очень сложно было поддерживать форму, поскольку он часто устраивал… – ВЫПОЛНЯТЬ! – от этого окрика Шарлин дернулась, едва не выронив алюминиевый поднос. Когда улыбчивый денщик отправился выполнять поручение, и не просто так, а самым настоящим строевым шагом, Рудольфу подумалось, что так и должно выглядеть утро перед началом настоящей работы. С уходом подчинённого майор наконец-то смог приступить к завтраку и был изумлен. Это был крупный омлет, завернутый как конверт, внутри которого размещалась мелко нарезанная грудка куд-кудаха с сыром. Сверху произведение кулинарного искусства было красиво расчерчено томатным соусом и украшено зеленью. Также был хорошо сваренный кофе, запасы которого Рудольф привез с собой, и о, как же радовало, что Шарлин умеет его правильно варить. Гасконка не врала о том, что показала лучшее из возможного: омлет вышел нежным, сыр аппетитно тянулся, а мясо внутри осталось сочным. – Это восхитительно, Шарлин. Такое простое по задумке блюдо в твоём исполнении стало достойно ресторана. Задумка с сыром мне тоже понравилась. – Б-благодарю господин Рейнхарт. – Она так крепко сжимала поднос, что побелели кончики пальцев у коготков, однако на лице служанки появилась легкая улыбка. Скрасить тишину Рудольф решил беседой, ведь Шарлин, готовая услужить в любую минуту, так и так стояла в стороне. – Как поживают твои родители, Шарлин? У них всё хорошо? – У них все хорошо, спасибо, что спросили – Девушка немного оживилась, и неужели вильнула хвостом? За платьем было не разобрать. – Здоровы и веселы? Никто из солдат не позволяет себе лишнего? – М-м нет, из солдат нас никто не трогал, да и здоровье в порядке, хоть и беспокоиться стали намного чаще. – Понимаю их волнение, от наличия оккупационных сил Бермании в городе любому представителю гражданских может быть не по себе. Однако они могут не волноваться: когда мы выиграем войну, их мирная жизнь продолжится так, будто никакой войны и не было. – Волнения у них не только от солдат, господин майор. С началом войны наша портняжная мастерская перестала быть таким уж прибыльным делом. Они оказывают взаимную помощь соседям, но любимым делом пока занимаются не так активно. – О, не знал, что твои родители портные. А как у них дела обстояли до войны? – в делах амурных как на войне, главное не сдавать позиции, и Рейнхарт вроде бы и ел, а вроде бы внимательно следил за поворотами диалога, о чём недвусмысленно гласили его вздёрнутые уши. – Просто замечательно, господин майор. К нам часто приходили люди с окрестных деревень и заказывали одежду, будь то для праздника или для повседневной носки, отелье пользовалось авторитетом. – На лице девушки возникла улыбка от приятных тёплых воспоминаний, и виляние хвостом стало уже весьма отчётливым. – Это замечательно. Люди Гаско ценят красоту, и поэтому одежда на заказ пользовалась большой популярностью. Лично я портных всегда ценил больше, чем просто торговцев фабричными вещами, и более чем уверен, что у тебя замечательные родители. – Благодарю Вас, господин Рейнхарт. – Можешь звать меня по имени, пока мы наедине. – великодушно разрешил майор, но тут Шарлин затихла окончательно. Перебор, начинаем заново. С замечательным омлетом было покончено и на очереди у майора остался только кофе. К нему в идеале было бы полистать газету со свежими новостями, но увы, на этом участке фронта она отсутствует, а личный ходячий сборник свежих новостей и странных историй в виде денщика Йозефа Шольца был отправлен на важное поручение. Разговор следовало продолжить, с того самого момента, пока ещё не спугнул. – Твои родители ни в чём не нуждаются, Шарлин? Понимаю, что сейчас времена неспокойные, однако ты не стесняйся что-то просить, я похлопочу. – На самом деле, нам сейчас нужны лекарства, особенно антибиотики и обеззараживающие средства, это очень важно. Рудольф удивленно взглянул на Шарлин, отхлёбывая кофе: – Ммм… ты только что говорила, что у твоих родителей все хорошо, в том числе и со здоровьем, но вам всё же понадобились лекарства. Позволь узнать, зачем. Лицо Шарлин вмиг стало обеспокоенным. Поначалу ей было тяжело говорить, на глаза даже навернулись слёзы. – П… прошлой ночью я нашла истощенного и простудившегося мальчика, его зовут Хоаким. Я не знаю, как ему удалось пробраться мимо охраны, но бежал он от самой дальней деревни Риквир. Я отвела его домой к своим родителям, где за ним сейчас и ухаживают. – две солёные дорожки потекли по бархатистой шёрстке у носа. – Он говорил, что его деревню уничтожили, его родителей убили при нём же, и он…сбежал. – Она прикрыла лицо рукавом, едва успев подхватить чуть не выскользнувший на пол поднос. Решив, что это было необходимо, Рудольф встал из-за стола и подошел к плачущей девушке, кладя руку на хрупкое плечо. – Не плачь, Шарлин, я распоряжусь, чтобы вам выделили всё необходимое… Ну же, я ведь обещал, успокойся, всё обязательно наладится. – Майор пытался успокоить служанку, но сам, признаться, был удивлён её рассказом. Приказа устраивать резню он не отдавал, и теперь опасался, что кто-то из новеньких солдат мог такое устроить. В любом случае, не досмотрел именно он, Рудольф Рейнхарт, и он же будет отвечать. – П…почему эти солдаты оказались настолько жестокими, там была обычная деревня, В-Вы не могли отдать такой приказ! – Шарлин буквально пронзала Рудольфа заплаканными глазами в поисках ответов. Вооружившись носовым платком с именной вышивкой, Рейнхарт вытер мокрые глаза девушки, и его лицо было сочувствующим и грустным: – Я бы никогда в жизни не отдал такой приказ, в мучении и уничтожении беззащитных нет никакого благородства, это самое настоящее зверство. – Кто мог сотворить такое, господин майор? – лицо девушки уже не искажало страдание, но взгляд всё равно был полон печали. – Я лично разберусь с этим, такие вещи не должны происходить, особенно в тыловых частях, не волнуйся, ко мне прислушаются. – С-спасибо – девушка шмыгнула носом, обмахиваясь рукой, дабы окончательно успокоиться. – Шарлин, сегодня можешь уйти пораньше, и передай родителям, что лекарства сегодня занесут. Я пришлю провизора, он выдаст всё, что потребуется для выздоровления мальчика. Иди домой и ни о чём не беспокойся. Кофе было допито, а слёзы вытерты. Шарлин хотела уже убрать посуду, но, к её удивлению, Рудольф заявил, что сделает это сам, попутно надевая фуражку. Рейнхарту уже следовало идти на обход, а Шарлин собиралась отправиться домой. Оба вышли через парадный вход, и солдаты, стоящие по бокам двери, встали по стойке «смирно», увидев своего командира. У выхода также дежурили доверенные лица майора: братья Рихтеры, берманцы-близнецы Клаус и Карл, отличавшиеся только цветом глаз. У обоих была гетерохромия, но у Карла левый глаз был карим а правый – серым, тогда как у Клауса наоборот. – Господин Рейнхарт, а почему Вы вышли вместе с заплаканной служанкой? – Клаус брякнул это раньше, чем обдумал, и, поняв, что сплоховал, рефлекторно поджал хвост, ведь глаза майора за секунду налились яростью: – Смеешь старшему по званию офицеру и своему командиру ВОПРОСЫ ЗАДАВАТЬ?! – Господин Рейнхарт, прощу прощения, я… – ТЕБЕ очень сильно повезло, что я еще в ХОРОШЕМ настроении, и твоё наказание за подобную провинность будет не столь жестоким! Под возмущённые крики майора Рудольфа Шарлин поспешила удалиться восвояси, и поспешность сего отступления не прибавило командующему настроения: – Вот тебе мой командирский приказ, Клаус! Ты возьмешь с нашего склада медикаментов: бинты антибиотики, обеззараживающие средства, – провизора спросишь, что нужно для лечения из всего этого – и доставишь их вот по этому адресу! – Д-дом родителей Ва-Ва-Вашей служанки? Н-но заче… – ВЫПОЛНЯТЬ! Клаус отсалютовал и немедленно рванул выполнять приказ своего командира. Карл проводил его взглядом и снова встал по стойке «смирно» перед Рейнхартом. – Доброе утро, господин Рейнхарт, рад видеть Вас в хорошем настроении. – Вольно, Карл. Что ж, значит, первый обход сделаем вдвоём, пока твой брат будет обдумывать своё беспардонное поведение. Рудольф жестом подозвал к себе троих солдат, выполняющих роль телохранителей и охранников штаба. В таком небольшом сопровождении они выдвинулись на смотр, попутно наслаждаясь прогулкой по городу. Перво-наперво нужно было проконтролировать процесс возведения оборонительных укреплений города: рытьё траншей, возведения дотов, укрепление артиллерийских точек. На все эти работы берманцы, особо не миндальничая, сгоняли местных жителей. “Уж ровно вырыть яму или перетаскивать предметы они точно умеют” – тогда подумал Рудольф. По стандарту Ниваль как передовой штаб требовалось хорошенько укрепить, но для такой работы сил одних солдат не хватало, особенно когда они так рассосредоточены, и местные жители сразу попали в категорию рабочих добровольно-принудительного порядка. Конечно, Рудольф считал, что любой труд должен был вознаграждаться хорошим пайком. Поскольку он в данный момент хозяин этого места, нужно на военное время привести Ниваль в божеский вид, а после войны можно будет и приобрести себе здесь землю для поместья. Прогуливаясь по городу, Рейнхарт заметил довольно мало мирных жителей, что не то чтобы удивляло, поскольку большая часть взрослого населения сейчас работала. Старики, дети да подростки, вот и весь Ниваль. При виде Рудольфа местные вели себя двояко: одни боялись и прятались, а другие кланялись, с опаской и уважением. В целом, майор понимал настрой мирных жителей, и это его устраивало. Сам город Рейнхарту нравится, хоть и напоминал ему деревню, что только-только начала развиваться до подобия города, но даже при этом Ниваль казался достаточно милым и уютным. Покинув городские постройки, они вышли на окраину, где начинались поля и частные фермы. На границе вдоль дороги местные жители рыли траншеи и возводили несложные укрепления. Работа шла бодро. Не сказать, что жители были довольны своим занятием, но страх перед берманскими солдатами всё же перевешивал. За процессом следили надзиратели, набранные из ефрейторов, а руководил возведением укреплений один из младших офицеров. На небольшой поляне стоял лейтенант, которому Рудольф доверил возведения укреплений на этом участке города. Он переговаривался с сержантами, попутно заглядывая в кипу карт. При появлении майора все солдаты отсалютовали. – Вольно, господа. Лейтенант Готлиб, доложите, как продвигаются работы. – Есть, господин Рейнхарт! Работа идет хорошо. Не так быстро, как могли или хотелось бы, но что взять с жителей Гаско, они ничего не смыслят в возведении правильной оборонной линии. – Конфликты или нестандартные ситуации? – Никак нет! Если не считать медлительности рабочих, всё спокойно! – Ясно. В случае плохой работы разрешаю мотивировать увеличением размеров пайков. – Так точно, господин Рейнхарт! Ваши рекомендации я выучил. – Отлично, хоть офицерам не придётся дважды повторять. – Майор явно был доволен что офицеры учили его труды об оккупации. Достав из футляра жевательную кость и с наслаждением закусив её, Рудольф прошелся вдоль свежераскопанных и только намеченных траншей, где как раз ставили колючую проволоку. Узрев его, местные засуетились, и работа пошла быстрее. Удивляться не приходилось, взгляд Рудольфа был суровым и пронзительным, казалось, что он смотрел прямо в душу или видел твои помыслы насквозь, выверенное за годы службы выражение лица. Однако несмотря на то, что Рейнахт понимал страх жителей, это ему всё же польстило. Убедившись, что работа идет хорошо, майор решил не пугать своей персоной работящих жителей. Вернулся к Готлибу, дабы дать обратную связь: – Продолжай в том же духе и не расслабляйся, ведь за плохую работу я буду наказывать далеко не жителей, что это возводили. – Т-так точно, господин майор, всё будет сделано в лучшем виде! Далее Рейнхарту надлежало проверить оборону тыла города и место размещения установок артиллерии. Путь до них лежал вдоль оборонительной линии, заодно Рудольф мог оценить, как ведётся работа и там. – Хмм. Не везде все успели вырыть, только быстро выложенные укрепления из мешков с песком у дороги из города и на холмах. Непорядок. – Прикажете увеличить количество рабочих часов? – Нет, во всяком случае, пока. Посмотрим снова через пару дней. – После Вашего обхода они начали работать быстрее, но, боюсь, как только Вы вернётесь в штаб, работники вновь расслабятся. – Я не просто так выдал инструкции для мотивации жителей. Людей с семьями легко мотивировать хорошей выдачей пайков, будут плохо стараться получат урезанный, а если трудиться на славу, заработают усиленный. – А что Вы решили по поводу одиноких жителей? – То же самое, только их паек рассчитан на одного человека, однако за хорошую работу они имеют шанс получить и бутылку горячительного, а за лояльность к нам и нечто большее. – Ваша щедрость не знает границ, господин майор, я бы даже сказал, что Вы очень даже добры с гасконцами. – Они пока не дали мне повода разозлиться, лично я предпочитаю не переходить к крайностям, я легко мог бы организовать массовую работу со всеми жителями этого…”города”, чтобы они трудились и днём, и ночью, возможно, даже успели бы возвести всё, что полагается в плане укреплений. Самых наглых вешать и расстреливать, держать в заложниках детей для мотивации. Звучит эффективно, однако тогда каждый житель будет подобен змее, готовой укусить тебя в любой удобный момент, а это дополнительная работа, а я человек и так занятой. Куда лучше их припугнуть, сделать зависимыми от выдачи еды, а наказания свести к тяжёлому физическому труду. – Несомненно, господин Рейнхарт, Вы очень расчетливый и тактичный человек, однако Вы понимаете, что за большую дерзость или даже нападение на… – Да, дерзнувший напасть на берманского солдата заплатит своей жизнью немедленно. Однако в действительности они не решатся, потому что им есть, что терять. Мирный человек становится на тропу войны и идет по ней до конца, когда ему нечего терять, когда его уже загнали в угол. А относительная сытость и ощущение пусть и мнимой, но безопасности легко подавляет дух сопротивления. При мысли выступить против нас дерзнувшего тут же одолеют сомнения, он задумается: а настолько ли все плохо, чтобы рисковать жизнью? А сомневающийся, стоит ли стрелять почти наверняка не выстрелит никогда. Как раз на краю оборонительных работ было двое гасконцев, что копали траншеи вдоль линии. За ними, как и полагалось, наблюдал берманский солдат, отдав честь при виде вышестоящего. Как и в прошлые разы, копатели ускорились, щавидев статную фигуру майора. Расслабившись, Рейнхарт достал свой офицерский люгер с изысканной гравировкой и гербом его рода. Пистолет выглядел очень красиво, но притом нисколько не потерял в функциональности. – Никак не налюбуюсь, до чего же хорошо украсили этот пистолет. Не то чтобы я большой любитель хвастаться, но по статусу мне положено и такое. – Рудольф с удовольствием рассматривал свой пистолет, тогда как рабочие, в придачу к майору узревшие и оружие, оживились окончательно. – Досадно, что мне не доводилось стрелять из него именно в кого-то. Конечно, я практикуюсь в стрельбе, но в таких местах днём с огнём не отыщешь движущейся мишени. – Ух, у Вас и правда очень красивый люгер, господин майор, а что касается мишеней, мы могли бы соорудить для Вас личный тир. – подобострастно высунул язык Карл. – Да к чему такие траты сил и времени, я думаю, сели мне захочется, живая мишень непременно найдётся. От этого непринуждённого разговора копающие гасконцы взрыли яму похлеще любого механизма, усердно пыхтя и обливаясь потом, чем вызвали удивление даже со стороны приставленного к ним наблюдателя. Ухватив затвор, Рудольф отщёлкнул пулю, и та с приглушённым звяканьем упала прямо в свежую траншею. Просить вернуть не пришлось: один из копателей мигом поднял патрон, протягивая его владельцу. – Ох, благодарю а я ведь собирался только посмотреть, не забыл ли мой денщик разрядить пистолет. – Рудольф словно бы нехотя склонился над ямой, оценивая проделанную копателями работу. – Неплохо вы справились. И быстро. Переводя дух то ли от страха, то ли от усталости, они только поклонились. – Считаю, что тяжелый труд должен вознаграждаться. Рядовой! – Да, господин майор? – Внеси имена этих двоих в список на усиленный паек, пускай переведут дыхание, а как оклемаются, перекиньте их в подмогу к другим рабочим. – Так точно, господин майор! – Б-благодарим господин Рейнхарт. Довольный своим авторитетом, майор продолжил путь. Наконец он и его свита достигли тыловой части города. Работа тут велась не так активно из-за малого числа рабочих, что неудивительно, ведь большую часть мужчин отправили на иные задания. Проверка этой части укрепления была скучно и непримечательной, однако даже при желании к чему-либо придраться у Рудольфа попросту не было для этого причин. Так что на очереди остались лишь артиллеристы, расположенные недалеко от города на большом пустыре, на редкость чистом и прекрасном. Рейнхарт даже задержал взгляд на этом удивительно ровном зелёном поле с бесконечно голубым небом над ним. “Такой простой вид, а так красиво” – подумал Рейнхарт. Но из созерцания местности резко пришлось перейти в обычное злое состояние: стоило только увидеть ближайший артиллерийский расчет, который просто СПАЛ на рабочем месте и это было даже не самое страшное. Строгий взор Рудольфа сразу подметил много ошибок в расположении боеприпасов, все было сделано не по стандартам. По недовольному лицу майора капитан Карл Рихтер сразу понял суть проблемы: – Майор Рейнхарт, мы отчитаем их по всей строгости… Рудольф прикрыл капитану рот, а сам поднёс к губам палец, произнеся классическое “тссссс”, и также приказал своей свите не шуметь. Подбираясь к артиллерийским, майор и его подчинённые двигались так как, будто находились на серьезном боевом задании, и без труда приблизились к спящим солдатам Вот она, гордость берманской армии, спит на ящиках от снарядов и куче плохо сложенного брезента. Солдаты мирно сопели, а лицо майора переполняло недовольство. Его свита ждала, что же он предпримет. Рейнхарт достал свой пистолет, вновь полюбовался гравировкой, слегка протёр, и, убедившись, что с наградным оружием всё в порядке, резко пальнул два раза в небо. Трое дремлющих ротозеев сразу же вскочили и бросились на землю, прикрыв головы, но, не дождавшись смерти, несмело подняли головы и увидели только недовольно лицо своего командира, барона майора Рудольфа фон Рейнхарта. По рации что висела на поясе у капитана, прошел сигнал: – Внимание! были слышны звуки стрельбы с тылового сектора города! – Говорит капитан Карл Рихтер. Отставить тревогу, майор обнаружил и разбудил спящих солдат. – Рудольф, что ли, пристрелил спящих на месте? – Пока нет, это были предупредительные. – Вас понял, отставить тревогу, конец связи. Когда вопрос по рации был улажен, принялись уже за солдат. – Г-господин майор мы… – МОЛЧАТЬ! Вы, дурни, хоть понимаете, ЧТО сделали?! Трое солдат синхронно сглотнули. – Если бы тут были не мы, а гасконские партизаны, вас бы давно убили! Но тот факт, что вы заснули на своем посту это ещё не самое худшее! Солдаты встали как по линейке, чтобы майору было удобнее их отчитывать. Испуганные глаза были направлены в безмятежное небо в немой просьбе о спасении. Но спасения было не видать. – НЕПРАВИЛЬНОЕ РАЗМЕЩЕНИЕ БОЕПРИПАСОВ! Все боеприпасы артиллеристов должны хранится по определенным правилам, как, например, снаряды не должны быть вплотную уложены к пушкам и не быть сваленными в одну кучу. И вокруг каждого места хранения снарядов должны быть "обваловки", чтобы защитить снаряды от взрывной волны. – С-сэр, мы... – А СДЕЛАЛИ ВСЁ, ЧТО НЕ НАДО БЫЛО ДЕЛАТЬ! Вы же до этого нормально всё делали, а теперь что, всё позабыли и расслабились во время нашего прорыва? Солдаты уже были готовы к вынесению приговора от майора, немой торг с небсами был завершён, и они разглядывали собственные сапоги. – Где командир вашей батареи? – О-отправился на рембазу, чтобы проверить состояние тягача, который пригнан туда для планового ремонта. Говорил, что задержится. – Ооо, вот оно что. И вы решили, что раз он задержится, вы сможете проспать свою работу? – Рудольф захрустел костяшками пальцев. – НАДЕТЬ ПРОТИВОГАЗЫ! Солдаты тут же вскрыли контейнеры и нацепили противогазы с фильтрами. – Вы возводите все те укрепления что приказал ваш командир, но в противогазах, и после этого сделаете десять…нет, пятнадцать отжиманий. Рудольф положил руку на плечо одного из троих своих телохранителей. – А ты проследишь, что бы они это сделали. – Так точно господин Рейнхарт! Эй, вы, балбесы! Приступать к работе! Закончив наказывать солдат, Рудольф услышал шорох рации: с ним на связь вышел один из сержантов. – Господин Рейнхарт, нам требуется Ваше присутствие у фермы “Рог изобилия” – В чем проблема, старший сержант? – Владелец фермы отказывается принимать наше условие о выдаче провианта для содержания солдат и местных жителей. – Голос сержанта был холоден и спокоен. – Так взял и отказался? – Майор даже испытал удивление, а не злость. Неудивительно, хоть какое-то разнообразие. – Да, господин майор. В ином случае, мы бы всё забрали, но я помню Ваши приказы насчет мирного населения, и потому нам требуется Ваша помощь для уговора этого фермера. – Не пытались вызвать кого-то из моих офицеров? – Слушать мои проблемы они не хотели, а из меня плохой оратор, от того я и набрался смелости просить помощи лично у Вас. – Сержант говорил все тем же холодным и спокойным голосом. – Я поражён, сержант. Ну да раз так, будь по-Вашему. “Для таких частых обходов нужно было взять машину” – подумал Рудольф, однако ситуация с фермером была нетипичной, и он также предпочёл прогуляться до фермы. – Капитан, вызовите автомобиль. На обратном пути с фермы мы поедем в автопарк. – Так точно, господин майор, приступаю немедленно. Путь до фермы был простой грунтовой дорогой, с обеих сторон окружённой заборами, за которыми паслись стада му-овец. Пастухи, приглядывающие за животными, либо кланялись, либо игнорировали то, что рядом с ними проходил Рейнхарт. Ему в целом было всё равно, сельское хозяйство не то чтобы требовало внимания. Поголовье впечатляющее, му-овцы выглядели сытыми и довольными, и резкий порыв ветра ударил в лицо майора, донеся с собой запах травы и звериных тел. Типичные сельские ароматы. Сама ферма выглядела весьма прилично: большой дом, несколько амбаров, множество му-овец в загонах. У входа на ферму уже ждали старший сержант с двумя солдатами. – Вольно. Где фермер? – Сказал, выйдет, когда Вы придете. – отозвался старший сержант. – Поразительно, что наглость? Этот фермер должен в ноги кланяться и землю целовать за майором Рейнхартом за то, что их жалкий городишко с фермами находится под его правлением! Да радоваться, что его не сожгли вместе со всем его добром. – громогласно возмущался капитан Карл. Из дома наконец показался фермер. Это был фелинеко преклонных лет, не совсем старик, но однозначно старше Рейнхарта. Он приостановился, давая Рейнхарту разглядеть себя. В соломенной шляпе, джинсовом комбинезоне и очень чистой рубашкой, весь вид этого фермера говорил о том, что он с ранних лет занимался тяжёлым физическим трудом. – Встрянешь в разговор, Карл, и я тебя загрызу. – шепнул капитану Рудольф. Тот рефлекторно сглотнул. Наконец майор и фермер встретились лицом к лицу. Во взгляде фермера читалась несгибаемость, воспитанная годами труда, но и Рейнхарт смотрелся вполне уверенно и расслабленно. Ситуация воспринималась как некая игра, способ развлечься. Повисло неловкое молчание, здороваться никто не хотел да и руки протягивать тоже. – Что ж. Раз инициатива всё равно на моей стороне, я представлюсь первым. Я барон майор Рудольф фон Рейнхарт, командующий кампфгруппой “Рейнхарт”, хозяин Ниваля и его окрестностей. А кто ТЫ, фермер? – Стив Гоге, давайте без этой мишуры я знаю, зачем Вы здесь. – Сразу к делу? Такое мне нравится. – Рейнхарт догрыз свою кость, однако не выкинул её, а передал одному из рядовых, он был воспитан и не мусорил. – Ну что ж, Стив Гоге, почему же ты отказываешься снабжать доблестную берманскую армию и жителей столь очаровательного Ниваля? – Для жителей города мне никогда ничего не было жалко, хоть даром отдам то, что нужно, но не берманцам. – Хмм. У тебя должны быть действительно веские причины, чтобы проявлять такую настойчивость. – Они есть. – А ты не из болтливых. – Может, я и не против выдавать вам часть своей продукции, однако меня не устраивает ваше пищевое разделение. – Хехе, ну надо же, первые жалобы при моем управлении. Говори, Стив, мне даже интересно. – Вся торговля прервалась при оккупации Ниваля, ваши поборы продовольствия и распределения его между населением и солдатами несправедливы, и веры не внушают. Какова гарантия, что Вы не оставите всё себе? – Оставлять все себе непрактично, всё же нужно чем-то мотивировать жителей на хорошую работу на благо берманской империи. – Это перераспределение продовольствия лишь еще один инструмент контроля над населением, мое хозяйство производит много продуктов, этого хватит при необходимости на всех жителей города, а Вы, майор, так поступаете. – Твоё сопротивление в любом случае мало что изменит. Твое упрямство обернётся только печальными последствиями для тебя и твоей семьи. С другой стороны, ты можешь следовать общим установленным правилам. К тому же, никто в городе не голодает. Пища – стратегический ресурс, и в наших интересах, чтобы ваше производство продолжало работать. – Рудольф снова заглянул в футляр с жевательными костями, взял ещё одну и убрал запасы в карман. – Но в округе много пищевых производств, и, хотя твое хозяйство дейсвительно является самым крупным, это не делает тебя НЕЗАМЕНИМЫМ. Фермер опустил взгляд на землю, не зная, что ответить. – Может, пройдемся до вашего склада? Мне доложили, что у вас налажено сырное производство. – ...Да. Во время очередного променада из пункта А в пункт Б, Рудольф краем глаза заметил выглядывающих из окон дома детей и женщину. – Знаете, я ведь тоже семьянин. Нет ничего важнее семьи, улыбок детей, крыши над головой. Дом потерять нестрашно, страшнее пережить свое дитя, для родителя нет ничего страшнее. Фермер явно присмирел после этих мрачных намёков Рейнхарта. Таким образом они дошли до погребов где произошла быстрая проверка. Майор действительно был сильно удивлён количеству сыра у фермера, без шуток: этим можно было роту месяц кормить. Были и другие продукты: зерно, овощи, солонина. Закончив личную инспекцию, они вновь вернулись во двор, где Рудольфа ждала уже вызванная ранее его машина. – Тебе повезло что это место под мои руководством, иныеже берманские руководители в лучшем случае тебе плетей дали или может дом подожгли. – Уже прощаясь с фермером, майор сбросил уже вторую изжёванную кость рядовому. – Вечером заедут мои люди, приготовь все по списку, что я тебе выдал. – Да… – «Да» что? – Да, господин Рейнхарт. – Вот это другое дело, всех нужно воспитывать: что солдат, что гасконцев. Довольным очередным улаженным делом, Рудольф направился к машине, дверь которой шустро открыл Карл и майор хорошо устроился на заднем сиденье, рядом с ним сел капитан, а телохранитель расположился спереди. Так с ветерком они и тронулись. – Господин Рейнхарт, я прошу прощения, но я не могу не задать Вам вопрос. – Так уж и быть, Карл. Задавай и не бойся, из машины я тебя не выброшу. – По-моему, Вы слишком мягко поступили с этим фелинеко, эти существа недостойны жизни. Мало того, что безнаказанно продолжают ходить по этой земле, так еще мы будет получать питание с их хозяйств. Вы не думали отправить их в лагерь Блутвурца? – Никаких предписаний от верховного командования относительно того, что делать с фелинеко, мне не давали, есть лишь цель пробиться через аргонский проход к Парессии, так что добавлять в свой бесконечный список дел еще и сборы фелинеко их отправку по своей инициативе я не собираюсь. – Может быть, подобную инициативу могло бы оценить по достоинству командование, и вы могли бы претендовать на повышение. – взгляд Карла стал заискивающим, если не сказать, масляным. – Знаешь, Карл, если ты так хочешь, чтобы я этим занялся, может, мне стоит скинуть все своим майорские дела на ТЕБЯ? Поскольку только полностью освободившись от всех остальных задач мне хватит НЕРВОВ, чтобы организовать подобную деятельность, если её, конечно, ЗАМЕТЯТ. – П-прошу прощения, господин майор, виноват. – Еще бы ты не виноват, поскольку на тебя ОДНОГО пали все мои дела. Дальше поездка уже шла молча, а майор Рудольф обдумывал это события. “Он еще бы сказал, что б я его застрелил или повесил, как будто мне охота возиться, создавая лишние проблемы на ровном месте. Да уж, только из крайности в крайность и могу…”. На этой мысли Рейнхарт неожиданно вспомнил другую вещь, причину, по которой он стал командиром своей кампфгруппы. Событие, что было так похоже на сегодняшнее, но решилось в его пользу… День, когда он вышел из-под командованием подполковника Флэм Киш. **** “Из воспоминаний Рудольфа” Дело происходило в землях Шетланда, богатой рудами и минералами месте, там же стоял крупный гасконский завод, где мы находились. Я шёл прямо к своему подполковнику, дабы высказаться по поводу недавних событий. Я мог бы и промолчать, зная к чему такое может привести, но из принципа считал правильным хотя бы выразить свою точку зрения. Она находилась как раз в лагере недалеко от нашего штаба, рядом вертелось немного солдат и офицеров помладше. Она ни с кем не разговаривала, а её лица я еще не видел. Примечательна эта берманка была тем, что за счет своих умений и навыков уже находилась в звании подполковника, я даже немного завидовал, но никому не давал повода это понять. Статная женщина в красной офицерской форме, она носила с собой пистолет, и, как это ни странно, хлыст, хотя мне не доводилось видеть, орудовала она им когда-то или нет. Пожалуй, чем Флэм хорошо запоминалась, так это её рыжими волосами, довольно красивая, но жаль, что характерами мы не сходимся и с каждым днём всё больше ненавидим друг друга. Я подошел. – Госпожа подполковник Флэм Киш, разрешите обратиться. Она вздохнула, явно уставшая после событий на заводе. – Слушаю тебя, майор. – Я не мог не высказаться по поводу недавнего происшествия, связанного с казнью владельца этого завода. Она обернулась и вперила в меня взгляд, показавшийся мне раздраженным и даже…расстроенным? В тот день не обратил на это внимание, но сейчас воспоминания заставили меня задуматься. – Это было крайне опрометчиво так поступать. Казнь в такой ситуации крайняя мера, я уверен, что на владельца можно было легко повлиять шантажом или взять в заложники детей, если те у него имелись. Все можно было решить и без таких… крайностей. – Это ВСЁ, что вы хотели сказать, майор? – Ее голос был очень раздражен от моей речи, неужели напоминание о произошедшем делало ей…больно? – К Вашему сожалению, нет, госпожа подполковник. Я понимаю, что данный поступок был вызван болью от утраты вашего отца, полковника Претцеля. Флэм развернулась ко мне всем корпусом, показывая ровные белые зубы, даже короткий мех ощерился: – Гррр! Что тебе нужно, Рейнхарт, ты специально решил разозлить меня?! – Никак нет, госпожа майор! Просто высказываю свои сожаления, поскольку я сам когда-то служил под началом полковника Претцеля, он не был мне отцом, но хорошим командиром, который вдохновлял своим примером. Мое сердце тоже скорбит от его утраты, даже от того, что он пал, как настоящий воин, в бою. Но мне откровенно было неприятно видеть, как Вы своим поступком в виде казни начальника завода без какого-либо приказа или предписания почили память о нем. От моей последней фразы глаза подполковника прямо-таки вспыхнули от ярости и ненависти. Позабыв об усталости, она выхватила пистолет и наставила на меня, неприкрыто, под взором доброй дюжины подчинённых: – Ты, напыщенный неблагодарный подонок, не смей такое говорить! Из-за этих гасконских свиней он погиб, а ты еще встаешь на их защиту! – Меня воспитывали как мужчину и солдата, с честью, а в казни безоружного человека, не угрожающего жизни, я чести не вижу. Я тогда намерено подошел к ней и, сняв фуражку, подставил голову под дуло пистолета. Боялся ли я в этот момент? Наверное, нет, я даже немного надеялся, что она нажмет на курок, посчитав, что уход из жизни даст мне хотя бы отдохнуть. – Ты дурак! Думаешь, я не выстрелю?! – Независимо от результата, я победил в обоих вариантах. Её глаза наполнились злобой ещё больше, а солдаты и офицеры вокруг затаили дыхание, ожидая, что произойдет. Она убрала свой пистолет и процедила: – Убирайся с глаз моих СЕЙЧАС ЖЕ. – Так точно, госпожа подполковник. – Спокойно произнес я. Это была моральная победа, но её сладкого вкуса я не ощущал. Понимал реакцию Флэм, но иначе не мог, боль утраты не должна пробуждать в нас чудовищ или превращать в безвольные тряпичные куклы. Лучший способ почтения памяти это продолжение дела умершего. Самое удивительное еще не закончилось, и вот, когда я отдыхал в своих апартаментах, ко мне постучался офицер из младшего состава. – Господин Рейнхарт, Вас вызывает по радио генерал Хакс. – Меня? Я же не старший по званию. – Генерал Хакс сказал вызвать именно Вас. Тогда я последовал в комнату связи, где мне выпала честь пообщаться с главнокомандующим операции в Гаско. – Рейнхарт на связи, генерал. - Подвинулся к микрофону я. – Майор Рудольф фон Рейнхардт? До меня дошла информация о Вашем небольшом конфликте с подполковником Киш. – Так точно, господин генерал, это был незначительный конфликт, где смешались личные… моменты службы. – Находиться под дулом пистолета и быть уверенным в своей победе звучит очень смело. Конечно, такой поступок можно было назвать и глупым, но Вы, как я знаю этим не славитесь. – Господин генерал, я чувствую что Ваша цель вызова не связана с сегодняшним происшествием. – Верно. Ваши разборки с подполковником Киш ничего полезного не сулят, и исходя из-за ваших конфликтных характеров, мною было принято решение о выводе Вас из-под командования подполковника Киш. – В какую дивизию меня перенаправят? – Ни в какую. Вы станете командиром отдельной боевой группы для прорыва к Парессии. Подробный приказ получите позже в письменном виде. В этот момент я потерял дар речи. Я рассчитывал на выговор или перевод в другую дивизию, а никак не на это. – Я избавлю Вас от необходимости подчиняться женщине хотя бы на войне. И генерал Хакс закончил разговор. Последнее предложение вызвало во мне злобу, которая тут же смешалась с радостью от возможности проявить себя, и я почувствовал что вот он, мой час настал. Хакс недвусмысленно решил показать последней фразой, что знает обо мне всё, вплоть до подробностей личной жизни. Утром следующего дня мне передали толстый конверт с личной печатью Хакса и надписью «Срочно. Секретно. Майору Рудольфу фон Рейнхардту лично в руки». Вскоре после получение письменного приказа я внимательно его изучил, и больше всего мне понравилось то, что кампфгруппа будет нести мою фамилию. Ещё в приказе значилось, что основные силы будут состоять из недавно переформированных подразделений, понесших серьезные потери. Однако Хакс решил выдать мне полномочия, согласно которым я мог отобрать проверенных младших офицеров по своему усмотрению. Отдельной графой были вынесены "Бронетехника и средства усиления": несколько батарей тяжелых и легких гаубиц, минометы, ПТ-орудия, тяжелые бронеавтомобили, средние танки, даже несколько тяжелых. В конце списка взгляд зацепился за надпись «Прототип сверхтяжелого штурмового танка». Мне этого будет достаточно для быстрого прорыва, что ж, меня впереди ждет очень много работы. И вот я с высоко поднятым носом я направился к своей цели. **** На этом воспоминания Рудольфа прервались, ведь он заметил, как вдоль грунтовой дороги шли Йозеф Шольц и капитан Клаус Рихтер. Под подмышкой Шольц держал сломанный велосипед, в таком виде, будто несчастная техника побывала под прессом, в свободной руке, благо, целёхонькая, виднелась любимая офицерская сабля майора. Оба пропылённые, солдаты плелись в сторону фермы, но, завидев майора, оживлённо замахали. Машина остановилась перед ними. – Здравия желаю, господин Рейн… – Йозефа тут же прервал Рудольф: – Подожди, Шольц, сперва пускай доложит Клаус. – Д-да, господин Рейнхарт я передал медикаменты семье… Майор нетерпеливо приподнял бровь. – …п-передал по адресу что вы велели. – Адресаты довольны? – Очень, господин майор, они очень удивились, увидев меня с лекарствами. – Всё. Можешь залезать в автомобиль и ехать с нами на последнюю проверку. Капитан Клаус предварительно отряхнулся, и лишь после этого залез в машину, переводя дух. – А теперь, Шольц можешь и ты. Йозеф тут же с поклоном передал своему любимому майору офицерскую саблю. Взяв её в руки, Рудольф почувствовал, что всё теперь на своих местах, её лезвие блестело при свете солнца, а гарда была украшена фамильными гербами Рейнхартов и берманской империи. – Ладно теперь спрошу я… ТЕБЕ И ВЕЛОСИПЕДА НЕЛЬЗЯ ДОВЕРИТЬ! – Господин майор, произошло просто небольшое недоразумение… – О-о, нет уж, Шольц, майор пожалуйста давайте уже уедем! – изнылся Клаус. – Чего это ты так торопишься? Ладно, чувствую я об этом пожалею но однако же: что произошло, Йозеф? – Видите ли, господин майор, я спокойно доехал на велосипеде до автопарка и достал Вашу саблю, правда, по неосторожности меня кто-то толкнул в зад, и я провалился во внутрь танка, упал на Ваше место и прокатился по приборным панелям. Кажется, я что-то сломал, но не бойтесь, господин майор, со мной все в порядке, хотя хрустнуло громковато. В полутьме Вашего танка я искал саблю, и спустя два опрокинутых ведра и кофейник мне удалось её найти, и я наконец смог вылезти наружу. Уходя с автопарка, я услышал крики инженеров “КАКОЙ ИДИОТ СЛОМАЛ ПРИБОРНЫЕ ПАНЕЛИ?!” мне сразу стало не по себе, поскольку я посчитал, что вдруг это гасконские диверсанты, и они обязательно попробуют по пути отобрать у меня Вашу саблю. Реакция Рудольфа была без слов: он просто ударил себя в лицо ладонью и медленно оттянул кожу вниз. – Но это еще не самое страшное. – О, господи. – Вздохнул Рейнхарт. – Так вот: мне удалось узнать, что Вы находились на ферме, и я мигом поехал к Вам, дабы доставить саблю. По пути я встретил капитана Клауса, который уже был изрядно вымотан пробежками, и предложил ему присесть на багажник, так сказать, доставить его с ветерком до Вас. Он, правда был против поначалу, но мне удалось его уговорить, и мы спокойно ехали. А вот самое страшное было то, что я наехал на камень, и мы упали в канаву с песком. Вот тогда велосипед и помялся, но, к счастью, Ваша сабля не пострадала. – А ВЕЛОСИПЕД КАК ТЫ УМУДРИЛСЯ ПОМЯТЬ?! КАК?! Шольц шмыгнул носом и протёр его большим пальцем. – Не имею представления, господин майор, помню, что я на него упал и… – Ну конечно ты же на него плюхнулся, ух… – майор снова протёр глаза, сдерживая свой внутренний нервоз. Глядя на глупую и верную улыбку Шольца, Рудольф собрался с мыслями. – Вот знаешь, Шольц, я честно уже и не знаю, как реагировать на это. Вот тебе мой следующий приказ: отправляйся в наш штаб в мэрию и приготовь ужин, Шарлин сегодня отдыхает. – С удовольствием, господин майор. – у Шольца от радости даже загорелись глаза. – А что изволите ужинать? – Сделай то, что у тебя хорошо выходит. Да, и ещё: занеси велосипед местному мастеру, выполняй. – Рудольф, уже уставший от подобных происшествий с Шольцом, просто махнул рукой и они поехали, а деньщик прищелкнул каблуками, и, взяв велосипед подмышку, направился исполнять приказ. Так поездка до автопарка продолжилась. Капитан Клаус хотел что-то сказать, но майор всем своим видом показывал, что предпочел бы тишину, если капитан, разумеется, не хочет быть выкинутым из машины. Доехав до автопарка в гробовой тишине, машина преодолела импровизированный шлагбаум. Этот автопарк организовался спонтанно: там, где заглох танк Рудольфа, возвели укрепления, и оставили часть сильной техники и боеспособных солдат для охраны, да инженеров для починки. Особый танк Рудольфа был укрыт в ангаре который был возведен вокруг него места, где он заглох; там же жили и работали инженеры. Выехав в центр автопарка, Рудольф вышел из машины и наконец повесил свою саблю на пояс. Его тут же встретил главный инженер, чистокровный берманец в рабочем комбинезоне и очках. – Давайте сразу к делу, у меня мало времени. – Вас понял, майор. Неисправность найти не удалось, и нам пришлось вытащить оба двигателя и начать их полностью разбирать в поисках причины поломки. – Еще что-то? – Да. Сегодня утром какой-то тюфяк поломал приборную панель в танке. На неё тоже уйдет время, ведь починки электроники нормально управлять танком не получится. – Ох и развелось у нас идиотов, которые вечно что-то трогают свои кривыми руками. – А, майор. Вот еще кое-что. – главный инженер протянул ему папку с бумагами. – Копия технической документации, как Вы и просили. Тут всё, что нужно знать о вашем штурмовом танке, и, должен признаться, там много нестандартных решений. – Отлично, почитаю на днях, а пока его чинят, узнаю про способы управления. – Вам что-то еще нужно, господин майор? – Нет, я, я совершу стандартный обход, дабы проверить технику. Сейчас нужно стягивать силы на случай, если танк заведется, и быть готовыми атаковать. – Понимаю. Что ж, с Вашего позволения я вернусь к работе. Оставшееся время Рудольф потратил на проверки танков и их экипажей, все были рады видеть майора, как и он – своих лучших солдат с которыми он участвовал в сражениях и сминал гасконскую оборону до момента, пока танк не заглох. Подобные встречи окрыляли. Затем издалека донёсся звук взрыва, сравнимый с детонацией крупного фугасного снаряда или небольшого склада со взрывчаткой. – Это ещё что за напасть? – Взгляд Рудольфа устремился в нужную сторону, но перед ним располагалась лишь дорога и несколько лесиситых участков, и только вдалеке можно было увидеть холмы. Солдатское чутьё заставляло думать о плохом, но Рейнхарт всё же вернулся к смотрю техники. Закончив смотр, Рудольф попрощался со своими бравыми солдатами, и его настроение, несмотря на проделки Шольца, воспоминания о подполковнике и нападение на деревню с тыла, умудрилось не испориться. До города они ехали с ветерком, пока оба брата-близнеца обсуждали между собой всякую лабуду, в духе планов найти берманок-близняшек и с ними познакомиться. Рудольф даже по-доброму посмеялся от такой затеи. – Очень надеюсь, у вас это получится, на свадьбах близнецов я еще не бывал. – Благодарим, майор – Оба энтузиаста ответили синхронно и рассмеялись. В город они вернулись уже ближе к вечеру и с хорошим настроением. Многие мужчины возвращались домой с работы, а на улице было ещё светло от вечернего солнца. Рудольф не знал, что этакого ему приготовит Шольц, но считал что точно будет нечто удивительное. Машина остановилась у мэрии, оба брата не то чтобы аккуратно вылезли вон и наперегонки открыли дверь майору, но такие нелепости он уже не обращал внимания, решив, что сегодня можно. И вот из главных дверей мэрии показался пухлый и низенький, с доброй улыбкой и с любящими глазами верный денщик майора, Йозеф Шольц. Он был в рубашке с закатанными рукавами, заляпанном фартуке и помятом поварском колпаке: – Осмелюсь доложить, господин майор, у меня для Вас очень важная новость! – Не надо, Шольц, пусть будет сюрприз относительного того, что ты приготовил на ужин. – К сожалению, господин майор, новости не об ужине, а о линии фронта! – С фронта? Почему радисты мне не доложили? – На лице Рудольфа уже появились подозрения. – О, ну, дело в том, что новости не совсем хорошие, и они не хотели видеть Вас растроенными, боялись что их сердца такого не выдержат. – Шольц, ДОКЛАДЫВАЙ – тон майора уже стал серьёзным. – Тот авангард, что Вы выслали на днях, с минометами и ПТ орудием, они, эм…уничтожены, полностьюю – ЧТО?! – крика майора хватило на то, чтобы все люди на улице обеспокоенно повернулись в его сторону. – Но это еще не самое страшное. Патруль с лойфером и БТР с опытными стрелками были тоже полностью уничтожены и взорваны. – ДА КАКОГО ХУ… – И разведчики, что прибыли на место, чтобы выяснить, что там подорвалось на минах не бойтесь была уничтожена только одна машина, а пехотная часть разведки выжила. – Гррр аааа! – майор был достаточно зол и раздосадован. видя его злым, все мирные жители попрятались по домам, чтобы не попасть под горячую руку. Рудольф взял себя в руки, хотя в нем продолжала кипеть ярость от того, что его авангард был уничтожен полностью, он ожидал максимум крупных потерь, но что бы ВСЕХ… – Проклятье! Как так вышло? – Судя по докладам разведчиков, что проверили всю местность, гасконцы, скорее всего, обошли их с флангов и взяли в клешни, как указывают опытные следопыты, с одной стороны, где много зарослей, было подразделение, а с другой высоты уже целый взвод. – Что еще они подметили? – Было утащено два миномета, два китанкрата, и унесено ПТ ружье на лафете. Ещё все солдаты были скинуты в траншеи, их всех обобрали подчистую, унесли всё оружие, а с ним и боеприпасы. – Мародёры, а не солдаты. Тьфу! – Рудольф демонстративно плюнул на землю. – Но это еще не самое худшее. – О, господи. – Они также утащили ящик шнапса, который предназначался солдатам в авангарде. Подавляя желание врезать Шольцу в его пухлое лицо, Рудольф сконцентрировался на мысли, что нужно предпринять в такой ситуации, и ответ не заставил себя долго ждать. – Карл, Клаус! – Да, господин Рейнхарт! – оба братья стали смирно и ответили в унисон. – Вот вам обоим задача: разделите или делайте вместе, плевать. Соберите подразделения из моих самые опытных и боеспособных солдат, и мы организуем ДРГ группы, а заодно ускорьте переход боевой техники до линии фронта перед нейтральной землей, но в неё пусть пока не заезжают. Раз гасконцы действуют коварством и хитростью, значит ответим их же оружием. А теперь разойтись! Капитаны тут же побежали выполнять поручение, телохранители майора принялись охранять вход в мэрию, а Шольц покорно ждал приказов от своего господина. – Эээх, ну, давай посмотрим, чем порадуешь. – С большим удовольствием, майор. Уставший и крайне разочарованный этим событием Рейнхарт побрёл в столовую. Он думал о том, что в такой момент только Шарлин могла поднять ему настроение своим присутствием, но он сам отослал её домой к родителям, дабы она смогла помочь им с мальчиком. Дойдя за обеденного зала, Шольц тут же побежал на кухню за блюдом. Рудольф повесил свою фуражку и саблю на вешалку. Он тяжело плюхнулся за стол и начал перебирать в голове ошибки, которые мог допустить в командовании. Также на окраину сознания постучались воспоминания о доме, которые были одновременно и болезненными, и приятными. – Или стоило было выделить больше людей для прикрытия? Возобновить крупные патрули? – Рудольф изо всех сил пытался выстроить картину действий на будущее. – А вот и коронное блюдо от шеф-повара. – Шольц прошествовал к столу с большим подносом, закрытым металлическим клошем. Рудольф ничего не говорил и просто ждал, когда Йозеф покажет, что приготовил. Когда клош был убран, в нос Рудольфа устремился запах мяса, черного перца и…пива? Пар развеялся, и перед глазами Рейнхарта предстал превосходный кусок мяса, завернутый в рулет, из которого сочился соус, картофельное пюре с двумя дольками помидора и небольшая горка горошка. – Йозеф… Я впечатлен, ведь до последнего думал, что ты готовишь еду из консервов, или попросишь женщину нечто съедобное сготовить, но это, то, как ты это приготовил… – Что Вы, майор, ничего сложно, только с мясом пришлось повозиться, я взял хороший стейк из му-овцы и сделал из него отбивную, превратив в мясной блинчик, потом тушил его в пиве со специями, а когда он дотушился, завернул в него чесночный соус с зеленью и подал с простым гарниром. Майор сразу приступил к ужину. Мясо было сочным, в нём чувствовались пивные хлебные нотки, а чесночный соус внутри украшал эту композицию. Майор подумал, что когда у Шарлин будут выходные, готовить будет Йозеф: так будет более справедливо. Покончив с ужином и вытерев рот салфеткой, Рудольф уже спокойно отдался раздумьям, призванным положить конец деятельности гасконских диверсантов, когда снова вышел Шольц, на этот раз с бутылкой и рюмкой. – Йозеф, что это? – А, это… Я подумал, что после такой отвратительной новости не помешало бы расслабиться, и я принес вам домашнюю ратафию, она же сладкая водка. – ...откуда ты, черт возьми, её взял? – О, да я сам её сделал. Понимаете, был у меня момент, когда я помогал санитарам на поле боя, подавал им что-то, вытаскивал их из-под огня и просто помогал грузить всякие вещи. Однажды мне перепала такая хорошая бутыль спирта, она была уже списана, но по ошибке, и милые врачи, зная меня и какую помощь я им оказывал, дали ее мне. Ну а я-то что думал, что война продлится долго, взял и как давай переливать ее в более удобную бутылку, и туда засовывать ягоды, сахар, и давай настаивать. Это было еще до Вас, и думаю, что за время, проведенное в моем небольшом багаже, она нормально настоялась. Рудольф со смешанным чувством изучал приветливое лицо своего денщика, который с теплой улыбкой смотрел на него в ответ. – Я посчитал, что у Вас завтра будет серьезный день, наполненный проблемами не меньше сегодняшнего, и посчитал, что немного выпивки поможет Вам расслабиться. Рудольф выдохнул и ослабил галстук, дышать стало полегче, а после расстегнул и мундир. – Черт с тобой, Йозеф, неси вторую рюмку, будем вместе пробовать. – Так точно, господин Рудольф! – будто бы ожидавший именно такого расклада, денщик побежал к трюмо, сверкая пятками.