Легенда о драконе и его ручном псе

Криган проснулся не от ласкового солнца, что мазнуло бы по лицу сквозь щели, как хотелось бы, а от шума, что болезненно и резко вырвал из приятной неги. — Мой лорд, я могу войти? — послышалось с улицы. Тут же раздалось грозное рычание, и Криган подскочил, откинув меховое одеяло. — Да, прошу прощения, секунду, — крикнул он. Он протер заспанные глаза и обернулся, но место рядом с ним пустовало, а подушка остыла и уже не хранила отпечаток ещё одной головы. Он помнил, как напился поздно ночью и по возвращении в свой шатер упал прямо на Джейса, подмяв под себя. Тот крякнул от неожиданности, но довольно выдохнул и снова засопел, провалившись в сон. Жаль, что ставить палатку для наследного принца нужно было хотя бы для отвода глаз — сэкономили бы и время, и место, и провиант. А вот часовых пришлось отпустить, чтобы поменьше болтали. Белая Ночь справлялась с охраной даже лучше, трепетно оберегая их секреты. Он успел лишь поправить ночную рубашку, когда волчица головой раздвинула полы шатра и вошла первой, а за ней нервно и неуверенно заглянул Стивен, один из представителей дома Локк. У него через весь подбородок тянулся свежий шрам, неровно срезавший бороду, но, как и все выжившие Зимние Волки, он носил его с честью. — Милорд, — он выпрямился и почтительно склонил голову. Криган кивнул в ответ, поднявшись. Белая Ночь быстро ткнулась мокрым носом в протянутую им ладонь и удалилась в облюбленный дальний угол шатра, устраиваясь на дневную ночевку. Стивен, наконец, облегченно выдохнул. — Ночью мы потеряли семь лошадей. Криган натягивал кожаный дублет, но потрясенно обернулся. — Что значит «потеряли»? На нас напали? Стивен помялся, опустив глаза в пол. — Нет, боюсь, это сделал дракон. Троих он загнал и сжег, а ещё четырех мы пока не можем найти. Перепуганными, они могли далеко убежать. Криган прикрыл глаза и шумно выдохнул, не зная, отнести ли эту информацию к хорошим новостям, потому что это всё-таки внутренние проблемы, а не внешние, или к плохим, потому что проблемы оставалась проблемами. А дракон был к тому же огромным хищным зверем и в последнее время доставлял всё больше головной боли. — Привязывайте лошадей крепче, не дракон же развязал им узлы, — Криган отвернулся, решив, что разговор был окончен. Захотелось обойтись легкими одеждами. В конце концов, мог же он позволить себе хотя бы один день не разгуливать в полном обмундировании. Судя по донесениям разведчиков, войско Коля, шедшее с Харренхолла, было ещё в нескольких днях. — Но милорд… — нервным тоном продолжил Локк. — Если дракон снова нападет, а кони начнут биться на привязи, они рискуют травмировать головы уздой. — Я понял, Стивен, — раздраженно прервал его Криган. С самого утра дурное настроение лорда грозилось ухудшиться ещё сильнее. — Скажи всем, что этого больше не повторится. Его вассал облегченно кивнул, попятившись к выходу. — Где принц Джекейрис? — С драконом, милорд. Что ж, это был достаточно очевидный ответ. Криган вышел следом, щурясь от яркого света. На удивление на небе не было ни облачка. Последние дни осени лил либо дождь, либо налетали по-северному ледяные ветра. В палатке всегда была чуть приглушенная, вечерняя атмосфера, а ночью зажигались десятки свеч, поэтому полуденное солнце в этот раз ударило по глазам особенно сильно. Шум лагеря — гул разговоров и постоянные хождения людей из стороны в сторону — привычной мелодией немного успокаивал. Все они: и речники, и северяне полностью восстановились после Озерной битвы и теперь отдыхали, набираясь сил. И если седобородые легко пережили произошедшее, то Джейс, казалось, принял всё слишком близко к сердцу. Когда все закончилось, они прошлись по берегу, прямо между трупами, увязая в окровавленной влажной земле, подсчитывая потери и оплакивая погибших. Даже для Кригана представшая картина была слишком: от расплавленных драконом тел не осталось ничего, кроме серого пепла. Налетающий ветер подхватывал невесомые частицы так, что над озером ещё несколько часов стоял удушающий смог. Кто-то встретил смерть на коленях, да так и остался на них стоять, потеряв черты лица. Стоило дотронуться до такой застывшей грязно-серой статуи, и она рассыпалась прахом, скользя у Кригана между пальцев, а уцелевший, превратившийся в расплавленное месиво металл, когда-то бывший доспехами, громким скрежетом разрезал скорбную тишину, когда падал на землю. Он впервые тогда задрожал. От всего, до чего добралось пламя дракона, не осталось и следа. Погибшие непосредственно в сражении выглядели не лучше. Все они лежали друг на друге, тело на теле, конь на коне, и хуже всего было проходить мимо кого-то ещё еле живого. Они кричали, умоляли о помощи. Их широко раскрытые рты захлебывались кровью, а глаза грозились выкатиться из орбит. Криган не мог помочь ни поверженным Ланнистерам, ни своим. Он позорно отворачивался и жмурился на каждое тихое: «Мой лорд», которое произносилось в последний раз. По крайней мере, он убеждал себя, что достаточно милосерден, когда собственноручно приканчивал каждого, кто уже не смог бы восстановиться, но не был одарен богами быстрой смертью. Он помнил лицо каждого, не только Зимних Волков, но даже Ланнистеров. И они теперь навсегда поселились в нем, обещая до конца дней являться во снах. То было проклятием любого любящего свой народ лорда. Джейса, казалось, больше потрясли смерти от меча, чем от дракона. Весь перепачканный сажей и пахнущий Вермаксом — ядерная смесь пепла и чего-то хищного, — он был белым, как полотно, когда смотрел на изуродованные тела, а в глазах застыл ужас и глубокая скорбь. Он бродил по берегу как тень себя прежнего, как-то, что разобрали по кусочкам, а собрать обратно не успели. Криган знал, это пройдет. Но ещё он знал, что теперь их ночи вряд ли будут добрыми. И правда, первые пару суток практически никто в лагере не сомкнул глаз надолго. Стало легче, лишь когда они покинули Божье Око. Джейс порой вскакивал посреди ночи или болезненно стонал во сне, но ничего из этого не сравнится с тем отчаянным выдохом, с которым тот упал на колени перед телом Джо, когда случайно наткнулся на него во время последнего обхода. Криган тогда жестоко пожалел, что не подумал об этом заранее, не попросил своих найти его в первую очередь. Среди остальных тел Джо даже ничем не выделялся: его ноги до колен омывались озерной водой, а лицо было перепачкано грязью, из-за чего особенно ярко и болезненно выделялись белки потухших раскрытых глаз. Возможно, для Джейса было бы проще, если бы он узнал о его смерти в более… подходящей обстановке. Чтобы ему не пришлось закрывать глаза своему оруженосцу самостоятельно. Родди ворчал и качал головой: «Вы печетесь о нём, словно курица-наседка, так он не станет хорошим королем», а Криган поджимал губы и отворачивался. Он не умел ухаживать по-другому. В конце концов, он уже однажды потерял Арру, и одно то, что он сравнивал её потерю с тем, что мог потерять и Джейса… Криган просто не хотел переживать всю эту боль снова. Он мало чего боялся. Он даже не боялся своей смерти, нет, ему мертвому будет уже все равно. Но видеть смерть любимых людей и не иметь возможности что-либо исправить было слишком жестокой карой богов. Поэтому всё его существо стремилось Джейса отгородить, сделать хоть что-нибудь, чтобы обезопасить. В конце концов, его королева просила об этом. Это стало его долгом, как только Джейс вернулся на Север, но Криган уже нарушил его, забрав на войну. Являться к его матери в Королевскую Гавань без сына было бы не просто преступлением, было бы позором и предательством для всего дома Старков. Он слишком поздно осознал, что к Джейсу нельзя было привязываться не столько из-за его южного происхождения, не столько из-за различия характеров, сколько из-за его титула, что просто излучал опасность для всего остального Вестероса. Что будет, когда королева Рейнира умрет? Даже после войны, после её долгого правления, смогут ли южные лорды признать право Джейса в престолонаследии? Они не смогли принять женщину на троне, так почему должны будут смириться с явным бастардом? Криган боялся за его будущее и считал, что эти тревоги были вполне оправданы. Он нашел Джейса далеко за лагерем, ради этого пришлось преодолеть высокую каменную гряду, за которой и расположился дракон. Случайно задетый носом сапога камушек качнулся и с тихим стуком полетел вниз. Джейс, как зачарованный, гладил Вермакса по здоровенной морде, и Криган почувствовал себя так, будто застал их за чем-то интимным. Это было абсурдно, но каждый раз стойкое ощущение, что он лишний, накрывало его с головой. На звук дракон распахнул глаза и резко вскинул голову, изгибая длинную шею. Криган не шелохнулся, привыкший уже к хищному, опасному взгляду, но не стал подходить ближе, не желая испытывать судьбу. Белая Ночь любила виться рядом с Джейсом, прекрасно зная, что ей перепадет либо что-нибудь съестное, либо нежные почесывания за ушами. При том, что она оставалась в некоторых моментах дикой и своевольной, и могла оскалиться, если чужое внимание ей надоедало. Дракон был опаснее. Даже просто путешествуя с Джейсом, Криган инстинктивно старался держаться от него подальше. Но после битвы, когда он увидел, как пламя сжигало людей десятками сразу до пепла, как хрустели ломающиеся кости, когда дракон скидывал врагов с высоты, как его челюсти смыкались, щелкая стальные доспехи, как семечки, если у него и было какое-то любопытство, то рассеялось оно окончательно. Джейс, однако, приглашающе махнул ему рукой, и Криган, спустя пару секунд колебаний, подошел ближе, лавируя между лошадиными костями на прожженном до черноты участке земли. С расстояния вытянутой руки было видно, как двигались чешуйки на зверином теле во время дыхания, как они переливались из сочно-зеленого в оливковый, и даже чувствовался жар, исходящий от его кожи. — Ты боишься? — в тоне Джейса проскользнули насмешливые нотки. — Ты? — Я ничем не отличаюсь от обычных людей, — недовольно пробубнил в ответ он. Джейс закатил глаза, но с легкой улыбкой схватил его за запястье, вынудив раскрыть ладонь, и протянул прямо к шее дракона. Чешуя была ни с чем не сравнима. Твердая, почти как камень, и ребристая, она легонько царапала ладонь, если проводить против роста, но Вермаксу, казалось, это не нравилось точно так же, как и любому животному, — он старался отвести шею. Джейс держал его морду, касался лбом, прикрыв глаза. — Ты чувствуешь его силу? — с благоговением прошептал он так тихо, что Криган едва разобрал. — Я чувствую тепло. Он сделал ещё шаг ближе к Джейсу, проделав ладонью весь путь от шеи дракона до его морды. Яркие, кровавые гребни плавно изгибались от малейшего движения, а ближе к глазам рога и шипы вынудили оторвать руку от звериного тела. Вертикальный зрачок янтарного глаза неотрывно, почти не моргая, следил за каждым движением. — Он такой же удивительно прекрасный, как и его всадник, — выдохнул Криган, с искренним удовольствием наблюдая, как смущенно дернулись кончики губ Джейса. Вермакс низко зарокотал, обнажив несколько рядов острых зубов то ли в улыбке, то ли в оскале. — Он поправился? Ну после?.. Криган не договорил, прекрасно зная, как долго Джейс переживал по поводу недавней атаки. Морок расслабленности и задумчивости, в которую тот всегда погружался рядом с драконом, тут же исчез, а взгляд медовых глаз обрёл ясность и серьезность. — Да, у него на месте раны уже отрастает новая чешуя. Думаю, она будет крепче прежней, — Джейс повернулся к нему, и его веки дернулись в легком прищуре. — Но ты не за этим сюда пришел, не так ли? Я не могу контролировать голодного дракона. И это была твоя идея запретить ему летать! Он не может охотиться вдали от лагеря. — Не нужно отбиваться от меня так, будто я нападаю, — Криган миролюбиво поднял обе руки, не желая подпитывать его гнев. Он защищал свое создание так же, как Криган защищал бы свое, а портить настроение ни себе, ни Джейсу не хотелось. — Эймонд рыскает по всем Речным землям, ты сам согласился с тем, что Вермаксу лучше не высовываться. Я просто пришел сказать, чтобы ты сообщал, когда он голоден. Мы нашли бы решение вместе. Как вообще это происходило у тебя дома? Он никогда не задумывался о том, каково это иметь такое огромное, чужеродное существо. С Белой Ночью, конечно, не было просто, но волки хоть и дикие — ближе к псовым, к тому же она была умнее всех собак Винтерфелла. Не говоря уже о том, что Криган, возможно, мог вселяться в её тело и контролировать его. Он всё ещё работал над этим, пытался понять и попробовать на практике, но вне снов получалось редко. По варгованию не было пособий и древних записей, и он слышал однажды, как няньки Рикона, рассказывая ему сказки, говорили, что вселялись в животных только одичалые за Стеной. От мыслей о Риконе тяжело заныло сердце. Он старался не думать о доме, о том, что оставил и чем рисковал, но от этого невозможно было убежать. Особенно когда мужчины собирались по ночам у костров посудачить о том о сём. Кто-то обязательно вспоминал Север. Внезапно повеселевший тон Джейса не дал погрузиться в пучину тоскливых мыслей: — У нас есть драконоблюстители. Это они обучают драконов, следят за питанием и состоянием. Когда будем в Королевской Гавани, я обязательно тебе покажу Драконье Логово, оно огромное! — кажется, энтузиазм Джейса воспоминания о доме лишь подпитывали. — Но поверь, у нас есть пещеры и побольше. Такие, в которых реально затеряться навсегда, если, конечно, не наткнешься на дракона. И, как принц Драконьего Камня, я официально приглашаю тебя в свою крепость. Мы могли бы даже долететь до острова на Вермаксе. Думаю, он уже может поднять двоих. Вдохновленный собственной идеей Джейс выглядел невероятно живым и ярким. Криган пытался припомнить, когда вообще его таким видел последний раз: свалившаяся на их головы война, казалось, сделала его взрослее, вынудила стать серьезнее и суровее, добавила эту вечную морщинку между бровей и настороженный, оценивающий взгляд. Сейчас он снова был похож на того мальчишку, который неудачно пошутил при первой встрече. Расстояние между ними совсем незаметно сократилось, и Криган улыбнулся в ответ, заглянув в теплые, смеющиеся глаза. Он приобнял его лицо, проведя большим пальцем по нежным губам, наслаждаясь тем, как Джейс льнул в ответ. — Я постараюсь не вопить, когда впервые окажусь на драконе. Джейс тихо усмехнулся. Вермакс шумно выдохнул, уложив голову на землю и отвернувшись. Казалось, присутствие людей ему надоело. — А как ты планируешь решить проблему с его кормежкой? — Просто будем охотиться теперь не только для себя, но и для дракона, — пожал плечами он, отстранившись. Возможно, он мог бы задействовать даже Белую Ночь для этого… У них пока хватало запасов, к тому же речные лорды всё ещё прибывали и сливались с оставшимися после Озерной битвы. А деревни, мимо которых они двигались, специально разорялись вперед движущегося войска Кристона Коля. Люди Кригана были бы только рады дополнительной охоте теперь, когда в планах было только ожидание. — Нужно возвращаться в лагерь. Джейс схватил его за локоть, мотнув головой на запад. — Робб сказал, что в паре миль от логова Вермакса есть речка. — А Робб тебе не сообщил, что уже поздняя осень? — он на ходу закинул Джейсу руку на плечо, и это было чертовски удобно, учитывая их разницу в росте. — Зима близко. — От тебя всю ночь несло элем, Криган, а я снова пропах драконом, — Джейс лукаво стрельнул глазами. — Северянин испугался южную речку? Я думал, зимой вы купаетесь в снегу, растапливая его своим горя-я-ячим телом. Криган закатил глаза на очевидную иронию в чужом тоне, но не мог не расслабиться. От широкой, не сползающей улыбки уже болели скулы. Веселье и беззаботность Джейса всегда подхватывались легко, а связь между ними в такие моменты искрила, наполняясь жизнью. Криган даже с Аррой не ощущал себя таким энергичным и воодушевленным. Джейс щедро делился с ним своим огнем, а Криган, к собственному удивлению, впитывал его без труда. В такие моменты он вспоминал, что вообще-то все ещё молод и силен, а груз вечной ответственности временно покидал его плечи. Криган был благодарен Джейсу просто за то, что тот вытягивал его из этой тяжелой, каменной шкуры, которую ещё в детстве подарило внезапное лордство. За тихими разговорами они добрались до каменного берега. Водная гладь переливалась на солнце, а дно просматривалось на мелкоте. Удобного входа в воду не было, пришлось балансировать на крупных, скользких камнях. Даже для Кригана вода была ледяной, а Джейс вообще замер, обняв себя руками, не решаясь зайти. — Знаешь, я передумал. — Не-ет, мы не для этого проделали весь этот путь, — Криган одним легким движением подхватил голое тело Джейса на руки. Тот начал извиваться ужом, легко бить кулаком в грудь, на что он его лишь встряхнул, перехватив поудобнее. — Ты провел на Севере больше времени, чем любой другой Таргариен, неужели испугался южную речку? Ледяная вода обожгла так, что свело зубы, когда он встал по пояс. Вес Джейса практически не ощущался на руках. Он, сжавшись в небольшой комок, обхватил его за шею, вцепившись как за последний оплот надежды. Осеннее солнце уже не согревало кожу, поэтому от легкого ветерка по всему телу бежали мурашки. Криган продвигался медленно, пытаясь оценить глубину впереди. В целом речка не была широкой, можно было легко доплыть до противоположного берега, а под ногами была мелкая галька, покрытая склизкой тиной. Течение было слабым, он стоял устойчиво, с улыбкой наблюдая, как Джейс боится дотронуться ступней до водной глади. — Боги, Криган, только держи меня. Резким движением он вытянул руки, оторвав его от себя и сбросив чуть дальше, на достаточную глубину. Джейс с заглохшим писком ушел под воду с головой. Вынырнув через секунду с зажмуренными глазами, отплевываясь и откидывая мокрые волосы назад, он снова набросился на Кригана с кулаками, задыхаясь от возмущения. — Ты! Криган широким прыжком ушел под воду, отплыв. Они гонялись друг за другом какое-то время, отогревая задубевшие мышцы. Собственный смех смешивался с воплями Джейса, распугивая всю живность в округе. Они беззаботно дурачились, брызгались и ныряли, оставив все тяготы войны за спиной. Криган наслаждался этим солнечным днём, наслаждался прохладной водой, что очищала мысли и тело, наслаждался расслабленностью Джейса. После Озерной битвы он, казалось, ушел в себя и стал осторожнее, осмотрительнее. И с этим более ожесточенным. Но сейчас, когда они замерли, наконец, стоя по шею в воде, его плечи переливались и блестели от капель, а волосы трогательными завитушками липли к щекам и ушам. Криган уже привычно зачесал их назад под довольную улыбку. Джейс был красивым до крайности. До ноющего сердца и сбитого дыхания. Его лицо напоминало идеальную скульптуру, созданную самими богами. Криган любил его, потому что невозможно было не полюбить медовые, по-солнечному теплые глаза, на длинных ресницах которых собрались капельки воды; россыпь веснушек по всему телу, собирающихся в созвездия, и аристократические, точеные черты лица. Невозможно было не полюбить этот внутренний стержень, который давал ему силы бороться за то, что он считал правильным. Его очаровательная неопытность в поцелуях и нежностях, помноженная на отдачу, на страсть и почти животное желание, всякий раз захватывала Кригана, опутывала, лишая любых связных мыслей. Его называли сильным и суровым лордом. Но никто и ничто не имело над ним такую власть, как Джейс, который, казалось, даже не осознавал этого. Он обнял его за шею, прижавшись всем телом, и внутри всё трогательно рассыпалось на маленькие частицы, каждая из которых излучала яркий, почти болезненный свет. Каждая из которых любила южного принца вопреки богам, долгу и здравому смыслу. Его сердце гулко стучало в груди, разбиваясь о рёбра, отвыкшие от таких сильных эмоций. А сам Криган зарылся носом в мокрые волосы, жмурясь до побеления в глазах, лишь бы сохранить эти хрупкие мгновения близости в памяти. — Знаешь, я не хочу, чтобы этот момент заканчивался, — прошептал ему Джейс, уткнувшись носом в ключицу. — Но у меня уже немеют ноги. Они, однако, ещё какое-то время не сдвигались с места, хватаясь друг за друга, наслаждаясь теплом слившихся тел. Они вслушивались в тихие всплески, в звуки окружающего леса: громкие птичьи переговоры смешивались с шуршанием пожелтевших листьев на деревьях, перебивались жужжанием насекомых и их тихими, нежными поцелуями. Криган не чувствовал холода, только бесконечную, всеобъемлющую легкость. В итоге вернуться на берег всё же пришлось, вода пробрала до костей. Спешно натянутая одежда неприятно липла, ветер холодил лицо и шею, а с волос капала вода, но Криган ощущал лишь, как плясало между ними счастье и взаимность. Их созвучие душ казалось неоспоримым и таким естественным, правильным. Ладони переплелись сами, и они бок о бок повернули к лагерю. — Возвращаться тяжелее всего, — тихо заметил Джейс. — Я не хотел возвращаться тогда на Драконий Камень так же сильно, как и отрицал саму возможность того, что Люк вдруг может просто перестать существовать. Словно это обман, жестокая шутка. Я летел домой с мыслью о том, что найду его в своей комнате по возвращении, и мы вместе посмеемся. А потом я столкнулся с реальностью. Криган сжал крепче его руку в безмолвной поддержке. Он знал всё о боли потери, когда сначала отказываешься верить, а потом, спустя луны, наконец понимаешь, что это произошло по-настоящему. — Потом я думал, что хорошее сражение — то, что мне нужно. Место, где любой мечтает показать себя в моем возрасте, но в Битве при Божьем Оке не было ничего, чем можно было бы гордиться. Я так сильно полагался на Вермакса, совершенно забыв, что именно это и привело к смерти Люка. Потому что мы жили с мыслью, что наши драконы — знак силы и власти. Но какой прок от власти, если ты не можешь защитить дорогих тебе людей? — Ты не сможешь защитить всех. Никто не способен на это даже в мирное время, Джейс. — Я был мало полезен в битве, — продолжил он, будто совсем не хотел Кригана слышать. — Когда армии перемешались, я рисковал задеть огнем своих. Я боюсь, нам надо было послушать мою мать и остаться в Винтерфелле, Криган. — И что, тогда умерло бы меньше Зимних Волков? — тут же возразил он. — Ты ушел, потому что ты не трус, который бежит от проблем. Ты будущий король, Джейс, твой долг — защищать своё право и право твоей матери на престол. Он остановился, чтобы аккуратно взять Джейса за лицо, заглянув в подернутые сомнением глаза. — Но я хотя бы не видел бы всех этих смертей. Я жил бы в незнании, а мои жизненные устои не рушились бы еженощно. Наслаждался бы каждым днём рядом с тобой. А теперь мы сами шагаем навстречу смерти. От его отчаяния стало тяжело и больно. Но Криган знал, что это правда. То было тонкое, невесомое ощущение холодного дыхания в спину. Они выиграли одну битву, но сколько их еще будет? Невозможно бесконечно воевать и побеждать, на это надеются перед каждым новым сражением, но верят мало. Их время бежало, но путь его превращался в зыбучие пески. Тем ценнее был каждый момент. — Смерть в конце концов приходит, это неотвратимо. И чем чаще ты о ней думаешь, тем страшнее она кажется. Но сначала мы поживём, а как именно: ярко, защищая тех, кто не может себя защитить, или тихо, закрывшись от всего в страхе, — решаешь только ты сам. Я выбрал тебя, Джейс. Выбрал веру в королеву, в тебя, в твоего дракона. В этом и состоит свобода.

***

Над головой реял красный дракон на черном поле, и Криган как никогда раньше чувствовал себя на своем месте. За спиной, в двух шагах, другой солдат держал герб его дома, но сегодня Зимние Волки и речные лорды были в первую очередь людьми королевы и, будучи отдохнувшими, жаждали размять мышцы. У них даже не было как такового плана, сегодня они чувствовали себя уверенно, в выигрышном положении. Никакой тяжелой обреченности, как ещё совсем недавно было у Божьего Ока. С возвышения армия Кристона Коля выглядела… Жалко. Криган не любил недооценивать противника, но не было у них ни боевого духа, ни мало-мальского построения. Они кучковались за спиной своего командира, а зеленый герб с золотым драконом подрагивал в руках. — Вы только посмотрите на их трясущиеся ноги. Зеленые запуганы, как малые дети. Видать, не зря мы лепили для них целые театры, — Криган повернул голову, глянув мельком на искаженное довольным оскалом морщинистое лицо Гарибальда Грея. Он выглядел старше своих лет, но в глазах его горела жажда мести. За спиной раздавались довольные ухмылки. Криган не одобрял жестоких спектаклей, тем более с участием умирающих людей или кощунством над трупами. Вряд ли боги поняли такие шутки. Но то была война, и если на ней существовали правила, то только для того, чтобы быть нарушенными. Они с Джейсом не останавливались, чтобы посмотреть на проделанную работу речников в проходящих селах, достаточно было разговоров и красочных описаний, на которые не скупились пьяные мужчины по ночам. Но эффект был — армия Кристона Коля была подавлена. Над ними, казалось, уже кружили падальщики-вороны: когда первые шеренги самых крепких воинов уже давно стояли, хвост только-только подтягивался, едва волоча ноги. Ветер доносил до Кригана лишь звуки кашля и запах болезни. Высоко-высоко в небе раздался знакомый стрекот. Боги, Криган почти с ужасом ощутил в себе восторженное обожание к обладателю этого звука. Ещё одна вещь, которую Криган понял о Джейсе позже, стоило узнать его чуть лучше: он все же очень любил красоваться своим драконом. Верхом на Вермаксе под его громогласный рёв они спикировали к армии Коля, вынырнув из плотных туч. Под испуганные вопли: «Дракон! Дракон!», он пролетел низко, опасно низко, но лучники зеленых — если они вообще у них были — не успели ничего предпринять. Более того, с высоты показалось, что десятки воинов с задних рядов отчаянно бросились прочь врассыпную. Дракон определенно сыграл решающую роль в сомнениях Кристона Коля. С зычным рыком в сторону неприятеля Вермакс приземлился справа от Кригана, подняв крыльями пыль и ветер. Джейс приветственно кивнул, но был мрачен и будто бы даже зол. От зеленых отделился единственный конь, и по переливающимся даже с такого расстояния богатым доспехам не было сомнений, что Кристон Коль самолично поднял белый флаг. — Быть начеку, — рявкнул сир Грей на торжествующие вопли людей. Криган тоже почувствовал, как моментально внутри вспыхнул триумф, но ничего ещё не было кончено. Не нужны были детские воспоминания Джейса, чтобы понять, что за человек Кристон Коль. Криган слышал много историй и от речных лордов, и они были полны искреннего яда и жгучей ненависти. Он переглянулся с Родди, и они двинулись навстречу Делателю Королей, время которого подходило к концу. Сир Грей и сир Пейт шли следом, камни под копытами их лошадей катились вниз, приземляясь на траве с глухими ударами. Казалось, всё вокруг замерло в ожидании и напряжении, даже птицы больше не пели. А причиной были почти черные тучи, что собирались над их головами, обещая нешуточную грозу. В любом случае ласточки не летали над землей, видимо, не решаясь попасть под возможный удар армий. За спиной снова раздалось низкое рычание, и пришлось дернуть коня в сторону, чтобы камнепад под драконом не снес его с ног. Джейс спускался прямо на Вермаксе, и спина дракона изгибалась волнами так, словно тот плыл в седле. — Сир Кристон Коль, — крикнул Джейс. Его ледяной тон нервировал Кригана. Хорошим воином был тот, кто не показывал, что битва — это личное, тогда его нельзя было ранить, но Джейс будто не был намерен себя сдерживать. — Вам некомфортно за пределами Королевской Гавани? Простите, не могу посоветовать вам туда вернуться, моя мать не оставит вас в живых. — Я не буду говорить с ублюдком, считающим себя принцем, — спокойно ответил Коль, и Криган было дернулся за мечом, но в последний момент вернул руку на поводья. Конь под ним встрепенулся и замялся, что не осталось ни от кого незамеченным. — А, лорд Криган Старк, о вас ходят интересные слухи. — Не могу сказать о вас то же, — Криган вернул ему любезность. — Мне казалось, что я знаю имена всех прославленных рыцарей Семи Королевств, но ваше не припомню в этом списке. Коль выглядел измученным, как бы не хотел этого показывать. Его спутанные, отросшие волосы лезли в глаза, а давно небритая щетина выглядела неухоженной. Однако его доспехи были в отличном состоянии, даже не грязные, и на коне он сидел с ровной спиной. Он держался, держался отчаянно, но гордо. Тишина, однако, затягивалась, а тучи сгущались. Коль отступил первым: — Если мы сдадимся, вы сохраните нам жизнь? — Жизнь? — сир Гарибальд Грей едко усмехнулся. — Я дал слово мертвым, что выстрою для них септу из зеленых костей изменников. Но костей у меня маловато. — Если битва все же случится, дракон не поможет минимизировать ущерб. — Вы ещё не поняли по Рыбьей кормежке, Коль? — Родерик вышел вперед, оскалившись в недоброй улыбке. — Зима пришла, и нам пора умирать. И нет ничего лучше, как сделать это с мечом в руке. Тишину вечера разрезал лязг вынимаемого из ножен меча. — Как угодно, — невозмутимо ответил Коль. — Мы можем начать прямо здесь и сейчас. Я против вас четверых. Довольно ли этого для битвы? Криган не вздрогнул, когда Вермакс вытянул шею, и огромная, больше даже его крупного коня, оскалившаяся драконья морда проплыла мимо, возникнув напротив Кристона Коля. Джейс вцепился в ручки на седле так, что заскрипели кожаные перчатки на руках. — Ты не понял, — прошипел он, подобно своему дракону. — Ты не умрешь в героическом сражении, и барды не будут слагать о тебе песни. Джейс небрежно завозился на седле, и в ту же секунду над полем взлетели три стрелы. — Сердечный привет от законной королевы Семи Королевств, сир Кристон Коль, — его голос звенел от ядовитого триумфа. Подстреленное в обе ноги тело Коля рухнуло на колени, а изо рта тонкой струйкой потекла кровь с последним выдохом. Мертвым, он упал лицом наземь, и оперение стрелы ещё глубже вошло в плоть на шее. Пройдет много времени, пока земля заберет и укроет собой это тело, но стальной наконечник будет торчать и возвышаться над ним ещё долгие годы. Криган глянул вперед, туда, где в рассыпную бросились остатки зеленой армии. Вермакс вскинулся, затрещав так громко, что заложило уши. Джейс поднялся в воздух, а Кригана со всех сторон с боевыми кличами обходила конница Зимних Волков вперемешку с речными воинами. Битва была уже выиграна, но кто он такой, чтобы отказывать людям в жажде мести? Измена каралась смертью, и то была непреложная истина. Вермакс — или всё же Джейс? — был особо жесток, приземляясь на лапы, топча насмерть, перекусывая тела и раскидывая их останки в стороны, неистово размахивая головой. Сжигая десятками тех, кто сбивался в толпу. Пожирая тут же истлевшие человеческие тела, заглатывая целиком, если с тех слетали доспехи. Северные Волки секли, не слезая с лошадей, а те речные воины, что были не верхом, брались за луки, выцеливая по одному. Он слышал, как лучники считали попадания, громко смеясь и споря, кто взял количеством. Криган стоял в одиночестве, не сдвинувшись с места, рядом с павшим некогда десницей ложного короля. Он прикрыл глаза, вдохнув поглубже влажный, предгрозовой воздух, попытавшись почувствовать свежесть и прохладу, но ощутив только кровь и дым, услышав только рычащего дракона и скрежет плавящихся доспехов, бесконечные крики боли, вопли «пощады» и грозное «залп» от Робба. Это была не битва — резня. Мощные хлопки крыльев и налетающие порывы ветра вынудили распахнуть глаза, возвратив в реальность. Вермакс тяжело приземлился на лапы, и Джейс, ловким движением скользнув по сложенному крылу, спрыгнул на землю. От дракона исходил такой жар, что Кригану стало душно, а Джейс был перепачкан сажей. Его белые доспехи посерели, но шагал он твердо, как настоящий победитель. Вермакс вышел вперед, но не взлетел, лишь снова разрезал воздух истошным воплем. — Ты удовлетворил его жажду крови? — спокойно уточнил Криган, когда Джейс поравнялся с конем. Они оба оглядели поле битвы, которая растянулась на десятки миль и стремительно подходила к концу. — Или она исходила от тебя? Джейс расслабленно пожал плечами. Еще совсем недавно шокированный предыдущим сражением, глядя на эту бойню, он искренне наслаждался. Будто находился в ложе на одном из знаменитых южных турниров. Посадить бы его на трон, запутать корону в волосах и дать кубок вина в руки — именно в таком антураже его выражение лица изумительно гармонировало бы с происходящим. Криган вдруг понял, что мог бы смотреть на такого Джекейриса всю свою жизнь. Возможно, в этой нечеловеческой жажде крови и заключалось прославленное таргариенское безумие, но, милостивые боги, он все ещё был мужчиной. И его чертовски заводила сила. — Куда мы теперь? Криган прикинул их дальнейшие планы, припомнив донесения разведчиков и слова сира Грибальда Грея. Кристон Коль с войском двигался на юг, сильно западнее Королевской Гавани. — В Тамблтон.