По ту сторону тьмы

      Время шло. С того времени минуло полтора месяца. За это время многое успело измениться и произойти.       После того происшествия Накаджима стал намного лучше контролировать себя, что несказанно радовало мафиози. А поведение и характер Ацуши… Чуя летал на седьмом небе от счастья, что с этим мальчишкой стало намного легче общаться. Больше нет резких вспышек гнева, обид по пустякам. Сказка просто.       Накахара стал ловить себя на том, что временами лишний раз смотрит на этого иногда всё ещё несносного тигрёнка. Что ему очень нравится наблюдать за тем, как Ацуши читает книги, как тонкие пальчики перелистывают страницу за страницей.       А как он о чём-то рассказывает. Все жестикуляции, попытки что-то изобразить с помощью рук. С одной стороны это выглядело очень смешно, а с другой — очень мило. Поэтому Накахара постоянно улыбался.       Всё это очень пугало Чую. Чувства, которые он прежде никогда не испытывал, доставляли дискомфорт. Рядом с Ацуши было очень тяжело находиться, стало тяжелее общаться. Но приходилось с этим мириться и пытаться себя сдерживать, заставлять себя не смотреть в сторону Тигра.       В начале это казалось невозможным, было такое ощущение, что Ацуши специально привлекает к себе внимание, чтобы позлить. Но затем он свыкся и делал это на автомате. А потом и сами чувства притупились, как он считал. Чуя был уверен, что это не любовь, а просто какая-нибудь разновидность привязанности или заботы? Ацуши младше него, считай, ребёнок. Так что всё нормально… Или это всё же ненормально?       Всё шло гладко, и Накаджима перестал обращать внимание на поведение рыжего. Только тогда, когда Чуя перестал себя странно вести, когда перестал улыбаться так, как делал это ранее, когда перестал лишний раз задерживать свой взгляд на нём, Ацуши начал осознавать, что стал делать то же самое. И вот тогда внутри зародилось новое чувство. Он не знал его названия, потому что никогда такого не испытывал, но вроде это называют ревностью, кажется? Да, наверно это так. Однако Накаджиме было плевать. Сейчас его должно волновать совсем не это, а тренировки, тренировки и ещё раз тренировки.       К слову о них. Чуя продолжал выполнять своё обещание и тренировать Ацуши. Тот был довольно смышлёным, и поэтому ловил всё налету. Учился очень быстро, но, чтобы закреплять пройденный «материал», необходимо было заниматься ежедневно. Поэтому, по возможности, каждый день, они оба после окончания работы срывались домой. Оба быстро ужинали. Оба вместе отправлялись на заброшенный склад — лучшее место для тренировок. Оба занимались всю ночь на пролёт, возвращались домой приблизительно к четырём часам утра. Оба привыкли к такому ритму. Вместе. Всегда вместе.       Вот и сегодня был такой день. Поначалу всё шло действительно гладко. Даже слишком. Чересчур. Уж очень подозрительно. Чьи-то голоса. Чем-то даже как будто знакомые. Вслушиваясь в их разговор, Чуя улавливал лишь несколько слов — сначала о «человеке-тигре», а потом проскользнуло несколько упоминаний Достоевского. Паззл сложился. Вот чёрт. — Нам пора! — в один голос шикнули друг на друга парни, прекрасно понимая, к чему подобная неожиданная встреча могла привести.       Главная проблема заключалась в расстоянии. Сказать, что их дом находился, мягко говоря, не так уж близко — это не сказать ровным счётом ничего. Отчего бежать им, по всей видимости, придётся по открытой местности. Очень опасно, могут заметить, а делать нечего. Придётся рискнуть.       С каждой минутой то Чуя, то сам Ацуши прибавлял скорости. Голоса пугали. Слышали они их настолько отчётливо, казалось, что те намного ближе, чем есть на самом деле. Только сейчас каждый из них осознал, насколько они влипли. Если раньше были лишь размышления и предположения, то в данный момент это всё стало явью. Слишком страшно. Слишком неожиданно. Слишком тревожно.       С каждой секундой, с каждой минутой, с каждым мгновением, с каждым шагом сердце Чуи болело больше, как будто его кто-то схватил и сдавил с нехилой такой силой. И сдавливало всё сильней и сильней, пытаясь раздавить, уничтожить, причинить адскую, почти что смертельную боль. Тошно.       Защитить. Спасти. Помочь. Сдержать обещание. Накахара ни при каких обстоятельствах не может и не должен подвести Ацуши. А сейчас от мыслей, что он может провалиться, не сберечь Тигра, становилось только страшнее. Внутри бушевало абсолютно всё.       Ацуши открыл рот и хотел, было, явно что-то спросить или, может быть, сказать, но понял, что из-за бега не сможет ничего сказать. Осталось только теряться в догадках и продолжать корить себя за эту сторону, этот нюанс своей жизни. Он мог навредить Накахаре. Это из-за него, только из-за него они сейчас бегут. В горле встал ком. Тяжко дышать. — Ацу, сюда, — Чуя наконец подал голос, пытаясь подавить волнение, — Залезай ко мне на спину, потом — на стену. — Зач.. — Без лишних вопросов.       Простояв ещё секунд пятнадцать в ступоре, Ацуши сделал неуверенный шаг вперёд. Ступать было очень тяжело, мышцы болели, ноги отказывались двигаться. Если ходить тяжело, то как он вообще заберётся на забор?       Еле дойдя до Накахары, он встал и всё никак не решался залезть на спину. Рыжего такой поворот событий не устраивал и крайне сильно раздражал. Сначала он терпеливо ждал. Долго ждал. Но, когда понял, что времени очень мало, сорвался: — Мы либо сейчас забираемся и спасаем свои пятые точки, либо благополучно попадаем к Крысам!       Собравшись с духом, Ацуши быстро залез на спину Накахары, а там вскарабкался на стену. Это оказалось не так трудно, так как в этом месте в стене были выступы. Цепляясь за них, он забрался на стену и, не став медлить, тут же спрыгнул. Прыжок вниз, и уже рядом с ним стоял Чуя. «Не к добру всё это.. Ну, точно затишье перед бурей», — резкий поворот направо, рывок, и они уже стоят в тёмном переулке. Накаджима не понял, что произошло, и сейчас удивлённо и даже немного ошарашенно смотрел на Чую, стоявшего напротив него и прижимавшего к стенке, как будто пытаясь его раздавить или вдавить в эту самую стену. Ацуши почувствовал, как краснели мочки ушей, затем — щёки. Кожа горела. Так приятно. Необычно. Такая близость неосознанно нравилась Тигру. Хоть и смущала. Странно. — Дарья, подождите! — Марин, умоляю, не порть эту ночь ещё больше.. А то я окончательно умру от тоски и горя. А, значит, тогда я больше не увижу солнца. А я люблю солнце. Оно дарит мне надежду. — Но Фёдор сказал же.. — Он много чего сказал! Не быть же его личным цитатником по жизни.       Ацуши и Чуя почти сливались с чернотой переулка, но кое-что всё же не давало покоя — рыжие волосы. Чёртовы волосы Как бы ни сидела шляпа, как бы ни вжимал голову в плечи, они всё равно были видны. И из-за этого пламенного цвета, который даже в кромешной темноте можно было различить, их могли раскрыть. Но эти две девушки были настолько заняты своими разборками, что даже не обратили на это должного внимания.       Наконец всё утихло. Эта странная компания скрылась и, вроде, их было не слышно. Парни в один голос облегчённо вздохнули. Было близко. Даже слишком.       Дальше они шли молча. Без разговоров. Без усмешек. Без чего-либо вообще. Вдруг странное чувство. Вроде и всё спокойно. Но в сердце Накахары поселилась непонятная тревога.       Вдруг Тигр замер. Застыл. Без причины. Без единого объяснения. Чуя резко вглядывается. У Накаджимы странное выражение лица. И, кажется, странный отблеск у цвета глаз. Это точно не к добру. Вот чёрт. — О нет.. Нет, нет.. Нет! Только не сейчас.. Котёночек..       Быстро. Действовать. Нужно действовать. Нужно что-то придумать. Если Достоевский узнает, где они — это конец. Нужно срочно привести Тигра в чувства. Любыми методами. — Ацу, поцелуй меня! — резко сорвалось с языка Накахары.       Он не отдал отчёт тому, что сказал. Даже если это глупость. Даже если будет ошибкой. Рыжий резко схватил Накаджиму за бледные и холодные запястья. Губы соприкоснулись. У Тигра они ледяные. Ровно такие же, как и руки.       Вдруг Ацущи резко замотал головой. Отшатнулся. Неровно задышал. Глаза стали прежними. Облегчённый вздох рыжего. И вдруг. Осознание.. — Ч-чуя? — Накаджима пытался отдышаться. — Что эт-то.. Что это было? — Я-я.. Фёдор пытался взять над тобой контроль, а т-ты.. Ты никак не реагировал, — Накахара подбирал слова прямо на ходу, — Тебя нужно было отвлечь. А я сильно испугался. Прости. — Ты меня поцеловал, — наконец осознал Ацуши. — Это был крайний случай! — оправдывался рыжий, не понимая зачем. — Скажи честно, — взгляд Тигра стал серьёзнее, — Ты меня любишь, Чуя? Я для тебя кто-то больше, чем просто напарник?       Нельзя. Слишком не вовремя. Не сейчас. Это может навредить Тигру. Накахара не позволит этого. Даже если ему будет больно. Так правильнее. Так будет лучше. — Ты для меня друг, — выдавливал из себя слова Чуя, — Мой напарник. Мой ученик. Ты мне очень дорог, близок и ценен. Но не более.       Внутри Ацуши что-то надломилось. Разбилось. Словно до ужаса хрупкое стекло. Всё было зря. Это всё глупо. Глупо и неразумно для ужаса. Они могли бы быть вместе? Могли бы встречаться? Да это же абсурд. Сюр с самого начала. Даже не стоило начинать думать о нечто подобном. — Нам пора домой, — он лишь кивает головой, — Лишь бы ещё чего-нибудь не нашли..