Небесные хроники

      Кросс вскочил на ноги. Руки лихорадочно ощупывали каждый сантиметр тела. У него были руки! Юноша с неподдельной радостью начал рассматривать свои конечности.       — У него появились дела — послышался знакомый низкий голос.       Позади Кросса все также парило многорукое существо, перебирая невидимые нити. Гэбриэл ничего не ответил. Юноша пытался осмыслить все то, что с ним произошло.       — И да, и нет, — ответило существо на вопрос, который Гэбриэл еще не успел сформулировать в своей голове, — ты мог прожить эти жизни. И ты их прожил, Гэбриэл Кросс. Человек. Небожитель.       — Значит, это все было реально?       — И да, и нет, — повторило свой ответ существо, — большего ты не поймешь. Гэбриэл помнил все. Память небожителя — это дар, и юноша прекрасно понимал, почему не все готовы пользоваться этим даром. Воспоминания порой приносят страдания. Он помнил все те ошибки, которые совершал, будучи человеком. Он помнил каждую секунду безумия Черного Хора. Столетия безумия.       — Ты не можешь забыть, но можешь не вспоминать.       Он помнил не только события, но и все ощущения — истязания приглушенно отзывались в его теле, хотя от них не осталось даже следов. Не вспоминать, забросить все в дальние глубины памяти и закрыть на замок…       Но какой тогда во всем этом был смысл?       Земная жизнь состояла из бесконечной череды ошибок, и Гэбриэл видел каждую из них, мысленно исправлял — становился лучше.       Безумие накатывало волнами, стоило погрузиться в воспоминания о Черном Хоре… но он оставался в своем уме. Поначалу в его памяти был лишь крик, но вскоре он начал различать голоса. В голосах были лишь мольбы и проклятия, но ужас и пустота отступили. Боль. Без боли его тело казалось чужим. Чувства словно притупились. Боль. Гэбриэл сам не заметил, как до крови расцарапал себе предплечье. Он смотрел на раны, словно впервые видел свою собственную кровь.       Он мог бы попытаться проанализировать свои чувства, систематизировать воспоминания, расширив способности своего разума при помощи рэи, но больше не хотел использовать этот навык без крайней необходимости — он помнил смерть Аи.       И Гэбриэла пугали его чувства, ведь вместо горя, он был рад — это было удачное стечение обстоятельств. Она умерла, когда его разум был переполнен рэей, в попытках найти выход из ситуации. Кросс понимал, что ее смерть дала ему шанс на спасение, а сохранение своей собственной жизни было единственным рациональным желанием — он никак не мог отделаться от тех ощущений. Единственное чувство, кроме радости от спасения, которое он мог из себя выдавить была благодарность.       Он словно перестал быть собой. Словно от невозможности скорбеть по умершей девушке от него оторвали частицу чего-то важного.       — Ты должен принять решение, Гэбриэл Кросс. Только лишь ты, не Великая Мать, не кто-то другой. Чувства зачастую мешают — отказавшись от них, ты станешь сильнее. Это легкий путь.       — Я изменюсь.       — Ты изменишься, Гэбриэл Кросс, так или иначе.       — Я смогу стать ЕЁ инструментом.       — Ты вверил Ей свою жизнь, но это были лишь слова клятвы. Ей не нужно слепое подчинения, Гэбриэл Кросс. Она об этом никогда не просит.       — Вы тоже служите Великой Матери.       Руки существа на секунду остановились, но после вновь пришли в движения.       — Я наблюдатель. Нити времени и судеб плетут узор Вселенной, сплетают гобелен Мироздания. Чьи-то нити тонкие и еле заметные. Чьи-то прочные и протянуты по всему гобелену — такую нить сложно оборвать, а если все же удастся, то это может нарушить всю структуру плетения. Её нить невозможно даже ухватить — она сама решает в каком месте гобелена вплести свой узор, и сама решает, когда из него выйти. Я наблюдатель, и она позволяет мне наблюдать за собой.       Чудовищная сила сжала руку Гэбриэла и оторвала ее от тела.       — Скучал по мне? — одновременно прекрасный и отталкивающий голос прошептал вопрос на ухо юноше.       Гэбриэл не издал ни звука.       — А так? — промурлыкало существо, и боль от оторванной конечности усилилась многократно.       Боль словно расцвела в ране и электрическим разрядом прошла через все тело. Сознание прояснилось. Звуки, запахи, ощущение ветра и травы под ногами — боль оживила все вокруг.       Существо издало какие-то непристойные звуки и появилось перед Кроссом, с ног до головы испачканное кровью, но это была явно не кровь Гэбриэла. Юноша ощутил тонкие нити энергии существа, копошащиеся в его теле.       — Научи меня, — тихо произнес Гэбриэл, сквозь стиснутые зубы.       Существо вопросительно наклонило голову.       — Маленький человек понял всю прелесть боли?       — Дело не в боли. Все чувства словно обостряются до предела.       — Дело не в боли, маленький человек, — существо засмеялось, — поначалу я тоже убеждал себя в этом.