Небесные хроники

      Рэя пульсировала в нем, рвалась наружу. Энергия бурным потоком растекалась по его телу, наполняла мышцы невиданной силой, обостряла реакцию — практически дарила ощущение неуязвимости.       Перед ним стояло семеро мужчин с автоматами в руках, дуло каждого из них нацелено прямо на юношу. Оружие они держали умело, однако руки каждого дрожали, лица были напряжены. Масштабная арена вокруг встречала сражающихся пустыми трибунами.              Гэбриэл сделал небольшой шаг вперед.       Град пуль в тот же момент полетел в его сторону — слишком медленно. Кросс видел движение каждой пули. Они летели в его сторону, словно неторопливые мухи.       Рывок. Кулак пробил грудную клетку противника насквозь. Ударная волна чистой энергии разбросала остальных стрелков на несколько метров во все стороны.       Момент превосходства самый приятный.       Мужчина даже не сразу осознал, что с ним случилось. Гэбриэл резко выдернул кулак из тела противника и небрежно пнул его тело в сторону двух других, которые уже успели взять юношу на прицел. Звук ломающихся костей. Тело, словно мешок, врезалось в двух стрелков, после чего Гэбриэл схватил обоих за головы и впечатал их в пол арены.       Автоматная очередь ударила в спину — пули словно врезались в лист стали. Немного больно. Гэбриэл мог увернуться от выстрелов, но не стал.       — Еще… ЕЩЕ!!!!!       Крик Кросса, наполненный рэей оглушил противников. Два точных удара ногой снесли головы стрелков.       Выстрел. Выстрел. Выстрел. Звук затвора.       — Отойди от меня, чудовище! — закричал мужчина, бросил пустой автомат и побежал.       Гэбриэл вдохнул воздух полной грудью и заулыбался. В такие короткие моменты он был счастлив.       Поток черной рэи сорвался с его руки и прожег в голове мужчины сквозную дыру.       Где-то на партере послышались одинокие аплодисменты.       Гэбриэл словно опомнился и резко потянулся рукой к своему горлу. Тут же его тело пронзил разряд, и он упал на землю, трясясь в конвульсиях.       — Никак не успокоишься? — послышался в его ухе знакомый мужской голос, — на самом деле, я восхищен твоей силой воли, твоей жаждой свободы. Но эта твоя борьба не имеет смысла — я уже сломал тебя, Гэбриэл Кросс.       Кросса заковали в цепи и завели в клетку. Он не знал почему, но в этих цепях он не мог использовать рэю, однако его сознание немного прояснялось и часть его личности возвращалась. Он не помнил, как и когда попал в этот плен — от его памяти осталось очень мало. Кросс смутно помнил родителей, обрывками помнил Небеса, помнил свое имя.       — Смотри, какая удачная охота у тебя была сегодня       Охранник открыл двери клетки. Он охранял Кросса уже достаточно давно, хотя остальные долго не задерживались — не выдерживали зрелища.       — На, жри, урод.       Охранник вкатил в камеру тележку и вышел. Он, как всегда, остался снаружи, чтобы смотреть за «представлением».       Кросс накинулся на трупы, лежащие на тележке. В этот момент в его сознание был лишь голод. Руки разрывали тела, зубы рвали плоть, вгрызались в кости.       — Мерзость, — сказал охранник, прикрывая нос платком, — ноги болят, схожу за стулом.       Гэбриэл редко приходил в себя во время своей кровавой трапезы, но даже в такие моменты не мог остановиться. Он жадно пожирал трупы врагов, его тошнило, когда желудок переполнялся, после чего он вновь принимался за еду, пока от тел не оставались лишь ошметки.       Иногда он приходил в себя от жуткой вони, которая стояла в его камере, иногда от голода, иногда от злости.       В редкие моменты сражений он чувствовал себя живым, особенно когда трибуны были заполнены людьми — в такие дни было много сражений.       Но в конце он всегда проваливался в безумие. Кроваво красная пелена застилала его разум. Юноша пытался бороться с этим, никогда не бросал попыток, но что-то останавливало его, чья-то невидимая рука пресекала любое сопротивление на корню.       — Куда вы меня тащите?! — Кросса внезапно привел в сознание женский голос, — Что… что это за жуткая вонь? Кто там?       Гэбриэл открыл глаза, силуэт женщины был смутно знакомым.       — Как… — голос женщины дрожал, — целый год прошел… что вы с ним сделали?! Женщина подбежала к Кроссу, начала обнимать его, гладить по голове, по ее лицу текли слезы.       — Мама, — с трудом выдавил из себя слова Кросс       — Все… все теперь будет хорошо. Отец скоро придет, мы заберем тебя отсюда. Слышишь? Гэбриэл. Гэбриэл!.. Гэбриэл…       Но Гэбриэл уже ничего не слышал. Он чувствовал лишь голод.       Руки стальной хваткой прижали Элли Кросс к полу. Слюна попала ей на лицо. Она хотел вырваться, но Гэбриэлу понадобилось меньше секунды, чтобы сломать ей руки и ноги. Женщина истошно закричала.       — НЕТ! ЗАЧЕМ?! Гэбриэл, остановись! ГЭБРИЭЛ! ГЭБРИЭЛ!       Она повторяла его имя, когда он заживо откусывал от нее кусок за куском, отрывал пальцы, обгладывал конечности.       Раньше он всегда сразу убивал своих жертв, но теперь не стал. Раньше он изредка осознавал свои действия, но теперь его сознание было ясным. Но он не мог остановиться. ГОЛОД. Он должен утолить ГОЛОД. Он хотел убить себя, но какая-то сила запрещала ему. Внезапно он остановился и взглянул на полусъеденное тело матери. Она лишь недавно перестала кричать. Люди не должны жить так долго. ГОЛОД. ЯРОСТЬ! Кроваво-красная ярость сменилась на черную. Всего на секунду, но он вернул контроль над своим телом.       Мгновение. Гэбриэл разорвал свою собственную грудную клетку и раздавил сердце.       Холод. Бесконечное падение. ***       — Я не справился.       Кросса очень долго рвало. Желудок был пустым, но он сгибался в бесконечных рвотных позывах.       — Не справился? — в голосе создания по-прежнему были лишь приятные нотки.       — Я убил себя, как только все вспомнил.       — На секунду ты порвал мой контроль, Гэбриэл Кросс — это хорошо, пускай даже для этого понадобился миллион смертей.       Кросс ухмыльнулся и тут же согнулся в очередном приступе рвоты.       — Мне нужно всего пару мгновений, чтобы вновь подчинить такого как ты, однако тебе понадобилось еще меньше, чтобы принять решение и убить себя — а это уже впечатляет.       — Осталась всего одна.       — Да, все верно. Ты не был достойным, Гэбриэл Кросс, но теперь ты достоин, по крайней мере, моего внимания.       — Почему в большинстве случаев это родители?       — Я не Создатель, — Гэбриэл почувствовал энергию существа внутри своего тела и приступ тошноты наконец прекратился, — я могу создавать миры основываясь лишь на твоем личном опыте, а прожил ты столь смехотворно мало, что работать было практически не с чем.       Кросс подошел поближе к существу и присел на землю возле него. Увечья на теле создания, которыми было покрыто тело при их первой встрече фактически исчезли — остались лишь шрамы, но и они были в новых местах. Юноша больше не боялся своего мучителя, пропало и чувство омерзения.       — Значит, снова родители?       — Хватит новых миров. Напоследок, я подарю тебе смерть воина.       Гэбриэл даже рассмеялся.       — Но у меня нет ни шанса против тебя, — Кросс сам не понял, почему в один момент стал обращаться к созданию, как к другу, просто он чувствовал, что странным образом сблизился с ним.       — Естественно нет, Гэбриэл Кросс, — создание встало на ноги и серьезно посмотрело на юношу, — но я дарую тебе истинную смерть. На этот раз не по ЕЁ просьбе, а искренне и по собственной воле.       Кросс быстро поднялся и выпрямился. Он смотрел прямо в глаза создания.       Воздух стал тяжелым. Зеленые глаза существа вспыхнули и изумрудное пламя закружилось вокруг него, бурным потоком устремившись в небо. Из-за плотности рэи в воздухе было тяжело дышать. Существо отвело когтистую лапу в сторону и все пламя резко сконцентрировалось вокруг его когтей. Воздух вокруг лапы задрожал, пространство исказилось, словно в кривом зеркале.       Взмах.       Семь волн изумрудного пламени разрезали пространство, испепеляя все на своем пути, разрывая саму ткань Мироздания.       Всепоглощающая мощь.       Кросс успел ощутить восторг и трепет всего на мгновение, после чего перестал существовать. ***       Холод и тьма. Тьма была повсюду — не такая как раньше. Она окутывала его, затягивала, словно увлекала на дно. Холод проник в каждую клетку его тела, заменил собой кровь. Падение продолжалось слишком долго.       Спокойствие. Сознание постепенно покидало Гэбриэла. Он растворялся во тьме. Сначала ушли все печали и переживания. Постепенно пропадали желания и амбиции.       Умиротворение. Наконец он может отдохнуть.       Взрыв!       Руки из сияющего фиолетового солнца разорвали тьму, схватили Гэбриэла и с непреодолимой силой потянули вверх.       Гэбриэл открыл глаза.