Козодой (Caprimulgus)

Декабрь 2003

Spiracle — Soap&Skin

      После того как Малфой едва не лишил её жизни в комнате с гобеленом, Гермиона вновь почувствовала опасность, исходящую от него. Он не был пушистым кроликом, и она сбросила розовые очки в одночасье, когда он показал ей своё истинное лицо. Грейнджер была благодарна своему разуму, что он больше не играл с её снами, хотя, с другой стороны, теперь её терзали ночные кошмары, в которых Драко душил её насмерть, отчего она просыпалась в холодном поту с бешено колотящимся у горла сердцем. Она чувствовала себя так, словно не было этих долгих семи месяцев. Они с Малфоем вновь вернулись к холодному отчуждению, она не лезла в его голову вот уже неделю, страшась того, что он может потребовать взамен. Теперь мысли о его прикосновениях вызывали трепет не от вожделения, а от ужаса. Бешеный пёс мог сорваться с цепи в любой момент, и что послужило бы триггером, она не знала. Гермиона избегала темы его родителей, не обсуждая с ним то, что произошло той ночью. После того как он закончил терзать её губы, Драко просто встал и тихо вернулся в свою комнату, оставив Гермиону в ошеломлении сидеть на полу. Когда её шок прошёл, она убрала следы крови с гобелена и исцелила себя заклинаниями и зельями, не желая, чтобы кто-то из обитателей дома узнал, что творилось у них под носом той тёмной ночью.       Первым делом, вернувшись в свою комнату, она отлевитировала кровать к противоположной стене, чтобы хотя бы так быть подальше от Малфоя. Его слова больно ранили её, пусть даже и были сказаны под влиянием эмоций — это то, что он думал о ней на самом деле. Для Драко она была и будет всего лишь грязнокровной падалью, которая недостойна жизни на этой бренной земле. И даже если он что-то чувствовал к ней ещё со школы, то сам ни за что не признался бы в этом ни себе, ни ей. Таково было его воспитание: он идеальная особь рода человеческого, она — мерзость. И ничто не могло переубедить его в этом. Снейп был прав, и Грейнджер не питала иллюзий на этот счёт. Больше нет. Было ясно как день, что ему весело с ней забавляться, проверять свою выдержку на прочность и смотреть, как далеко он сможет зайти в попытках побороть своё отвращение к ней. Она не собиралась ему потакать в этой извращённой игре.       Гермиона сидела в своём маленьком саду, накинув на себя Согревающие чары. Снег плотным одеялом укутывал землю, крупные снежинки кружили вокруг небольшого уютного пузыря, который она наколдовала вокруг своего любимого места. Темнело теперь рано, и сейчас она ощущала себя словно в мрачной сказке, окутанная тьмой, пронзаемой белыми вспышками снега в тусклом свечении золотистого шарика над головой. Грейнджер устало вздохнула и обняла колени, положив на них подбородок. Ей так хотелось поделиться с кем-нибудь всем тем, что у неё на душе, но кто мог её выслушать? И что более важно: кто мог понять? Она жаждала рассказать всё Снейпу, но не желала подрывать доверие бывшего профессора, который возложил на неё ответственную миссию. Если бы ей удалось вытащить из головы Драко что-нибудь, связанное с крестражем, то всё было бы не зря. Но пока она чувствовала лишь то, что Малфой целенаправленно ломал её личность, заставляя прогибаться под себя, вести себя так, как диктует его воля, обнажать зубы, когда того требует ситуация, и покорно терпеть нападки, когда он не в духе. Гермиона ощущала себя безвольной куклой, повисшей на прочных капроновых нитях, привязанных к тонким бледным пальцам Драко, и как с этим бороться, она не представляла.       Её глаза устремились к третьему этажу — туда, куда выходили окна их с Малфоем спален. Там, в тёмном отражении стекла, она разглядела платиновые волосы. На душе стало паршиво. С тяжёлым вздохом она поднялась с земли и направилась в дом. Ли сидел на кухне, зевая и укутываясь в большой серый плед. Близнецы жарили оладьи, аппетитный аромат которых разносился по всему помещению, щекоча ноздри. Они решили поэкспериментировать на ночь глядя и приготовить что-нибудь вкусное.       — Делать тебе нечего, Гермиона, в такую холодину торчать на улице, — пытаясь подавить огромный зевок, произнёс Джордан.       — Там не так уж плохо, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Погода неприятная, но терпимая.       — А раз погода дерьмо, поставим завтра… — начал говорить Ли.       — Гимн Хогвартса, — в унисон перебили его близнецы с весёлыми улыбками на лицах.       — Было бы неплохо, — ответила им тёплым взглядом Грейнджер и подмигнула Ли.       Он усмехнулся и кивнул ей.       — Ну, скоро мы попробуем ваш шедевр высокой кухни? — спросил Ли, швырнув в Джорджа полотенце.       — Эй, нападение на однорукого! — воскликнул тот, когда ткань попала прямо в его улыбающееся лицо.       — Так ты вроде видеть двумя глазами можешь, — усмехнулся Фред.       Их чёрный юмор иногда выбивал Гермиону из колеи. Понятно, что каждый справлялся с последствиями войны по-своему, но для неё всё это было тем, над чем нельзя смеяться. Каждый раз, когда они так шутили, она вспоминала строки из Шекспира: «Над ранами смеётся только тот, кто не бывал ещё ни разу ранен». К Фреду и Джорджу, конечно, нельзя было отнести эту строчку, но ей казалось кощунством так шутить.       На удивление стряпня близнецов оказалась вкусной. Покончив с поздним ужином, Грейнджер направилась в свою комнату. Последние недели были тяжёлыми. Сведения, которые она вытащила из головы Малфоя, усыпив его бдительность, помогли Ордену пополнить запасы. Операция прошла как по маслу, никто не ожидал нападения, и, когда егеря смогли вызвать подмогу, было уже поздно, орденовцы смели с полок всё ценное и трансгрессировали. Среди добытого обнаружились большие запасы ингредиентов, разнообразные зелья, галлеоны и драгоценности, которыми Орден сможет оплатить услуги торговцев на чёрном рынке. Вернувшись с операции, Грюм хлопнул её по плечу и сказал, что подумает насчёт того, чтобы взять её с собой на допрос. Она тогда подумала: а для чего она тогда пробиралась к Малфою в голову, если не для этого? Ей было непонятно, почему Аластор всё ещё сомневался в её способностях легилимента и предпочитал добывать сведения из пленников другими методами.       Гермиона села на свою кровать, опёрлась спиной на шершавые обои и наколдовала окно в стене напротив. Она наблюдала за Малфоем в течение дня и в любую свободную минуту теперь внимательно следила за его движениями, чтобы найти что-то, что помогло бы ей с ним справиться. Драко проводил свои дни у окна, положив руки на деревянную перекладину под ним, хмуро разглядывая улицу. Он стоял неподвижно, словно статуя, и, только когда его тело начинало шататься от усталости, отрывался от созерцания и ложился спать. Ей было интересно, почему он решил проводить время именно так. Он не просил книг или выпустить его из комнаты. О чём он думал, когда видел, как она заботится о цветах? Малфой никогда не спрашивал её об этом, а сама она не хотела делиться с ним своими единственными светлыми моментами в этих унылых, однообразных днях.       Малфой уже уснул, и его мерно вздымающаяся грудь была этому подтверждением, так что Грейнджер достала книги из своей сумочки и стала вчитываться в слова, пытаясь прорваться сквозь витиеватые описания заклинаний, написанных на староанглийском. В глаза словно насыпали песка, она клевала носом и совсем скоро незаметно для себя уснула с фолиантом в руке.       Словно сквозь толщу воды до неё донеслись слабые стоны. Гермиона еле разлепила веки, отметив, что за окном всё ещё стояла темнота, и подняла голову. В глаза бросился Драко в наколдованном окошке. В сиянии лунного света его кожа казалась призрачной. Черты его были искажены в болезненной агонии, ладони сжаты, кровь, стекающая с бинтов, заливала одеяло, которым он укрывался. Ещё один громкий стон нарушил ночную тишину, и Грейнджер, моргнув пару раз, резко выпрямилась, вглядываясь в измученное лицо Драко. Ему снился кошмар? Она нахмурилась и подошла к окошку, разглядывая Малфоя. Тот резко вскрикнул, и его тело выгнулось дугой, словно через него пропустили ток. Охнув, Гермиона схватила палочку, убрала наколдованное окно и рванула в его комнату. Что, если это давало о себе знать проклятие Волдеморта? Она судорожно, одно за одним, снимала с его спальни заклинания.       Ворвавшись, словно ураган, в его комнату, Грейнджер остановилась на мгновение, затем медленно подошла, не зная, что ей делать. Сердце стучало в ушах, разнося по венам адреналин, заставляя её руки дрожать. Она огромными глазами всматривалась в лицо Малфоя. Челюсти его были сжаты, лоб пересекали морщины от сведённых у переносицы бровей, там же выступили капли пота. Он резко замотал головой.       — Нет, нет, нет, нет, — раздался его хриплый шёпот.       Гермиона склонилась над ним и осторожно тронула за плечо.       — Малфой, — тихо позвала она его.       Драко резко распахнул глаза, и следующее, что она почувствовала, — цепкую хватку на своём горле. Он дёрнул её на себя, и в тот же миг она обнаружила, что лежит под ним. Её волшебная палочка с глухим стуком ударилась о пол. Пальцы Малфоя впились в её шею, его свирепое, искривлённое от ярости лицо нависло над ней. Гермиона слабо вскрикнула от испуга, упёрлась руками в его голую грудь и попыталась оттолкнуть от себя. В блестящих серебром глазах Драко отразилось осознание. Его черты стали расслабленными, он медленно разжал пальцы и выдохнул. Сглотнув, он моргнул и уставился на неё. Из его груди вырывалось тяжёлое дыхание, опаляя её лицо.       — Грейнджер, — хрипло произнёс он, затем сделал глубокий вздох, и его плечи расслабились, когда Драко избавился от остатков кошмара. Он облизал пересохшие губы и завёл ладонь за её шею, большим пальцем очертив круг на щеке Гермионы, застывшей в страхе.       — Тебе снился кошмар? — решилась спросить она. Её руки всё ещё покоились на его груди, покрытой испариной.       Он долго молчал, продолжая выводить круги на её щеке. Драко вглядывался в её лицо и испуганные глаза, затем слегка склонил голову набок.       — Просто сон, — тихо сказал он.       — Тебе как будто было больно, — прошептала Гермиона и совершила плавное движение кончиками пальцев, очерчивая его шрамы на груди. — Я подумала, что это последствия проклятия.       Малфой замер, сжал челюсти и резко выдохнул через нос, затем ухмыльнулся, вновь поглаживая её щёку большим пальцем.       — Пришла спасти меня? — насмешливо спросил он.       — Не думаю, что тебе нужно спасение, — пробормотала Грейнджер и решительно надавила на его грудь. Драко лишь шире ухмыльнулся и склонился ниже, преодолевая сопротивление её рук. — Мне нужно идти, — отвернулась от его лица Гермиона.       — Куда же ты торопишься в такой час? — он приблизился к ней и провёл кончиком носа по её уху, затем лизнул мочку и прикусил её.       Грейнджер явственно почувствовала его вес на себе и напряглась всем телом, упирая в Драко руки.       — Пожалуйста, не надо, — выдохнула она, зажмурившись.       Он слегка отстранился, затем схватил её за подбородок и резко повернул лицо к себе.       — Смотри на меня, — властно произнёс он. Гермиона открыла глаза и поджала губы, когда обнаружила его слишком близко к своему лицу. Малфой коснулся своим кончиком носа её и слегка наклонил голову вправо. — Боишься? — его вкрадчивый шёпот проник в её душу, разжигая пламя.       Гермиона тяжело сглотнула, почувствовав этот жар. Дыхание сбилось с ритма, как и сердце, громко застучавшее в груди.       — Да, — выдохнула она, не отрывая очей от его пристального взгляда.       — Не бойся, Грейнджер, — Малфой провёл своими холодными губами по её и шепнул в них: — Мне нужно твоё сердце, помнишь?       — Зачем оно тебе, если ты испытываешь ко мне отвращение? — звенящим от обиды голосом спросила она.       — Грейнджер, — протянул он, испытующе заглядывая в её глаза, а затем с огнём в голосе прорычал: — Ты даже не представляешь, что я к тебе испытываю, — и вдохнул её аромат, наполняя им лёгкие.       Гермиона замерла на миг.       — Только не говори, что любовь, — хмыкнула она. — Ни за что не поверю.       — И правильно сделаешь, — усмехнулся он.       Она нахмурилась и тяжело вздохнула, поджав губы. Его рука беспрестанно поглаживала тонкую кожу её шеи, распуская волны жара под собой, отчего Гермионе стало некомфортно.       — Выпусти, — снова упёрла ладони в его грудь Грейнджер. — Ты меня разбудил, я хочу спать.       — Спи, — улыбнулся он уголками губ. — Или мои объятия тебе противны?       — Не смогу расслабиться в логове змеи, — ядовито произнесла она.       — Я помогу, — шепнул он, и на его лице появилась дьявольски привлекательная улыбка.       Грейнджер выдохнула, чувствуя, как возбуждение нарастает, руки слабеют, а в разум пробирается туман.       — Нет, — она вновь закрыла глаза, слушая своё участившееся дыхание. — Прекрати это.       — Не лишай меня удовольствия, Грейнджер, — шепнул он в её ухо. — Мне так нравится видеть твой огонь.       — Пожалуйста, хватит, — её голос дрогнул, веки распахнулись в страхе.       — Грейнджер, — снова протянул он, возвращаясь взглядом к её глазам. — В тебе удивительным образом сочетаются невинная дева и греховная блудница, — ухмыльнулся он, затем слегка прикусил её губу. — И я хочу увидеть вторую.       Она испустила испуганный вздох и метнулась из-под него, но Малфой моментально сжал свои пальцы на хрупкой шее, заставляя её лечь обратно. Жалобно пискнув, Грейнджер замерла, в глазах застыла мольба. Драко хмыкнул и немного расслабил пальцы, но не убирал их от её горла, слегка поглаживая кожу.       — Я хочу поиграть, грязнокровка, — он облизал губы, разглядывая её реакцию, упиваясь страхом перед ним.       — П-поиграть? — запнулась она, уставившись в его насмешливые серые глаза.       — Мгхм, — его дыхание опалило её щёки. — Хочу дать тебе то, чего ты так жаждешь, — он едва улыбнулся. Лицо Гермионы вспыхнуло огнем. — Я дам тебе доступ к любой двери в моих воспоминаниях, — её глаза загорелись, и она слегка приоткрыла рот в удивлении. — Но взамен я поиграю тобой.       — Что значит «поиграешь»? — облизнула пересохшие губы Грейнджер.       — Разве ты не любишь сюрпризы? — слегка изогнул бровь Малфой, с упоением разглядывая её черты: покрасневшие уста, алые щеки, блестящие глаза под длинными ресницами.       — Не от тебя, — сглотнула она.       Он хмыкнул, облизнувшись, и закусил губу, глядя на неё из-под ресниц.       — Тебе понравится, — выдохнул он.       Внизу живота завязался тугой узел, требующий того, чтобы его ослабили. Гермиона гневалась на своё тело, предающее её в такой момент. Она свела брови, всматриваясь в точёные черты Драко. Если он позволит заглянуть ей в любую дверь и она увидит что-то, связанное с крестражем, это будет идеально, но… что он имел в виду под «поиграть тобой»? Он действительно считал её своей игрушкой, горько подумала она, но что ещё хуже: её тело было не против этого. Она облизнула губы, набрала воздуха в грудь и решительно кивнула.       — Хорошо. Но сперва воспоминание.       — Как пожелаешь, моя маленькая, храбрая львица, — довольно улыбнулся он и прижался своими губами к её, заглядывая в глаза.       Гермиону затянуло в водоворот, и с резким выдохом она упёрлась ступнями в тёмный пол коридора в разуме Драко. Сделав вдох, она оглянулась и увидела его стоящим позади. Он ухмыльнулся и посмотрел на неё из-под ресниц, в его глазах было предвкушение. Грейнджер судорожно сглотнула и дала себе мысленную пощечину за то, что вновь повелась на его речи. Глубоко вдохнув, она повернулась к дверям и медленно пошла в глубь коридора, пытаясь отыскать нужную. Она заметила, что створки, ведущие к его школьным воспоминаниям, отличались не такой искусной резьбой, как та, в которую она проникла без разрешения. Гермиона слегка нахмурилась, вглядываясь в витиеватые узоры двери, мимо которой они не раз проходили. Её сердце отозвалось громким стуком от волнения, охватившего её. Повернувшись к Малфою, следовавшего за ней словно бесшумная тень, она кивнула.       — Эта. Я хочу посмотреть, что за этой дверью, — твёрдо произнесла она.       — Ты уверена? — он насмешливо вскинул брови.       — Да, — ещё раз кивнула Гермиона.       Драко ухмыльнулся и лениво двинулся вперёд, открывая перед ней дверь. Грейнджер набрала воздух в грудь и шагнула за порог. В лёгкие тут же пробрался опьяняющий горный воздух. Она огляделась вокруг. Со всех сторон её окружали хребты и луга, покрытые цветущими белыми орхидеями. Гермиона слегка нахмурилась, вспоминая, что эти цветы растут обычно в тропиках, и удивилась, как они смогли прижиться в такой местности. Версия Драко из воспоминаний стояла в тени раскидистого дерева. Позади Гермионы раздался хлопок трансгрессии, прервавший её размышления. Оглянувшись, Грейнджер содрогнулась и попятилась. Руки Малфоя обхватили её плечи, он склонился к ней и зашептал на ухо:       — Ты испугалась вида моего Повелителя, грязнокровка? — хмыкнул он.       Гермиона тяжело и глубоко дышала, стараясь успокоиться. Волдеморт выглядел ужасно и абсолютно не вписывался в умиротворённую атмосферу вокруг. Его тёмно-зелёные облачения развевались от ветра, путаясь в босых ногах, покрытых запёкшейся кровью его жертв. Глаза монстра пылали красным огнем, щели вместо носа впитывали в себя окружающие запахи, словно он был зверем. Повернув свою бледную лысую голову с голубыми прожилками вен, он зашипел:       — Не отставай.       Из-за его спины показался Драко в обмундировании Пожирателя смерти, на вид ему было около девятнадцати лет. Малфой склонил голову перед своим повелителем и двинулся вслед за ним. Его осанка была прямой, вид суровый и безжалостный, в глазах она разглядела превосходство и удовлетворение оттого, что Волдеморт оказал ему такую честь и взял с собой совершить что-то очевидно жуткое. Гермиона вздрогнула в объятиях Малфоя, и он легонько подтолкнул её, заставляя сделать шаг. На дрожащих ногах она направилась следом за Волдемортом и его слугой, проходя мимо поражающих своей красотой полей с орхидеями. Рука Драко покоилась на её плече, легко сжимая, словно она в любой момент могла сорваться и убежать. Грейнджер стиснула зубы и впилась ногтями в ладони, сжимая кулаки до побеления костяшек. Она двигалась на чистом любопытстве, потому что разум вопил о том, что нужно бежать.       Они прошли около трёхсот метров, прежде чем достигли подножия горы, там, скрытый за густыми зарослями кустов, находился небольшой вход в пещеру. Волдеморт взмахнул палочкой, и плотные ветви расступились, пропуская вперёд Хозяина и его слугу. Гермиона с Малфоем скользнули внутрь и оказались под тёмными каменными сводами пещеры. Направляясь вслед за Волдемортом, она старалась запомнить путь, пролегающий по извилистым, разветвлённым тоннелям. Влево, вправо, вперёд, влево, влево, вперёд — повторяла про себя все изгибы и повороты Грейнджер. Наконец достигнув узкого прохода в холодном, влажном камне, они протиснулись в него и оказались в небольшом алькове в самом сердце горы. Волдеморт достал палочку и повернулся к Драко. Гермиона подалась вперёд, слушая стук собственного сердца, а в следующий миг всё поглотила темнота. Она моргнула и оглянулась. Малфой стоял позади неё с непроницаемым выражением лица.       — Почему всё исчезло?       Он глянул на неё из-под ресниц сверху вниз и тихо произнёс:       — Потому что Повелитель стёр мне память.       Её сердце громко ударилось о рёбра. Значит, там было что-то настолько важное и ценное, что он не смог доверить это даже Драко!       — Это всё? Воспоминание на этом кончается? — жадно спросила она.       — Скоро увидишь, — прошелестел Малфой.       Они стояли в абсолютной темноте и тишине около получаса, прежде чем звуки вновь начали пробираться сквозь тьму, затем тусклый свет озарил стены пещеры. Гермиона перевела взгляд на пол и охнула. Драко лежал ничком, лицом вниз на холодном мокром каменном полу, совершенно без сил, его спина слабо подрагивала от частого дыхания. Он выглядел так, словно у него забрали все силы и кровь. Бледное лицо стало мертвенным в слабом свете люминесценции. Он громко простонал, затем пошевелил рукой и опёрся на ладони, пытаясь встать. Три раза он падал обратно, вновь собираясь с силами, голова его безвольно свисала с плеч, словно он был тряпичной куклой. Только на четвёртый ему удалось принять более-менее устойчивое положение. Откинувшись спиной на тёмный свод, он поверхностно дышал, пытаясь разлепить веки. Волдеморта рядом не было. Гермиона подавила кольнувшую в сердце жалость и вновь обернулась к Малфою.       — Ты не помнишь, что он с тобой сделал? — напряжённо спросила она.       Тот медленно покачал головой в отрицании. Молодой Драко нашёл в себе силы встать, держась за стену пещеры, и с трудом начал переставлять ноги, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь. Он медленно пробирался к выходу нетвёрдой поступью, его руки то и дело соскальзывали, и он падал ничком, еле дыша. Глаза его были затуманены, а губы пересохли настолько, что начали трескаться. Грейнджер пыталась понять, зачем Волдеморт привёл сюда Драко и оставил того здесь умирать? Очевидно, он не рассчитывал на то, что Малфой выберется, это было невозможно в его состоянии. Драко, видимо, понял, какие мысли крутятся в её голове, и тихо произнёс:       — Тёмный Лорд был удивлён, когда я предстал пред ним живым и полным сил после нашего путешествия.       Она поражённо вскинула на него глаза, пробираясь вслед за медленно ползущим Драко.       — Он, видимо, и не надеялся, что ты переживёшь это, — хмыкнула она.       — Да, верно, — кивнул Малфой. — Я должен был умереть в этой пещере.       — И ты так спокойно об этом говоришь? — нахмурилась Грейнджер.       — Я выжил, — пожал плечами Драко. — И доказал свою преданность моему Лорду.       — Лорду, который обошёлся с тобой как с расходным материалом, — гневно выдохнула она.       — Мы все расходный материал в этой войне, Грейнджер, — ухмыльнулся он.       — И как после такого ты всё ещё был предан ему?       — Грейнджер, — вздохнул Малфой, словно она была неразумным дитя, задающим один и тот же глупый вопрос в тысячный раз, — чтобы служить Тёмному Лорду, нужно иметь выдержку и силу справляться со всеми трудностями на своём пути. Испытания закаляют нас, а те, кто смогут пройти их все, получают в награду его внимание и возможность заслужить доверие. Я заслужил его ещё тогда, когда он выбрал меня, чтобы прийти сюда, но, когда я вернулся, он стал ценить меня ещё больше, — в его голосе слышалась неприкрытая гордость, от которой ей стало неуютно.       — Ты уже не в фаворе у своего господина, — напомнила она.       Малфой нахмурился и сжал челюсти, никак не комментируя её выпад.       — Где находится это место? — спросила она, осторожно перешагивая через большие камни.       — Ты умная, сама догадаешься, — хмыкнул он.       Гермиона тяжело вздохнула, осознав, что дополнительную информацию от него не получит. Впереди забрезжил свет, и вскоре они приблизились к выходу. Молодой Малфой вывалился из пещеры и упал лицом в плотные кусты, которые оцарапали его щёки. При свете дня он казался мертвецом. Прозрачную кожу покрывали грязь и влага, из порезов на скулах сочилась кровь, губы были синие и потрескавшиеся. Он выглядел словно инфернал. Грейнджер содрогнулась и поёжилась от его вида. Малфой взял её под локоть и повернул к себе.       — На этом всё, — произнёс он.       — Как ты смог дойти до города?       — Меня нашёл какой-то пастух, — поджал губы Драко.       — Магл? — уточнила Гермиона.       Его губа дёрнулась, и он медленно кивнул, не отрывая от её глаз своего пристального взгляда. Грейнджер почувствовала тревогу в груди.       — Что с ним случилось потом? — резко спросила она.       — Я убил его, — на его лице медленно расплылась улыбка. Гермиона выдохнула и посмотрела на него с отвращением, вся жалость, которую она испытывала только что к его молодой версии, испарилась.       — Ты мне омерзителен.       Он усмехнулся и прижал её к себе. Малфой склонился, приблизившись к разъярённому лицу Грейнджер, и прошептал в её губы:       — Придётся потерпеть, грязнокровка.       Их вытолкнуло из его сознания, и первое, что увидела Гермиона, — это голодный взгляд Драко. На его лице появилась ухмылка, и он опустил глаза на её губы.       — А теперь играть, — вкрадчиво произнёс он.       Грейнджер вздрогнула, его тон звучал угрожающе. Он резко оттолкнулся от матраса, выпрямился и опустился на пятки. Она оказалась заперта в тисках его бёдер. Прижав руки к себе, Гермиона еле осмеливалась дышать, ожидая его дальнейших действий. Малфой повёл свои глаза по её телу: от лица, проходя острым взглядом по шее, спускаясь к ключицам, торчащим из широкого ворота футболки, к груди с напряжённо торчащими сосками и плоскому животу, который виднелся из-под короткой ночной одежды. Вернув свои серые радужки к ней, он усмехнулся.       — Не двигайся, — приказал Драко и потянулся за спину.       Гермиона метнула взгляд к его руке, в которой появился кожаный ремень от брюк Малфоя. Дыхание участилось, она напряжённо следила за его движениями. Драко наклонился вперёд и перехватил одной ладонью оба её запястья. Заглянув в её перепуганные глаза, он снова усмехнулся и резко рванул её руки наверх. Грейнджер тихо охнула, её брови жалобно сошлись на переносице. Ей было страшно, внутренности сковало холодом, дыхание застревало в лёгких, вырываясь рваными вздохами из пересохшего рта. Малфой стянул ремнём её запястья и привязал другой конец к изголовью кровати. Выпрямляясь, он провёл кончиками пальцев по её рукам и телу, глядя прямо в округлившиеся глаза. Она лежала под ним беззащитная, связанная, словно агнец на заклание.       — Ты сделаешь мне больно? — вырвался из её губ дрожащий голос.       — А ты хочешь? — он улыбнулся, но будто оскалился, и Грейнджер стало жутко.       Она помотала головой, не в силах выдавить и звука.       — Расслабься, маленькая львица, я просто хочу кое-что проверить, — он облизнул нижнюю губу и притронулся кончиками пальцев к оголённой коже её талии на границе резинки от коротких спортивных шорт. Гермиона вздрогнула от его ледяного прикосновения, чувствуя, как жар начинает разгораться в её теле с новой силой. Драко, едва дотрагиваясь, повёл свои пальцы выше, сдвигая край футболки к груди. Грейнджер в панике подумала, что на ней нет лифчика, и Малфой, уловив это, поднял уголок губ. Его пальцы замерли, наткнувшись на полушария грудей, а затем он медленно стал поглаживать мягкую округлость. Гермиона старалась успокоить дыхание, но действия Драко затуманивали разум, распаляя огонь внутри. Она ощутила влагу меж бёдер и закусила губу до боли, пытаясь отвлечь своё тело. Малфой заметил это и скользнул кончиками пальцев выше, приближаясь к границе ареол. Грейнджер почувствовала мелкую дрожь, охватившую её, и зажмурилась.       — Смотри на меня, — прошелестел его голос во тьме.       Она набрала воздуха в лёгкие и распахнула глаза, натыкаясь на горящий расплавленным серебром взгляд. Луна запускала свои холодные лучи в окно, проливающиеся на спину Драко, из-за чего он казался ночным призраком со светящейся в темноте кожей. Его чёткий контур был хорошо виден в серебристом сиянии. Картина была прекрасна и ужасающа одновременно. Его бледная грудь с дорожками шрамов манила, её хотелось касаться, словно это был самый дорогой мрамор. Малфой подцепил край её футболки и потянул вверх, оголяя полностью. Грейнджер резко выдохнула, почувствовав, как мурашки прокатились по телу от прохлады. Драко очертил её грудь кончиками пальцев, затем провёл ими по затвердевшим соскам, вызвав у Гермионы еле слышный стон.       — Тш-ш, — он склонился к ней и прошептал в губы, — мы же не хотим, чтобы нас услышали, да, Грейнджер?       В следующий момент он впился в её уста, раздвигая их языком, и сжал соски. Она, не сдержавшись, простонала в его рот и выгнула спину. Драко целовал её грязно, порочно, прикусывая и вылизывая, терзая нежные уста в зверином порыве. Его пальцы ни на миг не выпускали её грудь, сжимая соски, прокручивая их между подушечками и оттягивая. Гермиону затопил туман возбуждения, сосредоточившись внизу живота, половые губы налились кровью, требуя, чтобы к ним прикоснулись. Клитор пульсировал от жажды. Она задыхалась, глотая воздух в редких перерывах, когда он отрывался от её рта, чтобы терзать уста зубами и языком. Не в силах терпеть этот жар, Грейнджер двинулась вперёд, навстречу его бёдрам, и почувствовала, как в живот упёрлось что-то большое, что-то невероятно твёрдое. Она охнула в его губы и замерла. Драко оторвался от её лица и выпрямился, продолжая терзать набухшие соски. Облизнувшись, он втянул воздух через нос и слегка прикрыл глаза. Его нижнее бельё оттопырилось, являя Гермионе возбуждение. Она уставилась на него, облизывая искусанные губы. Тяжёлое дыхание раздавалось в тишине спальни. Грейнджер вновь простонала, когда Драко сжал её соски, и выгнулась навстречу.       — Тш-ш, — шепнул он и легко подразнил напряжённую плоть кончиками пальцев.       Гермиона ёрзала под ним, ощущая зуд. Её зрачки поглотили радужку, взгляд затуманился от похоти, уста налились кровью и требовали продолжать терзать их. Меж бёдер стало влажно и горячо, она чувствовала, как намокла ткань. Малфой усмехнулся, рассматривая эту картину, и сжал её грудь, бинты царапнули нежную кожу сосков, и Грейнджер охнула. Драко закусил губу и наклонился к ней, пожирая взглядом её лицо, на котором была написана похоть чистой воды.       — Такой ты мне нравишься больше, Грейнджер, — он лизнул её распахнутые уста. — Возбуждённая, податливая, — он склонился к её уху. — Ты хочешь меня? — он прикусил её шею. Гермиона что-то невнятно простонала. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя, грязнокровка?       Его бёдра сделали движение, и он упёрся возбуждённым членом в её лобок. Гермиона ощущала головокружение от переизбытка кислорода — настолько учащённым было её дыхание. Она почти не понимала, что он говорил, лишь чувствовала, что ей необходимо, чтобы он продолжил эту пытку, чтобы его руки не останавливались, а губы не переставали страстно ласкать её.       — Прошу, — выдохнула она и вскинула бёдра, пытаясь потереться клитором о его член, но Малфой, раскусив её замысел, толкнулся выше, потираясь им о её лобок, не давая ей того, чего она так жаждала в этот момент. Она разочарованно простонала и повернула голову к нему, её губы уткнулись в его шею, и она прошептала: — Прошу, Драко.       — Как быстро ты возбудилась, Грейнджер, — с наслаждением прошептал он, прикусывая её горло. — Ты будешь моей шлюхой, грязнокровка? — продолжал он терзать её кожу зубами, пальцами сжимая и покручивая соски. — У меня раньше никогда не было грязнокровной шлюшки. Ты будешь первой, — он вернулся к её губам и впился новым яростным поцелуем.       Возбуждение внизу стало болезненным, требовательным, и Гермиона сжала ладони на ремне, сковывающем её запястья, пытаясь вырваться из пут, схватить Драко за плечи и слиться с ним, чувствовать его всем телом, снаружи и внутри.       — Драко, пожалуйста, — хныкнула она в его губы.       Малфой, опалив тяжёлым дыханием её лицо, оторвал свою руку от её груди и потянулся вниз. Грейнджер тихо и требовательно простонала, вновь вскидывая бёдра в попытке ощутить такое необходимое трение, но не почувствовала его. Драко приподнялся, упираясь одной рукой в матрас возле её головы, и, смотря прямо в её покрытые похотью глаза, достал из боксеров напряжённый член, проводя по нему пару раз ладонью. Она оторвала взгляд от его лица с покрасневшими губами и опустила его вниз. Увиденное завораживало. Набухшая головка обильно покрылась влагой. Он сжал свою руку на члене и повёл её вверх-вниз. Тяжёлое дыхание Малфоя раздавалось над её головой. Рот Гермионы наполнился слюной, словно у собаки, желающей получить лакомство. Драко нагнулся и провёл носом по её щеке.       — Смотри мне в глаза, — рыкнул он.       Гермиона оторвала взгляд от сжатой в кулаке блестящей головки и перевела его на Малфоя. Его зрачки расширились, оставляя тонкую полоску радужки, во тьме его глаза сверкали, словно взор ночного зверя. Малфой приоткрыл губы и заработал рукой быстрее, толкаясь вперёд бёдрами, впиваясь в Грейнджер взглядом, полным греховного сладострастия. Тишину разрывали пошлые влажные звуки и шум дыхания. Он часто и тяжело задышал, затем с глухим стоном уронил голову на её плечо, и Гермиона, вздрогнув, почувствовала тёплые капли на разгорячённой коже живота и груди. Драко замер, пытаясь отдышаться, рука, которой он недавно ублажал себя, потянулась вверх и слегка сжала горло ошарашенной, но всё ещё возбуждённой Грейнджер. Малфой тяжело сглотнул и поднял голову, заглядывая в её глаза. Гермиона моргнула пару раз и облизала губы. Его радужки метнулись к её алым устам, и он, отняв руку от её шеи, провёл кончиками пальцев по ним. Глаза его всё ещё были затянуты поволокой, он глубоко вздохнул, затем резко отстранился от неё и, перекинув ногу через её тело, сел на краю постели. Сделав движение запястьем, он ослабил тугой узел ремня, и Грейнджер опустила онемевшие руки, прикрывая грудь. Она смотрела на его спину, покрытую маленькими бисеринками пота, красиво стекающими по напряжённым мышцам. Драко упёрся локтями в колени и склонил голову. Чувствуя, что её тело всё ещё требует разрядки, Грейнджер повернулась на бок и подтянула колени к груди, пытаясь унять возбуждение. Он наигрался? Почему он так резко отстранился от неё? Ему было противно? Ей так не показалось. Гермиона изучала его профиль, четко вырисовывающийся на фоне залитого лунным светом окна.       — Драко? — решила она первая нарушить молчание.       Малфой слегка дёрнулся, затем выпрямился и встал. Не глядя на неё, он подошёл к окну и замер, положив руки на подоконник.       — Возвращайся в свою комнату, Грейнджер.       Гермиона почувствовала, как в горле встал ком от обиды. Ею попользовались, словно игрушкой, и выкинули за ненадобностью. Глаза начали жечь непрошеные слёзы. Она сглотнула горький комок и опустила ноги на пол. Её пальцев коснулось что-то тёплое, и Грейнджер увидела свою палочку, выпавшую, когда Драко повалил её на кровать. Нагнувшись, она подняла древко, отозвавшееся небольшой вибрацией на магию хозяйки, взмахнув им, она очистила себя от следов Малфоя и, тихо шмыгнув носом, встала, ощущая себя разбитой и ненужной. Жаль вот так нельзя очистить душу.       Драко, услышав тихий звук от неё, повернулся и глянул на Гермиону. Мягким шагом он приблизился к застывшей Гермионе и поднял её подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть ему в глаза. Грейнджер сморгнула слёзы и повела вверх ресницы.       — Ты плачешь? — прошелестел он.       Она сжала зубы и мотнула головой, ощущая, как к горлу приближались рыдания. В груди болело, агония обиды сковывала лёгкие, словно ледяной обруч. Малфой провёл по её щеке кончиками пальцев и коснулся распухших губ, его глаза больше не горели, теперь в них снова отражались пустота и холод. Драко резко сжал её подбородок.       — Что такое, грязнокровка? Не понравилось, как я играл? — усмехнулся он.       — Нет, — шепнула Гермиона и почувствовала, как её нижняя губа предательски задрожала, Малфой сместил свой взгляд на неё, а затем вновь вернул его к карим, блестящим глазам.       — Лгунья, — выдохнул он.       Она вырвала свой подбородок из его хватки и с яростью прошипела:       — Ненавижу.       Он растянул своё лицо в улыбке и слегка наклонился к ней.       — А вот это правильное чувство, Грейнджер, — шепнул он, затем его лицо вновь стало холодной маской, словно кто-то щёлкнул выключатель, и Малфой жестко добавил, выпрямляясь: — Не забывай о нём.       Гермиона свирепо посмотрела на него, подняв верхнюю губу в оскале, и, грубо оттолкнув его с дороги, покинула логово змея-искусителя.

𓅪𓅪𓅪

      Отложив очередную книгу, которая не дала ей ответов, Грейнджер злобно зашипела на неё, словно она была виновата в том, что страницы не содержали нужную информацию. Сейчас ей бы пригодился доступ во всемирную паутину, вот только на Гриммо нельзя было провести вай-фай, собственно, как и принести сюда любую магловскую технику ввиду того, что она просто будет бесполезна. Магия дома подавляла все электронные устройства, в чем они с ребятами уже не раз убеждались на практике. Гермиона устало вздохнула и потёрла глаза, в которых уже всё плыло после прочитанного количества строчек. Она убрала все фолианты в сумочку и вышла из комнаты с гобеленом. Связавшись с Гарри и Роном на следующий день после того, как увидела то воспоминание в голове Малфоя, Грейнджер описала им место, в которое переместился Волдеморт с Драко. Ребята пообещали тоже поискать информацию о полях орхидей. Возбуждённый голос Гарри свидетельствовал о его отчаянии. Это была единственная зацепка за долгие годы, и он надеялся, что она приведёт их куда надо.       Внизу с кухни слышались приглушённые голоса, в одном из них она уловила бархатные нотки Снейпа. Почувствовав волнение, Грейнджер понеслась на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спящий портрет матушки Сириуса, которая начнёт вопить на весь дом. Проскользнув в створку, она оглядела помещение: Снейп, Люпин и Грюм стояли возле длинного стола и о чём-то спорили. Увидев вошедшую Гермиону, трое резко замолчали и повернулись к ней. Она застыла на месте, затем кивнула Северусу, пытаясь передать глазами, что у неё есть к нему разговор. Тот кивнул в ответ и вновь обратился к Грюму и Люпину.       — Повторяю ещё раз для особо одарённых: Сыворотку правды мы не сможем изготовить ввиду того, что ваши ингредиенты снова оказались отвратительного качества, — произнёс он, чеканя каждую букву и выделяя нужные слова.       — Это выглядит как саботаж, — прорычал Аластор.       — Не с моей стороны, — бросил Снейп. — Все претензии к тому, кто закупал ингредиенты, — он бросил неприязненный взгляд на Римуса, который закусил губу и нахмурил брови.       — Что ж, — тяжело вздохнул Люпин. — Тогда у нас не остается вариантов, кроме как…       — Нет! — рявкнул Грюм и ударил кулаком по столу. Гермиона закрыла дверь кухни и наложила на неё Оглушающее, чтобы портрет не разорался. — Мы не будем привлекать Грейнджер к допросам! Я сказал!       Гермиона резко развернулась и уставилась на Аластора с возмущением.       — Прошу прощения?! — она сделала шаг вперёд и вцепилась пальцами в стол. — Могу ли я узнать почему? — гневно выдохнула она.       — Ты не готова, — прорычал он, даже не взглянув на неё.       Она задохнулась от злости.       — Что значит «не готова»?! Я вытащила из головы Малфоя нужные сведения!       — Грейнджер, — он зыркнул на неё здоровым глазом и рыкнул, — потом поговорим.       — Нет, сейчас! — кипя от возмущения, ткнула указательным пальцем в стол Гермиона. — Почему вы не хотите признать, что я справилась? Я каждый чёртов день тренировалась! Я…       — Да потому что тебе опасно покидать Гриммо! — взревел Грюм, перебив её тираду.       Гермиона захлопнула рот и сжала челюсти.       — Я знаю, — процедила она. — Но если я буду под вашей защитой, мне ничего не грозит.       Аластор заковылял к ней, прихрамывая на ногу с протезом. Остановившись возле неё, он упёрся в Гермиону двумя глазами.       — Ты понимаешь, что на тебе завязано слишком многое, девочка? — тихо спросил он, сведя брови у переносицы. — Если с тобой что-то случится, Орден проиграет.       Она гневно выдохнула через нос, но затем осознание всплыло в её голове так ясно, что она забыла как дышать.       — Вы… Вы не собирались выпускать меня отсюда, — выдавила она, поражённо глядя на Аластора.       — Нет, конечно, — хмыкнул он. — Ты слишком ценная добыча для Пожирателей.       — Но зачем тогда всё это было нужно? Легилименция и Малфой… — она растерянно смотрела в глаза Грюма, которого считала прямым человеком, не способным на хитрость и уловки.       — Да чтобы ты не кисла здесь, — угрюмо произнёс он. — Я же видел, как ты разваливалась на куски, а так у тебя какая-никакая цель появилась, — он почесал щетину на подбородке.       — Вы хоть понимаете, через что я прошла? — едва шевеля губами, ответила она. — Ради этих воспоминаний. Вы хоть понимаете?! — выкрикнула Гермиона, едва сдерживая жгучие слёзы.       — Мисс Грейнджер, — раздался тихий голос Снейпа.       Она перевела на него взгляд, полный боли, и всхлипнула.       — За что, Северус?       — Мисс Грейнджер, вам нужно успокоиться.       Его слова всколыхнули её память, вынув воспоминание о том, как Малфой совсем недавно точно так же говорил ей успокоиться после того, как чуть не убил. Она вздрогнула всем телом и тяжело задышала, вцепившись в спинку рядом стоящего стула, чувствуя, что ещё немного и ей окончательно сорвёт крышу от всех этих игр, интриг и уловок. Глубоко вдохнув пару раз, она подняла взгляд и уставилась на Грюма из-под бровей.       — Вы издеваетесь надо мной? — тихо спросила она.       — Что? — опешил он, а затем нахмурился. — Послушай-ка меня…       — Нет, это вы меня послушайте, — ткнула в него пальцем Гермиона. Все застыли в немом шоке от такого явного гнева обычно спокойной девушки. — Я не собираюсь торчать здесь до конца своих дней. Я живой человек, Аластор. Вы не можете запереть меня здесь! И вы не посмеете больше играть со мной, бросая в логово чудовища! Вы сказали, что Ордену нужен легилимент. Я легилимент, — выпрямилась она, свирепо глядя на Грюма. — И вы будете брать меня на допросы, иначе… — она поджала губы и оглядела всех, тяжело дыша. — Иначе к чёрту вас всех. Я лучше умру свободной от рук Пожирателей, чем запертая в клетке под предлогом беспокойства от мнимых друзей, — выплюнула она.       — Гермиона, — успокаивающим тоном обратился к ней Римус.       — Вы меня не переубедите, — твёрдо посмотрела она в глаза Люпина. — Мне надоело, — она мотнула головой. — Надоело быть пешкой. Надоело быть связным. Надоело быть игрушкой в его руках, — она вновь глубоко вдохнула. — Я чертовски устала от того, что меня считают бесполезной. А раз вы так считаете, то и зачем тогда я вам?       — Никто не считает вас бесполезной, — нарушил молчание Снейп.       — Вы до сих пор видите во мне ребёнка, забывая, что я сражалась наравне с вами, — подняла подбородок Грейнджер. — Когда Гарри оставил меня, посчитав, что я не смогу больше принимать участие в миссии, я стерпела. Когда меня отправили ухаживать за Малфоем — я стерпела. Когда мои успехи в легилименции проигнорировали — я стерпела, — повышала она голос. — Но больше я терпеть не стану. Вы либо будете общаться со мной на равных и принимать мои условия, либо я попрощаюсь с Орденом.       — Ты правда готова бросить всё? — тихо спросил Люпин.       Она перевела на него взгляд и кивнула, чувствуя такую бесконечную усталость, будто на её плечи свалили весь мир.       — Мне нужно выбираться отсюда, — сказала она и посмотрела в глаза Аластора. — Пусть это опасно, но где сейчас безопасно? Здесь? — хмыкнула она, разведя в стороны руки. — Вы действительно думаете, что в месте, где содержится Драко Малфой, может быть безопасно?       Снейп сощурил глаза, вглядываясь в её лицо. Грюм сохранял долгое молчание, пока наконец не пошевелился и не кивнул, делая шаг назад.       — Ладно, — хрипло сказал он. — В чем-то ты права. Как минимум в последнем.       Камень в её груди растворился с громким хлопком, и она облегчённо выдохнула.       — Отлично, — устало произнесла Гермиона. — Скажете, когда нужно будет выдвигаться. Я буду там, где обычно: или в комнате с гобеленом, или в спальне, или в гостиной, других мест тут нет, — съязвила она и вышла из кухни.       Северус не заставил себя долго ждать. Влетев в гостиную, он накинул на дверь Заглушку и не медля развернулся к Гермионе.       — Что произошло? — отрывисто спросил он, вставая напротив Грейнджер, сидевшей в кресле, скрестив руки.       Она помолчала некоторое время, думая, рассказать или нет ему о том, что её гложет. Наконец, глубоко вдохнув, она произнесла:       — Он чуть не задушил меня.       — Что этому предшествовало? — слегка нахмурил брови Северус и чуть повернул голову, разглядывая Гермиону.       — Я… — она запнулась и сжала кулаки. — Я провела его в комнату с гобеленом по его просьбе. Требованию, — поправила она себя.       Снейп слегка поднял подбородок, разглядывая её из-под тёмных ресниц.       — Он увидел портрет Нарциссы, и, когда я сказала ему, что мы уничтожим Реддла и отомстим за её смерть, Малфой будто с цепи сорвался и набросился на меня, — задрожал её голос.       Раздался тяжёлый вздох, и Гермиона подняла глаза на Северуса. Тот поджал губы и опустился в кресло напротив.       — Вы в курсе, мисс Грейнджер, какое самое сильное оскорбление вы можете нанести приспешнику Тёмного Лорда? — спросил он, сведя кончики пальцев вместе.       Она покачала головой.       — Нет, — непонимающе ответила Гермиона.       — Напомнить им о том, что их Хозяин полукровка, — тихо сказал Снейп. Грейнджер нахмурилась. — Вы произнесли имя Тёмного Лорда. Не его выдуманный титул, — махнул он головой. — А настоящее имя, которое обозначает, что в его жилах тоже течёт грязная кровь.       — Так значит… Малфой взбесился не из-за того, что я упомянула Нарциссу?! — ошеломлённо посмотрела на него Гермиона. Снейп коротко кивнул. — Он чокнутый фанатик! — яростно выплюнула она.       — Все Пожиратели такие, — просто ответил Северус.       — Но не вы! — возразила ему Грейнджер.       — У меня есть на то свои причины, — загадочно ответил он. Гермиона сдержала своё любопытство и тяжело вздохнула, потерев лоб.       — Он до сих пор обзывает меня ужасными словами, — горько произнесла она, и Северус хмыкнул.       — Конечно. Вам стоило бы уже привыкнуть.       — Я не хочу к такому привыкать, — гневно раздула ноздри Гермиона.       — Мисс Грейнджер, — направил на неё взгляд чёрных глаз Северус, — в душе Драко борются два противоположных чувства, с которыми он пытается совладать. И, конечно, преобладает то, которое он развивал в себе все те годы, что жил под одной крышей сперва с одним фанатиком, его отцом, а затем с другим — с объектом поклонения, — пустился в объяснения Снейп. — Он не в силах подавить свою ненависть к маглорождённым, но и не может совладать с тем, что, когда вы рядом, в его душе разгорается другое чувство. Незнакомое. Опасное. Он понимает, что не справляется с этим, и оттого идёт по пути наименьшего сопротивления, бросая в вас привычные оскорбления. Смиритесь с этим. Драко Малфой фанатик, вынужденный ощущать не неприязнь к объекту ненависти, а жажду.       Гермиона молча смотрела на Северуса, пытаясь уложить это в голове. Он ей только что практически прямым текстом сказал, что Малфой её любит. Она с трудом сглотнула и опустила взгляд на свои колени.       — С чего вы взяли, что он испытывает ко мне не ненависть? — спросила она, боясь произнести вслух другое слово.       — Вы помните тот роковой день, который положил начало вашему заточению на площади Гриммо? — в ответ задал он вопрос, пристально глядя на Гермиону. Она кивнула и подняла на него глаза. — В тот день, когда егеря вернулись с пустыми руками и Драко допрашивал их, он узнал, кого они упустили, гнев Тёмного Лорда был силён, но гнев Драко… Его ярость была безграничной. Когда он увидел в воспоминаниях того егеря, который пытался надругаться над вами… Поверьте, вы не захотите знать, что от него осталось.       — Но… — она хлопала глазами, пытаясь разложить сумбурные мысли по полочкам. Рон тогда вонзил меч Гриффиндора в глотку егеря, преграждающего путь к ней, пока она сама едва дышала от навалившегося на неё ублюдка, рваными движениями стягивающего с неё одежду. Снейп прервал её взмахом руки.       — Поверьте, мисс. Он искал информацию о вас в их голове. И нашёл. Но не такую, которую хотел бы видеть.       — Он искал меня? — поражённо спросила Гермиона. Северус коротко кивнул. — Но…       — После того как вас спрятали здесь, он начал усиленно искать любое малейшее упоминание о вас, мисс Грейнджер, — Снейп задумчиво посмотрел на неё и закутался в свою мантию, словно ему было зябко. — Признаться, я думал, что его такая активность связана с тем, что он был в бешенстве оттого, что егеря упустили мистера Поттера, и хотел выслужиться перед Тёмным Лордом. Привести к нему мальчишку. Всё-таки сравниться с фанатизмом Драко могла только, пожалуй, Беллатриса. Они оба были прямыми соперниками за внимание Тёмного Лорда, и в конце концов Драко победил в этой гонке, когда Повелитель уничтожил его тётку. Должен сказать, я думал, что Драко всего лишь фанатичный последователь Тёмного Лорда, который с радостью бросается выполнять любые его приказы, но… Но после того, как я заглянул в его сознание и увидел истину, мне стало ясно одно: если Драко взрастит в себе другие чувства, то, значит, он не совсем потерян для этого мира.       — И поэтому вы сказали мне делать ему перевязку? — прошептала Гермиона, в шоке уставившись на Северуса.       — Отчасти, — промолвил он. — Ещё потому, что только вы способны на такое глубокое чувство, как сострадание, чтобы, имея возможность, не убить врага.       Она резко выдохнула и откинулась на спинку продавленного кресла, сжимая похолодевшими пальцами подлокотники.       — Почему вы сразу не сказали мне? — с болью в голосе спросила она. — Зачем эти игры?       — Вы не были готовы к такого рода информации, — просто ответил Северус, изучая её лицо. — Она могла вас шокировать в тот момент.       — А сейчас я готова, по-вашему? — хмыкнула она.       — Сейчас вы видите в нём не только фанатичного Пожирателя смерти, но и человека.       — Но я не хочу это в нём видеть, — выдавила она. — Я хочу ненавидеть его, как раньше.       — И вы правильно мыслите, — кивнул он, и Грейнджер нахмурилась. — Способен ли Драко побороть свою ненависть, вопрос не стоит. Если вы полюбопытствуете у меня, я отвечу: нет, не способен. И вы должны помнить об этом каждую секунду, мисс.       — Зачем тогда вы всё это мне рассказали? — выдохнула Гермиона.       — Чтобы вы понимали причины его слов и поступков в отношении вас. Не заостряйте своё внимание на дихотомии Драко. Обратитесь внутрь себя и восстановите душевное спокойствие. Вам это поможет пережить войну.       Внезапно ей стало стыдно за свой глупый срыв на кухне. Она покраснела и опустила глаза. Вытерев вспотевшие ладони о ткань подлокотника, она пробормотала:       — Я не должна была срываться там…       — Не должны были, — ответил Северус, и она бросила на него взгляд. — Но сделали это. Я не виню вас, мисс. Все мы иногда теряем душевный покой. Вы дитя войны, вам это простительно. Вы слишком рано узнали, что такое смерть, и это не могло не отразиться на вашей целостности.       Она облегчённо вздохнула и кивнула ему с благодарностью. Только Снейпу удавалось восстановить её душевный покой и найти нужные слова.       — Я не покину Орден, надеюсь, вы это понимаете, — тихо произнесла она. — Не оставлю Гарри.       — Я знаю, мисс Грейнджер. Мне вы можете этого не говорить.       Она ещё раз кивнула и подняла на него взгляд.       — Я увидела в воспоминаниях Малфоя, как Реддл использовал его для чего-то. — Северус слегка повернул голову, внимательно вслушиваясь в её слова. — Они переместились куда-то в горы. Там было поле белых орхидей, — Гермиона заглянула в чёрные глаза, но не увидела там того, что ему было бы известно об этом месте, и продолжила: — Они вошли в пещеру, после Реддл стёр Малфою воспоминания и оставил умирать там, но он смог выбраться.       Северус слегка сощурился и перевёл взгляд на камин, который потрескивал, разнося тепло по комнате. Какое-то время он молчал, затем повернулся, вновь возвращая на неё глаза.       — Это было примерно четыре года назад? — спросил он, проницательно глядя на неё. Гермиона кивнула. — Тогда Тёмный Лорд забрал Драко с собой в странствие. Нарцисса себе места не находила, — он поёжился. — Когда Повелитель вернулся один, без Драко, она была вне себя от горя, думая, что её сын погиб. Но вскоре юный Малфой явился на порог мэнора, живой и невредимый. После этого Тёмный Лорд стал брать его в другие свои путешествия, всегда возвращаясь с ним вдвоём.       — Вы думаете, что он мог оставить там крестраж? В той пещере? — подалась вперёд Грейнджер, с надеждой заглядывая в глаза Северуса.       — Может быть, — задумчиво протянул он, проводя по губе указательным пальцем. — Если он не планировал оставить Драко в живых, то это вполне вероятно.       — А он не мог перепрятать потом крестраж, когда узнал, что Малфой выжил? — раздосадованно спросила Грейнджер.       — Не думаю, — покачал головой Снейп. — Если Драко вернулся живым и при этом остался верен Тёмному Лорду, тот мог посчитать, что опасности нет.       — Но Реддл вполне был способен перепрятать крестраж, когда Драко покинул своего хозяина! — Гермиона в волнении вскочила на ноги и начала вышагивать перед камином, лихорадочно соображая и не замечая пронзительного взгляда, который бросил на неё Северус. — Ведь он всё же предал Реддла! Как тот может быть спокоен, зная, что часть его души под угрозой?       — Вы забыли о том, как Тёмный Лорд до этого относился к другим кусочкам своей души, — с презрением ответил тот. — Разбрасывал где ни попадя, так, словно это безделушки, не стоящие внимания. Не думаю, что он бы стал и в этот раз так сильно беспокоиться. Тем более вы сказали, что он подтёр Драко воспоминания. Скорее всего, он просто не задумывается о том, что Драко помнит о том эпизоде.       — Значит, нам просто необходимо понять, что это за место, — выдохнула она, бегая глазами по предметам в комнате, и идея вспыхнула в её сознании, словно всё это время находилась там, но Гермиона её упорно не замечала. — Мне нужен Невилл.       — Мистер Лонгботтом? — вскинул брови Снейп.       — Он был лучшим на курсе по травологии, — улыбнулась она. — Я бы назвала его фанатичным ботаником.       — Я передам ему, что вы хотите встретиться, — кивнул он.       Гермиона с облегчением вздохнула и рухнула в кресло. Если кто и мог сказать ей, в каких горах растут эти диковинные цветы, то только Невилл. Она широко улыбнулась Северусу.       — Похоже, я смогла достать что-то по-настоящему стоящее.       — Да, мисс, похоже что так, — он на миллиметр приподнял уголки губ.

𓅪𓅪𓅪

      Наступил сочельник, унылый дом на площади Гриммо немного преобразился благодаря близнецам и Ли Джордану, которые украсили его разноцветными гирляндами и самовзрывающимися конфетти. На отрубленные головы домовиков надели ярко-красные колпаки, вызвав у Кикимера припадок и истерику. Близнецы думали закрепить их там заклятием Вечного приклеивания, но Гермиона попросила их сжалиться над бедным старым эльфом, который чуть ли не рыдал каждый раз, проходя мимо своих сородичей. В гостиной поставили большую пушистую ель, украсив её разноцветными огнями и свечами со специальным волшебным огнём, который не мог поджечь ветки. На камине висели большие красные носки, подписанные именами обитателей дома. Кухня ломилась от людей, количества еды и выпивки. Молли Уизли весь день хлопотала по хозяйству, периодически выгоняя из кухни близнецов и Джинни, которые совершали набеги на припасы. Гермиона выловила в толпе прибывших Невилла и отвела его в комнату с гобеленом, собираясь расспросить об орхидеях. С того момента, как Снейп покинул Гриммо и передал ему сообщение от Гермионы, Лонгботтом всё никак не мог найти время, чтобы посетить штаб-квартиру, пропадая на миссиях Ордена.       Закрыв дверь на заклинания, Гермиона тепло улыбнулась Невиллу и предложила ему сесть в кресло, тот отмахнулся, привалившись к стене, и вопросительно приподнял брови.       — Привет, — улыбнулась Грейнджер. — Там такой шум, что просто невозможно нормально поговорить, — махнула она рукой в сторону кухни, и Лонгботтом, улыбнувшись, кивнул.       — Ты хотела меня о чём-то спросить, Гермиона?       — Да, — она прошла к креслу и опустилась в него. — Ты слышал когда-нибудь о месте в горах, где растут поля белых орхидей? — уставилась на него Грейнджер.       Невилл задумчиво свёл брови у переносицы и поджал губы, пытаясь вспомнить.       — Хм-м, ты знаешь, что-то такое припоминаю, — медленно произнёс он, и Гермиона в нетерпении подпрыгнула. Он вернул к ней взгляд тёмно-зелёных глаз. — Вроде это место находится на границе Чехии и Словакии. Прямо посередине, — он щёлкнул пальцами. — Да, точно! Их называют луга Белых Карпат.       Сердце Грейнджер зашлось в быстром стуке, она внимательно вслушивалась в слова Невилла.       — Ещё говорят, что Карпаты сверху похожи на змею, голова которой упирается в Альпы, а хвост спускается к Черному Морю. И как раз в центре тела змеи находятся эти поля, — он улыбнулся. — Я читал о них, потому что бабушка очень любит орхидеи, и мне было интересно, смогу ли я вырастить их на нашем заднем дворе, — он тепло улыбнулся, подумав о старушке, которая всё ещё была в отличной боевой форме. — Орхидеи я тогда так и не вырастил, но запомнил про это место. Я бы хотел однажды свозить туда бабулю, — мечтательно и немного грустно произнёс он, пока Гермиона сидела ни жива ни мертва.       Всё сходилось. Горы, похожие на змею. Карпаты — наверное, самое магическое и таинственное место на всей земле. И там находился один из замков Салазара Слизерина, Гермиона читала об этом в «Истории великих волшебников». Её сердце неистово стучало в груди, отдаваясь шумом в ушах, она потеряла нить разговора и сидела, осознавая, что они подошли к цели так близко, как не удавалось за последние шесть лет. И все благодаря ей и её упорству в стремлении найти информацию у Малфоя в голове. Она нашла именно то, что было нужно! Ликование разлилось по венам, ей захотелось смеяться в голос и плясать от радости, расцеловать Невилла, Снейпа, Грюма, Драко, всех в этом чёртовом доме, даже Кикимера!       — Невилл! — прервала она его и подскочила, обвивая его шею руками. Чёрт, он был такой высокий! Она радостно засмеялась и чмокнула его в щёку. — Спасибо! Спасибо тебе! Ты не представляешь, что ты мне сейчас рассказал!       Лонгботтом удивлённо уставился на Гермиону и улыбнулся в ответ.       — Рад, что был полезен. Если тебя интересуют другие растения, могу тебе всё о них рассказать!       Она счастливо засмеялась и крепко обняла его. Они вернулись в гостиную, где уже собрались все гости. Многочисленные Уизли заняли диван, расширенный специальным заклинанием, не хватало только Рона и Флёр. В креслах сидели Симус и Кормак, щедро наливая себе огневиски в гранёные стаканы. Люпин, Грюм, Кингсли и Тонкс расположились у окна возле небольшого столика и что-то обсуждали. Парвати и Полумна уселись на полу у камина, обжаривая на огне крупные воздушные кусочки зефира. Гермиона вдохнула праздничную атмосферу, чувствуя, что наконец-то могла расслабиться в кругу друзей. Северус не пришёл на ужин, хотя она его звала, но он не посещал подобные мероприятия ни разу за шесть лет войны, так что глупо было ожидать, что он придёт в этот раз. Она прыснула в кулак, когда представила мрачного Снейпа в красном колпаке, которые раздали всем близнецы.       Когда Симус бросил на неё мрачный взгляд, она вспомнила о ещё одном обитателе дома. О том, кого не позвали на праздник и кто сейчас заперт в комнате наверху, хотя почти все присутствующие были уверены, что он до сих пор находился в клетке. Гермиона слегка улыбнулась Финнигану и прошла к столику со сливочным пивом, решив, что сегодня может расслабиться. Впервые за последний год.       — Гермиона, иди к нам! — махнула ей с дивана Джинни, и Грейнджер осторожно опустилась рядом с ней. — Фред говорит, что он научился жарить оладьи. Мне нужно, чтобы ты подтвердила или опровергла его слова.       — О, ну, оладьи действительно получились неплохими, — улыбнулась Грейнджер.       — А я что говорил! — Фред уставился на сестру и скрестил руки на груди.       — Это всё благодаря моему мастерству, — заявил Джордж, протискиваясь между братом и Джинни с бутылкой сливочного пива.       — Честное слово, если Кикимер и дальше будет готовить нам эти отвратительные каши, я вскроюсь, — Фред театрально провёл пальцем по горлу.       — Фред! — строго прикрикнула на него миссис Уизли. — Что я говорила насчёт ваших шуточек?       — Прости, мам, — в один голос произнесли близнецы и подмигнули улыбнувшейся Гермионе.       — Да ладно, мам, ты же знаешь, они просто шутят, — сказала Джинни.       — И всё равно, — подняла брови Молли. — Шутки шутками, но край надо знать.       — Дорогая, может, включим радио? — перевёл внимание жены мистер Уизли.       — О, это было бы замечательно, милый, — похлопала она его по руке.       Гермиона откинулась на спинку дивана, наслаждаясь весельем и шумом, по которому так скучала. Сейчас площадь Гриммо ей не казалась местом уныния и скорби, когда здесь собрались все дорогие для неё люди. Не хватало только Гарри и Рона. Она потягивала сливочное пиво, изредка отвечая на вопросы Джинни или Молли, смеясь над шутками близнецов и вслушиваясь в разговоры Падмы и Полумны, которые работали в лазарете. Иногда она поворачивала голову и натыкалась на обеспокоенные взгляды Римуса и Грюма, но они тут же улыбались ей, когда замечали, что она смотрит. Грейнджер решила не думать об этом хотя бы сегодня. Она так и не извинилась перед ними за ту вспышку гнева, да и в целом не считала, что должна это делать. Со слов Северуса она поняла, что он поговорил с ними, выразив опасения за её ментальное здоровье, и теперь они, словно курицы-наседки, постоянно крутились возле неё, следя за каждым движением. Гермиона тихо хмыкнула, надо было думать раньше — когда отправляли её к Малфою. Вот кто был ответственен за её психическое здоровье и помутившийся рассудок. Мысли вернулись к Малфою, запертому наверху. Надо будет утром отнести ему рождественский пудинг, подумала она. Опасно давать Малфою алкоголь, пусть даже сливочное пиво, в котором было мало градусов, но всё же Гермиона не хотела рисковать. Мало ли как это на него подействует.       Когда часы пробили полночь, раздались громкие звуки хлопушек, в воздух взметнулись яркие кружочки конфетти и длинные закрученные ленты серпантина, и все начали поздравлять друг друга с Рождеством. Грейнджер, посидев еще полчаса, решила пойти на боковую, чувствуя усталость и перенасыщение общением. Завтра она успеет со всеми пообщаться, некоторые гости останутся на ночь в доме, расстелив на полу принесённые с собой спальные мешки. Джинни сказала, что ещё посидит немного и присоединится к ней в её спальне. Молли пожелала Гермионе добрых снов и тепло обняла.       Гермиона чувствовала себя прекрасно, поднимаясь по тихим ступеням лестницы. Когда она вошла на свой этаж, то остановилась у двери Драко, раздумывая, зайти ли к нему и поздравить с Рождеством. В итоге решив, что это не лучшая идея, учитывая, что чувствовала лёгкое опьянение от выпитого алкоголя, она подошла к своей комнате, когда сзади её схватили чьи-то крепкие руки. Резко развернувшись, она увидела в недопустимой близости от себя лицо Кормака. Отшатнувшись от него, Грейнджер сильно толкнула его в грудь, но он только пьяно покачался и улыбнулся ей.       — Эй, киска, я наблюдал за тобой, — заплетающимся языком сказал Маклагген, наклоняя к ней своё лицо. — Ты весь вечер не отводила от меня взгляд.       — Ты бредишь, Кормак, — скривилась она, почувствовав резкий запах алкоголя из его рта. — Отвали от меня.       Он навалился на неё всем телом и прижал к стене.       — Да брось, Гермиона, ты же хочешь, — прошептал Кормак, приблизившись к её уху. — Я вижу твои голодные глазки. Давай, не ломайся, развлечёмся немного, котёнок.       Его большая ладонь потянулась к талии Гермионы, задирая ткань шерстяного свитера, подаренного Молли, проникая под него, сжимая оголённую кожу. Руки Грейнджер взметнулись, и она упёрлась в грудь Макклагена, пытаясь оттолкнуть его.       — Нет, Кормак, ты пьян, отойди от меня, — она думала о том, что глупо было оставлять палочку в спальне.       — Грейнджер, ты что, девственница? — хохотнул он ей на ухо. — Ломаешься как целка, — пьяно прошептал он, перемещаясь влажными губами к её шее. — Девчонки не против порезвиться со мной. Чем ты лучше других?       Из его рта потекла слюна, от Кормака разило выпивкой так, что хотелось блевать. Гермиона сморщила лицо, зажмурилась и, затаив дыхание, со всей силы толкнула его, особо ни на что не рассчитывая, но это возымело эффект: его тело оторвалось от неё, и Грейнджер удивлённо распахнула веки. Малфой держал Маклаггена за шею, прижав того к стене напротив. Глаза Драко горели в полумраке площадки третьего этажа, переливаясь опасным металлическим блеском. Грейнджер охнула и рванула к ним.       — Скажи мне, — вкрадчивым тихим голосом говорил Малфой, обращаясь к Кормаку, — что мне сделать в первую очередь: сломать твои поганые руки или вырвать язык?       — От-пус-ти… м-меня, — прохрипел Кормак, впившись ладонями в место на предплечье, где у Драко был шрам.       — Ты не ответил на мой вопрос, — голос Малфоя был не громче шёпота, но в тишине коридора показался раскатом грома.       — Малфой, отпусти его, — дрожащим голосом произнесла Гермиона. — Думаю, он понял свою ошибку.       — Мне так не кажется, — ответил Драко и ещё сильнее сжал пальцы на шее Кормака, сдавливая горло в железных тисках.       Малфой стоял прямо, подняв подбородок, и его ресницы скрывали ярость, бушующую в зрачках. Кормак бился и корчился в его хватке, пытаясь оторвать бледные пальцы от своей шеи, чтобы сделать вдох, но вытянутая рука Драко казалась каменной и не двигалась, сколько бы усилий ни прилагал Кормак. Лицо Маклаггена налилось кровью, в глазах начали лопаться капилляры, и Гермиона с ужасом подумала, что Малфой запросто может придушить его сейчас. Она облизнула губы, которые пересохли от переживаний, и положила руку на локоть Драко.       — Пожалуйста, — тихо сказала она. — Отпусти его. Нам не нужны проблемы.       Медленно Малфой повернул шею и глянул на неё сверху вниз. Его челюсти сжались, и он с силой отшвырнул Маклаггена. Тот, задыхаясь и хрипя, повалился на дощатый пол, словно мешок с зерном, распластавшись всем телом. Пока он пытался отдышаться, Гермиона уже начала наклоняться, чтобы наложить Заживляющие заклинания, но ледяные пальцы схватили её под локоть и потащили в её комнату. Она протестующе пискнула, но Драко лишь сильнее сжал свою хватку на её руке, а затем яростно отбросил Грейнджер к стене, захлопывая за собой дверь. Гермиона вжалась в покрытые пылью чёрные обои за своей спиной и уставилась на него испуганными глазами. Сердце колотилось у горла, ей казалось, оно отмеряет секунды до её смерти. Малфой на кошачьих лапах приблизился к ней и навис, глядя на неё из-под опущенных ресниц.       — Он прикасался к тебе, — прошелестел его голос, наполненный злобой.       — Как ты выбрался из комнаты? — её голос даже не дрогнул, что она считала достижением. Дыхание с шумом вырывалось из носа, его никак не получалось успокоить, как бы Гермиона ни пыталась. Всё её тело напряглось в ожидании следующего шага.       Он не ответил на вопрос. Драко слегка прищурился и наклонил голову вправо, разглядывая венку на шее Грейнджер, неистово бьющуюся от страха.       — Тебе понравилось? Как он лапал тебя? — прошептал он.       Гермиона шумно сглотнула, в голове мысли метались между собой, пытаясь найти выход из положения. Позвать кого-нибудь? Никто не услышит за шумом внизу. Притянуть палочку? Пока она прилетит, будет поздно, да и смысла в этом особого не было, как Гермиона уже успела убедиться. Ей было страшно находиться с ним в одной комнате в темноте. Очень. До головокружения, до потери сознания, но она собрала всю свою храбрость и смело посмотрела в его глаза.       — Отойди. Немедленно, — процедила Гермиона, направляя на стоящего перед ней змея полный гнева взгляд. Её грудь вздымалась от отчаянного дыхания.       — Тебе бы хотелось, чтобы он касался тебя? — он протянул руку, и его пальцы замерли в миллиметре от её напрягшихся под кофтой сосков. — Здесь?       Его действия и змеиный шёпот сбили её с толку, дыхание сорвалось с привычного ритма, и она с удивлением уставилась на него. А Драко, не обращая внимания на её реакцию, повёл рукой вниз по телу Грейнджер, не касаясь её.       — Или здесь? — его ладонь легла на её промежность, и Гермиона задохнулась, почувствовав, как ток пробежал от того места по всему телу, впрыскивая в кровь норадреналин. Её рука взметнулась и уже была на полпути к его лицу, но он перехватил её. Лёгкий стон боли вырвался из её губ, когда он с силой прижал запястье к стене над головой и придвинулся ближе. Вторая его рука сжалась меж её бёдер, и Драко зашептал в её ухо, вгоняя слова прямо в мозг.       — Тебе бы понравилось, если бы он сделал так, Грейнджер? — пальцы совершили движение между ног, и Гермиона часто задышала, почувствовав волну возбуждения, моментально затопившую её. Мозг затуманился, и сквозь дымку она смогла выдавить:       — Нет.       — А сейчас тебе нравится? — его дыхание сместилось на шею Грейнджер, и она отвернулась, стараясь отодвинуться от него как можно дальше.       Воспоминания о его прошлой игре ворвались в разум, заполняя образами, выпуская их из тёмных мрачных закоулков Запретной секции. Распахивая перед ней все фолианты, которые она надежно спрятала в самой глубине мысленных стеллажей.       Её рука потянулась к малфоевской, расположенной у неё между ног, и Гермиона вцепилась в неё, впиваясь ногтями в нежную кожу шрама в попытке отодрать от себя Драко. Он лишь зашипел и активнее заработал рукой, явно наслаждаясь сопротивлением. Сквозь страх и холод, исходившие от него, Гермиона чувствовала жар, разливающийся внутри, собиравшийся у неё между бёдер, и сжала ноги, чтобы остановить это. Ей было ужасно ощущать возбуждение от его действий, как будто тело вновь предавало свою хозяйку, как той ночью, когда она впервые зашлась в экстазе от его призрачных прикосновений. Она тихо и жалобно хныкнула, сама не зная, чего хотела больше: оттолкнуть наглого Малфоя или, наоборот, попросить, чтобы он не останавливался.       — Нет, — вырвалось из неё вместе с дыханием.        Её глаза закрылись сами собой, язык выскользнул за пределы рта, покрывая губы влагой, Гермиона громко задышала и подалась бёдрами навстречу его руке, но внезапно почувствовала холод и пустоту. Распахнув затуманенные похотью глаза, она увидела, что Драко отошёл на шаг назад, на его лице была усмешка.       — Нет? — он поднял свою руку, секунду назад находившуюся у неё между ног, и втянул в себя запах её возбуждения, который просочился сквозь тонкую ткань спортивных штанов. Гермиона в ужасе распахнула веки, и улыбка тут же рассекла бледное лицо Малфоя. — Твоё тело говорит иное.       Она подняла на него затянутый поволокой взгляд и, чувствуя, как сердце жалобно ноет в груди, простонала ему в унисон, смиряясь со своими тёмными желаниями, распахивая для них двери и душу.       — Да.

This Is My Empire — Linda Roan

      Глаза Драко загорелись огнём, и он вновь приблизился. Кончики пальцев скользнули под её свитер, опаляя разгорячённую кожу, и он немедля проник под резинку её штанов, остановившись на лобке. Грейнджер задохнулась от волны возбуждения, окатившей её. Она протянула руки к его груди, но Малфой схватил её запястье и направил его к своим штанам, прижимая к паху. Грейнджер простонала, почувствовав под кожей его возбуждение, и сжала платиновые волосы, притягивая его голову к своей. Гермиона нашла губами его холодные уста и впилась в них яростным поцелуем долго сдерживаемой страсти. Драко ответил на её движение и просунул ладонь глубже, касаясь ледяными пальцами набухшего средоточия её естества. Гермиона торопливо вытащила его кофту из брюк и расстегнула ремень. За шумом их громкого дыхания она даже не услышала, как щёлкнула пряжка, и просунула руку под пояс его боксеров, проникая под одежду. Когда её горячие пальцы коснулись влажной головки члена, он слабо простонал в её губы и усилил напор, выводя круги на пучке нервов, контролирующих сейчас её разум. Грейнджер двигала бёдрами навстречу его руке и обхватила его член, сжимая пальцы. Он был тёплый, такой обжигающе горячий, бархатистый, словно самая дорогая ткань.       Малфой яростно терзал её губы, покусывая, язык скользил по её рту, захватывая каждый миллиметр. Он опустил ладонь ещё ниже и ввёл в жаждущее нутро два пальца, вызывая новый стон из её груди. Гермиона чувствовала себя на вершине блаженства, получая наконец то, о чём так долго думала и видела в своих снах. Они слились в страстном опьяняющем танце, двигаясь в унисон. Подаваясь бёдрами навстречу друг другу, впиваясь губами и зубами в разгорячённую плоть. Гермиона быстро шевелила рукой в такт движениям Драко, сжимая и поглаживая член, размазывая предэякулят тонкой плёнкой по всей поверхности, ей хотелось слышать его стоны, полные удовольствия и вожделения. Он, в свою очередь, не оставлял её без внимания, активно работая внутри неё пальцами, основанием ладони надавливая на клитор. Драко оторвался от её губ и впился в шею, сжимая второй рукой волосы на затылке Гермионы. Малфой добавил третий палец, чувствуя, как она сжимается вокруг него, готовясь вознестись на самый пик блаженства. Он подался бёдрами вперёд, побуждая её двигаться быстрее, и Грейнджер с глухим стоном ускорилась. Грейнджер покрывала яростными поцелуями каждый миллиметр холодной кожи, до которого могла дотянуться: шею, выглядывающие из ворота чёрной рубашки ключицы, скулы, губы — всё. Их дыхание стало учащённым, разум затмила пелена, ещё пара быстрых движений, и оба с громким стоном кончили, содрогаясь в объятиях друг друга. Гермиона почувствовала, как тугой узел в её животе наконец-то развязался, принося невероятное облегчение и удовлетворение. Пусть она совершила грехопадение, пусть отдалась воле дьявола, но это было самое прекрасное, что ощущала в своей жизни Гермиона. Драко часто дышал, уткнувшись лицом в её шею. Её ноги дрожали, перед глазами заплясали чёрные мушки, силы резко покинули Гермиону, и она, вздохнув, стала оседать на пол от пережитого эмоционального напряжения и мощной разрядки. Сквозь затухающее сознание она ощутила, как крепкие руки подхватили её и мягко опустили на кровать. Перед тем, как погрузиться в глубокий сон, она почувствовала ледяной холод на своих губах.