Макс стягивает командное поло и скидывает прямо на пол, когда думает, что теперь это его лук на ближайший год. И это не то чтобы раздражает, нет, просто прошла первая гонка, а он уже… разочарован. Он успевает собрать развешанные по всей доступной мебели вещи и поправить взлохмаченную копну волос, – надо было забежать в первую очередь в душ, – когда с грохотом хлопает дверь. – Чёртова рекуперация энергии! – рычит Шарль и проходит к прикроватному столику. //пост!рейс зарисовки сезона 2026

Что-то неуловимо меняется между ними после Абу-Даби, Ландо это чувствует в резком запахе Оскара и считывает по его прилипчивости перед каждой попыткой уйти по делам. Или три раза, когда Оскар трахал его жестко и неумолимо, и один раз, когда он проявил нежность.

WAGS всегда умели выглядеть уместно: каблуки в паддоке, улыбки на камеру и идеально подобранные луки с курткой команды своего мужчины. У Шарля Леклера был только Макс со шлейфом машинного масла вместо Givenchy, отсутствием базовых знаний пиар-менеджмента и запачканными в подкапотной грязи руками. Зато с большой любовью к машинам.

Они пересекаются где-то посередине, в начале мая, когда зимний сезон в Альпах подходит к концу и лезть ради тренировок на ледники уже не хочется, а волны в Австралии успокаиваются и выравниваются аккурат для новичков.

— Неудачники должны держаться вместе, — хмыкает Макс своей этой придурковатой улыбкой, и Оскар не выдерживает, толкает его в плечи, отбрасывая к стене. — Говори за себя, ублюдок, — шипит он, но все равно воровато оглядывается. /пост Абу-Даби'25