Моя нежная бабочка

Малыш открыл глаза.  И очень пожалел об этом. Эмма нависала над ним с половинками лимона в обеих руках, намереваясь выдавить их его лицо, и орала, как сирена. Он в ужасе задохнулся, зажмурился, подскочил, сунул руку ей под волосы на затылке в поиске кнопки выключения, нащупал её и отчаянно нажал.  Эмма прекратила визжать, выронила лимоны, закрыла глаза и опустила руки. Воцарилась блаженная тишина, но Малышу казалось, что в голове бьёт громадный колокол. Вчерашняя последняя рюмка, нет, даже две, или три, явно были лишними. Потирая веки, Малыш со вздохом опустился обратно на подушку. Очевидно, Эмме требовался дорогостоящий ремонт, но с деньгами сейчас, да и, впрочем, всегда, было туговато. Можно было, как обычно, позвонить знакомому мастеру Батюшке, чтобы он что-нибудь в ней подкрутил, подчистил, и ещё на какое-то время создал видимость нормальности, но, что уж тут скрывать, Батюшка не был специалистом по этому бренду, и поэтому подобные просьбы всегда раздражали что его, что Малыша, что Эмму.  Ей не нравилось, что в её внутренностях копается какой-то не имеющий к ней отношения бородатый мужик, отчего претензий к Малышу становилось всё больше. Батюшка вечно ворчал, что эта птица не его полёта, и пусть бы Малыш, наконец, купил что-нибудь по средствам.  Тот обычно легкомысленно махал рукой, мол, раз модель дорогая, то и ломаться не должна. Но, видимо, это так не работало. Конечно, крупных поломок у этой модели не бывает на таком маленьком сроке эксплуатации, но ей то и дело требовалось сервисное обслуживание по мелочам, на которое у Малыша не было денег, а Батюшка только усугублял ситуацию. Видимо, с Эммой рано или поздно придётся попрощаться.  Малыш вздохнул, мотнул головой, как всегда, не желая признавать очевидное, и огляделся в поисках чего-нибудь для утоления жажды. Морщась от головной боли, он ощупывал взглядом окружающие предметы. Возле кровати на полу валялась бутылка из-под текилы. Малыш наклонился, ткнул в неё пальцем, и она, пустая, с неровным звоном покатилась к двери, пока не упёрлась в чью-то босую ногу. Малыш поднял глаза и отметил, что в дверном проёме стоял Джонни, заспанный, лохматый и, всё равно, чертовски красивый. Иногда Малыш думал, что Джонни тоже робот, как если бы мужчин также продавали в салонах. Но нет, Джонни смотрел прямо на Малыша, и не было никакой кнопки выключения под его волосами, так что пришлось приготовиться слушать. Джонни не торопился начинать разговор, поэтому молчание неловко висело в воздухе. Малыш помнил, что Джонни мечтал об Эмме и даже не скрывал этого. У этого засранца водились деньги, и он вполне мог позволить себе её содержание. В прошлом году, когда они оба увидели её на витрине и одновременно ахнули, у Малыша проснулось детское желание в чём-нибудь превзойти лучшего друга, и он приобрёл Эмму, взяв в банке кредит со студенческой скидкой. Малыш специально не рассказывал Джонни о покупке, просто однажды заявился к нему на корпоратив под локоток с Эммой, самой прекрасной, как ему тогда казалось, девушкой в мире.  Увидев в тот день Малыша с красоткой с витрины, Джонни испытал непонятное чувство, будто дружба пошатнулась, но выяснять отношения он до сих пор не решался. Всё же, они были лучшими друзьями с начальной школы, а Малыш всегда был вспыльчив и непредсказуем. Выяснять он начал чуть позже, когда у Эммы стали случаться перепады настроения, а Малыш не мог ничего с ними поделать, потому что все деньги уходили на выплату кредита. Джонни однажды даже предложил Малышу перекупить её, чтобы больше никто не мучился, но это вызвало такой протест, что ощущение испорченной дружбы стало расти как на дрожжах. Джонни родился в обеспеченной семье, и его отец, в юности подрабатывавший моделью для журналов модной одежды, передал сыну бесподобную внешность. Густые слегка вьющиеся тёмные волосы, спускаясь на уши и прикрывая затылок, обрамляли светлое лицо. Глубокие карие глаза и высокие скулы выдавали в нём что-то царственно-восточное.  И сейчас эти глаза смотрели прямо в лицо Малыша, заставляя того здорово нервничать. Чётко очерченные губы слегка подёргивались, намереваясь задать какой-то вопрос.  Малыш поморщился и закрыл глаза. Джонни слегка оттолкнул ногой бутылку из-под текилы, неслышно подошел к кровати, сел на краешек и мягко спросил: - Чего она разоралась? Малыш вздохнул. Говорить - это последнее, чего он сейчас хотел. Но Джонни продолжил: - Пить хочешь? Малыш зажмурился, сглотнул и кивнул. Джонни встал и направился на кухню. Кровать легко качнулась, и Малыша замутило. Он вытянул ноги и открыл глаза. Эмма, невысокая худенькая блондинка с волосами чуть ниже плеч, в белой летней пижамке сидела на кровати с опущенной головой и повисшими вдоль тела руками. Это зрелище Малыш наблюдал уже раз третий за последние пару недель. Не зная, чем себя занять, он осторожно коснулся Эммы пальцами ноги. Никакой реакции не последовало, да он и не ожидал. В комнату вошёл Джонни с бутылкой пива и стаканом воды, поставил всё на тумбочку и снова сел на край кровати, заправляя волосы за уши. Малыш покосился на пиво и содрогнулся. - Пиво? Я чё, похмеляться буду, как алкаш? - А кто тебя знает, может, ты алкаш, - попытался пошутить Джонни, сверля его глазами. - Дурак! Малыш сел на кровати, потянулся к стакану, схватил его неуверенной рукой и начал жадно пить, расплёскивая воду на постель. Допив, он удовлетворённо крякнул, откинулся на подушку и положил пустой стакан на одеяло рядом с собой, пытаясь отдышаться.  - Ещё? - поинтересовался Джонни. - Нет. - Есть хочешь? Я пожарю яичницу. - А чё ты тут торчишь? Шёл бы домой. Где Рыжий? - На диване в кухне дрыхнет. Он не может пить, как мы с тобой, ты же знаешь. Как проснется, блевать будет. - Будет. Ладно, вали жарь свою яичницу, я скоро раскачаюсь. Джонни кивнул и встал. Оглядел комнату, подобрал пустую бутылку с пола, поднял лимоны, которые разбросала Эмма, и заодно лежащий на кровати стакан. Оставшись один, Малыш снова повернулся к Эмме, раздумывая, что же с ней делать. На каком-то форуме он прочитал, что её модель может странно реагировать на некоторые продукты и напитки, в том числе и на текилу, но доказательств этих сплетен ни у кого, конечно же, не было, поэтому Малыш категорически отказывался в это верить. «Во-первых, это нормальное, блять, пойло, а, во-вторых, что это за баба, которая ломается от сорокаградусной жидкости? Это механизм, стоящий немалых денег, он не должен ни от чего ломаться», - думал он. Он и приобрёл её, будучи уверенным, что с ней не будет проблем, заводские настройки будут прекрасно работать, а стороннее вмешательство, если и понадобится, то минимально. Он даже имя ей не стал менять после покупки, как она сошла с конвейера Эммой, так и осталась. С кухни потянуло разогретым маслом. Малыш заворочался и сел. Стянув с себя одеяло, он переместился на край кровати и опустил ноги, пытаясь нашарить тапки. Своих не нашёл, но ему попались тапочки Эммы с яркими зелёными помпонами. Кое-как всунув в них ноги, он, наконец, встал и поплёлся в уборную. Когда он входил в дверь, его резко оттолкнул в сторону Рыжий, его двоюродный брат, который очнулся от запаха еды. Его оглушительно тошнило в унитаз. - Мерзость, - скривился Малыш, протянул руку к зубной щётке и пасте, достал их из стакана и пошёл в кухню, намереваясь почистить зубы там. Джонни в ожидании яичницы неторопливо курил, выпуская дым в шумящую вытяжку. Малыш протопал до кухонной мойки и заглянул в неё. Она была пуста, и он открыл воду, подставив щётку под струю. Джонни обернулся и вдруг захохотал, разглядывая его. - Чего ржёшь? - Малыш в недоумении застыл со щёткой в одной руке и пастой в другой. - Отлично выглядишь! Сфоткать бы! - Джонни потянулся к заднему карману джинсов за телефоном, не нащупал его, оглянулся в поисках и уронил пепел на пол. - Ладно, так запомню. Он стоял с зажжённой сигаретой и с восторженной улыбкой разглядывал Малыша. Тот, не в силах оторвать глаз от улыбки, обнажившей ряд ровных мелких белых зубов, переминался с ноги на ногу в тапках с зелёными помпонами. Его жёсткие, как солома, рыжие волосы топорщились в разные стороны, прядка на самой макушке по обыкновению торчала вверх, словно антенна. Джинсы, которые он перед сном так и не снял, были перепачканы засохшим кетчупом. - Нахуй иди, - наконец, беззлобно посоветовал он Джонни, отвернулся к мойке и сосредоточенно принялся чистить зубы. - Я отмыл мойку от твоей блевотины, - прокомментировал Джонни.  Малыш поперхнулся. Справившись с нахлынувшими рвотными позывами, он повернулся к другу, не вынимая щётку изо рта. - Я что, блевал вчера? - Ага, - кивнул Джонни, протягивая докуренную сигарету к струе воды, чтобы затушить. - Там ещё посуда была кое-какая, я её тоже помыл. Мокрый бычок отправился в забитое бутылками и упаковками от закусок мусорное ведро. - Молодец какой, - кисло кивнул Малыш, продолжая орудовать щёткой. - А Эмма что вчера делала? - Залила всё кругом лимонным соком. Прыгала и хохотала, брызгаясь во всех из разрезанных половинок, как ребёнок. Малыш смутно припоминал, как он сам попросил её давить ему в рот лимоны после текилы. Вчера это казалось забавным, сегодня уже вызывало тоску. Джонни выключил сковородку и деловито принялся доставать тарелки из серванта. В кухню со стоном приплёлся Рыжий, держась за всё, что помогало сохранять равновесие.  И Малыш, и его кузен имели огненно-рыжие волосы, но прозвище Рыжий досталось именно брату, вероятно, потому, что он родился раньше. Рыжего по паспорту звали Рудольф, и он бесился от своего имени, с неохотой называя его при знакомстве, и предпочитал отзываться именно на Рыжего.  Однажды он напился и признался, что очень доволен этим прозвищем, иначе рано или поздно его бы прозвали Оленем, как оленя Рудольфа из свиты Санты Клауса. Малыш это запомнил и, при случае ссоры, намеренно называл его Оленем, чтобы подлить масла в огонь. Рыжий злился и забывал о предмете ссоры, ударяясь в витиеватую матерщину, что было очень забавно.  Рыжий, как самый старший из них троих, уже имел пару лет стажа работы в качестве помощника наладчика какого-то станка на заводе по производству женщин и имел неплохие перспективы продвижения по службе. Джонни был младше его на год, и только недавно устроился со своим дизайнерским образованием в креативный отдел этого же завода, принимая участие в создании концептов новых моделей. Пока получалось не очень, потому что таких, как он, было навалом, и все стремились переплюнуть друг друга сумасбродными идеями, начиная от цвета кожи и заканчивая количеством зубов и пальцев, но уважением в коллективе он пользовался неплохим. Малыш, которого по документам звали Кристофер, был самым младшим из них, и пока ещё доучивался на последнем курсе в университете на востоковеда. Малышом его звали с самого детства, поэтому он даже не представлял себе иного прозвища. Кажется, Кристофером его величали только на официальных мероприятиях, а всё остальное время он был Малышом. - Чё Эмма в отключке? - поинтересовался Рыжий, загребая горстью ладони воду из-под струи в мойке и пытаясь донести её до рта. - Опять сломалась? - Сломалась, зараза такая, - ответил Джонни за Малыша, пока тот хмуро полоскал рот. - Так, еда готова, садимся, - скомандовал он и принялся раскладывать яичницу по тарелкам. Рыжий покосился на еду, дёрнулся всем телом и снова убежал в уборную. Два друга сели за стол и принялись ковырять яичницу. Джонни даже растрёпанным смотрелся бесподобно. Малыш скривился и опустил взгляд в тарелку. Ему не хотелось признавать, но он с самого детства жутко завидовал Джонни, его внешности и состоятельным родственникам. Яичница не имела для него никакого вкуса, но согревшийся желудок был благодарен. Он повернулся к электрическому чайнику, стоявшему на столешнице поодаль, и щёлкнул кнопкой. Чайник зашипел и отключился. - Он пустой, - промычал Джонни, разделываясь с яичницей. - Ох, - вздохнул Малыш и неохотно встал, чтобы наполнить чайник. Бутыль с водой стояла в шкафчике под мойкой. Наклонившись за ней, Малыш увидел, что на нём тапки Эммы с помпонами, и удивился. - Это чё, я всю дорогу в этих хреновинах хожу? - Угу, - ухмыльнулся Джонни. - Прикольно. Надо будет еще её стринги и пижаму напялить, - улыбнулся Малыш, явив Джонни щербинку между зубов. - С удовольствием погляжу на это, - Джонни поднял на него весёлый взгляд и отодвинул пустую тарелку. Из комнаты донесся храп. Рыжий не дошёл от уборной обратно до кухни и завалился спать на кровать рядом с выключенной Эммой. Малыш переглянулся с Джонни и рассмеялся.