Жизнь дороже

      Мы стояли близ кустов, не смея шелохнуться. Солдат не успел заметить нашего присутствия, мерно набирая воду. Стоит издать хоть один звук, как мы тут же окажемся в неимоверной опасности. Эрам заготовил кинжал, его пальцы нервно сжимали рукоять. Арслан с любопытством взирал на человека, чьи желания оказались схожи с нашими. Пожалуй, это было бы единственным, что могло объединить нас с ним в этот день, если бы я не знала, что он похитил мою маму. Руки задрожали. Всë тело пронзила дрожь ярости и отчаяния. Я стиснула зубы до боли в челюстях, чтобы не закричать, не выдать себя и своих спутников. Моя мама… Он похитил мою маму! Эта мысль, словно раскалённый уголь, жгла изнутри, уничтожая остатки страха и осторожности. Весь здравый смысл просто рухнул в одно мгновение, погребенный под лавиной гнева. Я больше не могла стоять здесь, как парализованная, и ждать.        Тихий шорох, будто мышь пронеслась по сухим листьям, предательски вырвался из моих уст. Он прозвучал громче раската грома в этой звенящей тишине. Солдат вздрогнул, как будто его ударили током, и резко обернулся. На его обветренном лице отразилась гримаса раздражения, мгновенно сменившаяся настороженностью. Он еще не успел ничего понять, не успел даже схватиться за оружие, как Эрам молниеносно выскочил из-за кустов, словно тень, выпущенная на волю. Блеск кинжала в первых, робких лучах восходящего солнца был последним, что этот человек увидел в своей жизни. Он рухнул на землю, словно подкошенное дерево, не издав ни единого звука – лишь глухой шлепок тела о влажную землю и плеск опрокинувшегося бурдюка.        Воцарилась тишина, еще более зловещая, чем прежде. Лишь тихое, монотонное журчание воды, продолжающей литься, нагло нарушало эту звенящую тишину. Арслан, все еще с каким-то отстраненным, почти научным любопытством наблюдавший за солдатом, удивленно посмотрел на Эрама, а потом, с нескрываемым вопросом, на меня. В его взгляде читалось невысказанное: “Зачем?”        —Он… он похитил мою маму, - прошептала я, стараясь говорить как можно тише, чтобы мой голос не выдал переполнявших меня чувств. Каждое слово обжигало горло, словно я глотала осколки стекла. Как же не хотелось сейчас говорить с ним на эту тему...        В глазах Арслана промелькнуло мгновение непонимания, сменившееся вспышкой осознания, а затем – твердой решимостью.        —Мы должны найти ее, - сказал он, его голос, несмотря на юный возраст, звучал твердо и уверенно. В нем чувствовалась сталь, непривычная его мягкому, обычному тону, — мы должны помочь ей. Вместе, - рука принца, ещë по-детски худощавая, но уже с заметно сильная, оказалась на моëм плече и мягко сжала его.        Я повернула голову и посмотрела на него. Мои глаза, верно, лучились благодарностью. Как же я рада, что он не стал расспрашивать обо всех деталях сейчас. Боюсь, в состоянии праведного гнева мало кто способен на полноценный диалог.        Эрам же молча кивнул, когда наши взгляды встретились. Он тщательно вытер кинжал о траву, словно стирая не только кровь, но и сомнения. Теперь у нас появилась новая, общая цель, затмевающая все предыдущие. Мы должны найти мою маму. И мы найдем ее. Чего бы это нам ни стоило. Даже если для этого придется перевернуть весь мир, даже если для этого придется заплатить самую высокую цену!        Ни один луситанский мерзавец не посмеет остаться в живых после такого...        —Что он говорил? Может, проболтался о том, куда ее увезли? - всë-таки спросил Арслан. Его взгляд был прикован к неподвижному телу солдата.        Я покачала головой. Ярость снова захлестывала меня, пытаясь сбить с ног. Я заставила себя успокоиться, понимая, что эмоции – худший советчик в такой ситуации.        Эрам, закончив очистку кинжала, подошел ближе.        —Нам нужно обыскать его. Может, у него есть какие-нибудь документы, письма, что-нибудь, что укажет на направление.        Он деловито принялся ощупывать одежду солдата, проверяя карманы. Арслан присоединился к нему, действуя быстро и методично.        Вскоре на земле перед нами лежал скудный набор вещей: кошель с несколькими монетами, кремень и огниво, нож поменьше, грубая карта местности и свернутый в трубочку пергамент. Арслан развернул карту, проявляя к ней гораздо больший интерес, и принялся внимательно изучать ее.        —Здесь отмечены несколько деревень и крепость на севере. Вероятно, их отряд засел там.        Эрам взял пергамент и развернул его. Это был приказ, написанный корявым почерком. В нем говорилось о контингенте солдат, направленных в близлежащие деревни для “сбора ресурсов и пополнения запасов”. Далее следовал перечень награбленного, среди которого упоминались и женщины. Мое сердце забилось с бешеной скоростью, стоило только распознать знакомое имя.        —Вот оно, - прошептала я, указывая на строчку о женщинах, - это она.        —Крепость на севере, значит, - повторил Арслан, глядя на карту с новой решимостью, - она должна быть заброшена, вероятно, луситанцы обосновались там не так давно.        —У нас нет выбора, - ответила я, поднимая взгляд на Арслана и Эрама, - мы должны идти туда. Мама ждет нас.        —Прежде нужно посоветоваться с господином Нарсасом, - сказал Эрам, его голос звучал так же сухо и решительно, как всегда.        В этот момент в груди что-то щëлкнуло, но далеко не от переполнявших чувств. Вернее, не от тех, о которых долгое время думала.        —Как ты можешь говорить так, будто это вовсе не имеет значения?! Для тебя что, кроме твоего господина совсем никого не существует?! Твоя мать для тебя, видимо, пустое место!        Эрам отшатнулся, как от пощëчины. Ни он, ни Арслан не ожидали такого выпада. В его глазах промелькнуло что-то похожее на…боль? Нет, показалось. Это неважно.        Тишина, повисшая в воздухе после моего взрыва, давила на плечи. Эрам, оправившись от потрясения, сжал губы в тонкую линию, его обычно непроницаемое лицо сейчас выдавало целую бурю эмоций. Арслан, нахмурившись, переводил взгляд с одного на другого, явно не понимая, как разрядить обстановку.        Я отвернулась, стараясь унять дрожь в руках. Зачем я так? Зачем сорвалась? Ведь до этого момента я старалась быть с ним мягче. Глупо. Всё это было глупо. Я не должна была обманывать себя.        —Прости, — пробормотала я, не глядя ему в глаза. — я не хотела… просто..        Эрам молчал, продолжая сверлить меня взглядом, в котором читалось и разочарование, и какая-то неведомая мне печаль. Не будь я на эмоциях, наверное, попыталась бы его успокоить, найти оправдание своим словам. Но сейчас… Сейчас мне было всё равно. Важнее всего была мама, и осознание этого жгло словно клеймо на сердце.        —Мы теряем время, — вмешался Арслан, стараясь вернуть нас к реальности. —Ссоры сейчас ни к чему не приведут. Эрам прав, нам нужно посоветоваться с Нарсасом. Но и медлить нельзя.        Я кивнула, соглашаясь с каждым его словом. Арслан всегда умел найти нужные слова, успокоить, направить. Я посмотрела на него – в его глазах не было осуждения, только сочувствие и готовность помочь. И в этот момент я поняла ещё кое-что. Впервые за долгое время я увидела его не просто как принца, не как друга, а как...? Сердце предательски забилось быстрее, но я постаралась подавить этот порыв. Сейчас не время. А уж тем более не после того случая.        —Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. —Посоветуемся с Нарсасом. Но если он будет медлить, я пойду одна.        Эрам, наконец, подал голос, его тон оставался сухим, но в нём уже не было той прежней уверенности.        —Я пойду с вами, — сказал он. —Не позволю идти одной.        Я не ответила. Что толку говорить сейчас, когда я прекрасно вижу его ложь? Эрам если и пойдёт со мной, то не потому, что я для него что-то значу, а потому, что так прикажет Нарсас! И я больше не могла это терпеть. Мне нужно было разобраться в себе, понять, что происходит с моими чувствами. Иначе я рисковала сломать не только свою жизнь, но и жизни тех, кто мне дорог.        Мы двинулись в сторону дома, погруженные в молчание, каждый в своих мыслях. Впереди ждала опасность, неопределённость и сложный выбор. Но самое страшное было не снаружи, а внутри меня. И я знала, что справиться с этим будет намного сложнее, чем с любым врагом.

***

       К тому моменту, как мы пришли, Нарсас и Дариун привязывали своих лошадей, а Гив неподалёку перебирал струны своего уда, создавая причудливую мелодию, которая казалась диссонансом в этой напряженной обстановке. Мелодия была грустной и тревожной, словно предчувствие беды.        Нарсас, заметив нас, нахмурил свои брови. Его пронзительный взгляд, казалось, проникал в самую душу, вытаскивая наружу все тайные мысли и страхи. Он явно чувствовал напряжение между нами.        —Что случилось? — спросил он, его голос, обычно мягкий и обходительный, сейчас звучал резко и требовательно. —Что-то произошло, я прав?        Эрам шагнул вперед, намереваясь, видимо, доложить о ситуации. Но я опередила его.        — Мы встретили у реки человека, который похитил мою маму, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. —Мы должны немедленно отправиться на ее поиски.        Лицо Дариуна помрачнело. Он прекрасно знал мою мать и помнил еë доброту.        —Кто это сделал? — спросил воин, чья рука машинально потянулась к рукояти меча.        —Мы не знаем, — ответила я. —Но у нас есть карта, на которой отмечена крепость.        —Могу взглянуть на неë? — Нарсас снова посмотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.        Арслан подал ему бумагу, на которой довольно чëтко отмечена крепость.        —Крепость Святого Эммануила, значит, - Гив, уже давно переставший играть, с интересом разглядывал бумагу.        —Ты знаешь еë новое название? - сказал принц.        —Вовсе нет, - с весëлой улыбкой проговорил менестрель, - просто немного владею луситанским.        —Эти руины были прокляты, — тихо проговорила Фарангиз, вышедшая из дома на наш шум. —Там нельзя искать живых. Там можно найти только смерть. Эти луситанцы сами же себя и погубят.        Ледяной душ этих слов обжег до костей. Я знала о надвигающейся опасности, но реальность, прозвучавшая в голосе Фарангиз, превзошла все мои самые мрачные ожидания. Однако страх отступил перед всепоглощающим чувством: я должна найти маму. Любой ценой.        — Нам нужно туда, несмотря ни на что, — произнесла я, глядя прямо в суровые голубые глаза Нарсаса. В моем голосе не было ни мольбы, ни колебания, лишь стальная решимость.        — Нельзя идти туда, сломя голову. Прежде нужно собрать армию, способную дать отпор силам, что находятся там. К тому же мы многое узнали, пока были в столице. Полагаю, прежде стоит обсудить всё это, — ответил Нарсас, сохраняя невозмутимость, как всегда.        В его голосе звучал не приказ, но твердое убеждение. Стратег был прав, и это вызывало раздражение. Каждая потерянная минута увеличивала риск для моей матери.        Я сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Внутри бушевала ярость, смешанная с отчаянием. Но гнев, как бы он ни был сейчас уместен, не поможет мне. Нарсас всегда мыслил стратегически, просчитывая каждый шаг, и его опыт не раз спасал и спасëт нам жизнь.        — Хорошо, — проговорила я, стараясь обуздать дрожь в голосе. — Обсудим. Но пусть это будет быстро. Каждая минута промедления может стоить маме жизни. Что вы узнали?        В глазах Нарсаса мелькнуло едва заметное сочувствие. Он начал рассказывать обо всëм, что успело произойти с ними: о Серебряной Маске, о Вахризе, об их подозрениях, связанных с прошлым первого, о королеве Тахеминай, которая должна выйти замуж за луситанского правителя.        Не испытываю особенной грусти по этому поводу. Эта женщина может творить всё, что вздумается, лишь бы подальше от нас с Арсланом.        — Мы должны спасти мою мать! – воскликнул Арслан, его голос дрожал от отчаяния. Сын, не заслуживающий такой матери.        — Как бы лицемерно это ни звучало, – произнесла я, не отводя взгляда от юного принца, – я не считаю, что мы должны прилагать хоть какие-то усилия ради этой женщины.        Взгляды присутствующих обернулись на меня. Дариун и Нарсас, я видела, понимали корни моей неприязни. Остальные, в особенности Эрам, смотрели с осуждением. Словно я совершила святотатство, осквернив образ матери. Хотелось усмехнуться, но сейчас явно не время.        Нахмурившись, я отвернулась. — Неужели я одна считаю, что сейчас у нас более важные цели? — прошипела я, прикрывая глаза. – Королевство сейчас в самом пекле войны, а вы бросаете все силы на спасение королевы, которая даже не утруждала себя заботой о собственном сыне!        В повисшей тишине раздался тихий кашель Нарсаса.        — Госпожа Рудаба, — произнес он мягко, — понимаю вашу неприязнь, но вы должны помнить о том, что Его Высочество — законный наследник престола. А королева — его мать.        — И что ты предлагаешь? — огрызнулась я. — Бросить все и бежать на ее поиски, пока страна катится в тартарары?        — Мы должны поступить разумно, — ответил Нарсас. — Собрать достаточно сил, чтобы защитить королевство, а затем попытаться спасти королеву и шаха. Это будет непросто, но другого выхода у нас нет.        Арслан смотрел на меня с надеждой в глазах. Его взгляд, полный мольбы и отчаяния, заставил что-то дрогнуть внутри.        Я вздохнула, стараясь унять злость, клокотавшую внутри.        — Хорошо, — собственный голос был едва узнаваем, — Я согласна.        — В таком случае, с чего нам следует начать? — Арслан обратился к Нарсасу. В его взгляде плескалась надежда: раз уж мы пришли к согласию, дело должно пойти как по маслу.        Я ожидала, что Нарсас просто озвучит заранее обговоренный с Дариуном план, но я явно недооценивала его проницательность. Вместо этого стратег выжидающе смотрел в глаза принцу. Он не хотел, чтобы Арслан слепо следовал указаниям. Нарсас стремился вовлечь его в сам процесс принятия решений, обучить его. Довольно мудрый ход, когда воспитываешь наследника престола. К счастью, принц оказался догадлив и быстро понял, чего от него ждут.        — Что ж, тогда нужно найти ближайшую крепость и заручиться поддержкой тех, кто верен Парсе и королевской семье, — произнес Арслан уверенно.        Наследный принц все больше и больше доказывает, что не просто так носит это звание. Теперь интересно, что скажет Нарсас.        Задумавшись на мгновение, стратег слегка наклонил голову, словно оценивая предложенный план с разных сторон.        —Разумно, — наконец произнес он, — Однако, прежде чем мы отправимся к ближайшей крепости, нам необходимо собрать информацию. Кто командует гарнизоном? Насколько велика его лояльность к королю Андрагорасу? И главное, есть ли в крепости те, кто помнит имя Арслана, те, кто все еще верит в законного наследника?        Он сделал паузу, позволяя принцу переварить информацию. —Нельзя просто ворваться в крепость, полагаясь лишь на громкое имя, — продолжил Нарсас. — Мы должны знать, к кому обращаемся. Неверный шаг может не только провалить нашу попытку заручиться поддержкой, но и выдать наше местоположение.        Арслан нахмурился, обдумывая слова стратега.        —Значит, нужна разведка… хотя, погодите, - принц повернулся к стратегу. - У нас же есть подробная карта. На ней отмечено всё о противнике. Это меняет дело, верно?        Нарсас усмехнулся, в его глазах мелькнула одобрительная искра.        —Именно так, Ваше Высочество. - Нарсас и Дариун обменялись добродушными взглядами. - И раз так, то ближайшая цель - крепость Кхашан.        —Хорошо. Тогда отправляемся к Кхашану!        Гив снова взял в руки лютню, и печальная мелодия снова наполнила воздух. Но на этот раз в ней слышалось не только предчувствие беды, но и отголоски надежды. Надежды, которая, несмотря ни на что, продолжала жить в моём сердце. Надежды на то, что я найду маму живой.