Моя нежная бабочка

Малыш открыл глаза. Он лежал на кровати в своей квартире в полном одиночестве. За окном брезжил рассвет. Осторожно потрогав виски и повертев головой, он с отрадой отметил, что уже ничего не болит. Вчерашний день промчался, как в тумане.  Он проснулся дома у Джонни и всё утро провёл то в постели, то у унитаза. Джонни приносил ему бульон, приготовленный Викторией, и помогал умываться после того, как его стошнит. Потом снова провожал до постели и укладывал, оборачивая пледом и протирая раскалывавшуюся голову влажным полотенцем. Сам Джонни тоже выглядел неважно, был бледен и с удовольствием поглощал бульон. Пару раз, поднося ложку ко рту Малыша, он проливал её трясущейся рукой, просил прощения и набирал новую. Малыш лежал в своей постели и улыбался, прокручивая в голове вчерашний день. Сегодня был его выпускной. На часах было четыре утра. У него есть время, чтобы поваляться, освежая воспоминания. У отца Джонни были гости. Лёжа в постели, ребята вдруг услышали, как в дверь что-то стукнуло, раздался шорох и хихиканье. Затем по лестнице дробно застучали удаляющиеся шаги. - Это что такое? - хрипло спросил Малыш. - Дети шалят. У отца гости с двумя детьми. Если не ошибаюсь, одному восемь, другому десять. Им скучно, вот и бегают по дому. - А они сюда не зайдут? - Нет, я запер дверь. Малыш сквозь болезненный сон слышал топот и звонкий смех. Слов было не разобрать, но явно звучали наивные детские ругательства в адрес друг друга. Они играли то ли в прятки, то ли в догонялки, благо большой дом это позволял. Малышу стало казаться, что он уже отличал голос того, кто старше, от тонкого голосочка младшего. Дети отчаянно возились и шумели, и Малыш с улыбкой вспомнил себя и Рыжего в этом возрасте. - Они родные братья? - повернулся он к лежащему рядом Джонни. - Да. Они откуда-то из Таиланда, кстати. Ты понимаешь, о чём они говорят? - Нет, - удивлённо ответил Малыш. - У тебя дверь почти не пропускает звуки. Но теперь мне интересно! - Малыш прислушался. - О, ругаются. - Сильно? - Нет. «Баа» (тайск. «บ้า» - сумасшедший). Это как ты у меня в телефоне записан, но по-тайски. - Уже нет! Малыш нервно схватил телефон и посмотрел, не переименовал ли он Джонни. Ну конечно, вместо «미친» красовалось «ทรัก» (тайск. ти-рак, «любимый»).  В клубе было так весело, что они накачивались алкоголем и безудержно танцевали, скинув рубашки, среди таких же полуобнаженных тел. Кто-то перемазал их яркими красками, и вся толпа взмокших парней отрывалась на танцполе под упругое темно, сияя в цвете неона всеми оттенками радуги.  Сидя у барной стойки с неизвестным по счёту негрони, Малыш заворожённо смотрел на экраны под потолком. На одном из них крутились порно-ролики с мужчинами и парнями совершенно разного типажа, а на втором - не столь неприличные, но, всё же, вполне двусмысленные мультфильмы про животных и всяких непонятных существ в различных скабрезных сценах. Малышу было так дико смотреть на подобные вещи в общественном месте, что он не мог оторваться, пока Джонни силой не утаскивал его обратно танцевать.  Они были настолько пьяны, когда ожидали такси до дома, что чуть не упали, держась друг за друга. - Переименууй, - тянул Джонни. - Как по-корейски «любимый»? - Ну лаааадно, - проворчал Малыш, достал телефон, зажмурил один глаз, перепутал раскладку и набрал слово на другом языке.  Малыш, перекатившись по кровати, пару раз в чувствах стукнул лбом о подушку. Он ненавидел это состояние, когда вспоминал дурацкие поступки, которые совершал под воздействием алкоголя. Попытавшись отвлечься, он начал вспоминать другие события. Малыш лежал на животе, а Джонни гладил его по спине. - Как ты? Я в плане… - Джонни переместил руки на ягодицы Малыша. - Больно? - Ну, - Малыш скривился. - Скажем так, сейчас у меня куда сильнее болит голова. - Прости. Я вчера увлёкся. Ты просто сногсшибателен, моя нежная бабочка. Обещаю быть более осторожным. Малыш издал невнятный вздох и уткнулся носом в кровать. Нынешний Малыш повторил вчерашнее движение и укусил подушку. Куда не плюнь, кругом стыдно. Вдруг он вспомнил момент, когда Джонни спустился на обед с отцом и гостями, оставив его отдыхать. Малыш тогда позвонил Вилли и пригласил его на выпускной. - Вот блять! - Малыш вновь схватился за телефон и проверил вчерашние звонки. Действительно, около полудня в исходящих звонках был контакт Вилли. - И что он сказал-то? Придёт или нет? Память выдала удивлённый голос Вилли на том конце провода. Вроде бы, он согласился. Или вежливо отказался? Малыш проверил сообщения. «Во сколько лучше приехать?» - сообщение от Вилли не оставляло сомнений, что он согласен. «Врученеи в час, сам праздк в ресоьарне в шестнцаьт», - был ответ Малыша. - Какое же я говно, - выругался Малыш в подушку. - Даже написать нормально не смог. Филолог сраный. Когда Малыш проснулся после обеда, Джонни сидел на кровати с очередной порцией бульона. На его щеках фломастером были нарисованы усы. - Ты кто, кот? - удивился Малыш. - Что? - опешил Джонни и провёл рукой по щеке. - А! Забыл уже. Это дети нарисовали. Сыдам какой-то я у них. - Сыадам (тайск. เสือดำ)!- Малыш тихо рассмеялся. - Пантера. Круто. - И правда, - Джонни сморщил нос. - Нежная бабочка примет нектар из лап пантеры? - Пожалуй, сейчас я не бабочка, а червяк. Давай сюда свой бульон. Джонни привёз его домой к вечеру, когда Рыжий возвращался со смены. - Чё с ним? - ухмыльнулся Рыжий. - Он и так не красавец, а сейчас так вообще хоть похоронную службу вызывай. - Завтра будет как огурчик, - уверил Джонни. - Как будет «огурчик»? - На каком? - сонно уточнил Малыш. - А на каком лучше? - «Ои» (кор. “오이“). «Тэнькуа» (тайск. «แตงกวา»). На любом хорошо, - Малыш медленно растянулся в улыбке, опираясь на брата. - Разрешишь сделать неприличное? - Джонни обратился к Рыжему. - Валяй, - Рыжий отвернул голову, посмеиваясь. Джонни поцеловал Малыша в нос, а потом мягко чмокнул в губы. - До завтра, моя нежная бабочка! - Угу, - осоловело кивнул Малыш. - Пока, Рыжий! - Пока! А ты кто? Муравей? - Я - пантера! - Джонни улыбнулся от уха до уха. - Ебанутые, честное слово, - Рыжий подхватил Малыша за подмышку и увёл домой. Малыш окончательно проснулся. Ему до жути захотелось примерить выпускной костюм. А ещё - восхитительные оксфорды. Но перед этим нужно было как следует помыться. Не хотелось оскорблять картинное одеяние несвежим телом. Малыш почесал затылок и открыл дверцу гардероба, за которой на полках были разложены сокровища Эммы. Выудив какие-то скрабы и лосьоны, Малыш покрутил их в руках. - И что из этого сначала, а что потом? Он разложил пузырьки на кровати и сел рядом. Вчитываясь в инструкции и ничего не понимая, он со стоном повалился на кровать, ища в поисковике способы использования средств, и постепенно забылся сном. Его разбудил Рыжий через несколько часов. - Подъём, профессура! - стучал он ложкой по стеклянному стакану. - Сегодня ты - гвоздь программы! Что здесь? - Рыжий положил посуду на тумбочку и поворошил пузырьки Эммы. - Ох, - Малыш поднялся на постели, взъерошивая волосы. - Хочу отмыться до блеска. Вообще непонятно, как этим пользоваться. - В смысле, как? - удивился Рыжий. - Сначала - это. Потом - вот это. Если сушит, то можно ещё это. Это - для питания, с утра не нужно, лучше вот это, оно увлажняет. А это, по-моему, вообще просрочено. - Ты откуда знаешь? - Малыш был в шоке. - Знаю, и всё. - Ты подглядывал за Эммой, понятно. - Чё сразу подглядывал? - обиделся Рыжий. - Я просто спрашивал. Знаешь, с каким удовольствием она рассказывала? Зачем нужен рот, если ничего не спрашивать? - И то верно, - Малыш поднялся с кровати. - Покажи-ка ещё раз. Когда Малыш вышел из уборной, выпуская в комнату клубы пара и упоительные запахи, Рыжий уже доедал яичницу и допивал кофе. - Я уж думал, что из душа сейчас выйдет Эмма, честное слово, - покачал он головой.  - Охуенно! - Малыш разглядывал лоснящееся лицо в зеркале гардероба. - Понятно, почему она так долго мылась. Я словно завершил стадию куколки и вошел в стадию имаго! - Сейчас ты войдёшь в стадию зуботычин, если не прекратишь умничать, - Рыжий допил кофе и направился в душ. - Я серьёзно! Скраб на абрикосовых косточках отлично бодрит! - Зуботычина тоже отлично бодрит, хочешь проверить? Пока Рыжий мылся, Малыш нерешительно прикладывал к себе костюм. Его волосы ещё сохли, и он ждал, когда брат поможет их уложить. Повесив костюм обратно, он достал ещё какую-то коробку с баночками Эммы. Открыв крышку лака для волос, он отметил, что она на ощупь чуть тяжелее, чем выглядит. Заглянув внутрь, он увидел тёмный квадратик, приклеенный к крышке. Поковыряв пальцем, он поймал выпавшую вещь и удивился. Это была крохотная флешка. Малыш, недоумевая, смотрел на неё. Не было времени проверять, что на ней, и он положил её на тумбочку, закрывая крышку лака обратно. Рыжий, обёрнутый в полотенце, выкатился из уборной, довольно фыркая. - Абрикосовые косточки и впрямь отлично бодрят! Краситься будешь?  - Чего? - отпрянул Малыш. - Ты её косметику достал. - Я искал средства для укладки волос. Ты в них понимаешь? - Кудри вить будешь? - Дебил, я хочу просто уложить! Зачесать там, или что-то такое. Поможешь? - Я могу только кудри тебе завить, - хохотнул Рыжий, открывая свою дверцу гардероба. - Я лишь в этом ей помогал. - Ну уложи! - заныл Малыш. - И я твои уложу! Дурачась и переругиваясь, братья стали собираться на выпускной.  Когда позвонил Джонни и оповестил о своём прибытии, они были уже почти готовы, и ссорились насчёт носков Малыша. Поговорив с Джонни, Малыш положил телефон на тумбочку, опасаясь не сдержаться и запустить им в Рыжего. Тот настаивал на коротких носках, а Малыш - на длинных. - Ты еблан? Брюки на три четверти для того и придуманы, чтобы оголить лодыжки! - возмущался Рыжий. - Ладно, - Малыш, всё же, согласился, надел короткие носки, взял телефон и положил в карман. Повернувшись к выходу из комнаты, он вдруг услышал: - Постой! Развернувшись, он ощутил брызги сладкого парфюма Эммы, которым с хохотом облил его Рыжий. - Если на меня слетятся все в городе осы, я скажу, что их король-ты, - Малыш беззлобно отплёвывался. - А ещё мы вызовем приступ удушья у Джонни, он вылетит в кювет, и мы не доедем до универа. Я раскусил твой завистнический план. - Блин, страшно, - поёжился Рыжий. - Давай никуда не поедем и отмоем тебя обратно? Когда открылась дверь подъезда, Джонни стоял возле машины и оглядывал Рыжего, наряженного в тёмно-синий пиджак, голубую рубашку, джинсы и белые кроссовки. Приглаживая уложенные на пробор волосы, он посторонился и пропустил Малыша. Изящный молодой человек в приталенном изумрудном костюме, белой сорочке и алом галстуке, слегка стесняясь, смотрел на Джонни радостными глазами цвета полуденного июльского солнца. Ветер нежно трепал зачесанные волной огненные волосы, открывая высокий лоб. Малыш сделал шаг вперёд по ступенькам, и натянувшаяся ткань брюк приоткрыла жилистые щиколотки. Багровые оксфорды тихо стучали по бетону. При виде Джонни глаза Малыша вспыхнули, и щёки порозовели. Джонни был облачён в облегающую мышцы угольно-чёрную рубашку, тёмно-серые брюки и блестящие чёрные лоферы. Каштановые волосы спускались мягкими волнами по затылку. Малыш потянулся к Джонни. Джонни потянулся к Малышу. Рыжий тоже потянулся к ним, зачарованный сказочным зрелищем. Малыш и Джонни одновременно повернули к нему свои головы. - Да ладно, мужики, - сказал Рыжий и уселся на лавку, устраивая подбородок в руках. - Дайте посмотреть. Джонни подошёл к Малышу и взял его лицо в ладони. Стоя на одну ступеньку ниже, он оказался одного роста с ним. - Ты прекрасен, моя нежная бабочка, - прошептал он и поцеловал его в губы. Малыш с удовольствием ответил на поцелуй. - Мило, что пиздец, - Рыжий сжал руки вместе, желая поаплодировать и понимая, насколько это было бы нелепо. - С хуя ли ты такой красивый? - ткнул он носком обуви в сторону Джонни. - Ты в прошлом году уже был красивый на своём выпускном, дал бы сегодня Малышу побыть на вершине мира. Джонни отстранился от Малыша и посмотрел на Рыжего. - О чём ты? Сегодня он красивее всех на планете, разве нет? Рыжий поморщился. - Да, хорошо, не буду спорить. Поедем уже? В машине Рыжий уселся назад, а Малыш - вперёд. Располагаясь на водительском сиденье, Джонни пристегнул ремень и принюхался.  - Чья была идея так сильно надушиться? - повернулся он к Рыжему, давая понять, что знает ответ. - Так плохо? - пригорюнился тот. - Ну, раз он бабочка, - пусть благоухает. - Да уж. О его приближении будет известно метров за сотню. Когда они подъезжали к воротам университета, тут и там уже стояли автомобили, вдоль которых сновали нарядные выпускники и не менее нарядные родители, поэтому найти место для парковки удалось далеко не сразу. Малыш увидел однокурсника Сэма и помахал ему. Тот помахал в ответ, и Малыш с удивлением оглядел мальчика лет трёх, которого тот держал за руку. Он был одет в тёмно-серый, как и у Сэма, костюм, и выглядел столь серьёзным, что совершенно очаровал Малыша. Подойдя ближе, он, улыбаясь, присел перед мальчиком. - Привет! Как тебя зовут? - Привет. Меня зовут Принц, - смущённо прошепелявил ребёнок. - Какое красивое имя! - Малыш с умилением покачал головой. - Ты пришёл на праздник к старшему брату? - Я пришёл на праздник к папе, - нахмурился мальчик. - Папе? - опешил Малыш и взглянул на улыбающегося Сэма. - Это мой сын, - кивнул тот. - Правда, Принцем его дома зовут. А какое твоё настоящее имя? - обратился он к ребёнку. - Не скажу. Оно некрасивое, - насупился тот. - Очень даже красивое. Его зовут Николас, - сказал Сэм. Малыш перевёл взгляд обратно на ребёнка и, приблизив голову к его уху, тихо спросил: - Можно рассказать секрет? Мальчик заинтересованно кивнул. - У меня тоже некрасивое имя, - он прошептал «Кристофер» на ухо Принцу. - Я тоже представляюсь всем по-другому. Ты можешь звать меня Малыш. - Какой же ты малыш? - удивился ребёнок. - Ты большой дядя! - Это только кажется! - заговорщически шептал Малыш, таинственно прислоняя палец к носу. - На самом деле - я самый настоящий малыш. Никто не догадывается, потому что я хорошо притворяюсь, - Малыш поднялся. - Ты сможешь хранить этот секрет? Мальчик кивнул с самым серьёзным видом. - Ещё увидимся! - Малыш помахал Сэму и Принцу и вернулся к Джонни и Рыжему. - Отец и дядя будут минут через десять, - Рыжий убирал в карман пиджака телефон, по которому только что говорил с Дональдом. - Надо же, как тут всё изменилось!  Рыжий выпускался из этого же университета в позапрошлом году, а Джонни в прошлом. Они оба вертели головами, оглядываясь и предаваясь ностальгическим воспоминаниям. - Что изменилось? - недоумевал Малыш. - Ты так сказал, будто лет двадцать здесь не был. - Ну как что? Брусчатку вот переложили, - Рыжий топнул по дорожке, на которой они стояли. - Прошлая вся разбитая была. - А ещё, - Джонни восхищённо указал пальцем куда-то в сторону дворика, - столов стало больше. Помню, я на переменах бегал сюда, а они все уже битком были забиты.  - А зачем ты сюда бегал? - удивился Рыжий. - Твой факультет же далеко.  - Ну, - смутился Джонни. - У меня была на то причина. - Твоя причина пользуется популярностью, глянь, - Рыжий подбородком указал на Малыша, которого облепили однокурсники, наперебой пожимая руку и восхищаясь образом. - Ты ж хотел, чтобы он благоухал. Вот к нему все и слетаются, - Джонни любовался раскрасневшимся Малышом, принимающим знаки внимания и поздравления. - Можно вопрос? - Валяй. - Кто из вас первым влюбился? - Уже не знаю. До некоторого времени я думал, что я. Но, может, это и не так, - Джонни вспомнил отчаянное признание Малыша в коридоре клуба и наморщил нос. - И как он тебе? Не как друг, а как… - Рыжий не мог подобрать слово. - Кто он тебе теперь? Не девушка же? - Не девушка. Давай без этих пошлостей, девушка, юноша. Пусть будет «пара». - И как он тебе как пара? - А к чему такой вопрос? - Мне интересно, как так получилось. С женщиной куда проще: прочитал инструкции, выбрал подходящую по настройкам, и вперёд. А тут готовый достался. Так странно. - Вовсе не странно. Могу попытаться твоими любимыми кулинарными метафорами объяснить. - Ну-ка, - воодушевился Рыжий. - Человек - не строчка из книги рецептов, где всё просчитано и опробовано поколениями. Набор ингредиентов, конечно же, достаётся готовый, но и ты - тоже набор ингредиентов. Смешивая их, можно получить блюдо, которое не сравнится ни с каким другим. - Но может же получиться полная херня! - Может. А может, и нет. Какое твоё любимое блюдо? - Бургер с креветками! - у Рыжего загорелись глаза. - А моё - стейк с кровью. И я сам могу решить, сколько соли, перца и розмарина в него класть. - Мудрёная твоя метафора, - поморщился Рыжий. - Мне нравятся эти бургеры потому, что я знаю их вкус заранее и уверен, что он всегда один и тот же, и вчера, и сегодня, и завтра. - Потому что ты жрёшь в общепите, который готовит их по одному и тому же рецепту, и ты не можешь на него повлиять. А приготовил бы сам - получил бы вкус, нужный тебе. - Зачем? Мне нравится вкус из общепита. Если ты сам жаришь стейк, то можешь не угадать со специями и получать каждый раз новое блюдо! - Да. Он каждый раз другой. И одновременно тот же самый. - Не пойму я вас, - вздохнул Рыжий. - Мне бы не хотелось никаких открытий и неожиданностей. Но, знаешь, мне всё равно отчего-то завидно. - Нечему завидовать. Вот выкупишь Эмму, перепрошьёшь под себя, и будешь наслаждаться тем, что она может тебе дать. - Как она там? - Лежит в гостевой. Я уговорил Викторию не трогать её. Скоро вернётся Вероника, попробую узнать, как она относится к ней, может быть, тоже посодействует помощи. - Как? Оторвёт ей голову? - Вероника не способна на подобное. - Эмма тоже не была способна. Кто знает, что у этих женщин в голове. - Могу предложить… - Джонни не договорил, но Рыжий и так его понял. - Нет, - смеясь, качал он головой. - Я люблю лишь женщин. О! - Рыжий увидел машину отца. - Сейчас парковаться будут пол-дня. Пошли поможем! Рыжий и Джонни подошли к пикапу Дональда. На пассажирском сиденье восседал Гарри. - Привет! - поздоровался Рыжий. - Добрый день, - кивнул Джонни. - Вы лучше подальше поезжайте, - Рыжий махнул рукой вперёд. - Там ещё есть места для парковки. Тут уже без вариантов. Весёлая суета, всегда сопровождавшая подобные события, настраивала всех на праздничный лад. До вручения дипломов оставалось около часа, и выпускники поспешили в корпус университета, чтобы отдать в отдел кадров студенческие билеты и забрать школьные аттестаты. Сэм передал маленького сына на поруки двум своим старшим братьям и тоже направился в здание. В университетском дворике остались только родственники и сопровождающие. - Что вы так рано-то? - спросил Рыжий у Дональда и Гарри, облачённых в праздничные пиджаки. - Ничего себе, рано, уже яблоку негде упасть. Еле машину приткнули. - А чего на этой развалюхе приехали? - Рыжий не любил отцовский пикап, потому что он постоянно ломался и отнимал кучу нервов. - А Гар аптечку не купил, - Дональд хитро подмигнул Гарри. - Без аптечки ездить нельзя. - Только не говорите Малышу! - слегка испуганно воскликнул Гарри. Они бродили по дорожкам университетского дворика, ведя непринуждённый разговор и осматривая студгородок.  - Видишь, Дон, - Гарри на что-то указал брату. - Если бы в наше с тобой время была такая красота, её бы вмиг раскурочили. Речь шла об обрамлявшей главный вход гипсовой лепнине с позолоченными набалдашниками. - Да я бы и сейчас её сковырнул! Пошлость какая-то, - Дональд хмуро разглядывал украшение. - Гопник сызмальства - гопник до смерти, - хмыкнул Гарри. - О чём это вы? - заинтересоввлся Рыжий. - Знаешь, каким хулиганом твой папаня был в юности? Ты думаешь, отчего у него костяшки рук все в шрамах? - Знаю, он любил подраться. Он меня потому в старших классах и отдал в рукопашку, чтобы я тоже пар выпускал. - Мужчина должен уметь постоять за себя! - запротестовал Дональд. - Ага. А ещё - крушить детские площадки и потом в обезьяннике сидеть, - добавил Гарри. - Это было один раз! И ты знаешь, почему! - обиделся Дональд. - Зачем ты это при Рудольфе говоришь? Хочешь разрушить мой образ идеального отца? Ты сам на выпускном напился, забрался на памятник на площади, расстегнул штаны и обосс… - Хорош, хорош! - Гарри со смехом захлопнул брату рот. Рыжий хохотал, слушая их перебранку. Даже Джонни посмеивался, стоя поодаль. Вскоре выпускники стали возвращаться обратно во дворик. Увидев Малыша, Рыжий помахал ему рукой. Малыш жестом указал в сторону, куда всем следовало пройти на торжественную часть. Во внутреннем дворике с обратной стороны корпуса стройными рядами на траве темнели кресла. Трибуна с микрофоном, откуда будет вестись вручение, была установлена на самом открытом месте. Все постепенно выбирали кресла и рассаживались. Выпускники занимали первые ряды, гости выбирали места подальше. Вдруг кто-то заголосил: - Смотрите! Все обернулись на крик и проследили за пальцем, указывавшим в сторону. Во двор въехала инвалидная коляска, которую вёз печальный пожилой мужчина в дорогом костюме молочного цвета. В коляске сидел молодой человек в белой рубашке, ноги которого были покрыты серым клетчатым пледом. - Виктор! - выдохнул Малыш. Он подскочил к нему одним из первых. Лицо Виктора было покрыто ранами, многие из которых уже заживали, и с них были сняты швы. Но, всё равно, палитра цветов его лица могла сравниться только с Млечным путём в безлунную ночь. Правая рука была загипсована полностью, а левая - лишь по запястье, открывая лежащую на пледе ладонь. Шею окружал поддерживающий воротник. Светлые волосы были уложены в попытке прикрыть жуткую покрытую кровавой коркой безволосую проплешину на затылке, и у Малыша промелькнула мысль - почему никто не додумался прикрыть голову кепкой или шапкой, но он подозревал, что капризный Виктор мог настоять на этом сам. - Знаю, что я вас шокировал, - очень тихо и шепеляво произнёс Виктор, и Малыш с ужасом отметил, что у него не хватает нескольких передних зубов. - Но я не мог не прийти. Поэтому попросил отца привезти меня хотя бы на вручение. Отец Виктора, хмуро держась за ручки кресла, оглядел собравшихся и слегка кивнул. Все кругом приветственно закивали в ответ. Зазвучали редкие возгласы: - Рады видеть! - Как хорошо, что тебе лучше! Малыш подумал и спросил сразу у обоих: - Что-нибудь нужно? Может, попить, или поискать место в теньке? Отец отрицательно покачал головой. Виктор не мог сделать этого из-за воротника, и поэтому тихо ответил: - Спасибо! Отец обо всем позаботится. Все постепенно расходились по местам. Отец Виктора подвёз сына к высокой липе поодаль от торжества. Из динамиков раздалась бравурная музыка, и к трибуне подошел декан факультета. Все радостно загалдели. Мечта, которой пять лет жили все здесь находившиеся, сбывалась прямо сейчас. Рыжий, Джонни, Гарри и Дональд сидели на креслах посередине и перешёптывались друг с другом. Народ вокруг занимался тем же самым, прерываясь лишь тогда, когда объявляли очередного выпускника для вручения диплома востоковеда. Щелкали вспышки фотоаппаратов.