Der Logenblick

Илья и Артем играли в театре несколько лет, из которых пару месяцев были вместе. Естественно, никому из команды об этом не сообщалось напрямую, но отчего-то очевидно это было даже зрителям. Никто не хотел смущать ребят — все знали, как долго они шли к тому, чтобы начать строить свои отношения, — поэтому каждый уважительно отмалчивался и лучезарно улыбался, когда видел их вместе где бы то ни было. И вот прогремела очередная премьера — вечерний спектакль, посмотреть на который собрался без преувеличения полный зал. Илья с Артемом, разумеется, играли в нем главные роли — вероятно, одна из причин, по которой последний билет продали всего через три часа после публикации новости о дополнительной постановке. Отыграв добрую половину спектакля и порядком устав, они устроились в ложе, как и было положено по сценарию. Предполагалось, что они будут изображать жуткую скуку, зевать и переговариваться между собой, пока на сцене происходит основное действо. За ними никто не следил, они были вне сценического освещения, в их угол попадали лишь слабые лучи — только для того, чтобы краем глаза зрители улавливали их присутствие и некоторые эмоции, которые, впрочем, не были неподдельными. — Ты как? — отодвинув ото рта микрофон, поинтересовался Артем. Он порядком подустал и старался любым образом отвлечься, лишь бы скоротать время. Илья, сидящий к зрителю спиной, крутанулся на стуле, болтая ногами. — Немного утомительно. — Немного? — почти воскликнул Артем, но за гулом сцены его никто не услышал. Он поставил подбородок на холодную ложу, опустил под нее руки и побарабанил пальцами по стенке. Сцена должна была продолжаться до тех пор, пока один из них не крикнет: «Хватит!». Произойти это могло в любой момент, поскольку в сценарии не было указано точное время, и Артем немедленно поспешил этим фактом воспользоваться. — Я кое-что придумал, — прошептал он Илье, и тот заинтересованно приподнял бровь. Однако раскрывать свой тайный замысел хитрец не стал. Не говоря ни слова, он протянул руки к Илье, по-прежнему держа их вне поля зрения зрителей, и положил ему на бедра. — Тёма, — чуть громче положенного произнес Илья и, поймав его взгляд, сурово покачал головой, давая понять, что он выбрал не то место и время для подобных взаимодействий. Хотя, конечно, опасность того, что их заметят или хотя бы заподозрят в обжиманиях во время спектакля, его немного возбуждала. — Если ты будешь немного тише, то на нас и не посмотрят, — заговорщицки шепнул Тема и, заглянув Илье через правое плечо, подмигнул кому-то. Илья с любопытством обернулся и заметил внимательный взгляд девушек, направленный на них, который, впрочем, скоро метнулся обратно на сцену. — Думаешь, они знают? Артем фыркнул. — Конечно, нет, мы же ничего такого не делаем. И, вспомнив, на чем остановился, погладил соблазнительные бедра, обтянутые неплотной тканью, и чуть сжал их. Илья сглотнул и прикрыл глаза — не то от стыда, не то от предвкушения, не то от удовольствия, а не то от всего сразу. Артему такая реакция, безусловно, понравилась, и он решил зайти дальше. Оставив одну руку на бедре, второй он скользнул немного выше… и еще выше… и еще чуть-чуть… Илья посмотрел на него, без слов давая понять, что тот перешел всяческие границы. — Прекрати, — сквозь зубы прошипел он и схватил партнера за запястье. — Может, лучше ты прекратишь сопротивляться, — криво усмехнулся тот. — У тебя уже встал, через одежду чувствую. Опустив взгляд, оба убедились в том, что он оказался прав. Единственным способом прекратить это было закинуть ногу на ногу, отсесть подальше от источника вожделения и сосредоточить свои мысли на происходящем на сцене. Вот только то, что предлагал Артем, было в разы увлекательнее и, кроме того, запретнее. Илья со скрипом — наигранным, само собой, — согласился и вытащил руки наверх, чтобы не давать любопытным глазам лишнего повода для обсуждения того, чем же они занимаются под ложей. Артем тем временем уже вовсю наглаживал причинное место, в точности повторяя изгиб полового органа, так как в точности знал, в каком белье сегодня был Илья и как ощущался в нем его член. Его идеальные способности к визуализации оказались сейчас как нельзя кстати. Илья дернул бедрами, но не свел их, а наоборот, слегка толкнулся ими в раскрытую ладонь, стараясь получить больше трения. Он шумно выдохнул через рот, подавляя рвущийся из глубины груди стон, и тут же закусил губу, беспомощно уставившись на Артема. Тот, нахмурившись, продолжал сосредоточенно водить пальцами по желанному месту, а взгляд был направлен на сцену. Он практически не моргал, представляя перед собой раскинувшегося перед ним возлюбленного, совершенно обнаженного и готового к тому, чтобы он взял его прямо здесь, на этой ложе. — О чем думаешь? — постарался вести светскую беседу Илья. Все-таки молча сидеть было как-то странно, как, впрочем, и говорить — хотя надо признать, что вся ситуация выглядела несколько необычно, и рядовой разговор, как и его отсутствие, ничего бы не поменял. Артем сверкнул глазами, продолжая пялиться перед собой. — Ты уверен, что хочешь поговорить? Он перестал водить рукой и сжал теплый член всей пятерней. На головке наверняка выступили капли предсемени и тут же впитались в ткань белья. От этих мыслей голова пошла кругом, а собственный член дернулся в штанах, настойчиво требуя внимания, и Артем сам чуть не издал стон. — Я бы отсосал тебе прямо сейчас, — признался он, наклонившись к самому уху партнера, и посмотрел ему прямо в глаза. Илья крепко зажмурился. — Ты урод, — пролепетал он, молясь, чтобы эта пытка, наконец, закончилась. Ему было хорошо. Ему было несказанно хорошо. Так хорошо, что хотелось представить себе, будто никого кроме них здесь нет и они могут принадлежать друг другу полностью. Но до окончания рабочего дня они целиком и полностью принадлежали сцене. — А ты нереально, просто противозаконно красив, — парировал Артем, облизывая пересохшие губы, и почти беззвучно добавил: — когда на грани. Илья пискнул, не в силах сдерживать просящиеся наружу звуки. Он проклинал тот момент, когда позволил этому случиться, когда позволил, пусть и не буквально, залезть к себе в штаны. Хотя, позволь он ему это, возможно, обоим было бы проще. Во-первых, не пришлось бы стирать белье, а до этого щеголять по сцене и за ней в мокром, во-вторых, разрядка произошла бы быстрее и сладостное мучение не длилось бы вечность. А в-третьих… Не успел Илья подумать о том, что было бы в-третьих, потому что Артему совсем сорвало крышу, и он, находясь на пике своего возбуждения, глядя на него голодными потемневшими глазами, одними губами зашептал: — Да, между прочим, я так люблю смотреть на тебя, когда ты уже вот-вот кончишь. Лицо краснеет, глаза закатываются, на щеках виднеются милые ямочки. Шея напрягается, стоит тебе запрокинуть голову, бедра крупно дрожат, а звуки, которые издает твой рот… Я бы слушал их вечно, мастурбируя тебе, наблюдая за тем, как ты кончаешь и чувствуя, как по руке стекает… Илья замотал головой, требуя замолчать, но Артема остановить он был неспособен — разве что ненадолго прервать. — О-о, да мы уже еле держимся. Ну давай, давай же, кончи для меня, Илья. Будь хорошим мальчиком. О боже. Он закусил кулак, дабы приглушить звук, и склонился к ложе, затряся плечами, делая вид, что смеется над очень удачной шуткой, хотя на самом деле дрожал от экстаза. Перед глазами замерцали искры, он взял паузу, благодаря вселенную за то, что танцоры тоже решили поимпровизировать и растянуть знакомую сцену. Артем как ни в чем не бывало смотрел на него. Глаза блестели — было видно, что ему одновременно нравится то, что они делают, и досадно от того, что он не может получить ответную услугу. Член затвердел и теперь ужасно ныл, яйца болели, и оба мечтали о том, как Илья отплатит ему тем же. Только не через белье, а спустив штаны, чтобы почувствовать в ладони теплую плоть. Кожа к коже. Илья чувствовал, как в трусах стало мокро, липко. Он чувствовал, что не может подняться: ноги были как из ваты, невероятно тяжелыми, и не желали двигаться. А ему нужно было вскочить со стула, что-то прокричать — в ушах звенело, и он не помнил, что, — после чего выйти из тени на сцену, где продолжить играть. Артем пришел ему на выручку и на этот раз. В свою очередь, он должен был встать на балкончик и с него прочитать свою речь, но вместо этого приподнялся на локтях, закинул ноги на ложу и улегся на нее лицом к зрителю. Илья был удивлен, но благодарен такой импровизации — не только из-за себя, а поскольку в районе промежности у него тоже привстало и даже длинный плащ не смог бы защитить их сценку от позора. Никто из них не помнил, как доиграл спектакль. Им громко аплодировали, купали в овациях и благодарностях и несли цветы. Остальные актеры разошлись по сторонам, оставляя их, как исполнивших главные роли, в самом центре сцены, и им ничего не оставалось, как, улыбаясь, еще несколько раз поклониться. Они крепко держались за руки, стараясь делать это незаметно, но, казалось, зрителей это, наоборот, радовало, и, осмелев, Илья приобнял Артема за талию. По залу пробежала волна умиляющегося «о-о-оу», и они были готовы поклясться, что их фотографируют. Они посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись. День был полон сюрпризов, для всех он подошел к концу, а для них только начался. Рука Артема лежала на бедре Ильи, приобняв его сзади, а в голове у него было полно идей о том, как они проведут этот вечер. Занавес медленно опускался.