По ту сторону тьмы

      Казалось, слухи о возвращении Достоевского по мафии разносились чуть ли не с бешеной скоростью. От чего количество выкуренных Чуей сигарет выросло в геометрической прогрессии. Ацуши тоже сильно изменился. Он сам не понимал, что именно больше его напрягало — само возвращение Фёдора и осознание, что их встреча абсолютно неизбежна, или факт того, что с придётся вновь увидеться и сотрудничать с детективами.       Вдруг, словно гром посреди тихого и ясного дня, известие. Достоевский вернулся. Теперь уже точно. Необходимо сотрудничать с агентством. От последней новости Накаджима чуть было не закашлял во весь голос. Слишком противно. Слишком тошно.       Пожалуй, правда была в том, что, сколько бы времени не проходило, Тигр всё равно не хотел видеть никого из бывших коллег. Да, обида на них больше не бушевала в нём настолько сильно, как раньше. Да, те кошмары больше не снились. Да, больше не было причин просыпаться посреди ночи в поту и вскакивать с кровати. Но от этих людей всё так же мерзко.       Да они даже сейчас не смогли догадаться, кто был этим самым новым загадочным мафиози, которого никто раньше не видел. Только косые взгляды и перешёптывания. От этого хотелось закатить глаза. Но нельзя. Как минимум, ещё слишком рано. — Кстати, Фукудзава, позволь представить тебе моего нового подчинённого, а то прятать такой алмаз несколько месяцев уже некрасиво даже. Ацуши Накаджима.       Тигр стал загибать пальцы. Раз. Два. Три. Слишком уж долго он ждал увидеть эти обескураженные и полные непонимания и шока лица. Его такая реакция даже самую малость повеселила. — Будто призрака увидели, — усмехнулся Ацуши, — Даже слов никаких не нашлось? — Как ты мог вообще так поступить, шкет?! Ты хоть знае.. — А вы? Выбросить как бездомного котёнка, ни в чём не разобравшись, — мафиози начал язвить, — Уж простите, что не подхожу под стандарты света и не дотягиваю до святых детективов.       Вдруг Накаджима замечает на себе взгляд Кёки. Поначалу испуганный, потом серьёзный, а затем и вовсе будто бы мёртвый. Она насупила брови и чуть ли не пронзала Тигра насквозь. Вот чёрт. — Зачем ты это сделал? — наконец спрашивает Изуми, когда Ацуши удаётся схватить её за руку. — Зачем показал мне сторону света, если ты сам выбрал тьму? — Это моё личное дело, — он старался держать лицо, — Так было нужно. — Чуя-кун сказал, что при встрече ты всё объяснишь. А ты.. Получается, вы оба соврали.       Накаджима только вздохнул. Она такая маленькая. Такая хрупкая. Естественно, что не поймёт всего. Конечно, что не поймёт его. Значит, ещё не пришло время. Значит, так нужно.

***

      Все эмоции Ацуши в момент утихли. Мафия научила отключать чувства во время работы. Не до сентиментов. Всё остальное — потом. От этого он только хмыкнул при виде Дазая, понимая, что сейчас придётся работать вместе. Три вдоха. Три выдоха. Должно помочь. Всегда помогает. — А, это ты, — после этого Накаджима прикусил губу, — Пошли. Работы предстоит много. — Как ты вообще? — вдруг задал вопрос Осаму. — Не надо строить из себя хорошего наставника, — Ацуши цокнул языком, — Уверен, перед другими ты так не оправдываешься. И передо мной тоже не стоит.       Непонятный шорох. Затем чьи-то тени в кромешной темноте. Тревога. Паника. Очередная паника. Нужно действовать как можно быстрее. Тигр срывает с рук перчатки, передавая их шатену. Быстро и чётко. — Безумие — правда, остальное всё — ложь. Ох, тёмные силы не введите меня в дрожь, — как можно быстрее шепчет Тигр.       Считанные секунды. Он ещё в сознании. Чёрт, нужно же было предупредить Дазая. Он ведь не знает, сколько именно времени Накаджима может проводить в этом состоянии без чрезмерных последствий после. Но на это нет времени. Уже нет.       Все мысли резко пропали. Разум испарился. Очередная пустота. Лишь желание уничтожать. Снести всё с лица земли. Абсолютно всё. Сейчас ничего уже не имело значение.       Звук. Раздался какой-то хлопок. Кто-то выстрелил. Дазай только стиснул зубы от боли в ноге. Что-то вонзилось в шею. Игла. Хочется закрыть. Хочется спать. Вдруг почувствовал, как к голове поднесли ствол. Кажется, рука державшего задрожала. Резкий женский крик, который, скорее, больше походил на рёв дикого зверя. Видимо, не смогли.       Ацуши только смутно разглядел чью-то фигуру. Кажется, у неё были светлые волосы. Мысли спутаны. Тело ватное. Вот чёрт. Неужели он действительно не смог справиться..

***

      По глазам бил яркий свет, от чего те начали жутко болеть. От него Накаджима лишь сильнее жмурился. Из-за этих неприятных ощущений хотелось ещё больше закрыть лицо руками или перевернуться на какую-либо из сторон. Но что-то внутри подсказывало, что необходимо прийти в сознание. Необходимо встать. — Попрошу заметить, ты не связан, — раздался чей-то убаюкивающий и сладкий голос, кто-то гладил мягкие волосы Тигра, — Здравствуй, Ацуши.       От вида Достоевского на несколько секунд внутри всё сжалось. Потом бешено забилось сердце. Ещё одна паника. Случилось худшее из худших. Нужно быть настороженным. Нужно вести себя аккуратно. — Не бойся, мой мальчик, я не собираюсь причинять тебе вред, — Фёдор коснулся его руки, — Не переживай, мои люди подлатали тебя. Я прав, Дарья? — девушка, стоящая в дальнем углу, только кивнула. — Так чудесно, когда подчинённые наконец слушаются. Прости, мой дорогой, я отвлёкся. Может быть, чаю? — Накаджима всё ещё не решался что-либо сказать, из-за чего только замотал головой. — Вот как. Тогда нам предстоит обсудить многое, — вдруг русский потянулся к его шее, перебирая пальцами цепочку, — Ты всё ещё носишь кулон, который я подарил тебе.       Странная головная боль. Перед глазами пробежало множество воспоминаний, которых раньше как будто и не было вовсе. Резкие вспышки. Фрагменты. Но такие яркие. Приезд Достоевского в приют. Их первая встреча с Ацуши. Кажется, последний тогда прямо на глазах Фёдора потерял сознание, а первый приводил его в чувства. После этого они проводили много времени вместе. Чуть ли не постоянно. Стрельба из лука. Чтение. Игра на виолончели. Кажется, даже попытки научить Накаджиму русскому языку. Всем этим они занимались.       Резкая смена кадров. Звонок посреди ночи. Чьи-то слова. Кажется, врача. Большая потеря крови, нужно переливание. Картинка сложилась. Вот почему «Порча» именно такая. Слияние двух способностей. Всё начало становиться на свои места.       И контракт. Контракт эсперов. Кажется, да. Они действительно заключали его. В жилах стыла кровь. Навеки и навсегда. Затем уезд Фёдора. Долгие проводы. Множество слов. Обещание Достоевского, что он обязательно вернётся к Тигру, что это лишь на время. Такое болезненное прощание. В маленьких и хрупких ладошках Тигра оказался кулон. Тот самый. — Ты вспомнил? — спрашивает Фёдор, смотря на Ацуши, хватающегося за голову. — Д-да, — он несколько раз кивнул, пытаясь отдышаться, — У меня есть вопросы. — И я здесь, чтобы дать ответ на каждый из них. — Зачем ты пытался мной управлять? — Неужели никто тебе так и не рассказал, что связь, созданную клятвой, надо постоянно поддерживать? — Достоевский нежно провёл пальцем по ладони мафиози. — Я не мог допустить твоей смерти. — Допустим, — Накаджима сглотнул, — Получается, что моя «Порча».. — Слияние нашей крови, наших с тобой способностей, — он показал Тигру своё запястье, где виднелась метка, — Мы с тобою связаны, мой мальчик. Пойми, ты полностью чист. Я не желаю причинять тебе боль. Ты — чистый лист. Свет во всей этой кромешной темноте. Я не причиню тебе вреда или боли, Ацуши.       Опять эмоции. Слишком много чувств. Достоевский всем навредит. Чуе навредит. Достоевский всех уничтожит. Убьёт. И Чую тоже. Накаджима может смириться с чем угодно, но только не с этим. Плевать, что рыжий ничему к нему не чувствует. Плевать, что Ацуши знает, что его не любят. Существовать в мире, где Накахары не будет, не имело, не имеет и не будет иметь смысла для Тигра. Ему такое не нужно. Он не может допустить такого расклада. Нужно что-то сделать. Нужно принять решение. Сейчас же. — Я помогу тебе, — твёрдо заявляет Ацуши, — Я согласен принимать полное участие в поисках книги. Она ведь нужна теб.. Нужна нам? — положительный кивок. — Но у меня есть несколько условий. Во-первых, ты не будешь трогать Чую Накахару. — Я могу пойти на многие уступки, но к этому даже я не готов. — Тогда просто не убивай его. Сколько угодно рань, наноси увечья. Но не убивай. Пожалуйста, — казалось, глаза Тигра почти что наполнились слезами. — Сгодится. Что ещё? — Второе — сотри мне все воспоминания. И про мафию, и про агентство. Я не хочу помнить абсолютно ничего из этого. Предательство, разбитое сердце.. Всё это уничтожило меня. Я не хочу ничего этого больше знать. Поэтому сделай так, чтобы я ни о чём из этого не помнил, — вдруг Накаджима помялся, а затем его будто осенило, — И третье — подстрой мою смерть. Нужно, чтобы все забыли про меня. — Я согласен, — Достоевский протянул руку для рукопожатия, — Думаю, нам не нужно слишком много свидетелей для твоей кончины. Одного Накахары будет достаточно, как считаешь? — В самый раз. — Превосходно, — Фёдор улыбнулся, — Дарья, будь добра, займись юношей. — Уже бегу и падаю, — съязвила Донцова, смотря на уходящего собеседника, а потом тяжело вздохнув, — Так, бери и пей, — она протянула Тигру колбу с какой-то жидкостью.       Ацуши всё больше вглядывался в лицо этой девушки, складывая нужный паззл. Это она когда-то давно попыталась увести Тигра как можно дальше от Чуи. Явно, чтобы забрать с собой Накаджиму. Это от неё пришлось недавно скрываться и бежать. Это она же сейчас похитила его для Достоевского. Всё это. Абсолютно всё это происходило из-за неё. — Так, это своеобразный яд. Он начнёт действовать только после того, когда ты поранишься. По сути, после ранения ты со временем просто уснёшь, поэтому если тебе очень хочется поболтать с твоей морковной головой, то советую сейчас продумать всё, что ты собираешься говорить. У тебя не так много времени, Ацуши, — говорила она монотонно. — Не зови меня по имени, — огрызнулся Тигр, — Я тебя ненавижу.. — Взаимно, — Даша болезненно усмехнулась, — Я себя тоже, — очередной тяжёлый вздох, — Так, поехали дальше. Либо я в тебя выстрелю, либо ты сам. Выбирай..       Она замялась. И вдруг поняла одну вещь. Нет, не может. Не может выстрелить. Не может разрушить. Да даже если и поднимет руку, которая по-дурацки начнёт дрожать, то нажать на курок уже наверняка не сможет. Дура. Какая же она дура. — Нет, я передумала, — девушка мотнула головой и, отшатнувшись назад, кинула в сторону Накаджимы пистолет, — Сам всё сделаешь. Удачи.

***

— Ацуши, — Накахара глядел на окровавленное тело, — Нет.. Не-ет.. Т-ты.. Я же тебе обещал.. Я должен сдержать обещание.. — Чуя, послушай, — еле слышно начал говорить Тигр, — Прости меня.. За то, что не справился.. Что был недостаточно силён.. Я был рад быть частью семьи.. Быть с тобой всегда рядом.. Я хочу помочь хоть чем-то.. — он сильно закашлял. — Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся.. Прости, что придётся уйти..       Рыжий потерял счёт во времени, продолжая держать Накаджиму в объятиях. Чуя всё время держал Тигра за руки, как будто следя за его пульсом. Как вдруг в какой-то момент Ацуши прикрикнул. Прикрикнул в последний раз. Сердце. Сердце остановилось. Накахара лишь продолжал держать уже мертвого товарища. Он только поглаживал его мягкие и слегка мокрые волосы, от его же слёз.       Чуя оплошал. Сильно и бесповоротно. Не доглядел. Не был рядом. Обещание. Так и не смог сдержать его. Тогда зачем всё это. Зачем всё это было.. Больно. Слишком больно. Какой же он идиот.