Жара

***

❝Обидеть может только друг.

Обида — это когда тебя насмерть

ранит тот, к кому ты успел привязаться. ❞ Мария Семенова

      Оказывается, что в овечьей шкуре прятался волк. Правда, в случае Андрея то был не волк, а бес, натянувший на себя обличие тигра. Полосатые кошки и без того невероятно опасные, и от части жестокие, но Миша наивно полагал, будто его омега просто немного любопытный, но ласковый и нежный. Ага, сейчас прям! Андрей – та ещё язва без эмпатии.       Ему нравится поддевать, демонстрировать своё превосходство и напоминать, кто в семье главный. Нежностью тут и не пахнет.       Это даже обидно.       Ещё хуже от того, что Мише пожаловаться некому. Каждый скажет, что омега лучше сможет оценить своего альфу, и тот должен не обиженно дуться, а прислушиваться и становиться лучше. Но никто не говорит, как придушить скулящую обиду.       Нет, о своей неуклюжести Миша слышит отнюдь не в первый раз, но ещё никто, в том числе и отец, не озвучивал это настолько жестоко, как то делал Андрей, вечно твердящий, что с такой грацией только помирать и ходить. Он произносит это, глаза его сверкают, а сам он мерзко хихикает, будто сморозил нечто остроумное.       Не то, чтобы обидчивость можно назвать ведущей чертой характера Миши или его выдающейся частью, но и выслушивать вечный яд в свою сторону тяжело. Потому раздражительность растёт в геометрической прогрессии, а окружающие списывают это на «переизбыток тестостерона» и «очередное подтверждение, что альфы слишком эмоциональные».       А как не быть таковым, когда твою жизнь с ног на голову перевернул омега, который к тому же ещё и вынудил тебя стать «перевёртышем»?       К тигриному обличию Миша привыкнуть не может, ну и не хочет. Не нужно было оно ни в коем разе, плевать, что там Андрей обижается, дуется, глаза подкатывает. Если бы он спросил, дал время подумать, взвесить все «за» и «против», тогда бы Миша, может быть, и решился стать частью «культуры» супруга. Но тот даже перед фактом не поставил, просто сделал, а ныне глаза подкатывает, что ему в ноги (или лапы?) не кланятся в благодарность.       Избегать Андрея тяжело: теперь он то и дело наседает на уши и требует к себе ещё больше внимания, а Миша смотреть на мужа тошно. Тот же и понимать не хочет, почему на него обижаются. Наверное, в том виноват стереотип, что альфы не имеют достаточно высокого эмоционального интеллекта, потому не способны на сложные эмоции вроде обиды.       А как доказать обратное Миша не представляет.       Он просто грустно смотрит на себя в зеркало, ловит взглядом полоски на коже, появившиеся после обращения, и жалеет, что когда-то романтизировал супруга. Если бы не чёртовы розовые очки, то сейчас было бы не настолько больно.       Сердце ноет.       Тело ломает от желания обратиться и пройтись в зверином обличие, размять лапы и просто отдохнуть, что ли. Но Миша лучше брусок дерева съест, чем пойдёт на поводу желаний, что откровенно натянул на него «дорогой» муж.       Тот и сейчас рядом крутится, стараясь обратит на себя внимание, а Миша внезапно позволяет себе необыкновенную дерзость – отталкивает от себя урчащее тело и прямо заявляет, стараясь звучать предельно уверенно:        -Не лезь ко мне.       - Что?       - Ты мне мешаешь, прекрати под руку лезть, надоел уже.       - Ты не понимать, что говоришь.       - Как раз понимаю, потому что уши у меня не в жопе, а ты таким похвастаться не можешь, раз всё ещё над душой стоишь. Мне нужно закончить работу дома, а из-за тебя всё и так слишком затягивается. Это ты у нас днями шляешься непонятно, где, а я пашу за семерых сперва у Юрия, а потом и дома. Не мешай, не лезь, ты мне уже всю плешь проел.       - Прекрати так говорить со мной.       - А то что? Ударишь? Расскажешь всей деревне, что я на тебя руку поднял? Ляжешь под одного из своих тигров? Что ты сделаешь, Андрей? Что? Мне нечего терять! Я для тебя ничего не значу, значит, и ты для меня больше ничего не будешь значить.       - Миша, прекрати нести бред.       - Это не бред, а правда, Андрей. Сперва ты открываешь мне душу, а потом плюёшь в ней и радуешься от того, что мне больно. Мне это надоело, хватит. Ты поставил мне метку, ты этого захотел, а ведёшь себя так, будто это я за тобой бегал и упрашивал тебя быть со мной. Знаешь? А я бы добровольно никогда бы не сошёлся с таким клоуном, как ты.       Андрей, которого раньше холили и лелеяли, оторопело замирает, хлопает расширившимися от шока глазами, пока Миша небрежно отворачивается. Он чувствует себя в некотором смысле победителем: у него получилось поддеть своего омегу, растоптать его гордость и окунуть симпатичной мордочкой прямиком в лужу с грязной правдой.       Однако на достигнутом Миша решает не останавливаться:       - Знаешь, а я ведь мог согласиться сам стать оборотнем, если бы ты слушал меня, а не обращался со мной, как со своей игрушкой. Раз я для тебя вещь, то открою одну правду. Готов? Не отвечай, я всё равно скажу тебе. Так вот. Если я для тебя игрушка, то помни, что игрушки любить в ответ никогда не будут. Вот и я не полюблю тебя.       - Миша…       - Что? Я говорю что-то не так? Или ты настолько тупой, что не можешь понять простых слов? Что ж… Не удивлюсь, если ты хуже своих сородичей, никто не хотел брать тебя под венец, поэтому ты полез к людям. И кто из нас тогда мусор, Андрей?       Это явно бьёт по больному месту, заставляя Андрея притихнуть и жалобно заурчать в попытках надавить на жалость:       - Я не считаю тебя мусором…       - Зато я тебя считаю. Ты ведь… Ты же никому из своего племени не нравишься, так ведь? Ты поэтому на меня прыгнул тогда? Знал, что иначе никто тебя не возьмёт, никому ты нужен не будешь, как бы не вертел своей жопой.       - Не говори так…       - А что такое? Правда глаза колет?       Тут Миша частично цитирует Андрея, который сказал примерно то же самое, когда услышал просьбу прекратить распыляться на «шутки».       Андрей супится, смешно морщит нос и мелко дрожит:       - Ты же шутишь?       - Тс, утешай себя. Над тобой только шутить и можно. Ты же пустой, никакущий, идиот, монстр, диктатор и просто сволочь! Ты не представляешь, как я рад, что у нас не будет ребёнка, с тобой невозможно построить семью. Ты шут, а не хороший омега. Тебя ни любить, ни защищать, ни обожать не хочется! Да тебя даже родной ребёнок бы не полюбил.       Это, кажется, становится финальным аккордом: Андрей подрывается с места, обращается и убегает прочь из дома, а Миша не идёт следом.       Сидит, возится с раковиной и старается отогнать от себя растущее за Андрея беспокойство. Ему тут не место, а оно колупает и колупает сердце, нагоняет и нагоняет тревожные мысли о том, что может сделать с собой полосатая тушка, впавшая в истерику. Кто-то говорил, что тигры склонны к импульсивным решениям, а кто-то, говорил, наоборот, что ни черта не склонны. Но вдруг всё-таки склонны, и Миша подтолкнул своего мужа к чему-то очень-очень глупому? Например, к тому, чтобы разбежаться и прыгнуть со скалы? Нет, Андрей не настолько обиженный. Или настолько? Миша точно не знает, потому что никогда ранее супруга не обижал.       Вдруг что-то плохое всё же произойдёт?       Внутри разворачивается нешуточная борьба между тем, чтобы просто забить на истерику мужа, и тем, чтобы пойти, найти и нормально поговорить. Непонятно, что является более взрослым поступком настоящего альфы, коим Миша подсознательно стремится быть, несмотря на общий букет отвращения к традициям и стереотипным представлениям.       С одной стороны, альфа должен твёрдо стоять на своих решениях и не отходить от них. Вот, он выбрал обидеть омегу, значит, не должен отказываться от этого. Пусть Андрей там рыдает крокодильими слезами, воет побитым щенком, но идти к нему и подтирать сопли нельзя: много чести, пусть осознает свои ошибки и не выкаблучивается.       С другой стороны, альфы должны оберегать своих омег от боли, даже если сами стали её источником. Вот, задел и извинись или хотя бы объяснись. Юрий Михайлович всегда так делает: сперва ранит душу своей жене, потом бегает, прыгает на задних лапках и пытается урегулировать конфликт. Если так поступает отец – это правильно, потому что он настоящий альфа. Но это значит, что нужно проглотить обиды, а у Миши они горло царапают и не глотаются!       Он потирает переносицу, мечется меж двух огней, кусает щеку изнутри, понимая, что и посоветоваться снова не с кем. К сожалению, из опытных взрослых нет тех, кто стал бы слушать и его версию произошедшего ушами, а не другим местом. Люди почему-то склонны винить в конфликтах только альф, даже если им изначально причинили боль.       Как же сложно.       Но это сложно не даёт подняться и пойти искать мужа. Тот, на удивление, сам приходит спустя несколько часов. Он трусливо поджимает большие уши, осторожно перебирает крупными лапами, а потом робко стукается лбом о плечо Миши в надежде привлечь внимание того. Это сделать удаётся, но выдавливать из себя улыбку Миша не собирается:       - Что ты хочешь? Если ты ждёшь извинений, то знай, что не дождёшься. Я всё ещё злюсь на тебя и не собираюсь перед тобой лебезить.       Слышится разбитое мяуканье, от которого сердце Миши болезненно сжимается, но поддаваться жалости он не собирается:       - Если ты пришёл не извиняться, то уходи.       Андрей нервно переминается с лапы на лапу, мяукает, не получает желаемой реакции, расстраивается и, немного отступив назад, принимает облик человека, после начав судорожно натягивать шорты, лежавшие в шкафу. Возня довольно забавная, но Миша не улыбается, просто ждёт, что же предпримет его супруг дальше, признает ли ошибки.       Оказывается, что признает:       - Миша, ты зол ещё?       - Конечно.       - А ты шутил тогда?       - Нет, ты меня обидел, я не возьму свои слова назад.       - Я не считать тебя тупым.       - Почему-то говоришь только обратное. Я от тебя только и слышу, что я самый жалкий и никчёмный альфа. Мне надоело.       - Я шутить…       - «Шутка» - это когда смешно обоим, а не только тебе. Я же постоянно говорил, что мне неприятно, почему ты меня игнорировал?       - Не знаю…       - А я знаю. Ты просто не воспринимаешь меня серьёзно, не видишь во мне своего альфу, потому и обращаешься со мной, как с игрушкой. Мне это уже надоело. Ты даже на ритуал не спросил разрешение, просто унизил перед всеми. Настолько любишь самоутверждаться за мой счёт? Это низко и подло, Андрей, низко и подло.       - Нет!       - А я говорю, что это низко и подло!       - Не про это! Я любить тебя! Ты мне сразу понравиться, я тебя хотеть и любить, Миша, я не врать, понимать? Не врать!       Андрей говорит на ломанном человеческом, что невольно умиляет, но недостаточно, чтобы Миша отступил от своей твёрдости, хотя ещё месяц назад с удовольствием бы затискал Андрея за эти чудные старания. Но времена изменились.       Теперь уже некогда ехидный и самодовольный тигр едва ли не на коленях ползает перед мужем и просит того выслушать:       - Я не думать больно… не хотеть того! Просто не знать, как внимание твой взять. Ты сам даже не глядеть на меня!       - Наверное, потому что я работаю на благо нашей семьи и сильно устаю. Я сперва вкалываю на работе, а потом ещё тут. У меня не остаётся сил ни на что, а ты даже понять этого не хочешь. Почему только я для нас стараюсь?       - Не только ты! Я обряд, чтобы еда много, жильё, ты не работать! Я знать, что ты уставать, а племя нам помочь мо-может. Ты работать не будешь, мы только охотиться, а ты не хотеть даже смотреть на это! Мы принять тебя, чтобы мы были семья.       - А ты меня спросил, хочу ли я жить дикарём?       - А ты меня? Я не хотеть человек быть!       Миша супится. Да, возможно, им стоило обсудить этот вопрос намного раньше, но это всё равно не служит достаточным оправданием для тех бесчисленных оскорблений и обесценивай. И этого Миша скрывать не собирается:       - А издевался почему?       - Потому что стыдно.       - За меня?       Андрей качает головой и показывает пальцем на себя:        - За я. Я должен быть сильный тигр, а я маленький, неправильно это. Я не мочь нежный, меня мочь засмеять за это. А я не хотеть быть позор, понимать? Мне нужно быть сильный, а как силу показать? Ты меня не считать сильным, вот я и решил…       - Погоди, ты решил, будто, оскорбляя меня, ты сможешь показать мне, что ты главный в нашей семье? Ты сейчас серьёзно?       И в ответ Андрей кивает, а Миша не выдерживает и чеканит:       - Ну ты и идиотина, Андрей, я же и так тебя главным считаю, ёма-ё! Не нужно меня оскорблять, решать за меня, я же не дурак, я же смогу тебя понять и поддержать, ты мой муж… даже если это и вышло случайно. Просто мне тоже больно это слышать.       - Ты прости меня.       - Прощаю.       Это частично ложь, Миша не прощает до конца, обида грызёт, пусть и не так сильно. Просто теперь есть понимание, что стоит выслушать друг друга и решить проблемы так, как их решают взрослые и настоящие семьи.       Знаком какого-то внутреннего примирения с собой становится то, что Миша невольно выпускает длинный полосатый хвост.

***