Searching For Something You Can't Reach (Поиск чего-то, чего ты не можешь достичь)

Маяк света

Я отдаюсь кораблекрушению

Отдаюсь бездорожью, не ведущему обратно к дому

Я уже могу почувствовать, почувствовать твой вкус на кончике своего языка

Часть 1: Выборы

Когда Баки сюда привезли, они сказали ему, что у него есть право выбора. После того как он подчинился их воле, и в итоге оказался запертым в крошечной серой комнате без окон, они продолжали повторять, что у него есть право выбора. Он стал сомневаться, знают ли они вообще, что это слово на самом деле означает. Он не возражал. Он не видел в этом никакого смысла. Он знал, на что подписывался. Возможно, ему это не нравилось, но правила были ему предельно ясны, и на данный момент он был слишком истощён, чтобы пытаться что-то изменить. Когда его заморозили, он надеялся больше не очнуться. Что его засунут в дальний угол какого-нибудь подвала и просто забудут о нем.  Что делать, когда твой единственный якорь, держащий тебя привязанным к реальности умер?  Баки решил, что уснуть и не проснуться — довольно неплохая идея. В последнее время ему стало лучше. Большую часть времени, он понимал что происходит. Обычно он даже не мог сказать, прошло ли время. Он все еще не был лучшим в определении сколько времени прошло, но он хотя бы больше не принимал две прошедшие недели за один день.  Это было немного, но это был прогресс, и он не собирался его обесценивать. Хотя это давалось ему нелегко. Ему приходилось постоянно работать над собой, переключать внимание, чтобы не потерять контроль над происходящим. Гарри помогал ему. Он был той нужной ему точкой опоры, к которой можно было вернуться и передохнуть. А потом Гарри исчез так же внезапно, как и появился. В одно мгновение он словно испарился, оставив после себя глубокую тишину, отдающуюся эхом в голове Баки. В такой тишине было легко погрязнуть. Все, о чем Баки мог думать, — это о том, как сделать так, чтобы это прекратилось, и вернуться в криокамеру казалось самым лёгким выходом. По крайней мере, в тот момент это было так. Когда он очнулся, всё оказалось гораздо сложнее. Он действительно не ожидал проснуться и был настолько растерян и дезориентирован, что всё закончилось плачевно для всех, кто оказался рядом с ним в тот момент. После, когда Стив посмотрел на него так, словно он пнул его щенка, и спросил, что, черт возьми, произошло, Баки действительно не смог придумать ничего лучше, кроме как пожать плечами. Они и так уже считали его неуравновешенным и опасным; он не собирался пытаться объяснить им, что уже больше года в его голове кто-то разговаривает с ним. Кто-то, кто, как он был уверен, умер, из-за чего он был очень расстроен.  По крайней мере, он был достаточно разумен, чтобы понять, когда лучше держать язык за зубами. Он также осознавал, что те взгляды, которые Наташа бросала в его сторону, явно предвещали что-то нехорошее. Она не поверила его объяснениям. Но она могла верить ему или не верить; в любом случае он не собирался больше ничего рассказывать. Он продолжал делать то, что всегда делал. Не высовываться, держать рот на замке, и, возможно, если повезет, он найдет способ выбраться с этого проклятого места.  Не потребовалось много времени, чтобы Баки пришёл к выводу, что ему не повезет, и если он хочет выбраться, ему нужно начинать искать выход самому. И, возможно, если бы это было десять лет назад, возможно, если бы Гарри всё ещё был жив… Но теперь? Ни за что на свете. Он был слишком уставшим, не мог мыслить здраво и не мог найти в себе силы, чтобы хоть немного волноваться по этому поводу.  У Стива была эта навязчивая мысль, что со дня на день они окажутся в одной команде и проведут остаток вечности, работая вместе. Как они и собирались сделать целый век назад. Баки знал, что этого никогда не случится. Не тогда, когда буквально каждый раз, когда они находились в одной комнате дольше пяти минут, кто-то отвлекал одного из них — обычно Стива, отлучится по каким-то крайне важным делам.  Его держали в комнате без окон. Он чувствовал себя так, словно его заперли в коробке. Формально ему разрешалось покидать комнату, но то, что каждый его выход сопровождался следящими за ним со всех сторон глазами, говорило об обратном. Он ненавидел свою маленькую коробку: кондиционер постоянно работал, и спать в этой комнате было всё равно что спать в морозильной камере. Не то чтобы он много спал; они предпочитали, чтобы он был чем-то занят. Баки проводил больше времени в самолётах, чем вне их. Хотя он постоянно находился в движении, ни одна из его миссий не длилась слишком долго и не приводила к чему-то действительно стоящему потраченных сил. Он был уверен, что если Стив работал где-то в команде «А», то он, вероятно, должен был быть где-то в команде «Г». Поскольку они ему не доверяли, то и не старались держать его в курсе событий. Это его не беспокоило; у него было достаточно опыта работы с крайне скудной или откровенно паршивой информацией. Это не сильно отличалось от его работы на Гидру, и когда дело доходило до этого, он предпочитал не задумываться о том, насколько мало различий было между его будними днями в целом. Он продолжал делать то, что ему говорили, стрелял в тех, на кого ему указывали, и спал в своей маленькой холодной коробке. Щ.И.Т. ещё не пытались поджарить его мозг, но он и не давал им повода для этого. Так что, голова вниз, рот на замке, как хороший маленький оловянный солдатик. Когда Баки не летал на самолетах, то он обычно был в своей маленькой серой коробке и спал. Однако дело было в том, что Баки не любил холод. Он никогда не любил холод, и сейчас, когда он проникал в его тело прямо до костей, ему было очень больно. Человеческие тела не были предназначены для того, чтобы их сотни раз замораживали — это чревато последствиями. Он конечно же мог с этим справиться, но от того, что он мог это вытерпеть, боль не становилась меньше. Он сдался в своих попытках разобраться, как работает этот чертов кондиционер, и просто вырвал панель целиком из стены. Это было не самое элегантное решение, но зато между миссиями он проспал целых восемнадцать часов и даже чувствовал свои ноги, когда проснулся. К тому времени, когда он вернулся обратно через три дня, кондиционер снова работал, панель снова была в стене, а на его кровати лежала записка, в которой говорилось, что ему запрещено совершать акты вандализма в его комнате, и стоимость ремонта будет вычтена из его зарплаты. Он даже и не знал, что у него есть зарплата. Он пристально посмотрел на панель в стене и задумался, не вырвать ли её снова; все равно он не собирался тратить эти деньги на что-либо. Вырвать нужные провода не составило бы труда, и зато ему не пришлось бы снова провести двенадцать часов в морозильной камере. Но в конце концов, он решил, что оно того не стоит. Если он начнёт войну с Щ.И.Т. из-за такой глупости, как кондиционер, то он хотел бы прожить достаточно долго, чтобы иметь возможность насладиться этим сполна. Вместо этого он стал делать всё возможное, чтобы бороться с постоянной прохладой. Он набросил на кровать все имеющиеся у него одеяла, выкрутил воду в душе на максимальную температуру и надеялся, что если он превратится в живого лобстера, то сможет сохранить в себе достаточно тепла, чтобы его руки не болели, когда он проснётся. Раньше это никогда не срабатывало, но это было лучше, чем ничего не делать. Дни сливались воедино, и в какой-то момент Баки понял, что летает на самолетах так часто, что больше не помнил, прилетает ли он или улетает. В конце концов он решил, что это, вероятно, не имеет значения. Он был уставшим почти всё время. Миссии были долгими, и почти никогда ему не приходилось работать с одной и той же командой во второй раз. Неважно, насколько сильно он был уставшим; он не был настолько глуп, чтобы спать в окружении людей, которым не доверял. А это означало долгие и скучные часы бодрствования в самолёте, и моментальные провалы в сон, как только он возвращался в свою маленькую коробку. Изредка Стив находил время, чтобы пробраться к нему, обычно с едой. Не то чтобы еда в Щ.И.Т. была плохой, просто она была странной и, какой-то не совсем правильной. Все это знали и ненавидели, но никто не пытался с этим что-то сделать. И вот Стив сделал это небольшой традицией – приносить с собой хоть что-то, что они могли разделить бы вместе, когда ему удавалось пробраться к Баки. В итоге они теснились плечом к плечу на узкой кровати, и Стив рассказывал ему о том, что он недавно делал или где побывал. Баки был уверен, что по крайней мере половина из того, что Стив ему рассказывал, была покрыта как минимум двенадцатью уровнями конфиденциальности, и кто-то сильно разозлился бы, если бы узнал, что он об этом знает. Но Баки никогда не упоминал об этом, потому что Стив делал это свое типичное выражение лица, которое он обычно делал в ситуациях, где ему пытались запретить сделать что-то, чего он хочет, и все равно продолжал свой рассказ дальше. "Я бы принес целый арбуз, если бы смог после этого выйти сухим из воды." сказал Стив, садясь за стол. Баки лишь укоризненно посмотрел на него и приподнял брови. Стив напыжился. "А ты сам попробуй пронести целый арбуз через всю базу на минус шестой этаж." "Слабо?" В следующий раз он принес целый арбуз и две каллиопы. "По-моему, я уже больше месяца не видел никаких овощей," сказал Баки. "Может, хватит жаловаться? Ты хоть представляешь, как чертовски тяжело сюда пробраться? Мне пришлось соврать Наташе, Бак." "И я уверен, что она конечно же тебе поверила." "Не поверила. Она думает, что я пытался приударить за девушкой на рынке." "Ты пытался подкатить к девушке на рынке?" Стив покраснел. "Это не то, что я сказал." "Ага. Как скажешь." "Заткнись и ешь свой арбуз." Иногда встречи со Стивом была достаточно, чтобы вернуть Баки из состояния апатии, но чаще этого не происходило. Стив стал прищуриваться каждый раз, когда видел его. "Ты выглядишь дерьмово," говорил он.  "Извини, старина, это мое лицо. Я не знаю, что тебе на это ответить. Думал, ты уже привык к этому." Стив поморщился. "Когда ты в последний раз спал?" "Я не знаю, когда в последний раз я был здесь больше часа?" Стив был уверен, что если поговорит с достаточным количеством людей по этому поводу и немного поумоляет их, то сможет добиться какого-то прогресса и заставить их работать вместе. Он даже сумел добиться встречи с Фьюри по этому вопросу. Баки считал, что шансов на удачу у него меньше, чем у айсберга не растаять в аду. На что Стив лишь отвечал: "Может, для разнообразия попробуешь не быть таким оптимистичным?" После этого Баки не видел Стива больше месяца, так что, по его мнению, все прошло примерно так же хорошо, как он и думал.  В следующий раз он увидел Стива, когда проходил мимо ангаров. Он очень напряженно на него посмотрел, сжав рот в тонкую линию, делая какие-то нелепые жесты руками.  Баки просто уставился на него.  Стив не прекращал своих действий, и вскоре к наблюдению за ним присоединились остальные члены его команды. Он поднял брови вверх и укоризненно посмотрел на Баки. Очевидно, Баки должен был подыграть ему. Так он и сделал. Он немного помахал руками, а затем продолжил идти куда шел.  Месть Стива могла быть мелочной, но, оказалась довольно эффективной. Потребовалось всего пару дней махания друг другу руками, прежде чем Наташа загнала Баки в угол, требуя объяснить, что означают эти жесты. Баки даже не соврал, когда пожал плечами и сказал. "Понятия не имею. Спроси у Стива." Наташа посмотрела на него с таким выражением лица, будто готова была ударить, но в итоге передумала и ушла искать Стива. Когда она нашла его, он как раз заполнял отчет о задании. Она села на край стола и сильно ткнула его в плечо. "Эти жесты ни черта не значат, да?"  Стив ухмыльнулся. "Тебе понадобилось довольно много времени, чтобы понять." "Знаешь, если ты продолжишь делать такую ерунду, то вряд ли получишь то, чего хочешь." "Нат, мы с тобой оба знаем, что Фьюри никогда не позволит мне работать с Баки. Ты загнала его в угол. Мне кажется, он начинает терять самообладание." "Говоря мне, что он теряет самообладание, ты не помогаешь себе, Стив." "Вы заперли его в маленьком подобии морозильника. Он буквально живет в самолетах. На прошлой неделе он сказал мне, что не спал два дня. Я посчитал, на самом деле он не спал четыре." "Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я с ним сделала. Ты знаешь, что он сотворил; мы не можем просто позволить ему разгуливать тут в одиночку." "Ты ведь понимаешь, что он просто человек, а не машина для убийств?" "Я не спорю с этим. Просто я не понимаю, чего ты от меня хочешь." "Слушай, у меня нет стопроцентного решения; я просто говорю, что если ты будешь продолжать давить на него, то в конце концов он даст отпор, и это никому не понравится." "А неоднократное вырывание кондиционера из стены — это не считается отпором?" "А кто-нибудь из вас вообще предположил, что может парню, который годами пробыл во льдах, не нравиться жить в том, что по сути является морозильной камерой? Что еще ему остается делать?" "Он умеет разговаривать, Роджерс. Он может побыть самостоятельным и использовать свой рот, чтобы донести желаемое." Стив очень строго посмотрел на нее. "И с кем именно он должен разговаривать, Наташа?" Она тяжело вздохнула. "Ты можешь взять его под контроль или нет?" "А что я, по-твоему, пытаюсь сделать? Что Фьюри хочет, чтобы я сделал? Телепатически заставил его подчиниться? Мне не разрешено даже находиться с ним в одной комнате дольше пяти минут. Я не понимаю, чего ты от него хочешь, Нат. Он просто существует; сколько еще покорности нужно Щ.И.Т?" Она не ответила ему. Она просто похлопала его по руке и ушла.  Ничего не изменилось. Стив продолжал посылать Баки выдуманные знаки руками, что продолжало раздражать агентов, ответственных за наблюдение за ними. Баки продолжал вырывать кондиционеры из стен, когда боль в руках становилась невыносимой. Это тоже не добавляло спокойствия ответственным за него агентам. Это было длинное, размытое пятно, наполненное сном и самолетами. Баки знал, что прошло время, но не имел ни малейшего представления, сколько именно. У него был ужасный день в офисе, и ему было приказано явиться прямо в медотсек. Но он точно не собирался туда идти. Он мог сам справиться с вывихнутым плечом и ножевым ранением. Каждый раз, когда он отвлекался хоть на секунду, они пытались обколоть его каким-нибудь успокоительным, и всегда были в недоумении, когда он раздражался по этому поводу. Он давно решил, что спорить не стоит, и просто не ходил в медотсек. Когда, пошатываясь, он наконец ввалился в дверь своей маленькой комнаты на минус шестом этаже, это не походило на морозильную камеру. По крайней мере, он сейчас выигрывал войну с кондиционерами, даже если больше ничего не выигрывал. С его плечом было легко справиться, он втиснул его обратно на место о дверной косяк ванной, и к тому времени, как он добрался до очистки ножевого ранения, кровотечение почти прекратилось.  А это означало, что как только он вычистил все, что мог, он смог упасть лицом вниз на кровать и натянуть на голову с каждым днем растущую кучу одеял.  За последний год Стив тайно пронес ему пару спальных мешков. Это хоть немного сделало всю эту ситуацию с холодом более терпимой. Но он устал. Он был уставшим так долго, что не заметил, как тишина в его голове перестала отдаваться эхом. Она была совсем не такой уж тихой; раздался шепот, тихий и неразборчивый. Он почти заснул, когда разобрал слова.  Он замер и перестал дышать, не в силах в это поверить. Он не хотел пытаться дотянуться до той линии, что связывала их, боясь ошибиться и только усугубить проблемы со своими перекорячеными мозгами. Но он очень сосредоточенно вслушивался.  Когда он был уверен — ну, настолько уверен, насколько это вообще возможно, — он потянулся к голосу. "Значит, ты всё-таки не умер." В ответ он получил резкий укол паники. "Скучал по мне?" добавил он. Просто чтобы побыть придурком. Может быть, он немного озлобился за прошедшее время. Может, он был больше, чем просто немного озлоблен.  В конце концов, они были парой идиотов, которые поспешили со своими выводами.  Но Баки все равно чувствовал себя оправданным. Ведь, по крайней мере, он был прав: Гарри был мертв. Даже если он был мертв всего пять минут. Какого черта— почему никто не присматривал за ним? Кто был настолько тупым, что позволил ему вот так просто разгуливать одному?!! Тем не менее, два года — это немалый срок, чтобы начать скучать друг по другу, и когда Гарри сказал ему. "Не делай так больше! Я скучал по тебе." Баки твердо решил, что они обязательно встретятся. Он крепко обнимет своего мальчика, и они будут вместе. Даже если сейчас он был чертовски измотан, и у него все болело. Он был упрямым ублюдком, и он найдет способ.  Он не сказал Гарри, что ищет решение. Не потому, что не думал, что Гарри не захочет ему помочь — он знал, что тот обязательно захочет. Просто Баки хотел держать Гарри как можно дальше от Щ.И.Т. Он не хотел, чтобы Фьюри увидел его лицо или узнал его имя. Баки не был уверен, знают ли в Щ.И.Т. о магии, и не хотел это выяснять. Каждый худший исход событий, который он мог себе представить, начинался с того, что Гарри попадал в руки Щ.И.Т. Он не мог этого допустить. Фьюри был достаточно умен, чтобы использовать любой козырь, как только он его получит, а Гарри был бы самым лучшим козырем. Поэтому он держал рот на замке и пресекал все идеи Гарри о том, как его вытащить. Он не хотел рисковать. Лучше просто подождать подольше, чем рисковать тем, что Щ.И.Т приблизится к Гарри.  Он не прекращал искать выход, даже когда был настолько уставшим, что уже не понимал, где находится. Оглядываясь назад, он, наверное, не должен был думать, что Гарри оставит все как есть. Учитывая, как сильно тот переживал из-за недосыпа Баки и постоянно повторяющихся травм. "Все в порядке." "Ничего НЕ в порядке! Тебя подорвали." "Меня не подрывали. Самолет взорвался. Он даже не был в воздухе. Ничего серьезного." "Быть во взорванном самолете — это очень серьезно." Баки бросил попытки убедить его, что взорванный самолет — это действительно не такая уж большая проблема, и он действительно был в порядке. Но учитывая, что Гарри считал любые травмы ненормальными, а для Баки получать травмы на полурегулярной основе было практически частью работы, им пришлось разойтись во мнениях о том, что считать нормальным. Когда он сказал об этом Гарри, тот парировал словами: "Да, но если бы подорвали самолет в котором был я, ты бы сошел с ума от переживаний. Поэтому я не вижу причин, почему я не могу так же беспокоиться о тебе." Баки попытался объяснить, что разница в том, что он может вынести гораздо большее увечий, чем обычный человек. "Мне действительно все равно, можешь ты пережить взрыв самолета или нет. Я бы предпочел, чтобы ты вообще не получал никаких травм в целом. Ты действительно собираешься притворяться, что это не какие-то безумные двойные стандарты? В твоем понимании «хорошо» — это что-то вроде «не умер или жить буду», а я просто хочу для тебя чего-то получше. Ты заслуживаешь намного больше, чем приравнивание понятия «не умер» к понятию «быть в порядке." Он должен был догадаться, что Гарри не выдержит просто ждать и ничего не делать, и в какой-то момент он сделает что-то настолько необдуманное и глупое, как например заявится в башню Старка и попросит о встрече. Он должен был догадаться, но его представление о том, что происходит на самом деле, и в самые удачные дни было довольно зыбким, а это был не самый хороший день. Это был еще один неудачный день на работе. Ему казалось, что в последнее время их становится все больше и больше. Но потом он понял, что дело было не в том, что их стало больше. Просто с возвращением Гарри он стал лучше их осознавать.  Тем не менее, осознание не сделало его счастливее, когда ему пришлось вытаскивать Смита из реки после того, как этот идиот случайно сбросил половину команды со скалы, а потом еще имел наглость не уметь плавать. Это значило, что его ждет очень долгая и очень мокрая дорога домой. Поэтому, когда Гарри сказал: "Конечно, тебя не будет на месте. Я застряну здесь, в ожидании тебя на несколько часов." Баки смирился с тем, что его день не станет лучше и что, скорее всего, ему придется застрелиться, чтобы наконец покинуть Щ.И.Т. Баки не знал, каковым был план Гарри, но он не ожидал, что он сработает, поэтому и вошел в комнату для допросов, промокший, в маске, полностью упакованный во все свое снаряжение.  Но как только он переступил порог этой комнаты, он понял, что это был тот самый выход. Хотя не смотря на это, исчезновение во вспышке света и удар о каменный пол с такой силой, что он покатился по бетону, все равно удивили его. Дом был ветхим и мрачным, что-то с коридора кричало на них. Баки не мог разглядеть, что именно: он лежал на полу, упираясь одной ногой в стену.  Гарри полулежал на нем. Им удалось выбраться. План Гарри каким-то образом сработал.  Первую ночь в доме на Гриммо двенадцать они провели на диване в гостиной. Гарри уснул, прижавшись к его груди, и пролежал так всю ночь. Баки не спал. Он был измотан, но знал, что если он сейчас уснет, то, вероятно, провалится в глубокий сон на целый день. Какая-то часть его мозга была уверена, что если он закроет глаза, то проснется в своей маленькой ледяной клетке в Щ.И.Т., и он не мог этого допустить. Он задремал, наблюдая за сменой теней на стенах. Этого было достаточно. Ему не было холодно, он чувствовал, как Гарри дышит ему в шею, и диван был удобным. Ничего не болело.