Моя нежная бабочка

Данай открыл глаза. Солнце уже стояло в полуденном зените, но тёмные тучи на горизонте сулили скорую непогоду. - Пантера моя, - зашептал он, легонько тряся Джонни за плечо. Тот разлепил глаза и уставился сонным взглядом в ответ. - Привет, моя нежная бабочка, - Джонни расплылся в улыбке, радуясь очередному пробуждению вместе с Данаем, тряхнул головой, смахивая сон, и поднялся, увлекая за собой Николаса.  - Друзья мои! - раздался голос Бестии, и Данай повернулся на зов. - Предлагаю искать убежище. Неизвестно, насколько затянется дождь на этот раз. Октябрьские дожди долгие.  Повсюду раздались страдальческие вздохи, и весь люд принялся потягиваться и подниматься с травы, на которой так мягко спалось в одних лишь куртках, без перин и матрасов. - Щегол, - подошла Кристина, чуть припухшая после сна. - Нам пора, - она протянула ему руку. - Я с ним, - отчаянно выпалил Джонни. - Нет, - отрезала Кристина. - Ты в машину не поместишься. Едем только я, Лео, Джулия и Данай. - Для пятого человека в твоей машине есть место, - глаза Джонни сверкнули. - Мальчик, милый, - Кристина со скорбью в глазах пожала его плечо. - Ты же понимаешь, что женщины ненавидят мужчин. Щегла они хотя бы знают. Я не хочу, чтобы тебе причинили вред. Даная больно кольнуло в сердце, и он перевёл взгляд на Джонни. Тот настолько исступлённо смотрел в его лицо, что Данай ощутил тоску и страх, которые тот чувствовал при мысли об очередном расставании. Джонни каменной хваткой держал руку Даная, но не смел произнести ни слова. На чаше его весов колебались два варианта. Первый: Данай уедет в лес, чтобы подготовить женщин к тому, что к ним в лагерь вторгнется более полусотни ненавистных ими мужчин. И тогда Джонни иссохнет, заледенеет, завянет без своей нежной бабочки, теряясь в догадках, вернётся он, или снова нет, как это было раньше, день за днём, неделя за неделей. Второй: Данай останется с ним, и женщины разберутся между собой, возьмут в машину какого-нибудь Босса или Бестию. А что такого? Они очень красноречивы, и смогут объяснить женщинам всё, как есть. Даже если их и убьют из ненависти, его ненаглядная бабочка будет рядом, он сможет дышать с ним одним воздухом, рассматривать эти чудесные соломенные волосы, которые ворошил ветер, эту бесподобную бороду, к которой он до сих пор относился с огромным трепетом. Да, скоро зима, и это огромная опасность для жизни, но сколько осталось этой жизни? - Решай сам, - тускло вымолвил Джонни, понимая, что его желания в свете спасения такого количества людей не очень-то и важны.  Но как же ему хотелось всегда быть рядом! Горло Джонни распирал комок, такой нестерпимый, что казалось, будто его разорвёт от печали. Почему всё так? - Я останусь с тобой, - выпалил Данай, будучи не в силах вынести этот взгляд, и бросился ему на шею. Николас сидел рядом, потирая глаза. - Ты… - дрогнули губы Джонни, - должен… ехать… - Забей, - жарко шептал Данай, обнимая Джонни изо всех сил. - Я никуда не уйду от тебя. Никогда. - Блять, - тихо выругалась Кристина, пнув со злости лежавший неподалёку кирпич. - Ладно, твой ненаглядный Джонни едет с нами. Теснитесь в машине как хотите, хоть на головах. Но за последствия я не отвечаю. - Куда едут папа Данай и папа Джонни? - нахмурился Николас. - Я с ними. - Блять, - беззвучно повторила Кристина, поведя глазами. - Пацана тоже берём?  Данай и Джонни, не расцепляя друг от друга рук, подняли на неё лица и кивнули. - Да и похер, - махнула рукой Кристина. - У меня уже никаких сил нет. Если девки всех вас порешат - так тому и быть. Всё равно это не жизнь, а говно, - она схватила канистру с бензином. Заправив бак, она вместе с Сарой принялась закидывать вещи в багажник. Еще до перехода, у костра возле загадочного клуба было решено, что Крис отвезет самых важных членов общества в лес, чтобы они убедили женщин в необходимости совместного с мужчинами существования. Джонни прекрасно понимал, что Данай для женщин имеет огромное значение, и страшно колебался, не понимая, как ему поступить. Слишком долго он жил без Даная словно в вакууме, без кислорода и света, и теперь ему казалось, что он больше не вынесет ни секунды безвестности. Был бы сейчас в его руках телефон с возможностью отследить местонахождение Даная - он колебался бы меньше, но такого устройства не существовало, и можно было уповать лишь на надежду, которая, как оказалось, совсем не была свойственна Джонни.  И даже теперь, усевшись на заднее сиденье машины, он чувствовал вину за то, что нарушил их планы, неловкость за свою слабость, стыд за столь эгоистичные мысли. Событие совершенно уничтожило его уверенность в себе, в завтрашнем дне, да и в сегодняшнем тоже. Да и была ли она хоть когда-нибудь, эта уверенность? Даже крепкие объятия Даная не могли вернуть его жизнелюбия. - Пантера моя, - шептал Данай, прижимая его к себе, когда машина Кристины наконец, тронулась. - Каждый твой вздох сжимает моё сердце в тисках. Успокойся, прошу. Ничего страшного не произошло. Сердце Джонни слегка оттаяло, но чувство стыда всё равно не отпускало. Как же так вышло? Он, такой сильный, уверенный и смелый, мечтал всю жизнь опекать и оберегать столь любимого им Даная, и даже отцу поклялся в этом ещё в детстве. И что же теперь? Он, истерзанный, уродливый, до смерти перепуганный, жмётся к Данаю, словно хилый, брошенный всеми щенок, а его нежная бабочка, его любимое хрупкое существо, сбегающее от проблем и падающее в обморок при каждом неудобстве, говорит ему «Успокойся»? Даная, напротив, вовсе не терзали мысли по поводу чьей-то там несовершенности. Он обнимал Джонни со всей пылкой любовью. Всё, чего ему хотелось - чтобы Джонни всегда был рядом в его объятиях, как сейчас. Данай мог бы сказать, что он совершенно счастлив, но чувствовал, что с Джонни что-то не в порядке, и пытался подобрать слова, чтобы напряжённое как камень тело Джонни хоть слегка расслабилось. - Я люблю тебя, Пантера моя, - вновь шепнул он ему на ухо и вдруг ощутил, что щека Джонни стала влажной.  Что такое? Он плачет?  - Пантера моя, как же ты по мне скучал, - вздохнул Данай, поглаживая его по голове. - Прости, что причинил тебе столько страданий. Я даже не представляю, что ты думал, когда потерял меня. Джонни слегка расслабил плечи, поцеловал его в щёку и слегка отстранился. - Да вы прекратите или нет? - раздался возмущённый голос Кристины. - В машине два ребёнка, если вы не заметили! - Я не ребёнок! - вскрикнула Джулия. - Кристина, помолчи! - шикнула Сара, сидевшая на пассажирском месте. - Не видишь, они нуждаются друг в друге! Завидуй молча! - Опять ты за своё! - выпалила Кристина. - Каждый раз жалею, когда тебя в машину сажаю! - Не ругайтесь! - зазвучал детский голос. - Давайте все дружить!  Николас настороженно оглядывал всех, задержал взгляд на обнимающихся Данае и Джонни и вдруг кинулся на шею Джулии, которая сидела у окна и злобно разглядывала унылый дождливый пейзаж, стараясь не обращать ни на кого внимания. Она поняла, что Данай абсолютно не рассматривает, да и никогда не рассматривал её, как спутницу жизни, но, всё равно, мерзкий ядовитый уксус, пробиравшийся до каждой клеточки, отравлял непонятной, незнакомой кислотой всё её нутро. Она обняла Николаса в ответ, не отрывая взгляд от окна. За ним проносились деревья с остатками пожухлой листвы, которую трепал осенний ветер и дождь. Как по душе ей было это зрелище!  - А что будут делать остальные дяди? - Николас отлип от неё и повернулся в салон. - Они пойдут за нами? - Не сейчас, детка, - ответила Кристина, осторожно объезжая поваленные деревья. - Сначала мы должны подготовить хозяев лесного лагеря ко вторжению кучи людей. - А зачем их готовить? - Они могут испугаться и разозлиться, если нагрянуть без предупреждения.  - И всех убить?  Кристина переглянулась с Сарой.  - Не исключено, - вымолвила она. - Будут стрелять из ружья? Как Джулия в папу Даная? Данай ощутил, что Джонни вновь напрягся, вслушиваясь в разговор. - В тебя стреляли? - глухо спросил он. - И ещё как! - подала голос Джулия. - Очень жалею, что не убила! В руках мухи ебались, и я промахнулась! - Вот девка даёт, - рассмеялась Кристина. - Никак не привыкну к её матюгам, каждый раз что-то новое узнаю. - А что значит «мухи ебались»? - мальчик поднял глаза на Джулию, и та застыла, пристыженная и очарованная детской непосредственностью. - Ну… - помялась она. - Так говорят, если руки трясутся. Или если пальцы неточные действия совершают. - Понял, - серьёзно кивнул мальчик. - В моих руках мухи тоже иногда ебались. Все, кто был в машине, громко расхохотались. Даже Джулия, прижав к себе Николаса, раскрыла рот и издавала каркающие звуки, которые уже перестали всех пугать. - Эй, Джонни, Пантера, или как тебя там, - успокоившись, Кристина поискала его в зеркале заднего вида. - Ты уже понял, что мы с Лео тоже женщины, или тебе надо объяснять? - Нет, - расширил глаза тот. - Спасибо за разъяснение. Как вас зовут? - Кристина, - она подмигнула в зеркало. - Сара, - та развернулась и протянула ему руку, которую тот осторожно пожал. Теперь всё понятно! Джонни подозревал, что Рыжий завёл интрижку с кем-то, о ком не хотел говорить. С мужчиной он точно не связался, Джонни никогда бы в это не поверил. Оказывается, Лео был женщиной, как же он не догадался? Джонни сам того не замечая, поднёс палец к своей шее. - Так это твой засос? - ошарашенно спросил он. - Где? - не поняла Сара и смутилась. - У Рыжего! - Блять, - шёпотом вырвалось из неё, и она отвернулась. - Её, её, - со смехом ответил Данай, прижимая изумлённого Джонни к себе. - Ты знал??? - Знал. Прости, любимый, мне было запрещено об этом говорить. Но я сразу сказал, что ты сам догадаешься, - он поцеловал Джонни в макушку. - А что такое «засос»? - одновременно спросили Джулия и Николас, вызвав у остальных очередной приступ хохота. На душе у Даная было радостно. Как хорошо, что все нашли общий язык! Пусть даже хулиганка Джулия не упустит случая показать свой характер. Когда все воссоединятся в лесном лагере, будет ещё лучше! Такие хорошие люди просто не могут конфликтовать! - А если пешком, то сколько идти по времени? - вслух призадумался Данай. - Такую ораву сложно перевозить на машинах. Эдак мы неделю будем мотаться туда-сюда. - Ну вот, неделю и пешком, - ответила Кристина. - А какой у нас выбор? Жаль, Сара не помнит, где бросила вторую машину. Нужно её найти. Данай понимающе кивнул и вздохнул. - Это в следующий заход. Сперва подготовим женщин. С чего будем начинать? - Ты так говоришь, будто мы уже всё решили, - проворчала Кристина. - Ты помнишь, как девки тебя встретили? Я думала, они тебя пристрелят. Данай ощутил, как рука Джонни судорожно сжала его ладонь, и он ласково пожал в ответ. Джонни спокойно смотрел в окно, но его душу вновь кровавыми язвами разъедал стыд. Его нежная бабочка столько раз рисковал жизнью, а он, безмозглый, ничтожный, пытался отнять её у себя сам. Если бы можно называть людей согласно их основным качествам, то Данай - отвага, а он, Джонни, - страх. Как и до События, но с точностью до наоборот. Как же стыдно. И нет никакой возможности избавиться от этого стыда. Джонни будет носить его до конца своих дней. - Какая там местность? - он стряхнул с себя мысли и попытался начать нейтральный разговор. - Ну как… - помялась Сара. - Лес, озеро. А что ты умеешь делать? - Проектировать, - уклончиво ответил Джонни. - Я дизайнер. - Там такое не пригодится, - весело ответила Кристина. - Там нужно будет рубить деревья и складывать их так, чтобы получились тёплые дома.  - Ты что проектировал, роботов? - вдогонку ей насмехалась Сара. Джонни вновь похолодел от ощущения своей бесполезности. - Так, сучье отродье! - рассердился Данай. - Я пасти ваши с мылом промою, как приедем! - А что мы сказали? - удивилась Кристина, вновь переглянувшись с Сарой. - Имейте уважение! - грохотал Данай. - Вам было бы приятно, если бы про вас говорили гадости? - А мы разве говорили гадости? Мы просто сказали правду, и в мыслях не было кого-то оскорбить! Джонни поник и продолжил смотреть в окно. Данаю стало тоскливо, и он, не зная, как утешить любимого, принялся перебирать пальцы на его руке, прижимая каждый по очереди к своим губам. - Он нарубит вам дров, - тихо бормотал Данай. - Вы ещё, блять, охуеете, как он вам там всё организует. Дуры. Атмосфера в машине сразу испортилась. Никто не понимал, что нужно делать или говорить, даже Николас притих и, прижимаясь к Джулии, следил за каплями дождя, стекающим по окнам. - Не нужно мне больше убежища, - осторожно запела Кристина, вырулив, наконец, на прямую дорогу и поддав газу. - Мне хватит оставшейся памяти, - подхватила Сара. Женщины пели песню, а Данай обнимал Джонни и смотрел вместе с ним в окно. Постепенно гнев его отпускал, и он, покачиваясь в такт движению машины, задремал на его плече. Ехать по дороге, размытой дождём, было сложнее, чем по сухой, но Кристина изо всех сил старалась доставить свою маленькую компанию к месту назначения как можно быстрее, и они подкатили к деревянным воротам лагеря почти сразу после захода солнца. Дождь уже прекратился, и Кристина, заглушив мотор, выскочила из машины и улыбнулась женщинам, встречавшим её у распахнутых ворот. - Ты цела, какое облегчение! - радостно воскликнула Анна и, подойдя к ней, крепко обняла. - Почему так долго? - Возникли некоторые затруднения… - принялась было отвечать та, но Анна её прервала. - Забухала, что ли? - Эй! - возмутилась Кристина. - Ну… это… чутка выпила, и что с того? Все женщины с надеждой смотрели позади машины, и Кристина невольно проследила за их взглядами. - А где Сара? - уточнила Анна. - Я здесь, - Сара вылезла со своей стороны и подошла к ним за порцией объятий. Наобнимавшись, женщины вновь уставились на дорогу. - Кого ищете-то? - не выдержала Кристина. - Сара уехала на второй машине, - объяснила Анна. - Где она? На ней едет Данай? - Девочки, приключилась одна история, - скривилась Кристина, но радостный визг Джулии прервал её. - Эрика! - Джулия выпрыгнула из машины, не выпуская из рук Николаса, и помчалась к подруге. - Джулия? - ахнули все. Та поставила ребёнка на траву и схватила недоумевающую Эрику, поднимая над землёй. - Привет! - вопила она. - Забыла меня, сучка? Эрика глядела на неё сверху вниз, опасаясь вывалиться из объятий, но Джулия была достаточно сильна, чтобы несколько раз прокрутить вокруг себя подругу, пока у обеих не закружилась голова. Поставив Эрику обратно, она оглядела всех и дружелюбно оскалилась своей устрашающей улыбкой, обнажавшей кривые клыки. - Как ты выросла! - ахнула пожилая Маргарита. - Что за девочка с тобой? - кивнула она на Николаса. Эрика, схватив за руки Лилию и Эмму, подбежала к испуганно поджавшему губы Николасу. Он колебался, стоило ли объявлять о том, что он, всё же, мальчик, или пока молчать. Дружелюбная Эмма, колыхнув белокурыми тощими косичками из-под шапочки, подошла к нему ближе и радостно, по-детски, обняла. - Как тебя зовут? Николас молчал, кидая взгляды с просьбой о помощи на Джулию, которая совершенно не обращала на него внимания, обнимаясь со всеми женщинами по очереди. - Это мой сын, - Данай, наконец, вышел из машины, дав время всем налобызаться и наохаться. - Чё? - удивилась Анна. - Этот ребёнок - мальчик, - Данай подошёл ближе и взял его за руку. - Его зовут Николас, и он мой сын. Мальчик прижался к его ноге и испуганно оглядывал остальных. - Сдурел что ли? - нахмурилась Анна. - Ты знаешь, что ребёнка девять месяцев… - Знаю, - отрезал Данай. - Просто примите его. Он прекрасный мальчик. - Очуметь, - хмыкнула Анна. - Может, у тебя и жена появилась? - Ты третья на очереди по промывке рта с мылом, - сердито пообещал Данай. - С нами ещё один человек, - быстро встряла Кристина и повернулась к машине, пригласительно помахивая ладонью в воздухе. Джонни, наблюдая за происходящим, понял намёк и вылез из машины. Его обдуло сырым лесным ветром, и он повёл плечами, то ли от холода, то ли от взглядов застывших женщин. - Какой красивый, - шепнул чей-то голос. - Какой страшный, - шепнул другой. - Его зовут Джонни, - громко объявил Данай и подошёл к нему, обняв за плечо. Николас схватил руку Джонни и теперь держался за обоих. - Мы - семья. Прошу любить и жаловать. Джонни окатило мурашками от его слов, и он, не выдержав, украдкой взглянул на Даная. Тот стоял, дерзко вскинув подбородок. Его жёсткие рыжие волосы колыхались на ветру, и не было в мире мужчины прекраснее. - Это тот, из-за кого ты ни есть, ни пить не мог? - хмыкнула Маргарита. - Он самый, - заявил Данай. - Ещё вопросы? - А чё он стрёмный такой? - подала голос Анна. - Ты во сне бормотал «кудряшки, кудряшки», а он плешивый какой-то. - Хочешь, покажу, как плешивыми становятся? - хищно сощурившись, улыбнулся Данай, и та с деланным испугом замахала руками в воздухе, отказываясь от своих слов. - Волосы со временем могут вернуться, а твои мозги, судя по всему - нет. Ещё вопросы? - Да ладно тебе, не свирепей так, - сконфузилась Анна. - Ты его одного нашёл, или их много? - Маргарита, которая на шестом десятке лет была чуть мудрее остальных, разглядывала Джонни. - Много, - кивнул Данай. - И где они? - В городе. - Там можно жить? - Жить можно лишь здесь. Мы просим вас принять выживших. Воцарилась тишина. - Нахуй нам это надо? - злобно просипела Анна. - Ты хочешь привести мужиков в наш лагерь? - Хочу! - выпалил Данай. - Твоя дочь не мёрзнет в летнем домике? Ты можешь построить ей тёплый дом? Через неделю снег выпадет, чем ты её будешь греть, злобой своей? - Тихо, тихо, Анна, - Маргарита подошла к ней и мягко взяла за руку. - Они с дороги, пойдём сначала их накормим, и поговорим. В неловком молчании все вернулись в лагерь, Кристина завезла машину, и Сара закрыла за ней ворота. В костре запекался картофель, на вертелах шкворчали тушки лесных птиц, в жестяном ведре кипятилась вода, и Данай понял, как скучал по этому месту. - Чувствуй себя как дома, - сказал он Джонни. - Мой дом - ты, - тихо ответил тот. Женщины принялись накрывать на стол. Девочки прыгали вокруг Джулии, которая, страшно зазнаваясь, рассказывала им о своих героических поступках и нелёгкой судьбе. К Николасу, гревшемуся возле костра, подошла Фиалка и улыбнулась.  - Как тебя зовут? - удивился Николас. - Я не видел тебя у входа. Та молчала и улыбалась. - Ты что, не умеешь говорить? Фиалка улыбалась. - Я бы тоже хотел не уметь говорить, - вздохнул мальчик. - И вообще, чтобы никто не умел говорить. Когда люди говорят - всегда получается глупость. Фиалка взяла из костра палку и провела ею по земле, вычерчивая какой-то рисунок. Николас наклонился посмотреть. - Это что? Цветочек? Фиалка радостно покивала. - Тебя зовут Цветочек? - Её зовут Фиалка, - улыбнулся Данай, усаживаясь на лавке возле стола, и похлопал рядом, приглашая Джонни, который, чуть поколебавшись, осторожно примостился возле него. - Красивое имя! - улыбнулся Николас, повернувшись к девочке. - Я тоже люблю рисовать! Фиалка подскочила и убежала в домик. - Я её напугал? - виновато спросил мальчик. - Нет, - помотал головой Данай, обнимая Джонни за плечи. - Она сейчас принесёт тебе свои самые лучшие рисунки. Ты никогда не видел таких красивых, я тебе гарантирую. Через некоторое время девочка прибежала обратно, вываливая перед Николасом из мешка целую гору альбомов и бумажек, аккуратно перевязанных нитками. Из другого мешка выпали связки карандашей и красок. - Ну держись, сынок, - хмыкнул Данай, кладя голову Джонни на плечо. - Она тебе покажет класс! По деревянной столешнице застучали тарелки, кружки, бутылки, ножи и прочие столовые приборы.  - Как хорошо, - вырвалось у Джонни. - Очень хорошо, Пантера моя. Ты не сердишься, что я усыновил Николаса без твоего ведома? - Почему без ведома? Я давно знал, что ты хочешь ребёнка. - Я отругаю тебя за то, что опять влез в мои мысли, но как-нибудь потом. Сейчас я думаю о другом. - О чём же? - Помнишь, какой виски отец дарил мне на выпускной? Как думаешь, мы сможем подарить на выпускной Николасу такой же? Мальчик шушукался с Фиалкой, которая кивала, поглядывая на них с самым серьёзным видом. - Только чтоб нормально! - разобрал Данай его шёпот. - А то Виктория нарисовала кирпичами одни кружочки и палочки! У неё в руках мухи ебались!