Моя нежная бабочка

Малыш открыл глаза.  Перед лицом лежала его согнутая в локте рука. Он подскочил на стуле и обнаружил себя за партой в университетской аудитории.  «Надо же, вырубился», - недовольно подумал он. - «Хотя, неудивительно, после такой шальной ночки». Лектор гнусавым голосом подводил итоги семестра, напоминая о консультации, которая станет допуском к двум итоговым экзаменам по корейскому языку. На доске маркером были выведены основные правила, которые Малыш и так знал наизусть. Единственное, в чём он до сих пор плавал - так это в наименовании цифр, будь неладна эта корейская манера использовать два набора. Даже тайский язык в этом отношении раздражал его меньше: тайцы хотя бы используют для обозначения одних и тех же цифр разные символы, и то, чтобы туристов дурить. Корейцы используют одни и те же арабские символы, но разные слова на разные случаи жизни. Голова гудела, но уже не так, как утром, и Малыш мысленно возблагодарил Джонни за завтрак. Вспомнив о Джонни, Малыш невольно подумал об Эмме и приуныл. Он не включил её перед уходом, и она так и осталась сидеть на кровати с поникшей головой. Наверняка она захотела бы помыться и поспать. Может, и правда, продать её Джонни? Он отдаст её в сервис, и она снова будет как с конвейера, весёлая и добрая? Да, придется перенастроить на нового хозяина, но, быть может, она будет благосклонна к предыдущему владельцу и позволит продолжить делить с ней постель?  Малыш не особо ощущал потребность в сексе, но Эмма была вполне ничего, её слот для карт памяти мог считывать программы с позами из Камасутры. Малыш этой опцией не пользовался, потому, что, во-первых, это стоило денег, а во-вторых, не так уж он и жаждал экспериментов.  Рыжий рассказывал, как его знакомый загрузил в подобную модель какую-то БДСМ-программу, но не учёл распределение ролей, и вместо Служанки получил Госпожу, которая отходила его плёткой до ссадин. Не хотелось таких экспериментов. С программой же не договоришься, с этими нулями и единицами. Перед глазами снова замаячили 영 (кор. «ноль»), 일 (кор. «один»), 하나 (кор. «один») и прочие корейские цифры, и он вновь повалился на парту, проклиная вчерашний день, текилу, лимоны, Эмму, Джонни, Рыжего, яичницу, тапки эти с помпонами. - Эй, чувак, чувак! - зашептал сбоку его однокурсник Виктор.  Малыш посмотрел на него одним глазом, не поднимая головы. - Давай после занятий прошвырнёмся по магазинам? - продолжал шептать тот. - Мне нужно купить Лиззи подарок! Сегодня полтора года, как мне её подарили, хочу отпраздновать. Малыш не хотел никуда прошвыриваться, но мысль о возвращении домой угнетала больше, поэтому он кивнул, скользнув лицом по парте. Прозвенел звонок, студенты зашелестели тетрадками и принялись собирать сумки. Малыш и Виктор направились к выходу. Виктор трещал о том, что бы он хотел подарить своей женщине, Малыш вполуха слушал и иногда мычал в знак согласия. Виктор был избалованным самодовольным сплетником, и Малыш старался с ним не конфликтовать. Они вышли из корпуса и спустились по каменным ступенькам в залитый майским солнцем университетский дворик. Итоговые экзамены были на носу, и в воздухе витало то очаровательное напряжение, которое всегда сопутствовало окончанию одного важного жизненного этапа и началу следующего. Все встречные студенты и профессора улыбались друг другу, словно старые друзья, и Малыш понемногу стал веселеть. По дороге к воротам, разделявшим студгородок и обычную жизнь, Малыш поймал себя на мысли, что конец нынешнего этапа для него означает окончание не только университета, но и чего-то ещё. Он смутно догадывался, что это могло быть, но додумать до конца эту мысль не мог, она ускользала, оставляя печальный осадок. Не в силах больше витать в грустных облаках, он поддался энергии Виктора, который был полон намерений как следует оторваться в торговом центре. Задрав голову к бирюзовому небу, Малыш улыбнулся, вдыхая упоительный воздух, который бывает только на границе между весной и летом. Лиззи, женщина Виктора, была подарена ему на двадцатилетие дядей, который накопил денег на новую. Виктор был восхищён ею до одури, хоть она и была подержанной. Их семья владела ювелирным бизнесом и была достаточно богатой, чтобы позволить приобрести самую новую женщину и для Виктора, но отец, стремясь воспитать в сыне самостоятельность, не желал баловать его дорогими покупками. Впрочем, Виктор вовсе не возражал против этой женщины и был в неё влюблён. Да и на самостоятельность ему было совершенно наплевать, потому что он даже не пытался представить себе завтрашний день, живя лишь сегодняшним. «Везёт же некоторым», - вздохнув, подумал Малыш. - «Когда в семье куча родственников, всегда есть шанс, что что-то от них перепадёт». Отцы Малыша и Рыжего были братьями-близнецами, и других родственников у них не было. Отец и дядя любили своих сыновей и всю жизнь старались обеспечить им достаточный комфорт. Малыш очень их за это уважал, считая, что существует всего две здравые причины, по которой стоит обзаводиться ребёнком: желание сделать его счастливым и уверенность в своих силах обеспечить это счастье, пока он не станет взрослым и самостоятельным. И отец, и дядя были в этом вполне успешны, но при общении с Виктором Малыш всё равно втайне завидовал, что у него есть столько обожающих его родственников.  Они шли по брусчатому тротуару между многоэтажками и шумным проспектом. Виктор рассказывал очередную весёлую историю о Лиззи, Малыш улыбался и окидывал взглядом проходящих людей. Мимо них проплывали стайки улыбающихся мужчин всех возрастов и молодых прекрасных женщин. Малыш любовался женщинами и невольно сравнивал их с Эммой. Она была восхитительна, но и остальные выглядели достаточно неплохо. В его голову закралось предположение, что не все из этих мужчин круглосуточно счастливы. Может быть, некоторые из них сейчас ловят редкие замечательные моменты, когда женщина исправна и доставляет максимум удовольствия. Прямо как у него. Когда Эмма была в порядке, он точно так же любил пройтись с ней по самым людным улицам, ловя завистливые взгляды окружающих. - Виктор! - Малыш вдруг повернулся к другу, прервав его монолог. - Твоя Лиззи часто ломается? Я имею в виду… - он отвёл глаза, подбирая слова. - Бывает ли у неё такое, что она… ну, ведёт себя странно? - Странно? Как это? - оживился Виктор и похлопал маленькими зелёными глазами. - Ну… вещами кидается, орёт, плачет, обвиняет в херне всякой, - попытался объяснить Малыш, и его настроение тут же вновь упало. - В смысле, будто настройки сбились. Вроде, всё нормально, и вдруг на пустом месте скандал. - Скандал? - широко улыбнулся Виктор. - Наверное, бывает, если я правильно тебя понял. На форумах пишут, что это можно исправить, если хорошенько вдуть! Когда Лиззи начинает выёбываться, я просто ее зажимаю где-нибудь и… - Виктор расхохотался. - Да, точняк, бывает такое. А почему ты считаешь это чем-то плохим? Это же заебись, она орёт, а ты затыкаешь ей рот сам понимаешь чем! Ох Лиззи, моя Лиззи! Виктор радостно вздохнул, облизнул языком тонкие губы, помотал головой и взъерошил густые светлые волосы. Малыш понял, что единомышленников он здесь не найдёт, и прекратил расспросы. Определенно, это другой случай. Когда Эмма начинала скандал, ему меньше всего на свете хотелось, как выразился Виктор, «вдуть».  Они подошли к самому большому в этом районе торговому центру и поднялись по ступеням крыльца. Двери раздвинулись, пропуская посетителей, и Малыша нежно обдул ветерок из кондиционеров. Он даже не заметил, как вспотел по пути. Виктор открыл на смартфоне карту молла и стал прикидывать маршрут, чтобы обойти все магазины с женскими штучками. Первой точкой стал магазин обуви. Виктор влетел в помещение и позвал консультанта. Малыш плёлся за ним, упиваясь свежим воздухом и потряхивая пальцами бежевую рубашку, на которой тут и там проступали влажные пятна. Пока Виктор вдохновлённо описывал подошедшему сотруднику бутика свои фантазии, Малыш достал из кармана телефон и открыл мессенджер. Чат однокурсников, от которого он уже давно отключил уведомления, потому что туда слали всякую ерунду, он периодически листал как ленту соцсети. Именно этим он и занялся в ожидании Виктора, прокручивая сообщения с мемами про алкоголь и секс, изредка перемежающиеся полезной информацией о предстоящих консультациях и экзаменах.  Когда он промотал бездонный чат до конца, к нему подлетел Виктор и утянул в следующий бутик с женской одеждой. Здесь продавалось нижнее бельё, и Виктор игриво попросил Малыша побыть моделью для примерки. Малыш ласково послал его к чёрту, но, в итоге, всё равно поддался, заявив, что будет просто стоять столбом. Виктор со смехом дотолкал его до зеркала у стеклянной стены. Развернув Малыша, он с улюлюканьем стал подтаскивать к нему всякие крошечные тряпки, по недоразумению относившиеся к разряду одежды. - Лиззи так идёт коралловый цвет! - объявил Виктор и схватил с вешалки какие-то розовые куски ткани, называвшиеся пижамой.  Малыш покорно стоял перед зеркалом, ожидая поднесения очередной шмотки между ним и зеркалом. Виктор захохотал и скомандовал:  - Закрой глаза!