Куда пропал Егор?
21 июля 2024 г., 17:51
На следующий же день без всяких предварительных звонков Мила Львовна снова спустилась ко мне в каморку. С собой она принесла чай каркадэ в пакетиках «Принцесса Ява», коробку рафинада и кружку с ложечкой, причем все это она без каких-либо затруднений балансировала на одной руке, пока другой рукой открывала дверь, — словно уже привыкла ходить повсюду с этим набором. Она прошла к окну, расставила все принесенное на тумбочке и, заглянув в чайник, поставила его кипятиться. Я сначала следила было за ней непонимающим взглядом, но она не обращала на меня внимания, и я перестала обращать на нее внимание тоже.
— Не передумала? — спросила она наконец, когда чайник уже корпел и распыхивался и ей, видимо, стало нечего делать.
Я повернулась к ней и помотала головой. Мила Львовна стояла ко мне лицом, опираясь о подоконник, по которому вальяжно расставила в стороны руки.
— Ну, давай обсудим, — сказала она. — Что, тон мой не понравился?
Я развернулась к ней на крутящемся стуле.
— Да, не очень приятно было.
— Алин, ну не было у меня в подчинении девушек никогда. Ну ты ж вот видела этих? — Она потыкала пальцем наверх. — Видишь, с кем я привыкла работать?
— Мне кажется, что это никому не приятно, — возразила я на ее оправдание.
— Им и не должно быть приятно, — сказала Мила Львовна как бы со знанием дела, — не за этим они тут сидят.
Чайник вскипел, и Мила Львовна заварила себе пакетик каркадэ, кинув в кружку три кубика сахара.
— Честно скажу, мне очень не хочется опять искать замену, — сказала она, отпив из кружки. — И кадры, — вздохнула, — мне мозг опять будут… Могу я тебя уговорить остаться? Зарплата ж неплохая. Мне так кажется. Накинем еще десять процентов. Научишься заодно чему-то, щас без опыта-то мало где берут. А с коммуникацией исправлюсь. Не хотела я тебя обидеть, — она приложила руку к своей плоской несуществующей груди, — не хотела.
Я посидела, подумала и вечером забрала заявление.
Мила Львовна следующим утром впервые позволила мне отсидеть всю планерку целиком, а потом увела меня в свой стеклянный закуток.
— Вот система, которой Егор пользовался, — сказала она, жестом подозвав меня обойти ее стол и заглянуть к ней в монитор. — Вот, «Проф Систем» какой-то, вот такой значок, видишь, — она щелкала мышкой по красному значку с буквами «PS», — найди у себя. Короче, изучи и тоже пользоваться начинай, приспособь там куда надо.
Кто такой Егор, я не знала, но, видимо, это была ее попытка помочь мне «научиться чему-то». Что ж, и на том спасибо.
Помимо красного значка «Проф Систем» на ее рабочем столе, на ее обычном деревянном столе я еще успела увидеть две фотографии. На фотографиях она, к моему удивлению, широко улыбалась, и в качестве шутки я даже подумала, что она держит их на столе, чтобы не забыть, как это делается. Но, скорее всего, она держала их, потому что там с ней были какие-то люди: на одной был мужчина старше ее — может, отец, а может, и муж; на другой была какая-то женщина тоже с короткой стрижкой. Еще на столе у нее в некотором беспорядке валялись разные бумажки и лежал камень, какой-то просто неотфлишованный обломок — черный с красными прожилками. Она могла использовать его как пресс-папье, но почему-то мне казалось, что пресс-папье она не использует. Почему-то мне казалось, что этим камнем она убивает нерадивых сотрудников, а красные прожилки на нем были кровью того самого Егора.
На следующий день на планерку Мила Львовна не пришла, вместо нее один из Андрюх, который был ее замом, спросил, есть ли у кого-нибудь вопросы, и поскольку вопросов ни у кого не было, то все пошли работать. Мила Львовна появилась после обеда — или же она появилась раньше, но после обеда она зашла ко мне в кабинет и сразу же, по обыкновению не останавливаясь, спросила:
— Ну че, получается?
В этот день она снова была в белой рубашке и без пиджака, как и в день нашего знакомства. Рубашка явно была оверсайз, но, впрочем, не висела на ней, как та в прошлый раз.
— Ну, я изучила, скачала инструкцию из интернета, вроде получается… — ответила я.
— Ага, ага, молодец, — отвлеченно сказала Мила Львовна, обосновавшись у подоконника.
— Вас сегодня снова кто-то облил?
Она направила в меня полные удивления круглые глаза.
— Ну вы в рубашку белую в прошлый раз переодевались, когда я вас кофе облила в свой первый день, — объяснила я.
— Нет, — мотнула она головой, как будто немного испуганно. — Нет, никто меня не облил, к счастью. Просто ехала не из дома, — добавила она погодя, не прояснив никакой связи между этим фактом и белой рубашкой, поэтому я сама для себя придумала, что она потеряла свою одежду у кого-то в гостях, а что было потом, не придумала.
Она еще постояла, осматривая зачем-то кабинет, а затем, заинтересовавшись «щучьим хвостом», потыкала пальцем в горшок.
— А чего тут это вот растение у тебя, ты его поливаешь?
— Изредка, у нас дома был «щучий хвост», он воды много не требует.
— М-м, — сказала Мила Львовна.
— Я хотела спросить, тут брюки висят в шкафу… — заговорила я, но сам вопрос толком не составила, поэтому ограничилась длинной паузой в конце.
Но Мила Львовна сразу же отреагировала.
— Брюки? — Она встала, раскрыла шкаф и резюмировала: — Это Егора брюки. А зачем он их оставил тут, я понятия не имею.
Она закрыла шкаф, сказала мне:
— Ладно, работай, — и ушла.
— Ах, Мила Львовна, плохо вы замели улики, — прошептала я, когда дверь за ней закрылась.
