По ту сторону тьмы

      Возвращаться домой было странно. Даже чересчур. Непонятно и абсурдно. Как будто что-то исчезло. Попросту пропало. Пропало нечто ценное и дорогое. Теперь осталась сплошная пустота. Этакая рана. До больного глубока и вечно ноющая.       Однако глушить боль вином как будто уже и не хотелось. Попросту надоело. От чего Чуя время от времени прибегал к успокоительным. Даже если это всё впустую. Даже если никоим образом не сработает и не поможет. Ему так легче. Просто легче.       Жить без Ацуши странно. Совсем по-чужому. Больше никаких звуков из соседней спальни. Больше не к кому зайти, дабы укрыть. Больше не с кем поболтать по утрам. Ничего больше не было.       Но старую, уже ничейную, комнату разобрать нужно. Внутри всё по-прежнему сжималось от боли. Из-за чего Накахара не сразу решался открыть дверь. Тяжело. Даже слишком. Несколько тяжёлых вздохов с выдохами. Потом станет легче. Всё заскрипело. А ведь тут ничего и не поменялось. Только пыльно стало и появилась паутина на паре стен.       Надо начать. Хотя бы с чего-нибудь. Одежда. Это была первая мысль, которая пришла в голову рыжего. Убирать, как он сам говорил, старые тряпки будет не так болезненно. И так действительно было. Только, правда, первые пять секунд. После чего Чуя, кажется, прижимал к груди чуть ли не каждую рубашку, пытаясь поймать запах, которого уже не будет никогда более.       Фотографии. Их общие фотографии. Руки тряслись. Нет, Накахара сделать этого не сможет. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Ни сил, ни духа не хватит. Лучше уж в гостиной будут стоять. Так проще. Так сердце не болит до такой степени.       Резко заглянул под кровать. Заметил маленькую, совсем неприметную, записную книжку. Дневник, кажется. Сначала попробовал открыть, а затем тут же захлопнул. Нет, это неправильно. Это не его дело. Это не его мысли. Это не его чувства. И посягать на что-либо из этого Чуя просто не смеет. Не имеет никакого морального права.       Но разве это имеет хоть малейшее значение? Ведь если Тигра всё равно больше нет, то кто тогда сможет поругаться на рыжего? Никто. Правильно? Вот и всё. На нет — и суда нет, как говорится.       Почерк у Ацуши не шибко аккуратный или красивый. Но Чуя его и так прекрасно понимает. Он бы понял Накаджиму абсолютно всегда и во всём. Даже если бы Тигр говорил глазами. Даже если бы просто молчал. Ведь ничего неясного для рыжего бы никогда не было.       Первые дни в мафии. Совсем ведь недавно было. Казалось, что Ацуши расписывал чуть ли не каждое, происходившее с ним событие в то время. Даже походы в магазины, дабы приобрести Тигру одежду. Дальше воспоминания лились рекой — первые миссии, кошмары по ночам, их тренировки, совместный отдых, их дурацкая ссора, за которой последовало примирение, и затем всё по кругу.       От этого на несколько секунд стало теплее. Что-то на душе чуть ли не отлегло. Как будто успокоилось. Стало прежним. Словно свежий глоток воздух. А затем вновь резкость. Быстрые и дёрганые удары. Прямо в грудь. Прямо в сердце. В душу. — Кажется, Чуя для меня — не просто друг, напарник или учитель..       От этих строчек Накахара уронил записную книжку на пол. Нет, это не могло быть то, о чём он сразу же подумал. Да не могли же.. Да ещё и в него.. Да и неужто он дурак до такой степени, что не заметил абсолютно ничего? Это не могло быть правдой. Просто не могло. И всё. — Я люблю Чую.. Сильно люблю!       В горле встал ком. Сейчас в это не хотелось верить. Не хотелось этого читать. Не хотелось об этом думать. Он оказался идиотом. Полнейшим. Да ещё и таким, которого нужно суметь отыскать. Какой же придурок, а.. — Но если он отверг меня, то какой тогда смысл в этих чувствах?       Снова что-то разбилось. Как стекло. Разбилось в пух и прах. Это всё его вина. Если бы в ту самую ночь он ответил на вопрос Тигра иначе. Если бы не побоялся. Если бы смог признаться. Если сделать хоть что-нибудь, а не по-глупому струсил.. Тогда, быть может, Ацуши был бы здесь. Сейчас рядом с ним.       То есть, получается, они могли бы быть вместе. Могли бы встречаться? Глупо, правда? Бессмысленно и самонадеянно. Но так заманчиво. Так любопытно. И так будоражило теперь голову мафиози, забивая её совершенно разными мыслями и водопадом сожалений.       Ацуши наверняка отдал жизнь за него. В этом Чуя не сомневается ни на долю секунды. И никто не будет способен его переубедить. Этот глупый Тигр был готов пожертвовать всем ради рыжего. Он, собственно, и сделал это. Значит, и Накахара сможет также. Нужно лишь подготовиться. И напасть. Изменить хоть что-то, что было в его силах. — Я люблю тебя, Ацуши.. Тоже сильно люблю..

***

— Это что за..?       Чуя смотрел на странный уголок, весь заставленный свечами, какими-то цветами, мелкими игрушками и невесть чем ещё. По центру — фотография Накаджима. И видеть рядом Исикаву, сидящую перед этим добром, мягко говоря, непривычно. И как будто бы неправильно.       Она была готова проклинать себя за эту хрупкость. За эту нежность и плаксивость. Взяла ведь и привязалась. Да до такой степени, что слёзы проступали, а иногда и кошмары по ночам прямо душили. Это не она. Она — наёмная убийца. Она — мафиози. Она должна быть хладнокровной. А не такой.       Кийоши никогда и никому не признается, что способна к кому-то привязываться или сопереживать кому-то. Но чёрт же дёрнул — взяла и привязалась. К этому глупому мальчику-оборотню. Она по нему скучает. Да так, что иногда ни еда, ни алкоголь в горло не лезут. Слишком противно. — Мемориал, — девушка пожала плечами, — Мне его не хватает, понимаешь.. — Можно я иногда тоже буду приходить сюда? — единственное, что слетело с его губ, после чего был получен положительный кивок. — Я узнал, что он был влюблён в меня.. А я.. А я этого не заметил. — Как будто, этого было не видно, — она только буркнула, — Ты, правда, не понимал этого? — Нет, не понимал..       В душе опять поселилась скорбь с тоской. Вот чёрт..