blue movie.

Something in the way she woos me

I don't want to leave her now

— Я могу целовать тебя, когда захочу? — Когда захочешь. — отвечает Чонин и обвивает руки вокруг талии Хенджина. — И держать за руку? — Конечно. Чонин кладет подбородок на плечо и чувствует, как Хенджин тепло дышит в макушку и задает вопросы, на которые они оба знают ответ — да да. — Потанцуешь со мной? — Да. Они качаются из стороны в сторону. Хенджин мягко улыбается и оставляет поцелуй на лбу. О, если бы он только знал сколько раз Чонин представлял именно этот момент. Когда он свободен от страхов, когда впереди только любовь и когда он может делать все, что захочет, потому что ответы Хенджина полностью совпадают с его — да, да.

Somewhere in her smile she knows

That I don't need no other lover

— Ты любишь этот альбом. Я люблю тебя Чонин довольно грустно смотрит на мир. Просто дело привычки. Эта боль или печаль всегда была в нем, словно закодирована в ДНК, прописана где-то, она на генетическом уровне и Чонин с ней жил. Он довольно грустный. И это чувство тоски было с ним всегда. Мир для Чонина с детства довольно унылое место. Хенджин же был другим. Он боялся в своей жизни только раз, он бросал всем вызов, он забавный, он очаровательный, когда заливается смехом, наклоняет голову набок и оборачивается специально на Чонина. Чонин слышал что-то про то, что люди, когда смеются ищут взглядом тех, кто им нравится. — Почему я? Хенджин смотрит с такой нежностью и во взгляде пробегает усмешка; она прячется в уголках губ и прищуре, будто для Хенджина все предельно понятно и отвечать на это просто незачем, — неужели до сих пор не понял? — Чонин, ты знаешь в английском фразу I don’t kiss and tell? Хенджин расписал на три тысячи знаков, почему имя персонажа в книге нужно переводить так как он предложил и никак иначе. И это забавно и одновременно с этим впечатляюще. Когда книгу наконец-то выпустили Хенджин написал коллегам, что очень очень занят и к его большому сожалению не сможет отметить с ними, и, конечно же, всю эту впечатляющую речь он приправил тем, что за ним останется должок (свозит несчастных в караоке или заплатит за счет в хорошем ресторане). А все потому что они провели тот вечер вдвоем, почти как сейчас, разговаривая о чем-то и качаясь вместе под винил. Единственное отличие, — Чонину не нужно переживать о том, что о его чувствах догадаются, что он слишком очевидный или что еще хуже — именно в этот момент, именно сейчас Хенджин скажет правду, что-то вроде, что ему надоело и им лучше не видеться. — Назови, что тебе нравится во мне. — Что-то одно? Хенджин отпустил смешок и клюнул в щеку. Чонин невольно улыбается, пока по спине бегут мурашки и во всем теле такая тягучая, приятная усталость. Он подносит их сцепленные ладони к губам и оставляет поцелуй на фалангах. У него и правда был целый список из не меньше, чем ста пунктов и там есть такие глупые пунктики по типу: волосы после душа, краска на руках после полдня, проведенного в студии, возмущения по поводу перевода сложного текста. — Мне нравится в тебе то, о чем не знает никто другой. — Например? — взгляд не спеша скользит по всему лицу. От него веет теплом и Чонин не уверен, что сможет связать вместе хотя бы два слова. — Твои глаза, они кажутся очень темными, но на свету переливаются крапинками янтарного и зеленого, как калейдоскоп. Ты не спишь на животе, потому что так тебе снятся кошмары. Ты поправляешь одежду, когда нервничаешь. Чонин вообще звезд с неба не хватает. Но ему всегда говорили, что Хенджин смотрит на него так, будто он достал до луны и Хенджину в руки отдал. Но у Чонина нет ничего, кроме удушающего чувства одиночества, сложного характера и старых книжек с закладками на романтичных моментах. Два года назад Чонин переехал в частный дом, потому что в многоэтажке большого города есть ощущение, что всем на тебя наплевать. Здесь у Чонина замечательные соседи. Бабушка с дедушкой, которые работают в саду и просят у него помощи с телефоном, спрашивают, как дочери позвонить, как открытку отправить. У них шпиц Тан-тан и слизняки, которых надо собирать всем вместе, чтобы капусту не поели. Они все время приглашают на чай и встречают у ворот, когда Чонин возвращается поздно с работы. Он работал менеджером в переводческом бюро. Обычная, местами монотонная работа. Пока к ним не устроился Хван Хенджин. «Это судьба», горько улыбнулись оба. Ведь это был тот самый Хенджин. Хенджин-староста-класса, Хенджин-самый-красивый-парень-школы, Хенджин-первое-место-в-классе. И еще Хенджин-лучший-друг-Чонина. Они перестали общаться сразу после выпускного. Хенджин тогда привел свою новую девушку, а Чонин не мог даже посмотреть Хенджину в глаза. Их видеть вместе тем более. Вот рука Хенджина на ее талии, вот она же поправляет волосы, Юнче встает на носочки. Невыносимо ужасно. Юнчэ была очень красивая. И тем не менее у Чонина было несчетное количество причин ее ненавидеть. То, что она красивая — одна из тысячи причин. — Я знал еще тогда на выпускном. — Как жестоко. Чонин утыкается ему в грудь и трется носом о клетчатую фланелевую рубашку. Шерсть приятно щекотала кожу. Хенджин знает, что тот период был для Чонина таким же сложным, как и для него. Он запускает пальцы в темные волосы и целует в лоб, на что его обнимают за талию. — Я знал про себя, не про тебя. Ты вел себя странно и избегал меня. Мне понадобился год, чтобы понять, что… чувства были взаимны. И потом судьба свела их вновь. Чонин звезд с неба не хватает, но одна ему все же улыбнулась. Причем самая яркая и Чонин не верит, что ему может так повести. Хенджин принимает его тоску. Он лежит рядом с ним в неловкой тишине, разбавляет его грусть своей. Отдает всю нежность и любовь. Дает время и не спешит. Хенджину нравился дом. Он в шутку называл Чонина винтажным. Винил, собственный дом, капуста с огорода, пленочный фотоаппарат. — Ты с детства был таким, знаешь. Они сидели на крыльце. Чонин гордился им ведь намучился с покраской и муравьями в прошлом году. Солнце близилось к закату. Небо уже окрасилось в оранжевый и розовый. Цвета красивым и теплым тоном падали на Хенджина и его русые волосы. — Говоришь как моя мама. Хенджин утыкается носом ему в шею и оставляет там поцелуй. — У меня до сих пор лежит тот рисунок. — М? — Чонин лениво приоткрывает глаза и его губы расплываются в мягкой улыбке. — Там ты и я на фоне дома. Нам по семь или восемь лет. И на обратной стороне ты подписал «хен и я».