Моя нежная бабочка

Малыш открыл глаза. Сидя на кровати в своей бывшей детской, он вертел в руке телефон. «Отец совсем не утомился, не накручивай», - отправил он сообщение Вилли и вдруг услышал звук вибрации с соседней кровати. - Он что, забыл трубку? - Малыш поднялся и поискал под одеялом.  Взяв в руки телефон Вилли, он с изумлением увидел на рабочем столе фотографию окутанного сумерками многоэтажного дома. Во всех окнах свет был погашен, кроме одного. - Это что, мой дом? И моё окно??? Внизу экрана висело уведомление от абонента «ของฉัน» (тайск. «мой»). - Я у него так записан? Одуреть можно, - Малыш присел на кровать и потрепал волосы. - Это из-за той притчи про птичку? То-то он хотел выучить фразу «Ни кхю конг чан». Эх, кроха, кроха. Такой ты впечатлительный. Даже по-тайски написал без ошибок. Малыша переполняла невероятная нежность. Кажется, в его окружении появился ещё один человек, для которого Малыш не был пустым местом. Его неустойчивая самооценка постоянно нуждалась в знаках внимания от других людей. Вот и сегодня Джонни начал его утро с корейского приветствия, и Вилли, судя по всему, увлёкся тайским языком. Малышу было так приятно, что хотелось петь, как Гарри, какую-нибудь дурацкую песенку. Когда Малыш вышел на улицу и проводил отца, во двор вкатился голубой хэтчбек Вилли, и Малыш помахал ему телефоном. - Забыл, - улыбался Вилли своими ямочками, открыв окно водительской двери и принимая телефон из рук Малыша. - Простите, в голове бардак. Спасибо. - Езжай осторожно, кроха! Оставшись один на крыльце, он открыл чат с Джонни, пересмотрел утренние сообщения и вновь умилился. «Когда заканчиваешь?» - отправил он. - «Может, сходим куда-нибудь?». «Ты ещё у отца? Могу заехать минут через сорок-пятьдесят», - ответил Джонни. «Буду ждать», - написал Малыш и помчался в дом. Тщательно вымывшись и побрившись, он бросился собирать вещи. Выпускной костюм с оксфордами и дипломом отправился в пакет, пижама в стирку. Малыш копался в своей старой одежде, и выудил полинявшую, но всё равно любимую когда-то, рубашку молочного цвета и тёмно-коричневые брюки. Из обуви он нашёл лишь свои старые кеды, и, поколебавшись, надел их. Когда Джонни въехал во двор Гарри, Малыш уже стоял на пороге. - Почему так рано? - спросил он, садясь в автомобиль и закидывая вещи на заднее сиденье. - Соскучился, - Джонни потянулся к нему и поцеловал. - Хочу тебя кое-куда отвезти. - И куда же? - Далеко.  - Ну куда? - Сюрприз.  - Опять в Загадочный клуб? - потускнел Малыш. - Нет, конечно. Какой же это тогда сюрприз? Едем на залив. - Да ты что? - Малыш не был на побережье уже пару лет. - Туда ехать не меньше часа! - Ты против? - Нет, конечно, - Малыш замахал руками. - Я очень соскучился! - По мне? - По заливу, - уклончиво ответил Малыш. - А мы будем купаться? У меня нет плавок и крема от солнца. - У меня тоже нет. Мы едем на турбазу. Если что, можно купить всё там. Малыш приоткрыл окно и подставил лицо солнцу и ветру. Его переполняло ожидание чего-то грандиозного. Дорога из города была практически пуста в это время дня, и они действительно домчали до залива почти за час. Малыш слышал об этой турбазе, но никогда там не был. Сюда приезжали, в основном, туристы, а жители соседних городов, если и выбирались к морю, то обычно одним днём, чтобы просто искупаться.  Но сейчас они с Джонни направлялись вовсе не на пляж.  Проходя вдоль палаток с нехитрыми сувенирами, Малыш обратил внимание, как изменилась местность с его последнего визита. Кажется, он был на заливе с однокурсниками, когда они отмечали окончание третьего курса. Турбаза тогда только строилась и ничьего внимания не привлекла. Нынешнее же её убранство пестрело клумбами, фонтанами, аттракционами для детей, искусственными водопадами и ресторанчиками с аппетитными ароматами. Судя по указателям «Зоопарк», здесь были ещё и животные.  - С ума сойти! Ого! Сколько рыбы! - восхищался Малыш, оглядывая форелевую ферму. Джонни вёл его мимо фермерских лавок и клумб с экзотическими цветами. Впереди виднелся залив, вдоль берега которого выстроились стилизованные под деревенские домики деревянные хижины, сложенные из брёвен и покрытые имитацией тростника. К каждой из них вела тропинка из хитро уложенных светлых брусьев, напоминавшая паркет. Все хижины находились достаточно далеко друг от друга, но близко к воде, практически прямо на побережье.  Они подошли к крыльцу одной из хижин, и Джонни распахнул дверцу. Взору Малыша предстало уютное пространство, которое нельзя было назвать помещением, потому что, технически, стена у него была всего одна - та, что со входной дверью. Остальные три были не стенами, а тяжёлыми, слегка колышущимися от ветра тёмно-красными шторами. Две боковые шторы крепились к полу, а третья была прихвачена держателем и открывала вид на освещённый солнцем залив, по которому взад-вперёд с рёвом носились моторные лодки. Широкая тахта посреди хижины была покрыта красным бархатным покрывалом и завалена такими же подушками. Маленький столик с бутылкой красного вермута в ведёрке со льдом и двумя бокалами стоял на тёмном деревянном полу прямо у воды. - Сладкий? - улыбаясь, спросил Малыш, указывая на бутылку. - Не такой, как ты, - Джонни наморщил нос и поцеловал его в щёку. Малыш обогнул тахту и схватил вермут. - Никогда не пробовал такой, - он внимательно читал этикетку и увидел, что Джонни опустился на подушки. - Позволь, - протянул он руку к бутылке, и Малыш подал её. Джонни разлил вермут по бокалам и постучал по покрывалу, приглашая Малыша сесть рядом. Малыш взял бокал и опустился на тахту. Влюблённые чокнулись, отпили немного вермута, прижались друг к другу и любовались заливом, нежась под тёплым солнцем и лёгким ветром. - Я люблю тебя, - тихо сказал Джонни, не сводя глаз с Малыша. - Я знаю, - Малыш смущённо опустил глаза и отпил ещё глоток. - Я счастлив, - продолжил Джонни, поглаживая его по щеке. Малыш, ничего не отвечая, умиротворённо прижимался к боку Джонни, слушая крики чаек, рёв моторов, негромкую музыку со стороны турбазы, и совершенно разомлел. Он отставил бокал и наклонился к лицу Джонни. Долгий влажный поцелуй совершенно затуманил голову, и Малыш, отстранившись, мягко лизнул мочку уха Джонни. - Я хочу сделать тебе приятно, - смущаясь, признался он. - Я тоже, - Джонни целовал его подбородок. - Я первый предложил, - настаивал Малыш. - Тогда я попрошу исполнить одно моё желание. - Очень извращённое? - с опаской уточнил Малыш. - А как бы ты хотел? На самом деле - не очень, но всё в твоих руках. - Что мне сделать? - У меня есть одна фантазия, - начал Джонни, поглаживая Малыша по спине. - Я с ума схожу, когда вижу тебя в рубашке.  - Я же всегда в рубашках. - Тогда ты понимаешь, что я всегда схожу с ума, - Джонни поцеловал его в губы и отстранился. - Расстегни её. - И всего-то? - Не обязательно. Всё в твоих руках. Малыш встал с тахты и неуверенно схватился за верхнюю пуговицу. Опустив голову, он мысленно пересчитал их. Пуговиц оказалось двенадцать. Расстегнув верхнюю, он повертел её в руках и решил расстёгивать остальные не столь быстро. Потеребив вторую, он медленно вынул её из петли и взглянул на Джонни. Тот лежал, сверля его своими невероятными глазами, в глубине которых плескались интерес и невероятное желание. Малыш, довольный эффектом, неспешно продолжил расправляться с остальными пуговицами, не отводя взгляда от лица Джонни, который жадно рассматривал каждое движение его пальцев. Когда рубашка оказалась полностью расстёгнута, Малыш распахнул её, оголяя жилистый торс, подошёл к открытой шторе и отцепил держатель. Штора упала, закрывая от них вид на залив, одновременно скрыв их от посторонних глаз. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь слегка колышущиеся шторы, разбавляли восхитительную полутень. Малыш подошёл к столику и взял бокал. Отпив вермута, он не закрыл рот, и сладкая красная струйка устремилась с его подбородка вниз по шее и груди. Джонни перевернулся на четвереньки, подполз по тахте ближе, поднялся и поймал каплю языком, проведя им выше до губ Малыша. Тот отстранился и снова поднёс бокал ко рту. Сделав вид, что собирается сделать ещё глоток, он отвёл бокал от губ и легонько его наклонил, отчего вермут заструился на его грудь и живот. Джонни обхватил его ягодицы и жадно продолжил слизывать капли с его тела. Малыш запрокинул голову, отдаваясь наслаждению. Джонни поднял на него глаза. - Я тебя хочу, моя нежная бабочка, - хрипло прошептал он. Малыш мягко освободился из его объятий и поставил бокал на столик. Сняв рубашку, он бросил её в изголовье тахты и погладил себя по ремню на брюках. - Продолжай, - попросил Джонни, стоя на коленях. - Не-а, - Малыш вновь взял бокал и набрал в рот вермута.  Присев на корточки, он запрокинул голову и приоткрыл рот. Джонни ворвался в него, наслаждаясь сладким алкоголем и упругим языком. Его руки переместились ниже и стали гладить соски Малыша. Тот шумно выдохнул и поднялся. Джонни, словно заворожённый, следил за его действиями. Малыш не спеша расстегнул ремень, затем пуговицу, затем молнию. Поведя бёдрами, он скинул брюки и остался в одном белье. - Быстрее! - взмолился Джонни. - Не-а, - Малыш освободился от брючин и кед, развернулся спиной к Джонни и продолжил пить вермут.  Джонни не выдержал, стянул с него трусы и развернул к себе. Малышу стало неловко от того, что он был уже полностью голым, а Джонни - до сих пор в одежде. - Не-а, - протянул он, надевая бельё обратно и продолжая пить вермут. - Что мне сделать? - Джонни был нетерпелив, но правила игры охотно принял. - Раздевайся, - кивнул Малыш. - Раздень меня. - Не-а. Моя фантазия - та же, что и твоя. Разденься сам. Джонни стянул поло, расстегнул джинсы, быстро снял их вместе с бельём и отшвырнул назад. Вид напрягшегося члена воодушевил Малыша, но прекращать игру он пока не намеревался. - Слишком быстро. Придётся тебя наказать. - Вперёд, я готов! - Хм. Малыш поставил бокал на столик и медленно снял трусы. Джонни оглядел его эрекцию и поднял глаза. Малыш улыбнулся и указал пальцем на дальние подушки. Джонни обернулся и отполз назад, всем телом растягиваясь по постели.  Подойдя к тахте, Малыш забрался на неё и выпрямился во весь рост. «Фут, значит», - промелькнуло в его голове. Малыш немножко поколебался, пытаясь обрести смелость, и медленно поставил ногу на грудь Джонни. Тот алчно оглядывал его пальцы, не смея пошевелиться. Малыш осторожно наклонил бокал, и, словно в каком-то фильме, пустил тонкую струйку вермута по своей ноге, поднимая её выше. Красная ниточка, извиваясь по коже, не спеша достигла пальцев, и Джонни, раздувая ноздри, с исступлением схватил его ступню рукой и открыл вожделеющий рот, принимая струящийся по большому пальцу поток терпкой сладости. Малыш, не отрываясь, смотрел, как опьянённый желанием Джонни облизывает его ногу, шумно выдыхая и закатывая от страсти глаза. «Надо же, как его это заводит», - подумал Малыш, ощущая гулкое биение собственного сердца, и сглотнул. Дождавшись, когда Джонни выпустит изо рта его пальцы, Малыш убрал ногу и опустился на четвереньки, поставив бокал на пол. Сложив руки в кулачки, он медленно пополз по тахте к Джонни, с внутренним содроганием ощущая, что приближается нечто грандиозное. Шторы колыхались от ветра, но им обоим казалось, что от их собственных вздохов, туманящих разум. Рёв моторов катеров вторил рёву крови в их венах, и Малыш, обхватив член Джонни рукой, провёл языком от основания до головки и накрыл её ртом. Джонни зажмурился и вновь посмотрел на Малыша. Тот обхватил губами ствол сбоку и провёл выше. Руки Джонни сгребли покрывало и отпустили.  Малыш продолжил ласкать член, не касаясь головки, и Джонни вновь взмолился: - Глубже! - Не-а. Ты наказан, - напомнил Малыш, продолжая водить языком по стволу. - Нет! - простонал Джонни. - Я хочу твой рот! Малыш пожал плечами, отклонился и вновь пригубил вермута. Джонни рывком поднялся и принялся целовать Малыша, разделяя очередной глоток вместе с ним. Затем снова лёг и прошептал: - Глубже! Прошу! Малыш вновь встал на тахте и потянулся, поводя плечами. Наклонив бокал, он вновь пустил по своей ноге струйку, к которой Джонни неистово прильнул, смотря на него снизу вверх. - Умоляй, - ответил Малыш. - Умоляю! - А поподробнее? О чём умоляешь? - Умоляю, возьми мой член глубже! - Джонни страстно облизывал его пальцы, смотря снизу вверх испепеляющим взглядом. - Зачем же? - Я очень хочу твой рот. Я очень хочу кончить тебе в рот, - язык Джонни ворвался между пальцев, и Малыша покачнуло от исступления. - Оу, - Малышу эта игра несказанно нравилась. - А почему? - Потому что я взорвусь, если не увижу твой рот на моём члене прямо сейчас! - Не-а. Неправильный ответ. - Потому что я хочу ощутить твой язык на своей головке, чтобы ты принял всего меня в своё горло! - зубы Джонни мягко ущипнули подушечку большого пальца. - Не-а, - Малыш судорожно дёрнул бедром от удовольствия, пытаясь скрыть одуряющее желание. - Что мне сказать? - в отчаянии воскликнул Джонни, выпустив пальцы изо рта. - Не знаю. Ты только о себе говоришь. Что за причина должна меня на это сподвигнуть? - Ох, - Джонни выдохнул, посмотрел в бесстыжие рыжие глаза и хрипло зарычал: - Я хочу излить всю свою любовь прямо в этот нежный ротик, чтобы он навсегда запомнил её вкус! Чтобы мокрый язычок ощутил всю палитру любви к тебе, моя горячая бабочка! Малыш обалдев от откровенности, млел от удовольствия. Он отставил бокал и переместился ближе к члену Джонни. Обхватив его ладонями, он посмотрел Джонни в глаза и, чуть помедлив, открыл рот и опустил его на член. Отодвигая язык дальше, он полностью принял его, не отводя взгляда от этих невероятных глаз. Джонни открыл рот и судорожно дёрнул челюстью. Малыш поднял голову и вновь опустил. Помогая себе рукой, он продолжил глубоко принимать и опускать член Джонни, полизывая его языком. Джонни свёл брови и стиснул зубы. Малыш ускорился и вдруг ощутил, как на его затылок опустилась рука Джонни и задаёт ритм. Он хотел было возмутиться и продолжить игру, но понял, что для Джонни это уже перестало быть игрой, и ритмично опускался вверх и вниз, не сводя взгляда с исступлённого лица.  - Сейчас… сейчас… Я сейчас, - Джонни задыхался. Малыш ощутил на языке биение пульса и отважно принял оргазм Джонни, не отводя губ и языка от его члена. В горло хлынул поток густой солоноватой жидкости, которую он глотал и глотал, наслаждаясь вкусом любви и упиваясь страстью, отражавшейся на лице Джонни. Руки лихорадочно сжимали и разжимали его затылок, крик то раздавался, то вновь терялся в сжатых зубах. Наконец, Джонни убрал руку и без сил упал на подушки.  Малыш отстранился, налил вермут в бокал и сделал пару глотков. Голова кружилась то ли от зрелища, то ли от алкоголя. Лишь одно он знал точно - он хочет ещё.  Джонни тоже это знал. - Я сделаю всё, что пожелаешь, - Джонни часто дышал, поглаживая пальцы Малыша.  - Я хочу массаж, - Малыш игриво лёг на живот и потянулся. - Сможешь? - Не вопрос, - пообещал Джонни. - Но он будет не совсем обычный. - Извращённый? - Возможно. Но ты всегда можешь прекратить. - Давай. Джонни приподнялся на тахте и погладил Малыша по спине. На плечах виднелись веснушки, которые стали первой целью рук Джонни. Он разминал плечи Малыша, разглядывая каждое светло-коричневое пятнышко. Не выдержав, он наклонился и стал целовать драгоценные веснушки, поглаживая Малыша под лопатками и ниже. Малыш положил подбородок на руки и довольно улыбался, закрыв глаза.  Джонни разминал его мышцы мягко, но настойчиво. Упругие пальцы сжимали и разжимали его тело, заставляя сознание воспарить в воздух. Малыш потерял счёт времени. - Секунду, - вдруг Джонни потянулся к джинсам и что-то из них достал. Малыш увидел тюбик со смазкой. - Эй! Не так скоро! - возмутился он. - Лежи. Это лишь начало. Джонни перевернул Малыша на спину, оглядывая покрытые красными пятнами вожделения шею и грудь. Малыш от неловкости хотел было прикрыться руками, но Джонни горячо его поцеловал, поглаживая соски, и Малыш постарался расслабиться. - Я сейчас буду делать две вещи, - произнёс Джонни. - Они обе должны тебе понравиться. Ты просто лежи. Я сделаю всё сам. Малыш недоумевающе наблюдал, как он выдавливает на свою руку почти весь тюбик. Нагрев смазку между ладонями, он провёл ими по члену Малыша. Нежные влажные прикосновения заставили того слегка повести бёдрами и протяжно вздохнуть.  - Разведи ноги, - попросил Джонни. - Что? - Раздвинь свои очаровательные ножки. Малыш стыдливо согнул ноги в коленях, не решаясь их расставить. Джонни сел ближе и мягко развёл их в стороны. Малыш закрыл лицо руками. Джонни поцеловал его колено и уселся между ногами. Малыш почувствовал, как скользкий палец Джонни погладил его между ягодицами, и снова попытался свести ноги вместе. Джонни не позволил этого сделать и продолжил одной рукой поглаживать вход Малыша, а другой легко водить вверх-вниз по его члену. Смазки было так много, что прикосновения были почти неощутимы. Член Малыша лежал на животе, и Джонни легонько водил пальцем по его головке, осторожно запуская палец другой руки вовнутрь Малыша. Тот простонал и раздвинул ноги шире. - Вот так, моя горячая бабочка, - дыхание Джонни опалило внутреннюю сторону бедра Малыша. - Чем шире ты расставишь свои ножки, тем приятнее. По извивающемуся телу Малыша бегали мурашки. Он терял разум и кусал губы, ощущая горячие влажные поцелуи на бёдрах, нежную подушечку пальца, обводящего круги по скользкой головке, два, а потом три пальца внутри себя, поглаживающие бесподобно чувствительное место где-то в глубине. Вскоре он почувствовал, как по его плечам и пальцам ног побежал ток, всё сильнее и сильнее, пока крупная дрожь не заставила его подняться на лопатках и протяжно закричать. Каждая клеточка его тела выпустила из себя удовольствие, и Малыш ослеп и оглох. Не слыша собственный крик, он вдруг обнаружил себя легко висящим в светлом пространстве, и увидел лохматого мужчину с длинной рыжей бородой, с улыбкой протягивавшего руку навстречу. «Привет, Малыш!». «Кто ты?». «Я - это ты. Только гораздо счастливее и лучше». «А я тогда кто?» «Ты - это я. Но ещё не такой счастливый. Приятно познакомиться! Давай видеться чаще! Если хорошо постараешься - мы станем единым целым». Малыш лежал, не открывая глаз, и пытался прийти в себя. Почему-то ему вспомнилось, как несколько дней назад Джонни в порыве откровенности сказал ему: «Когда встречаешь самого себя - рехнуться можно». Кажется, Малыш чувствовал себя именно так. И ему очень нравилось это состояние. Будто впереди - только очень хорошие события. Правда, не очень понятно, какое отношение к ним имеет именно Малыш, но, определённо, это что-то значило. Малыш до этого никогда не видел самого себя нигде кроме зеркала, даже во сне. Малыш открыл глаза. Джонни сидел между его ног и целовал колени, внимательно вглядываясь в лицо. - Что ты сделал? - Малыш в панике оглядел себя. - Доставил удовольствие моей горячей бабочке. Как ты? Малыш оглядывал свой живот, который был подозрительно мокрым. Да что там, всё покрывало вокруг было мокрым. - Я что? - с ужасом прошептал Малыш. - Обоссался, что ли? - Не говори так, - Джонни улыбнулся и наклонился за бокалом вермута. - Просто из тебя излилось счастья чуть больше обычного. - Пиздец! - щёки Малыша запылали. - Как так? - Это ещё не всё, - Джонни подал ему бокал и Малыш присел на тахте, принимая его. Сделав несколько глотков, он отдал бокал обратно и вновь огляделся. - Иди сюда, - Джонни поставил вермут на столик и потянул Малыша за руку. Малыш подался ему навстречу, отмечая, как катятся капли с живота и груди. - Хочу тебя стоя. Джонни встал, увлекая его за собой. Малыш не отдавал себе отчёта ни в одном движении и послушно повиновался Джонни, который развернул его лицом к шторе и погладил ниже спины. Малыш ухватился за угловую деревянную перекладину, которая подпирала потолок, и наклонился. Джонни погладил его вход, и Малыш услышал шелест разрываемого пакетика с презервативом. - Я люблю тебя, моя нежная бабочка, - раздался горячий шёпот, и Джонни раздвинул его ягодицы. Малыш прижимался щекой к перекладине и с улыбкой провожал гоняющие взад-вперёд по заливу моторные лодки, которые виднелись сквозь щель между шторами. Он был готов стоять так вечность, ощущая страстные толчки Джонни. Ни одной мысли в его голове не было. И имени у него больше не было. Он был весь синонимом слову «любовь».