По ту сторону тьмы

       Чуя только наблюдает со стороны, как Ацуши время от времени начинает быстрыми шажками перебегать из одного угла в другой, после останавливаясь и протяжно выдыхая. Ничего не выходит. Даже не так. Ничего и близко не выходит. А о проникновении в чужое сознание можно и забыть. Ведь пока что возможно лишь смотреть на картину с уже немного измучившимся Тигром от всех этих попыток овладеть тем, представления о котором явно не хватает. — Почему не выходит.. — голос Накаджимы с каждым разом всё больше наполняется раздражением. — Но он же это как-то делает.. Значит, есть какое-то условие.. Должно же быть, ну.. — обращает внимание на рыжего, что увлечён явно какими-то другими мыслями, — Ты меня слушаешь, Чу?       А голова у Накахары и впрямь забита чем-то другим. Вид у Ацуши и впрямь какой-то болезненный. Весь бледный. Почти что белый. Чуть подрагивающий голос. И сам он. Тоже словно дрожит. И свет вокруг. Приглушённый. Потому что утром Тигр пожаловался на едкую боль в глазах при виде света, который обычно всегда был привычен и не вызывал ни единого раздражения. И сам взгляд. Словно всё то же самое. Те же глаза. Мимика. Но за всем этим будто бы так и прячется нечто чуждое. Что-то вроде этакого паразита или самозванца, что пытается выдать себя за кого-то другого. — Ты как себя чувствуешь? — резко спрашивает Чуя, меняя направление разговора. — Нормально? — в непонимании только жмёт плечами, напрягаясь от подобного напора любимого. — Ну, может быть, слабость небольшая. Но мы в последнее время не так много спим, поэтому ничего стра.. — Температуру мерь, — перебивает Накаджиму и протягивает градусник.       Хочет поспорить, но тут же смиряется со своей судьбой, ибо спорить в подобных вопросах с Накахарой — дело абсолютно бесполезное. Причём, во всех аспектах. Отчего только ждёт необходимое количество времени, пока рыжий касается то лба, то шеи, будто бы что-то проверяя и удивляясь от того, что найти желаемое у него не выходит. Ведь из раза в раз чувствует, что кожа у Ацуши то ли прохладная, то ли местами даже ледяная. Посему результат интересен и ему тоже. — Ничего не понимаю, — выходит только странно усмехаться от увиденного на термометре. — Я горячий? — Наоборот, — покачивает головой в недоумении, — Как у тебя вообще может быть 34.7.. Тебе холодно? Знобит? — Наверное, нет? — прикусывает чуть синюю губу. — Это больше на небольшую усталость похоже, не знаю, — вдруг приходит осознание, что именно последует дальше, — Я, правда, нормально себя чувствую. Поэтому не стоит обносить медотсек Мафии из-за такой глупости. — Хорошо.. Хо-ро-шо-о, — пробует угомонить собственные эмоции, затем мягко улыбаясь, — Тогда давай попробуем тебя просто согреть, ладно? — слегка успокаивается от положительного кивка черепной коробкой в виде ответа. — Я наберу тёплую ванну, и тебе станет легче.       Какое-то странное напряжение всё равно не даёт покоя. Будто бы сам Тигр соглашается на всё как-то неестественно. И его самочувствие. Только дополнительно пугает. Потому что на слабость от обычной усталости. Ну, уж нет. В подобную чушь Чуя ни при каких обстоятельствах верить и близко не станет. Слишком всё резко происходит. И Накаджима будто бы старательно пытается чего-то избегать. Такого, что вызывает страх. Непонятную навязчивую мысль, что есть что-то, способное ему навредить. Отчего и возникает желание забиться в самый тёмный и холодный угол. — Можешь идти, — зовёт любимого из другой комнаты и тут же слышит какой-то странный звук, что схож с разбитым стеклом, — Всё нормально? — В спальне лампа перегорела, — рыжий не верит в услышанное заявление ни на йоту, но всё равно молчит, не до этого сейчас, особенно, когда Ацуши стоит рядом, — Спасибо.. — Я тебя жду, — пробует нежно коснуться плеча Оборотня, тут же ловя несколько отталкивающий от последнего, но всё равно не сдаётся, — Будем согревать тебя поцелуями и заботой, котёночек.       Дрожь по телу теперь чувствуется и для самого Накаджимы тоже. Усиливается с каждым сделанным шагом в сторону тёплой ванны. Превращается в нечто, схожее с лихорадкой. Невыносимо трясёт. И ладони. Потеют до невозможного. Ощущение, что сердце совсем скоро остановится. Трудно дышать. Хочется спрятаться. Убежать. Какое-то странное предчувствие, заполоняющее разум полностью. Схоже с голосом, что на слух вроде бы и принадлежит ему самому, а мысли трактует кто-то совсем иной.       Пробует пальцем набранную воду. И резко падает на ледяной кафель. Словно тело пронзает ужасающая боль. Будто бы его хотят уничтожить ею. Отчего без особых и лишних раздумий тут же выдёргивает затычку, спуская «убийственную» жидкость. Он так просто избавиться от себя не позволит. Никому. И Накахаре в том числе. — Что происходит? — Чуя прибежал на эти непонятные звуки. — Слишком горячо, — Ацуши говорит как-то скомкано и словно неестественно.       Удивляется услышанному ещё больше. Сам же набирал эту ванну. Следил за водой. За температурой, чёрт возьми. Да она же была тёплой. Срывается к ванне и опускает руку ко дну, на котором ещё остаются остатки воды. По-прежнему тёплая. Никоим образом не горячая. В секунду удивление сменяется уже на некоторый страх, который рыжий старается всячески скрывать. Не хватало ещё спровоцировать то самое «нечто», если сам он не бредит и с Накаджимой действительно что-то происходит. — Я могу разбавить воду, конечно, — пытается сохранять спокойствие в голосе, что даётся с явным трудом, — Но нам нужно тебя согреть, Ацу. А без тепла поднять температуру вряд ли получится. — Нет! — выкрикивает Тигр настолько неожиданно как для самого себя, так и для Чуи тоже. — Е-ем.. Мне нравится холод. — Пошли полежим, — то немногое, что встревоженный мозг может придумать на ходу, — У нас в комнате обычно же прохладно, да? И, быть может, тебе, правда, нужно всего лишь выспаться и хорошенько отдохнуть. А потом попьём чай с чем-ниб.. — Ты меня убить хочешь, да?! — всё происходит настолько быстро, что Ацуши сам не успевает понять, каким образом его руки оказываются на шее Накахары, слегка надавливая на последнюю. — Да что с тобой происходит.. — Чуя старается отдышаться, выбравшись из хватки, и включает свет в комнате на полную мощность. — Ты же так себя не ведёшь, — хочет сказать что-то ещё, но напрочь теряет ход мысли при виде потерявшего сознание Накаджимы, — Ацуши! Ацуши.. Ну, что же ты, котёночек, а? — несёт его до кровати, в растерянности прикусывая губу.       Аккуратно укладывает Тигра в постель. Видеть этот озноб со странной дрожью становится невыносимо странно. И страшно тоже. Ведь Накахара не может предположить даже причину этого чуждого для Ацуши поведения, не то, чтобы знать хоть что-нибудь. И от самого Тигра в подобном состоянии навряд ли получится выбить хоть сколько-то внятный ответ. Потому что чувствует. Это не его котёночек. Это что-то очень жуткое и непонятное. Такое, что столь подло и стремительно поглощает того, кого Чуя так любит. И с этим нужно что-то делать. Решительно и незамедлительно.       Какие-то совершенно невнятные шептания во сне, что больше походят на некоторый припадок. Мягко и с невероятной нежностью касается белых волос, будто бы пытаясь успокоить Накаджиму хоть как-то, надеясь, что от подобного жеста ему станет несколько легче. Укрывает тёплым одеялом, от которого тихие слова в мгновение сменяются на крики. Значит, боится даже малейшего источника того, что способно согреть хоть на каплю. Но во избежание конфликтов и очередных провокаций всё равно меняет одеяло на тонкий плед, тепла от которого ожидать, в общем-то, и не стоит.       Но продолжает внимательно следить за всем происходящим. Какие-то странные дёрганья ногой. Но другие. Не такие, как у всего остального тела. Словно частицы старого сознания, что еле пробивается наружу и пытается связаться с внешним миром хоть как-то. На всякий случай находит ту самую цепь с наручниками, цепляя один из концов на ножку кровати, а другой — на лодыжку Тигра. Пускай даже это действие никак не поможет разуму последнего. Зато обезопасит самого Чую хоть на некоторое время, пока он будет придумывать какой-нибудь план действий.       Только вот с последним возникает та ещё загвоздка. Ведь перерывая абсолютно все документы с информацией о контракте эсперов, что у него только может быть, в принципе, в голове застревает столь дурацкое и беспомощное осознание. Всё происходящее никоим образом и близко не похоже ни на что из того, что ему известно или находится в найденных файлов. И бросить Тигра здесь, сорвавшись на поиски нужных фактов для возвращения прежнего Ацуши, никак не выйдет. Ровно так же, как и оставить его связанным где-то в штабе Мафии тоже. Ведь все эти действия только усугубят и так отвратительное положение. А единственный человек, который мог бы знать об этом хоть что-то большее, чем простое «ничего», не отвечает ни на один из звонков, заставляя Накахару слушать глухие гудки. — Дарья, ну, давай.. Ну, бери же ты трубку, а! — наконец срывается после очередного звуки, что уже успел ему осточертеть. — И что теперь делать-то..       Абсолютно по-глупому подходит ко книжному шкафу, сам не зная, что именно хочет найти. Как вдруг глаз сам уцепляется на какую-то книжку, кажется, по биологии, схожую с теми, что обычно дарят детям и чьё наполнение, скорее, напоминает какие-то базовые факты из школьной программы. Но всё равно принимается читать, изучая с пристальным вниманием весь текст, что только есть в его распоряжении. Всё живое избегает опасности. Или пытается защититься как-то иначе. В том числе, и люди. Потеющие ладони. Сердце, что начинает резко колотиться. И всё это признаки физического и эмоционального состояния. Страха. — Только почему именно тепло и свет вызывают у тебя настолько сильную боязнь? — вздыхает Чуя. — Должно же быть хоть какое-то объяснение, что именно с тобой происходит.. Я доберусь до правды, Ацуши.. Обязательно доберусь..