По ту сторону тьмы

      Ацуши чувствовал себя странно. Необъяснимое чувство туманности и пустоты стало вечно его преследовать. Однако ещё страшнее становилось в те моменты, когда перед глазами как будто что-то мелькало. Нечто, что напоминало обрывки из какой-то другой, может быть, прошлой жизни.       Образ. Такой неясный, но такой приятный. Чей-то голос. Вроде и незнакомый, а вроде и такой родной, что его хотелось слышать постоянно. От него веяло теплом и заботой. А волосы? Чьи-то рыжие волосы, доходящие длиной до плеч, то и дело проскальзывали перед глазами. И улыбка. Пускай Накаджима и не помнил, кому именно она принадлежала, но она по-прежнему завораживала его.       Ему нужно найти этот образ. Только уже не в голове. В реальном мире. Нужно найти этого человека. Нужно снова услышать его голос. Снова заглядываться на его улыбку. Но уже вживую.       Ради этого плевать на правила. Плевать на то, что ему строго запретили выходить одному без чьего-либо сопровождения. Даже немного плевать на Достоевского, который явно не одобрит такие похождения. Последствия неважны.       Ночи, на удивление, стали выдаваться прохладными, а иногда и даже холодными, в последнее время. Отчего пальцы Тигра то и дело начинали мёрзнуть время от времени. Неприятно. Противно даже.       Накаджима особо не запоминал, куда именно шёл. Куда его взор упал — туда ему и дорога. В этом определённо был свой непередаваемый и, по-своему, завораживающий азарт. Шаг за шагом. Поворот. Ещё один поворот. Никогда не знаешь, где именно окажешься.       Резко остановился. Почувствовал чьё-то присутствие. Опять этот запах. Знакомый до боли запах. Только перемешанный с чем-то. С сигаретами, кажется. Увидел чей-то силуэт вдалеке. Рыжие волосы. Те самые. Те, которые даже в кромешной темноте были чётко видны.       Ацуши замер. Казалось, он почти не дышал. Лишь бы не спугнуть. Страшно подойти. Страшно издать даже звук, не то, что сказать хоть что-нибудь. И, быть может, Накаджиме всего этого, всех этих ярких и сумбурных действий, не нужно вовсе. Этот рыжий незнакомец из снов и непонятных обрывков существует в реальности. Действительно существует. И Ацуши этого достаточно. Ему дороги даже эти пару моментов наблюдения Накахары со спины. Душа была наконец спокойна.       Вдруг чьё-то резкое прикосновение. Его схватили за плечи. Наконец обернулся. Фёдор. У него серьёзный и леденящий душу взгляд. Может быть, даже каплю обеспокоенный. Тигр понимает всё без слов или лишних движений. Надо идти назад. Им пора.       Поводить Достоевского всё так же страшно. Он — единственная соломинка для Накаджимы, за которую можно держаться. Единственный, кому он нужен. Единственный, кто о нём заботится и дорожит им. Больше никого и ничего не было. — Позволь узнать, что ты там делал? — когда они отошли достаточно далеко, Фёдор наконец заговорил. — Душа моя, ты же знаешь, как сильно я за тебя переживаю. А если бы тебе навредили? Если бы я снова потерял тебя? — Тот человек, — начал размышлять Тигр, — Я видел его во снах. Он, правда, существует.. Вдруг у меня амнезия? — Мой милый Тигрёнок, — он коснулся лица Накаджимы, — Что за вздор? Я нашёл тебя среди обвалов, ты сам это видел. Неужели ты думаешь, что я посмею обмануть такого юношу как ты? Я не хотел говорить тебе об этом раньше времени, потому что боялся, что ты будешь излишне волноваться. Этот человек из Портовой Мафии, той самой организации, что хотела тебя продать. Посуди сам — разве такие люди, подобные ему, могут быть тебе друзьями или, по крайней мере, нейтрально относиться к тебе, не имея корыстных целей? — Достоевский взял его за руки. — Душа моя, я оберегаю тебя. И мне бы не хотелось, чтобы ты по своей глупости и детской наивности испортил это. Надеюсь, ты меня не подведёшь.       Резкое чувство вины. Он не должен подводить Фёдора. Не должен допускать того, чтобы его ослушаться. Этот человек, как казалось, делал для него всё. А Ацуши, что, даже не может отплатить тем, чтобы не подвергать себя опасности? Неужели он настолько ничтожный и неблагодарный? — Прости.. — Ацуши вцепился в своего собеседника. — Прости меня! Я-я.. Я больше такого не сделаю.. — Мне бы хотелось, чтобы это было так, — Достоевский улыбнулся, — Ведь я не смогу прощать тебя каждый раз. Ты же не предашь меня, Ацуши? — Никогда..