Я блюю кровью, не подходи.

Голова раскалывалась. Мирон так и остался лежать в грязных шмотках, обтекая в кровати. Телефон валялся где-то в одеяле и дрочил голову, а Филя валялся в ногах. Он щурился, его тошнило от алкоголя и привкуса во рту. Движения полуживого туловища заставили кота подняться и обнюхать лицо Мирона. — О, Филя. — Он погладил кота, как вдруг снова флешбэк. — Блять, Филя. — Застонал Мирон. Да, это не галлюцинация, сон или приход. Это хуев нескончаемый пиздец. Он потер глаза, стащил с себя шмотки и найдя в хламе вещей, хоть что-то более менее чистое, переоделся. Он вошел на кухню и глаза заслезились. Ноутбук всё так же стоял не тронутым, в воздухе был аромат Славы, да что ж там, в хате был его кот, да и любимая курточка так же висела на вешалке. Он скатился по стене не в силах стоять на своих двух. Депрессивное состояние накатывало всё сильнее, он закрыл руками лицо и склонился к полу. — Я устал. — Шепотом скулил Окси. — Я хочу домой. — Но он дома. Нет, это — не дом. Это выгребная яма из говна и страха. Это удушение из прошлого, которое выкатывается обрывками. Ему нужен был «дом», тот «дом» в котором можно спрятаться, укрыться. Которому можно открыться, высказаться. И этот сучий «дом» был под носом, но ты, видимо, из-за своего шнобеля нихуя не увидел. Он не наступает на грабли, из граблей выведен путь, и хуй ты свернешь. Он прошел дальше, провел рукой по крышке ноутбука, — Интересно, что ты накидал, — Он заглянул в экран, а там лишь одна строчка «Опять надо жить». Название трека кольнуло в грудь. Мирон стучит кулаками по столу, — Мне нужно его увидеть. Живот крутит, в глазах мутно, он не задумывался сколько проспал, так как сон так и не ушел. Он плелся по коридору, лапая стены, не в силах стоять адекватно. Рыщет в постели телефон. Уйма, нахуй никому не нужных, сообщений и звонков. Он вызывает такси. Больничка в какой-то залупе, на вид будто заброшенная. Тусклый свет на первом этаже. В регистратуре пожилая бабка спорит с врачом, кругом люди сотрясают воздух «Ну и пиздец». Мирон подходит к окошку, аккуратно стучит пальцем, — День добрый, мне нужен Гнойн… Вячеслав Машнов. Здравствуйте, а вы ему кто?

***

— Так кто я тебе? — Слава откидывается назад, смотря свысока. Атмосфера и так напрягает, а тут еще он со своими вопросами, додик. — Что? — Мирон улыбается. — Ты тупеешь поминутно, сука, с тобой по слогам разговаривать? — Слава тоже лыбился. Тут не было агрессии, разговор, как будто, два старых друга решили перетереть за жизнь. — Ты мне никто, так понятнее? Из зала доносился голос Чейни, тот объявлял о скором выходе Гнойного на сцену. — Теперь слова, что ты говорил Эрнесто можно отразить на тебя, Славик. — Агрессии и правда не было… до этого момента. — Будешь с минуты на минуту выступать клоуном при пидорасах за мелкий прайс, вот он твой потолок, и он мне низок. — Снова минутка выебонов, Мирон уже хочет выйти, но вспоминает, что двери похуй. — Чет ты не был таким разговорчивым с хуем во рту. Я — никто? — Слава разводит руки, смотря исподлобья. — А ты всех таких как я в хату свою зовешь? Всем названиваешь и дрочилку с ними устраиваешь? Сосешь с нулевой и пытаешься подружиться? Мирон опешил. Слова вылетели из головы. Он всё так же стоял спиной к Славе и дергал проклятую ручку. — А если да? — Хуй на, пиздабол. — Слава подошел ближе. — Я именно тот, кто смог сломать твою ебучую голову, перевернуть твое ЧСВ и трахнуть тебя в рот. — Он издевательски коснулся его головы и сразу же пожалел. Во время баттла нельзя устраивать мордобой, нельзя даже оппонента трогать, но тут уже поздно. Мирон с разворота прописывает Славе по лицу, тот от неожиданности путается в ногах и падает. — Ебанулся? — Слава дергается, ахуевает и поднимается. — Пока нет. — Мирон злится и ждет, что Слава ответит, но он лишь выбивает ногой дверь. — Съебывай. Пытаясь отмыть в душе всё, что творилось в той мелкой, засраной комнатушке Мирон драл себя мочалкой по рукам и ногам. Руки тряслись, в глазах проблески блядских поцелуев и касаний. «Этого ли я хотел? Нет. Я просто хотел общаться, все произошло само собой. Нет, так не должно было быть, это ошибка. Ошибка с той самой минуты, с того самого сообщения, возможно даже баттл был ошибкой». Стук в дверь. Мирон лихорадочно выключает воду, напяливает халат и идет к двери. Он посмотрел в глазок и оцепенел. — Привет, — неуверенно произносит Мирон. — Знаю, не ждал, но надо поговорить. — Женя старалась держать себя в руках. — Я войду? Мирона передергивает, — А, да. — Он отходит, пропуская Женю. — О чём? Они расположились на кухне и сели друг напротив друга. Женя закурила. Окси кинул взгляд на пачку, он опять вспомнил про Славу, руки затряслись. Она оглядела Мирона, обращая внимание на его красные глаза и шею. Сам взгляд был поникший и уперся на сигареты. — Как ваше общение с Гнойным? — Забудь, — он съежился, — Ты была права, нихуя не получится. Я видите ли, слишком ахуевший и самолюбивый. Она улыбнулась. — Ну вот видишь, — она выдохнула ему в лицо дым. — И начинать не стоило. Мирон звереет. — То есть ты с ним согласна? — Он выгибает бровь, — Заебись. — Ну ты любишь себя, разве это плохо? Ответа не последовало, он отвел взгляд, — Это все, о чем ты хотела поговорить? — А как там текст? Мирон нервно ухнулся. — Чуть-чуть осталось, забей. Они просидели так в тишине пару минут, а после Женя предложила свою помощь, чтобы убраться в квартире и помочь со сборами вещей в самолет. Мирон не стал отпираться. — Я пожалуй перееду в мотель, пока мы не уезжаем. — Убравшись они переместились на балкон, чтобы перевести дух. — Зачем? — Женя снова закурила, предлагая сигарету Окси. Он взял её, — Да мы тут такую красоту навели, жалко портить. — Отшутиться получилось. Сам же Мирон понимал, что всё, что тут походило напоминает о Славе. Ему даже пришлось объяснять, что за ебучие разводы на диване в зале. — Блять, что за говно ты куришь? — Он подавился дымом, импульсивно стряхнув пепел. — Да моего Винстона не было в магазине, пришло это покупать. — Она помедлила, но всё же спросила — Так получается, что Слава тебе теперь не друг? — Да он и не был им, иногда так получается, люди не сходятся. Они посидели в зале, Мирон зачитал ей немного кусков из текста, что успел накидать, правда делал это по памяти, показывать ей ноут он не хотел, чтобы она напрочь забыла тот уёбищный момент. Женя помогла с поиском мотеля, она так же поменяла билеты с пятого числа на седьмое, чтобы Мирон выглядел по-свежее и уже выходя она вкинула: — Всё будет хорошо, Мирош. Не смей думать, что я против тебя или не доверю тебе. Всё у нас получится, ты молодец, я всегда буду тебе помогать. Выпроводив её он еще раз прошелся по квартире, а затем лег в кровать. — Неужели это всё?

***

Мужчина. — Женщина за окошком вернула Мирона из воспоминаний. Мирон дернулся — А, я? Ему? — Он помотал головой, — Он мой знакомый…мой… — Сейчас, секундочку. — Она набрала номер по рабочему телефону для уточнения, — Полное ФИО и дату рождения, пожалуйста, — Взгляд упал на Мирона, ожидая ответ. — Ааа, — Он затупил и пришлось гуглить. Он беспокойно ждал ответа, его живот крутило от голода, но он понимал, что не поест пока не узнает, что случилось. Долгие минуты натягивали волнение, он уже искусал все заусенцы. Женщина положила телефон, и Мирон сразу прильнул к окошку — Ну? — Он попросил его не навещать. — Так значит он в порядке?! — Мирон громко с округленными глаза орал на весь этаж. — Боже мой, я уже обосрался. — С улыбкой на лице, он выдыхает. — Можно не так грубо. — Она повысила голос. Что с ним всё заебись, это прекрасно, но осадочек остался, в смысле «не навещать» он че ахуел. Окси подошел в стойке, где расписаны отделения. — Бля, я ведь даже не знаю, что именно случилось. — Он снова оказался у регистратуры. Пихнув только что подошедшую девушку он уточнил, — Извините, а что именно случилось с Вячеславом? — Вы издеваетесь? — Женщина закатила глаза, она снова перезвонила, — Кома. Мирон оцепенел. — К-к-кома? — Он остался стоять не шевелясь. Девушке, что уже двухслойным матом в голове обхуесосила Мирона пришлось толкать его, лишь бы он уступил ей. Он собирал в голове по кусочкам, всё что осталось от адекватности, лишь бы не упасть в обморок или не поймать паничку. Он нашел на стойке реабилитационное отделение и поднялся на пятый этаж. Заходить в чужие палаты абсолютно идиотское решение, но единственный верный вариант. «Кома…» Мирона плющило и пьянило, он не мог поверить услышанному. Единственное, что отрезвляло, что Слава пришел в себя. Он колебался и решался минут десять на свой идиотский поступок. Первые пять палат давались сложно, было страшно влезать куда попало еще и со страхом, что тебя могут узнать или пробить в ебальник. Еще пять палат и желания продолжать этот цирк, с постоянными «Ой, извините» уже заебало. Снова пять палат мимо, «Сука, а если он не тут?». Доходя до 520-го номера он потупил. Его привлек стук каблуков из далека и очертания той самой женщины из регистратуры, — Блять, ну вот не сиделось тебе на стуле. Ей стоило повернуть голову в его сторону, как он уже залетает в палату, даже не постучавшись. — Извините… Reload Здесь было светло и тихо. Слава приоткрыл глаза: свет ослеплял, тело не слушалось. Невозможно было пошевелить и пальцем. Пришлось терпеть пару минут, чтобы глаза привыкли к отвратному белому свету. Он сидел за длинным столом на стуле. Перед ним была девушка, белое платье на ней говорило, что она доктор или медсестра. Но так ли это? Он всё так же не мог пошевелить головой, будто кто-то поставил на стоп, как в Симс, и он просто ждет, пока ему дадут возможность двигаться. «Где я?» вопрос был не изо рта, а из головы. Голос ударил о стены и потолок отразившись к нему обратно. Выдать эмоции тоже было невозможно. Он испугался. «Ааауу» всё снова повторилось. «Надеюсь, у тебя получится» слова девушки так же были из неоткуда. «Что?» Слава осмотрел глазами всё, что смог. В помещении не было видно ничего кроме стола и этой девчонки. «Ты кто?». «Я?» она указала на себя пальцем, а после огляделась. «Я не знаю. Я просто в твоей голове» «Я умер?» этот вопрос заставил стены пошатнуться. Где-то вдалеке посыпался потолок, стол треснул в нескольких местах. Девушка ужаснулась, а после прижала к своему рту палец, «Тихо, нельзя тут такое говорить» «Где — тут?» Она подняла на него удивленные глаза, «Тут это здесь» «Ахуеть, ну спасибо, а то я не понял» он злился, но этого было не показать. Голос был ровным и безэмоциональным, лицо так же не двигалось. «Ты можешь нормально сказать, а не как ебанашка?» «Я просто смотрю за твоим состоянием и здоровьем, я никто, я просто образ.» Слава вцепился в нее взглядом и после узнал, «Саша?», он вспомнил девушку, что крутилась в его компании. Невысокая, темноволосая подружка Вани Всяческого, вроде его бывшая. Постоянно, что-то затирала про бабские права и их важность. Слава никогда её не слушал, иногда подъебывал и смеялся над ней за спиной. «Почему именно ты тут?» Она повторила свои слова еще раз, а после подошла ближе. «Тебе нужно двигаться, если хочешь домой» Дом. А что Слава называл домом? Пришлось ждать значительное количество времени, чтобы голова начала слушаться и ей можно было подвигать. Он осмотрелся. Так же ничего. Откуда-то позади доносился мерзкий писк, напоминающий часы или будильник, «точно, будильник». Место и состояние действительно были похожи на сон: нихуя не понятно, да и не особо важно. Да и похожее дерьмо уже снилось и не раз. Он будто привык находиться в этом беспомощном состоянии, что постоянно ебало ему голову и легкие. Голос под потолком тянул его, «Бля, братан, какого хуя?» Он узнал этот голос, «Ваня…». Слава изо всех сил старается вытянуть руки над головой, лишь бы вылезти из этого кошмара. Писк усиливается, он будто растворялся в этом недосне, всё стараясь выпутаться. — Не беспокойтесь, всё будет хорошо. — Голос врача становился все чётче, Слава заскулил. — Бля, мужик. — Ваня вытянул руки, обхватывая лицо Славы, — Ну ты красава, Славыч, — Он смотрел то на врача, то на Машнова. — Ну вот видите какой он молодец. Слава приоткрывает глаза, и видит перед собой Ваню с Рудбоем, Андрея и Мишу. Он рад, что они рядом, но не помнит нихуя из произошедшего. — А я где? — Он еле шевелит губами. — Вы, Вячеслав, в областной больнице. — Врач мельком пробегается по Славе глазами, — Я оставлю вас на пару минут, а после мы проведем диагностику. Вся компания с улыбками на лице переглядывается, им не терпеться обнять и расспросить Славу, что случилось. Замай отворачивается, лишь бы никто не заметил подступающих слез. Рудбой хлопает Ваню по плечу, — Да ты боялся. Миша аккуратно садиться на край койки. — Ты как? Славе нечего было ответить, он рад их видеть, но так хотелось побыть одному. — Я нихуя не помню, пацаны. Помню был дома, хавал завтрак, альбом допиливал и тут хуяк, я тут… Никто не стал с ноги вносить инфу, что он был дома у Мирона, что именно он вызвал скорую, что Слава вообще ебанутый конч и нельзя так поступать. Ваня подал Славе воду и велел отдыхать. — Если что, мы попросим, чтобы тебя никто не трогал пока что, хорошо? — Замай обнял Славу и по-отцовски поцеловал в щеку. — Спасибо. Они спустились на первый этаж, попутно болтая о том, как Славе повезло. Идя в сторону гардероба, Рудбоя плечом задел мужчина, и тот невольно обернулся. Совершенно неожиданно в глубине коридора он увидел очень знакомую спину. — Окс? — Тихо произносит Охра. — Чего? — Уточняет Ваня. — Да не, всё нормально. — Он отнекивается. Не отходя от больницы все расходятся. — Фаллен одергивает Ваню, — А ты щас куда? — Да хуй его знает, а что? — Может с нами домой поедешь, потусим? — Неуверенно спрашивает Ваня. — Да… можно. — Такой же неуверенный ответ. Миша смотрит на это со стороны с не особо довольным лицом. — Вы еще засоситесь. — Он закуривает и спускается по лестнице. Оба парня корчат улыбку друг другу. После всех процедур Слава снова сидит в палате, все эти проверки памяти и ориентации в пространстве замучили его. Он хочет лечь под одеяло, но перед этим ставит чайник, холод больницы его заеб, и чай это единственное, что помогало — Бля, как ахуенно. Кома не пугала его, скорее давала небольшой спойлер, мол, что будет если не найти врача в ближайшее время. Сейчас ты в больнице окутанный лаской и заботой родных, а завтра в сырой земле кормишь червей. Но то состояние у Мирона на полу дало четкое отношение ко всей хуйне. Слава не хочет умирать. Дверь громко открывается и Слава немного дергается «Блять, если это врач, притворюсь что сплю, похуй» — Извините…— Мирон впопыхах разглядывает палату. «Мирон?» Слава держится, лишь бы не раскрыть глаза. — Слава? — Мирон держится, лишь бы не влететь в Машнова с объятьями. Окси подходит к Славе, пододвигает стул и садится, разворачивая спинку лицом к койке. — Я рад, что с тобой всё хорошо. — Он говорил это куда-то в пустоту, надеясь, что его слышат. — Я правда тогда испугался. — Он разглядывает стены, боясь заглянуть Славе в лицо. В холодной палате невозможно находиться, руки успели окоченеть, стоило ему подняться на этаж. Но этот холод не сравнится с агонией творящейся в груди. — Ты там спрашивал, кто ты для меня, наверное знакомый, может друг или кто-то больше. Слава напряженно дергает веками, дыхание становится прерывистее. Левой рукой, ту, что Мирон никак не увидел бы, Слава комкает постельное бельё. Ему хотелось орать и смеяться прям в лицо этому недоразвитому придурку, что постоянно отрицает действительность. — Прости, что ударил тебя тогда, это было лишнее. — Он наклоняется чуть ниже и смотрит на Славу, по нему было видно, что он спит. Машнов старался не издавать ни звука. Он держался как мог, лишь бы не скривиться в улыбке. Попутно он представлял как нелепо выглядит Мирон, что исповедовался перед его лежащей тушей. Мирон отвлекся на телефон, — Вау, Замай мне написал «Спасибо, что спас Славу», даже как-то неожиданно. Слава напрягся, все подъебки съебались из головы вместе со смехом над Мироном, «Сука, он же вправду меня спас», Слава со страху отвернул голову от Мирона. — Ой, наверное я тебя бужу, — Мирон стал говорить чуть тише, — Прости, Славочка. — Мирон отодвигается чуть дальше и его взгляд падает на чайник. Капли стекали по его крышке, а небольшая видимость пара давали знать, что он горячий. «Он попросил его не навещать», потом он смотрит на небольшую тумбочку рядом с кроватью; овощи, вода, фрукты — всё свежее и нетронутое. Он поднимается, нависая над чайником. Он кидает взгляд на Славу, а после на чайник и так раз за разом. — Хм, — Громко выдыхает Мирон. — А не попить ли мне чай? «Пидарас» Слава снова невольно дергается, «Вот хули тебе не сиделось, мне ведь понравилось, как ты тут сопли на кулак наматываешь.» Мирон берет чайник и медленно подносит его к Славе, — Интересно, быстро ли тебя из реанимационного в ожоговое впишут. Слава раскрывает глаза, — Стоп! Стоп! — Машнов вкидывает руки перед собой. — Ты вообще, блять, ебу дал? — Слава лыбится хоть и прибывает в шоке. — А ну че мы в спящую принцессу играем? — Мирон отходит, ставя чайник на место. — Ну поцеловал бы, я и без кипятка проснусь. Мирон выдыхает, запрокидывая голову. — И раз уже взял орудие пыток налей мне чай, не будь мудаком. Мирон слушается. Он наливает в две кружки, возится с сахаром, а после пытается найти мусорку, чтобы выкинуть мусор. Слава смотрит на него как на немощного котенка, который не вдупляет в происходящее. И на душе становится тепло, так странно: Мирон пришел к нему в больницу после всей хуйни, что творилась. — Спасибо, — Слава берет кружку и греет руки. — За чай? — За жизнь, — Слава машинально произносит, а потом уже улавливает, что именно сказал. Они смотрят друг на друга, лыбятся, прям как тогда на баттле. Но тут не будет Фаллена, что прервет контакт, и что тогда? Смотреть друг на друга, пока дежурная с этажа не начнет выгонять? — Как ты вообще? — Мирон разворачивает стул и облокачивается на спинку, расставляя ноги. Слава залипает на него пару секунд, — Я будто бы очень долго спал, никаких хуевых ощущений нет. Они снова цепляются глазами. — Ну раз ты всё слышал повторять я не буду, — Мирон отпивает чай и щурится от того, какой он хуевый. — Ой блять, какие мы гордые, а если бы реально спал, никогда бы и не узнал об этом. — Это не мои проблемы. — Мирон ставит кружку и пересаживается на кровать к Славе. — А я бы никогда не знал, хули ты делал у меня дома, пока меня не было. — Это не мои проблемы. — Слава тоже откладывает кружку. Он откидывается на подушки, — Ты тоже не обессудь за эти выходки. У тебя в хате альбом писался нормально, я хуй знает, как это объяснить. Энергетика какая-то пиздатая, я скучал по тому, как мы общались у тебя дома. Да, этого обещания было мало, но всё же я скучал. Мирон завис на Славе, перевирая сказанное, — Ну, — Он не ожидал подобного от Славы. — Может я и веду себя как ебанат, но я этого не скрываю. Если я подбрасываю монетку и выпавшая сторона меня не устраивает, значит я уже сделал выбор, всё просто. — Слава цокает, разводя руками. По спине пробежали мурашки то ли от холода, то ли от сказанных слов, но Мирон чуть наклоняется к Славе и произносит не отводя взгляд: — Как у тебя всё просто. — Это ты постоянно усложняешь. — Слава дублирует действие Мирона. — Я так и не понял кто я тебе, но ты мне мой старый дик райдер. Мирон усмехается. — Ебанат больной. — Он тянется к Славе и целует его в лоб. — Отдыхай, о Филе я пока позабочусь. — Хах, жить буду. — Слава всё так же лыбится. Он проводит рукой по ноге Мирона, берет кружку и салютует ему. Он выходит, оставляя после себя послевкусие облегчения. Слава берет телефон с тумбочки и набирает Шокку сообщение, «Респект тебе». Он еще пару минут пялит в потолок, обдумывая слова Мирона, «Я что-то большее, чем друг…» он плавает в океане шизотеорий, а после засыпает. Мирон валится на пол в коридоре, подзывая к себе Филю. Перед приходом домой он накупил всё, что только можно для котов, надеясь угадать по вкусам. Он устраивается в зале, попивая коньяк, а после укладывается спать, обдумывая слова Славы «скучал по нашему общению…» — А я скучал по тебе, Славик.