Козодой (Caprimulgus)

Декабрь 2003

ночь Рождества

      Когда Гермиона проснулась, за окном всё ещё стояла ночь. Пушистый снег кружил вокруг дома на площади Гриммо, создавая впечатление, словно тот находится в большом стеклянном шаре, который встряхнули шаловливые детские ручки. Воспоминание о том, что произошло, ворвалось в разум Грейнджер, и она резко перевела взгляд на пол, где лежал спальный мешок. Джинни ещё не было. Из коридора послышался тихий стон. Гермиона осторожно встала с кровати, чувствуя лёгкое головокружение и сухость во рту. Наколдовав себе воды в стакан, стоящий на прикроватной тумбочке, она залпом осушила его и заглянула в приоткрытую дверь спальни. Кормак лежал на полу, пьяно пытаясь подняться на локтях, но всё, что мог сделать, — это слабо шевелить руками и негромко стонать. Охнув, Гермиона вспомнила, как Малфой чуть не задушил его. Решив, что оставлять это на самотёк нельзя, Грейнджер призвала палочку и направила её на Маклаггена. Тихий Обливиэйт, и он напрочь забыл о том, что произошло в тёмном коридоре третьего этажа. Следом Гермиона вылечила его синяки и наложила на него Оглушающее, чтобы тот проспался как следует. Утром он не вспомнит, почему очутился здесь. Вздохнув с облегчением, Грейнджер перевела взгляд на комнату Драко. Дверь была закрыта, но, как она недавно выяснила, его не остановят заклинания, которые она накладывала всё это время. Что делать с этой информацией, она не знала. Рассказать всё Грюму? Он поднимет крик, и неизвестно, что будет дальше. А вдруг Совет решит не ждать окончания войны и казнить Малфоя сейчас? Он представлял огромную опасность для обитателей дома, но всё же… Почему он раньше не выходил из комнаты? Зачем скрывал тот факт, что ему всё равно на все их действия по ограничению его передвижений по дому? Решив, что ей нужно посоветоваться со Снейпом, Гермиона вернулась в постель. Закусив губу, она вспоминала холодные прикосновения Драко и его жаркое дыхание, страсть, с которой он набросился на неё, и горящий взгляд. Она вспомнила, как шероховатая поверхность бинта на его ладонях скользила по её телу, и вздрогнула. Её глаза распахнулись, взгляд устремился на стену, за которой находился Малфой. Ему, наверное, было чертовски больно. Она сглотнула и повернулась на бок, положив ладони под щёку. В груди тоскливо защемило. Северус говорил, что проклятие на его руках невозможно исцелить, но что, если есть какой-нибудь вариант? Гермиона задумчиво закусила щёку изнутри и слегка нахмурилась. Она постарается найти способ хотя бы уменьшить его боль. Услышав в коридоре тихие шаги, принадлежавшие, скорее всего, Джинни, Гермиона отвернулась к стене и закрыла глаза, притворяясь спящей, не желая сейчас объясняться с подругой насчёт Маклаггена.

Январь 2004

      Через неделю после Рождества Гриммо посетил Снейп. Всё это время Гермиона не говорила с Драко о том, как он покинул комнату, да и не видела в этом смысла. Она помнила слова Северуса и Тонкс, что Малфой может обладать магией, недоступной участникам Ордена Феникса. Ей важно было больше понять, что делать с тем, что он может свободно разгуливать по дому. Услышав голос Снейпа за дверью кухни, Грейнджер тихо вошла туда и, перехватив его взгляд, кивнула. Северус никак не отреагировал на то, что заметил её безмолвное сообщение, и продолжил общение с Грюмом, Люпином, Кингсли и Нимфадорой.       — Если нам удастся вытянуть из него информацию, мы сможем спасти многие семьи, которые схватили в ходе недавних облав, — его тихий голос пронёсся по кухне.       Грюм коротко посмотрел на Гермиону, затем переглянулся с Люпином и наконец обратил взор на Кингсли. Пару минут они вели безмолвный разговор, затем Аластор как-то обречённо вздохнул и коротко кивнул. Грейнджер всё это время стояла возле двери, замерев. Всё тело напряглось. Грюм повернулся к ней.       — Э-э-э, похоже, тебе нужно будет прогуляться, Гермиона, — как-то непривычно мягко сказал он. Грейнджер встрепенулась, и в её глазах зажглась надежда, сердце затрепетало в груди. Неужели они решили воспользоваться её способностями легилимента?       — Вы хотите взять меня на допрос? — задержав дыхание, спросила она.       — Похоже, у нас действительно нет другого выбора, — тяжело вздохнул Аластор и потёр жёсткую щетину на подбородке.       Гермиона облегчённо выдохнула. Перехватив взгляд Кингсли, она поняла, что это его заслуга в том, что Грюм согласился на эту авантюру. Она благодарно посмотрела на него и немного улыбнулась. Обычно суровый взор Бруствера потеплел, и он легонько кивнул ей в ответ. Грейнджер вновь вернула глаза на Аластора, который казался немного пришибленным.       — Что же заставило вас поменять решение?       — Ингредиенты, которые мы добыли на том складе, оказались протухшими, — проскрипел он. — Видимо, егеря не заботились о том, как их нужно хранить, и сваливали все в кучу, — Грюм бросил взгляд на Снейпа, который стоял с безэмоциональным лицом. — А наш человек на чёрном рынке не может добыть всё необходимое в короткие сроки.       — Мы поймали Долохова, Гермиона, — произнёс Люпин. И Грейнджер охнула, вспомнив, что в воспоминаниях Драко видела этого неприятного Пожирателя — любителя маленьких девочек.       — Он входит в ближайший круг змееголового, — сказала Тонкс, хмуро глядя на Грейнджер. Её волосы были насыщенного фиолетового оттенка. — И мы думаем, что он может знать места, где держат похищенные семьи маглорождённых.       — Возможно, ему также известны планы Тёмного Лорда, — произнёс Северус.       Гермиона кивнула, сжав зубы. Прогулка будет не из приятных. Разум Долохова наверняка кишмя кишит воспоминаниями об изнасилованиях и пытках, он не будет бережно вести её, как Драко, по коридорам своего сознания. О, Грейнджер была уверена, что он подкинет ей самые ужасные из них, чтобы сбить её со следа. Она глубоко вдохнула и кивнула Снейпу.       — Хорошо. Когда выдвигаемся?       — Погоди, не торопись, нам нужно выделить людей для твоей защиты, — произнёс Грюм, с беспокойством глядя на неё. — Мы не можем допустить, чтобы тебя схватили, если убежище рассекретят.       — Не думаю, что они нападут на него, столько времени… — начала Гермиона, но Тонкс её перебила.       — Позавчера Пожиратели напали на наше убежище с тюрьмой. Они вытащили оттуда всех заключённых, — её вид выражал глубочайшую ярость. — Видимо, искали моего кузена. Сейчас я рада, что мы держим его здесь, не то чтобы я за него переживала, — она скрестила руки на груди. — Но терять такую фигуру было бы опрометчиво.       — Даже если он не выдаст нужную нам информацию, — Аластор бросил взгляд на Гермиону, — его всегда можно использовать для обмена.       — Вы думали вернуть его Реддлу? — поражённо спросила Грейнджер, в шоке глядя на Грюма.       — Это обычная практика во время войны, Гермиона, — пробасил Кингсли. — Обмен важными пленными.       Грейнджер судорожно вздохнула. Да, сейчас шла война, но осознание того, что Драко был для них всех лишь очередной фигурой на шахматной доске, поразило её. Он был разменной монетой для Ордена. Внутри всё похолодело, когда она подумала о том, что, когда Малфой отдаст все необходимые воспоминания, его просто отдадут Волдеморту на растерзание. Дрожь прошла по телу, заставляя лёгкие отчаянно сжиматься в поисках кислорода. Чувство безграничной жалости затопило её. Каким бы Драко ни являлся, передавать его в руки тому, кто желал его смерти, было так же жестоко, как и действия Волдеморта. «Да уж, в этой войне обе стороны не гнушались использовать самые грязные методы», — подумала она. Гермиона подошла к длинному столу и уселась на стул, испугавшись, что задрожавшие ноги просто не удержат её. Его действительно не собирались оставлять в живых, пришло к ней осознание. Ни при каком раскладе Драко не выйдет из этой войны. Его либо убьёт Орден, когда он потеряет свою ценность, либо передадут в лапы бывшего Хозяина, либо Пожиратели поймают его, и тогда Малфою не избежать виселицы. Только сейчас она в полной мере осознала слова Драко о том, что он не жилец. Она сжала похолодевшие пальцы под столом.       — Значит, сперва вы соберёте группу? — спросила она Грюма, надеясь, что её голос не задрожит.       — Да, нужно будет понять, сколько человек сможет выделить время на то, чтобы…       Его прервала скрипнувшая дверь кухни, которая отворилась, явив за собой высокую фигуру Малфоя. Тонкс вскочила со стула и направила на него палочку. Люпин, Кингсли и Грюм последовали её примеру. Гермиона, резко развернувшись, встала со стула и застыла, глядя на Драко. Снейп не пошевелился, лишь поджал губы и приподнял подбородок. Малфой обвёл глазами помещение, ухмыльнулся и сделал шаг внутрь.       — Сестрица, — с сарказмом кивнул он Тонкс.       — Какого чёрта он не в камере?! — воскликнула Нимфадора, не отводя кончика древка от своего кузена.       — Я… — Гермиона запнулась, но, уловив твёрдый взгляд Малфоя, нашла в себе силы повернуться к соратникам. — Он может проходить сквозь мои заклинания.       — Мы поговорим об этом позже, — рыкнул Грюм. — Немедленно вернись в комнату, — сказал он Драко, тот проигнорировал Аластора и сделал ещё шаг, вставая позади Гермионы.       Его перебинтованные руки легли на плечи Грейнджер, заставив её вздрогнуть. Он надавил на неё, и Гермиона медленно опустилась обратно на стул.       — Она никуда не пойдёт, — промолвил Малфой, исподлобья оглядывая людей на кухне.       — Что это значит? — Тонкс переводила глаза с Грейнджер на Драко и обратно. — Убери от неё руки, ублюдок, — прорычала она, кончик её палочки зажёгся красным, едва сдерживая в себе пульсирующую магию.       — Всё в порядке, он не причинит мне вреда, — сказала Гермиона, поднимая раскрытые ладони вверх.       — Я так не думаю, — взгляд Люпина был серьёзен. — Отойди от неё, — он указал кончиком древка в угол, веля Малфою последовать приказу. Тот даже глазом не повёл, продолжая нависать над ней.       — Нет, — ухмыльнулся Драко, переведя насмешливый взгляд на Римуса.       Вспышка красного озарила помещение, Гермиона пригнулась, но заклинание, направленное в голову Малфоя, выскочившее из палочки Тонкс, просто с шипением растворилось в паре сантиметров от них с Драко. Грейнджер удивлённо выдохнула, когда поняла, что Малфой накинул на них невидимый щит, который поглощал чары. Нимфадора в шоке смотрела на своего кузена, который перевёл на неё взгляд ледяных глаз и нагло усмехнулся ей в лицо.       — Какого чёрта?! — её волосы вспыхнули красным, новое заклинание сорвалось с древка, но тоже было с шипением поглощено щитом Драко.       — Попробуй ещё раз, — насмешливо произнёс Малфой. — Может, в третий получится.       — Я говорила, что он может знать такую магию, которая нам недоступна! — воскликнула Нимфадора, поворачиваясь к напряжённому Грюму. — Какого чёрта он не в клетке?       — Мистер Малфой, вы хотели что-то сказать? — бархатный тихий голос Снейпа прервал возмущения Тонкс.       Драко перевёл взгляд на Северуса и поднял подбородок, рассматривая его из-под ресниц.       — Грейнджер не покинет площадь Гриммо, — его голос мог посоревноваться по тишине с голосом крёстного.       — И почему, позволь узнать? — рыкнул Аластор.       — Я так сказал, — бросил на него острый взгляд Малфой.       Гермиона сидела, боясь пошевелиться, руки Драко хоть и не давили на плечи, но словно твердили ей не вмешиваться в разговор.       — Мне всё равно, что ты там болтаешь. Она нужна Ордену…       — За ней идет охота, — тихо прошелестел Малфой, прервав Аластора.       — Что? — она повернулась к Драко и заглянула в его лицо. Он не смотрел на неё, сосредоточившись на Грюме.       — Я впервые слышу об этом, — произнёс Снейп, делая шаг вперёд.       — Конечно, ты не знал, — на лице Малфоя появилась презрительная усмешка. — Тёмный Лорд не доверяет тебе.       Северус прищурился и поджал губы.       — Твоя информация могла устареть, — произнёс Люпин. — Ты сидишь здесь уже довольно долго.       — Это не отменяет того факта, что в попытке добраться до Поттера Повелитель велел искать его любимую грязнокровку, — Драко сжал свои пальцы на плечах Гермионы.       — Не смей произносить это мерзкое слово здесь, — вспыхнула Тонкс.       — Погоди, — Римус поднял руку, останавливая жену. — Они ищут Гермиону? Ты уверен?       — Абсолютно, — бесстрастно бросил он.       Люпин с Грюмом переглянулись.       — Признаться, мы давно думали, что такой вариант возможен, — пробасил Кингсли, бросая взгляды на сотоварищей. — Сейчас информация подтвердилась.       — Вы поверите ему? — возмущённо воскликнула Тонкс, переводя взгляд с одного на другого. — Серьёзно? Нам нужно допросить пленника, пока Пожиратели не стащили и его! Гермиону необходимо доставить к нему как можно скорее!       Грюм хмуро посмотрел на Драко, задержав взгляд на его руках, которые покоились на плечах Гермионы. Сама Грейнджер выглядела обескураженной всем происходящим. За ней велась охота, и Малфой её… защищал?       — Как ты думаешь, откуда они узнали о месте, где мы держим пленников? — задал вопрос Люпин, обращаясь к Драко.       Малфой повернулся к нему лицом, на котором застыла ледяная маска.       — Вы были неосторожны, за вами велась слежка.       Тонкс гневно выдохнула через нос, сжимая палочку, всё ещё направленную на Драко.       — Звучит сомнительно. Каждая наша операция оканчивается успехом, если бы велась слежка, то они должны были знать о наших шагах, — возразила Дора.       — Вы бьёте в цель неутомимо. Смотрите лишь, не попадите мимо, — с иронией сказал Малфой. Гермиона нахмурилась, он прав, Орден выигрывал каждую битву, но проигрывал войну. Что скрыто за успехами их миссий? Не может ли быть такого, что Волдеморт расставил ловушку и просто выжидал, когда они в неё попадут, потеряв бдительность от вдохновения своими маленькими победами?       — Тогда почему они напали только сейчас? — Тонкс вперила в него яростный взгляд, пропустив насмешку мимо ушей.       — Ждали подходящего момента, — уголок губ Драко пополз вверх.       Гермиона вспомнила его слова о мести и о том, что он ждёт, когда время настанет. Сердце гулко забилось в смутной тревоге. Им нужно вытащить из Долохова всё, что было в его голове, этот пленник не какой-то там егерь или рядовой Пожиратель смерти, он входил в ближний круг и мог знать вещи, которые не доверяли Снейпу. Она вновь повернулась к Драко и посмотрела на него.       — Если я буду под защитой Ордена, мне ничего не грозит, — сказала Грейнджер.       — Ты никуда не пойдёшь, — твёрдо произнёс Малфой, опустив на неё ледяной взгляд.       — Не тебе указывать, что мне делать! — она сбросила с себя его руки и встала со стула.       Драко прищурил глаза и гневно выдохнул. На его скулах заходили желваки оттого, как сильно он сомкнул челюсти.       — Тебя выслеживают, Грейнджер. Дай им хоть малейший намёк на то, где ты, и они прорвут любую защиту, можешь в этом не сомневаться, — тихим бархатным голосом произнёс он.       — А что насчет Фиделиуса? — спросил Кингсли. — Если мы наложим его на то место, где содержим пленника, то риск будет минимальным.       — Если им уже известно место, то никакой Фиделиус вам не поможет, — презрительно скривил губу Драко.       — Я всё равно пойду, — упрямо сказала Грейнджер, скрестив на груди руки. — Меня будет кому защитить в случае нападения.       — Нет, — он резко повернулся к ней и обжёг взглядом.       — Не тебе говорить, что ей делать, мразь, — подала голос Тонкс.       — Сестрица, — он медленно повернул к ней голову и растянул губы в хищной улыбке. — Твоё мнение не учитывается, видишь ли, я не совсем могу разобрать слова, которые ты произносишь. Это скорее похоже на свиное визжание. Неудивительно, учитывая, кто твой отец, — мерзко усмехнулся Драко.       — Захлопни пасть, змеиная подстилка, — прошипела Тонкс, вновь вскидывая палочку.       — Тише, дорогая, — Люпин положил свою ладонь на её. — Он намеренно пытается вывести тебя из себя, — он проникновенно заглянул ей в глаза. — Не упрощай ему задачу.       Тонкс гневно выдохнула и сжала челюсти, не отрывая взгляда от кузена.       — Надо было убить его, как только он пересёк порог этого дома, — процедила она.       — Надо было, — ухмыльнулся Малфой, наслаждаясь видом разъярённой кузины. — Печально, что вы этого не сделали, — в притворном сожалении добавил он.       Снейп пошевелился и опустил взгляд на левую руку, сжавшуюся в кулак.       — Мне пора идти, — бросил он, набирая горсть Летучего пороха. — Мистер Малфой, рекомендую вам вести себя смирно, — он кинул взгляд на крестника, который взбаламутил это тухлое болото. — Иначе вы знаете, каковы будут последствия.       С этими загадочными словами Северус шагнул в зелёное пламя и исчез. Гермиона услышала тихий выдох со стороны Драко и перевела на него глаза, пытаясь прочитать по лицу, о чём говорил Северус, но маска, надетая на него, мешала хоть что-то разглядеть. Малфой опустил на неё серые радужки, в которых вспыхнул угрожающий огонёк. За спиной Грейнджер продолжали спор Тонкс, Грюм, Кингсли и Люпин.       — Ты не выйдешь отсюда, — прошелестел он так, что она едва расслышала его.       — Это не тебе решать, — нахмурилась Гермиона. — Я всё равно выполню задание. Я нужна Ордену. Это первый пленник за последний год, который имеет такую ценность.       Малфой вытолкнул воздух через нос и сжал зубы.       — Я пойду с ней, — громко заявил он, заставив всех присутствующих разом замолчать.       Грейнджер в шоке смотрела на него, раскрыв от удивления рот. Грюм ни за что не позволит ему покинуть Гриммо.       — Ты спятил? — Аластор обрёл дар речи. — Ты выйдешь отсюда только вперёд ногами.       — Я единственный, кто сможет защитить её, — холодно произнёс Малфой, выпрямляясь. — Либо она идёт со мной, либо остаётся здесь.       — Нет, — твёрдо отбил Грюм.       — Вы забыли, — вкрадчиво сказал Драко, — что она мне пообещала?       Гермиона громко сглотнула, этот звук прозвучал словно выстрел в тишине кухни. Малфой перевёл на неё взгляд, наполненный расплавленным серебром, и торжествующе потянул уголок губ вверх. Позади послышался тяжёлый вздох Грюма. Тело Грейнджер словно одеревенело от страха. Идти куда-то с ним было опаснее, чем в одиночку пробежать под носом у Волдеморта.       — Ты будешь закован, — наконец подал голос Аластор.       — Что? Грюм, ты с ума сошёл?! — воскликнула Тонкс.       — Можешь накинуть любое заклинание, которое посчитаешь полезным, — насмешливо произнёс Драко, не отрывая взгляда от напрягшейся Гермионы. — Мы оба знаем, что для меня они не станут помехой.       Малфой оглядел находящихся в помещении ещё раз, задержавшись глазами на своей кузине, и ядовито промолвил:       — Передавай привет маме, — и, не дожидаясь реакции Тонкс, развернулся и вышел из кухни. Грейнджер стояла с колотящимся сердцем, боясь обернуться и посмотреть на товарищей. Она спиной чувствовала тяжёлый взгляд Грюма, понимающий Люпина и вопрошающие Кингсли и Тонкс.       — Думаю, нам стоит поговорить, — произнёс Римус, нарушая вязкую тишину. Он устало опустился на стул и сложил пальцы в замок.       Гермиона зажмурилась на мгновение, набрала воздуха в лёгкие и, повернувшись, постаралась убрать все эмоции с лица. Тонкс переводила непонимающий взгляд с Грюма на Грейнджер и обратно.       — Что ты ему пообещала? — спросила она, с беспокойством смотря на Гермиону.       — Неважно, — рявкнул Грюм, присаживаясь на стул по другую сторону от Люпина и Тонкс. — Главное, что мы обязаны выполнить его пожелание, — выдавил он.       — Гермиона, — не отставала от неё Нимфадора. Она опёрлась ладонями о стол и нависла над ним, вглядываясь в лицо Грейнджер. — Что за игру ты затеяла с ним?       — Не понимаю, о чём ты, — смело встретила её взгляд Гермиона. — У нас была договорённость. Он помог спасти Уизли из мэнора, теперь требует плату. Всё по справедливости.       — Мы говорим о Малфое, Гермиона, — нахмурилась Тонкс. — Какая к чёрту справедливость? Он убийца! Вытянуть из него всё, что можно, и накинуть удавку на шею. Он не заслужил никакой справедливости! — гневно раздула ноздри Дора.       — Я смотрю, в этой войне все забыли о таком понятии, как честь, — Гермиона бросила в неё острый взгляд.       — А ты, значит, вспомнила? — хмыкнула Тонкс. — Честь, говоришь? А у него она есть? — она кивнула на дверь, за которую вышел её кузен.       — Неважно, есть ли она у Малфоя, важно, чтобы мы не опускались на уровень врагов, иначе чем мы от них отличаемся? — поджала губы Грейнджер.       — Гермиона, мы находимся в состоянии затяжной войны, — пробасил Кингсли. — Здесь стираются такие понятия, как честь и справедливость. Они подходят для мирных времен, но на войне все средства оправдывают цель. А цель, если ты помнишь, — победа светлой стороны.       — Все средства хороши для человека, который погрузился в кровь, как в реку, да, Кингсли? Чем Орден отличается от Пожирателей, если использует те же методы? — сжала кулаки Грейнджер, переведя полный пылающего огня взгляд на Бруствера.       — Методы у нас, может, и одни, но в целом наши действия приносят вред только врагу, — произнёс Римус. — Мы не трогаем мирное население.       — А Малфой наш враг, — рявкнул Грюм. — Или ты уже успела позабыть это?       — Я никогда об этом не забывала, — отрезала Грейнджер.       — Отлично, а то я уж подумал, что он показал тебе пару красивых картинок и ты подобрела, — проворчал Аластор, набивая трубку табаком.       — Картинок? О чём вы? — Дора сверлила их взглядом.       — Я тренировалась в легилименции на Малфое, — заявила Гермиона.       — Что?! — она выпучила глаза. — И он пустил тебя в свой разум?       — Малфой водит меня по нему за ручку, — хмыкнула Грейнджер. — Но недавно мне удалось прорвать его защиту.       — Мерлин, Гермиона, — обессиленно произнесла Тонкс, опускаясь на стул. — Он мог подделать их и скормить тебе ложные воспоминания.       — Северус научил меня отличать ложные воспоминания от настоящих, — твёрдо сказала она. — Я уверена, что всё, что он показывает мне, — правда. Недавняя операция по зачистке склада подтверждает это.       — Ты ощущаешь его эмоции, когда просматриваешь их? — спросил Кингсли, внимательно глядя на Гермиону.       — Нет, — покачала головой та. — Для этого нужно больше опыта и концентрации.       — Это поможет определить, действительно ли воспоминания настоящие, — Бруствер потёр подбородок большим пальцем. — Он опытный окклюмент.       — Природный, — поправила его Тонкс. — Он родился с этим. Все Блэки были окклюментами. В сочетании с природной легилименцией Малфоев Драко стал воистину повелителем разума, — поморщившись, произнесла она.       — Постарайся поработать над тем, чтобы улавливать его эмоции, Гермиона, их труднее всего подделать, точнее невозможно, — сказал Кингсли.       — Северус проверял его, — покачала головой Грейнджер. — Если бы там что-то было не так, думаете, он бы привёл Малфоя сюда?       — Да, это верно, — кивнул Римус. — И всё же прислушайся к Кингсли.       — Вы не доверяете способностям Северуса? — прищурилась Грейнджер.       — Мы доверяем, но проверяем, — скрипнул Грюм, выпустив облачко вонючего дыма.       — Что теперь делать с тем, что он может выходить из камеры? — спросил Люпин, бросая на Аластора усталый взгляд.       — Ничего, — мрачно ответил тот, выпуская клубы дыма через нос. — Ублюдка ничего не удержит в четырех стенах.       — Нужно как можно быстрее избавляться от него, — поджала губы Тонкс, запустив пальцы в волосы.       — Вытащи из него всё, что тебе нужно, Гермиона, — обратил на неё взор Грюм. — И мы наконец сможем вздохнуть спокойно. Пока поставлю ловушки на наши спальни.       — Что вы собираетесь с ним сделать? — спросила Грейнджер, сжимая под столом пальцы на потрёпанном крае футболки.       — Было бы неплохо оставить его для обмена, — протянул Кингсли. — Но раз он может обходить наши чары, опасно давать ему свободно разгуливать по дому.       — Вы убьёте его? — она побледнела.       — Он не оставил нам выбора, — прорычал Аластор.       — Но как же его месть? Он сейчас на нашей стороне, — тихо произнесла Гермиона.       — Он ни на чьей стороне, Гермиона, — мрачно ответила Тонкс. — У него своя цель, и останемся ли мы в живых, пока он её будет выполнять, его не заботит. Поверь, как только он поймёт, что подвернулся подходящий случай, вскроет нам глотки и уйдёт, не моргнув и глазом.       — И всё же вы отпустите его со мной, значит, доверяете? — нахмурилась она.       — Не глупи, Гермиона, никто ему не доверяет. Тем более твою защиту, — отмахнулась Нимфадора. — Мы будем там, следить за ним в оба глаза.       — Готовься, завтра будешь ковыряться в мозгах Долохова, Грейнджер, — резко произнёс Грюм.       Она отрывисто кивнула и направилась к выходу из кухни под хмурые взгляды сотоварищей.

𓅪𓅪𓅪

      Вечером, открыв дверь спальни Драко, Гермиона занесла поднос с едой и привычно села на стул напротив его кресла. Малфой ждал, глядя на неё исподлобья, отслеживая каждое её движение. Грейнджер потянулась руками к его ладони, но он отвёл её назад, привлекая внимание к своим глазам. Гермиона подавила вздох и прямо посмотрела на него.       — Не наговорился внизу?       — Утомился от общения с глупцами, — усмехнулся он.              — И теперь что? Хочешь пообщаться со мной? — поджала она губы.       — Они поймали Долохова, — он уставился на неё немигающим взглядом.       — Это ты тоже подслушал, — хмыкнула она, сложив руки на груди.       — Его разум беспорядочная вереница отвратительных вещей, — Малфой слегка поморщился. — Ты уверена, что справишься, маленькая храбрая львица? — он приподнял уголок губ.       — Беспокоишься за меня? — прищурилась Грейнджер.       — Мне не нужно, чтобы ты свихнулась, — растянул губы в улыбке Драко.       — Думаешь, я не выдержу того, что увижу? — изогнула бровь Гермиона.       — О, я уверен в этом, — оскалился он.       — Я сражалась, Малфой, поверь, я видела войну во всём её мрачном великолепии, — хмуро произнесла она.       — Ты не видела того, что он делал со своими игрушками, Грейнджер, — он поджал губы.       Сердце кольнуло в тревоге, Гермиона поёжилась, понимая, о чём он говорил.       — Может, тогда дашь совет? — спросила она. Драко хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. Он долго разглядывал её, прежде чем заговорить:       — Он будет выставлять неважные воспоминания вперёд, проталкивать их на поверхность, чтобы отвлечь. Его разум не такой упорядоченный, как мой, он напоминает водоворот в бурной реке, тебя может запросто снести в этом потоке. Поэтому нужно будет концентрироваться на тех воспоминаниях, которые скрыты в глубине, преодолеть эти волны и нырнуть под толщу воды, — размеренно говорил он. — Если ты справишься с этим, то это ещё не конец. Самое важное будет спрятано ещё глубже. Зарыто в песках под глубиной. Но тебе нужно искать не яркие и сияющие ракушки, которые созданы специально для того, чтобы привлекать глаз легилимента. Обращай внимание на невзрачные серые камни, в них заключено самое главное и тайное.       Гермиона ошеломлённо молчала несколько мгновений, затем медленно, задумчиво кивнула.       — Спасибо, — пробормотала она.       — И вот ты снова должна мне, — усмехнулся Драко.       — Похоже, я буду выплачивать свой долг до конца жизни, — буркнула она себе под нос.       — Да, Грейнджер, — серьёзно кивнул он. — До конца моей жизни.       Она вздрогнула, вспомнив утренний разговор на кухне и слова Грюма. Они действительно собирались его убить.       — Лишь дураки преступников жалеют, делам которых помешала казнь, — насмешливо произнёс Малфой, заметив её реакцию на свои слова.       — Мне казалось, ты не мнишь себя преступником, — сказала Гермиона.       — В твоих глазах я такой, — пожал он плечами.       Она промолчала и потянулась снова к его ладони, разматывая бинты.       — Почему ты не вышел из камеры раньше? Зачем делал вид, будто наши заклинания могут тебя сдержать? — спросила Грейнджер, накладывая новую повязку на его бледную ладонь.       — А смысл? — усмехнулся он. — Чтобы вы забегали, как тараканы? Это было бы забавно, конечно, но утомительно.       — То есть ты подождал, когда к тебе привыкли? — хмыкнула она, приступая к обработке раны на второй руке.       — Получается так, — в его голосе слышалось веселье.       — И отбирать у тебя палочку не было смысла, — покачала головой Гермиона.       — Абсолютно никакого, — протянул Малфой, разглядывая ее черты.       — Значит, без палочки ты умеешь ставить щит, снимать Запирающие заклинания, что-то ещё? — полюбопытствовала Грейнджер, бросая на Драко мимолетный взгляд.       — Много чего, — понизил голос Малфой.       Гермиона окончила перевязку, уничтожила окровавленные бинты и вернула на него заинтересованный взгляд.       — Например?       — Убивать, — прошептал он, поднимая уголок губ.       Она отшатнулась от него, резко вытолкнув воздух из лёгких. Драко рассмеялся.       — Так легко предсказать твою реакцию, Грейнджер.       — Зачем ты это делаешь? — нахмурилась она.       — Что именно? — склонил голову набок Малфой.       — То пытаешься защитить меня, то унижаешь и отталкиваешь, а в следующую минуту заставляешь меня показать характер. Я не понимаю твоих метаний из стороны в сторону. Может, определишься уже, чего тебе больше хочется: пугать и оскорблять меня или…       — Или что, грязнокровка? — жёстко спросил он. Линия его челюсти стала острее, как и взгляд, из него вмиг исчезли игривость и лёгкость.       — Ну вот опять, Малфой, — всплеснула руками Гермиона. — У меня складывается впечатление, что ты психически нестабилен.       Драко подался вперёд, приблизившись к её лицу, губы сложились в тонкую линию, в глазах вспыхнул опасный огонёк.       — Если бы ты видела то, что видел я, Грейнджер, у тебя бы отпали все вопросы о моём психическом здоровье, — прошипел он.       — Теперь я уверена в том, что ты псих, — выплюнула она.       — Такой же, как и ты, — он облизнул губы и растянул их в улыбке.       — Я здорова, — мотнула она головой и вспомнила своё падение на Рождество. Нет, она врала, она безумна.       — Я докажу тебе обратное, — шепнул он, опуская взгляд на её губы.       Гермиона демонстративно отодвинулась, пытаясь развеять туман в голове, который уже начал заволакивать разум, поддаваясь на речи и действия Малфоя.       — У нас должен быть сеанс легилименции, — ровным голосом сказала она.       — Будет, — произнёс Драко и положил свои руки на её колени, разводя их в разные стороны. — Но сперва я докажу тебе твоё безумие, — шепнул он и повёл пальцы к её бёдрам.       Тело Грейнджер отреагировало незамедлительно, вспыхнув жаром. Она расцепила руки на груди и положила их поверх его ладоней.       — Не надо, — тихо промолвила она, чувствуя, как начинает гореть кожа, а пульс учащается, поддаваясь яростному напору грохочущего сердца.       — А по-моему, мы кое-что не закончили, ты так не считаешь? — он поднял на неё глаза, в которых неприкрыто сияла похоть.       — Я не хочу заканчивать это, — шепнула она.       — Чего же ты боишься? — его руки добрались до пуговицы на её джинсах, заставив Гермиону судорожно вздохнуть.       — Тебя.       Он расстегнул молнию и обнажил её бельё. Проведя по отороченному краю хлопка кончиками пальцев, Драко усмехнулся от её попыток сдержать огонь внутри.       — Ты снова лжёшь, грязнокровка, — скривил он губы. — Ты боишься себя.       Гермиона не отвечала, понимая, что он прав, он видел её насквозь и чувствовал её жар. Малфой хмыкнул и отклонился от неё, откидываясь на спинку кресла. Его ноги были широко расставлены, руки легли на подлокотники, вся его поза выражала власть и полное владение ситуацией. Грейнджер рвано выдохнула и потянулась к молнии на джинсах, отводя от Драко взгляд.       — Почему ты хочешь защитить меня? — глухо спросила она. — Зачем помогаешь?       Малфой не отвечал, дожидаясь, пока она закончит приводить себя в порядок. Когда Грейнджер вновь подняла на него глаза, он слегка склонил голову набок.       — Я уже говорил, ты нужна мне, — тихо произнёс он.       Её сердце пропустило удар от этих слов. Умом она понимала, что ему нужна её помощь в свершении своей мести, но глупое сердце трепыхнулось в слабой надежде. Гермиона глубоко вдохнула и достала палочку.       — Что сегодня покажешь? — спросила она, отогнав лишние и такие ненужные сейчас мысли о его словах.       — А что ты хочешь увидеть? — слегка ухмыльнулся Драко.       — Ты же знаешь — что-то полезное для Ордена.       Он опустил взгляд на несколько мгновений, пряча от неё свои глаза, затем вновь поднял его и покачал головой.       — Нет.       Грейнджер расслабила руку с палочкой.       — Что значит «нет»? Снова будешь показывать, как ты сох по мне в школе? — фыркнула она.       — Сегодня не будет сеанса, — отрезал он.       — Почему? — нахмурилась Гермиона.       — Я так сказал.       — Меня не волнует, что ты сказал, у нас договорённость, Малфой, — начала закипать она.       — Я устал.       — Ты целыми днями торчишь в комнате, отчего ты мог устать… — она осеклась, заметив, что вид у него действительно измождённый. — Это дом? Он отбирает силы?       — Грейнджер, уходи в свою комнату, — поджал губы Малфой.       — Тебе нужна помощь Снейпа? — она обеспокоенно нахмурилась.       Драко резко поднялся с кресла и посмотрел на неё сверху вниз.       — Убирайся, — процедил он.       — Ты не будешь мне указывать, — она тоже подорвалась со стула и яростно посмотрела на него.       — Грейнджер, — прорычал он сквозь зубы. — Не зли меня.       — Тебе нужна помощь, почему ты не хочешь это признать?       Малфой гневно выдохнул, рука его взметнулась к её шее и сжалась в яростном порыве. Приблизив к ней лицо, пышущее злобой, он прошипел:       — Лишь об одном прошу, чтоб ты привык (О чём тебе опять напоминаю) придерживать, где нужно, свой язык. Так до тебя дойдёт?       Гермиона вцепилась в его руку и сжала зубы, отвечая ему не менее жгучим взглядом. Внезапно Драко пошатнулся, глаза затянулись поволокой, и он навалился на Грейнджер. Она, охнув, обхватила его руками и сделала несколько шагов, укладывая его на кровать. Малфой, казалось, чувствует себя неважно, лоб покрылся испариной, взгляд затуманился, дыхание сбилось.       — О Боже, — прошептала Гермиона, опуская его безвольную голову на подушку. — Драко, ты слышишь меня?       Положив руки на его щёки, она пыталась понять, что лучше сделать в первую очередь: вызвать Снейпа или призвать Укрепляющее. Тело Малфоя содрогнулось, и он зашипел сквозь зубы.       — Уйди, — едва слышно бросил он.       — Едва ли, — пробормотала Гермиона и призвала Укрепляющее зелье.       Открыв дверь комнаты, она схватила подлетевший флакон и метнулась к Малфою.       — Тебе нужно выпить его, — Грейнджер откупорила зелье и поднесла склянку к его побледневшим губам. Драко в два глотка осушил емкость и сжал челюсти, пока новый приступ сотрясал тело. — Так всё было в прошлый раз? — Гермиона обеспокоенно выводила диаграмму. Среди разноцветных линий она увидела, что его магическое ядро светится очень тускло. Тяжело вздохнув, она развеяла диаграмму рукой и опустилась на постель Малфоя. — Этот дом убьёт тебя раньше, чем Орден, — пробормотала она, вглядываясь в заострённые черты его лица.       Драко не ответил, продолжая смотреть в потолок. Его дыхание стало потихоньку выравниваться, но тени, пролёгшие под глазами, говорили о том, что ему ещё далеко до полного выздоровления.       — Воспользуйся моментом моей слабости, Грейнджер, — прошептал он.       Она непонимающе посмотрела на него. Малфой повернул к ней измождённое лицо.       — Вот он — миг, которого ты ждала, — хмыкнул он. — Я слаб и не смогу помешать тебе рыться в моих воспоминаниях.       Её сердце гулко застучало в груди, в глазах зажёгся огонёк. Он был прав — сейчас самый подходящий момент для того, чтобы добыть важную информацию. Но… не будет ли это смотреться как предательство? Будет. С другой стороны, он враг, Драко здесь для того, чтобы отдать им всё, что у него есть, и погибнуть. Гермиона почувствовала, как тело начала сотрясать мелкая дрожь от охвативших её противоречий и разрывающих в разные стороны мыслей. Словно она тянула канат, соревнуясь с самой собой. На одном конце была Гермиона, которая могла сострадать и сопереживать, на другом — боец, делающий всё ради победы. И кто из них победит, никогда не угадаешь.       — Да, ты прав, — в итоге сказала она, облизнув пересохшие губы, и достала палочку.       — Выбирай тщательно, у тебя будет не так много времени, — его тело вновь сотряслось от крупной дрожи, и он стиснул зубы, смотря в её глаза.       Сейчас он казался таким беззащитным, его взгляд не отливал сталью, он был уставшим и измученным, лицо расслабилось, смягчая острые черты, придавая ему вновь божественно-прекрасный вид ангела. Гермионе хотелось укрыть его тёплым одеялом, обнять и убаюкать, оставляя на его скулах лёгкие поцелуи, сказать, что всё будет в порядке, он выберется, отомстит за родителей и проживёт долгую жизнь. Но они были в гуще кровопролитной, грязной войны, и позволить себе такие речи и действия равносильно проигрышу.       — Легилименс, — шепнула она и провалилась в расплавленное серебро.       Коридор был пуст, тусклые канделябры отбрасывали слабый свет, почти не помогая разбивать темноту. Создавалось ощущение, что сознание Драко постепенно угасает. Гермиона, не теряя времени, рванула вперёд, вглядываясь в рисунок дверей. Остановившись напротив одной из них, украшенной изящной резьбой, она замерла, а затем решительно потянула её на себя. Дверь поддалась словно с большой неохотой, Грейнджер явственно ощутила её сопротивление, но только сильнее потянула ту на себя.       Сделав шаг, Гермиона огляделась. Она оказалась в другом коридоре, стены которого были обиты панелями из красного дерева, пол устилали изумрудные ковры, а изящные плафоны с разноцветными стеклышками отбрасывали красивый световой рисунок. Впереди раздался шум шагов, и Грейнджер направилась туда. Из-за поворота вышел Драко, на вид ему было лет восемнадцать-девятнадцать, но лицо его уже стало ожесточённым и суровым. Она направилась вслед за ним, молясь, чтобы Малфой не потерял сознание раньше времени. Подойдя к большой двери, Драко постучал пару раз и, услышав слабый ответ, вошёл. Гермиона скользнула следом и замерла, увидев Нарциссу. Миссис Малфой сидела в кресле у камина, закутавшись в тёплую шаль. Она была бледновата, но осанку сохраняла такую же гордую, под стать высокородной леди.       — Мама, — Драко подошёл к ней и оставил на её щеке нежный поцелуй. Он опустился в кресло рядом с ней и взял её за руки.       — Сынок, — улыбнулась ему Нарцисса, — всё в порядке? — на её лице отразилось беспокойство за ребёнка.       — Тёмный Лорд берёт меня с собой в путешествие, — воодушевлённо произнёс Малфой. Его серебряные глаза загорелись в предвкушении.       Нарцисса смотрела на него, всё больше и больше хмурясь, её губы сложились в тонкую линию, а взгляд стал холоден.       — Нет, Драко, — наконец не выдержала она и подалась к сыну. — Никто не возвращался из подобных странствий с Тёмным Лордом.       — Мама, — раздражённо выдохнул он. — Он выбрал меня! Снова! Это величайшая честь для нашей семьи, особенно после провала моей тётки, — Малфой скривился.       — Прошу, сынок, мы с папой можем сделать так, чтобы ты заболел, и ему придётся взять с собой кого-то другого, — её пальцы вцепились в ладони Драко, во взгляде застыла мольба.       — Нет, мам, — он вырвал свои руки и посмотрел на мать, словно та лишилась разума. — За такие слова могут казнить, тебе стоит придержать язык за зубами, — процедил он, и Нарцисса резко вдохнула воздух, смотря на сына с неверием. — Ты же знаешь, что Повелитель отличный легилимент, неужели хочешь, чтобы на нас снова пал его гнев?       — Нет, — шепнула она, помотав головой.       — Тогда тебе стоит гордиться тем, что он вновь выбрал меня, — твёрдо произнёс Малфой с блеском в серых радужках. — Я не подведу его ожидания.       — Драко, — в глазах Нарциссы стояли слёзы. — Ты не понимаешь…       — Я все прекрасно понимаю и осознаю, — размеренно произнёс Малфой, строго глядя на мать. — Если я справлюсь, а я справлюсь, Повелитель сделает меня своей правой рукой. И ни ты, ни отец, ни тетя Белла не сможете меня остановить.       Нарцисса долго смотрела на сына, словно пыталась найти в глубине его глаз того мальчика, которого знала раньше, но не находила, Волдеморт создал для себя идеального слугу, отняв у неё ребенка, а у Драко — его детство. Наконец она глубоко вдохнула и сжала тонкие изящные пальцы на мягком кашемире.       — Понимаю, сынок, — кивнула она, возвращая себе выдержку и осанку. Его ничто не переубедит, она видела это в нём, в его позе, во взгляде, в том, как плотно сомкнуты его губы, так похожие на отцовские. — Я лишь надеюсь, что Тёмный Лорд пощадит тебя.       — Даже если он не станет этого делать, я отдам свою жизнь за него, — пламенно произнёс Драко, подавшись вперёд. — Это величайшая честь, и ты должна это понимать.       — Конечно, я понимаю, — кивнула Нарцисса и снова взяла его руку в свою. — Пожалуйста, вернись домой, сынок, — тихо произнесла она.       Его взгляд потеплел, на лице расцвела нежная улыбка, он заглянул в голубые глаза.       — Я вернусь, мама, — его голос был полон решимости и уверенности. — Вернусь и вознесу нашу фамилию над остальными. Ты будешь гордиться мной.       — Я уже горжусь, сынок, — она тихонько сглотнула и провела ладонью по его щеке.       Драко прижался к ней и, оставив лёгкий поцелуй на материнской руке, поднялся с кресла.       — Меня ожидают Тео и Блейз, — он поправил складки своей мантии Пожирателя смерти. — Я ещё навещу тебя перед отъездом.       — Хорошо проведи время, Драко, — улыбнулась уголками губ она.       Он кивнул ей на прощание и вышел. Гермиона вглядывалась в лицо Нарциссы несколько секунд, затем направилась вслед за Малфоем, размышляя о том, что он был готов пожертвовать собой не ради матери, а ради Волдеморта, и это сбивало с толку. Грейнджер ожидала, что воспоминание закончится, но она всё ещё была в нём. Не теряя времени, она быстрым шагом догнала удаляющуюся спину Малфоя и вошла следом за ним в небольшую тёмную гостиную. В помещении горел тусклый свет настольных ламп, огонь в камине задорно потрескивал, создавая уют, плотные шторы скрывали за собой лучи дневного солнца. В больших креслах из зелёной кожи сидели Нотт и Забини, она сразу узнала своих однокурсников, они ничуть не изменились, разве что стали выглядеть взрослее и черты лица заострились.       — О, ну наконец-то юный лорд соблаговолил явить нам свой лик, — съязвил Теодор, отпивая огневиски из вычурного хрустального рокса.       — Много болтаешь, Нотт, — бросил Драко и подошёл к небольшому столику, наливая себе огненный напиток.       — А что ещё остаётся делать? — хмыкнул тот.       — Служить Повелителю, — Малфой повернулся к нему и опустился в кресло посередине.       — Пф-ф, уволь, я не фанат твоего лысика, — фыркнул Тео, бросая взгляд на молчаливого Блейза.       — Нотт, — угрожающе рыкнул Малфой.       — Ах да, прошу прощения, я и забыл, как ты реагируешь на его прозвища, — Теодор насмешливо отсалютовал Малфою и допил остатки алкоголя.       — Какие новости, Драко? — спросил Забини, вглядываясь в черты друга.       — Повелитель берёт меня с собой за пределы страны, — с едва скрываемой гордостью произнёс тот.       — Ты не боишься? — нахмурился Блейз. — Раньше никто не возвращался из этих поездок.       — Это честь для меня, — отрезал Малфой и сделал глоток огневиски, смакуя во рту пряный вкус напитка.       — Что ж, помянем юного лорда, — воскликнул Тео и налил себе ещё одну порцию. — Не скажу, что буду скучать, всё-таки с тобой не так весело, как с Забини, — Нотт подмигнул Драко, который всё так же сидел, нахмурившись и поджав губы. — С ним хотя бы можно неплохо затусить, да и девчонок он приводит отпадных на наши вечеринки, — Теодор залпом выпил порцию огневиски.       — Именно поэтому вас и не берут в расчёт, когда дело заходит о миссиях, — недовольно поджал губы Драко.       — Ой, да брось! Нам девятнадцать, какие миссии? Самое время напиваться и трахаться! — Нотт раскинулся в кресле и стянул с себя неудобный галстук.       Малфой покачал головой, меж его бровей пролегла глубокая складка.       — Вы должны думать о том, как нам выиграть эту войну, — жёстко сказал он. — Грязнокровки больше не посмеют пачкать нашу магию своим смрадом, — его губа поднялась в отвращении. — Мы уничтожим эту падаль и очистим наш мир.       — Да-да, — Тео закатил глаза и помахал запястьем, словно отгонял мух. — Грязнокровки умрут, чистокровные будут править всеми. Каждый день слушаю от своего отца эту песню, давай хоть ты не будешь капать на мозги, а?       — Если бы ты уделял время не только веселью, Нотт…       — Ой, хорош, — перебил его Теодор и поморщился. — Ты сам-то хоть раз был на вечеринке? — Драко поджал губы. — Вот то-то и оно, что не был. Уверен, ты всё ещё девственник, — Нотт ухмыльнулся.       — Ты концентрируешь своё внимание не на тех вещах, — резко сказал Малфой. — Не вижу смысла предаваться блуду и разврату, пока весь наш мир под угрозой.       — Что же ему угрожает, Драко? — спросил Забини, покачивая бокал с янтарной жидкостью.       — Ты сколько лет спал, Блейз? — недовольно произнёс Малфой. — Грязнокровные отродья, вот что.       Забини и Нотт быстро переглянулись.       — И чем же они угрожают конкретно тебе? — ровным тоном уточнил Блейз.       — Из-за них наша магия слабеет, — выплюнул Драко. — Они крадут её у нас. Их существование противоестественно! Из-за того, что появляются грязнокровки, отбирающие часть нашей магии, мы теряем наши способности. Вспомни, волшебники прошлого — чистокровные волшебники — могли колдовать без палочек, и только с появлением грязнокровок нам понадобился магический проводник, отчего мы теперь вынуждены таскать его с собой, а невербальную и беспалочковую магию учить годами! Всё из-за них! — Малфой вскочил с кресла и нервно зашагал перед камином. — Эта грязь проникла к нам и прочно поселилась в нашем мире. Но Повелитель поможет. Он очистит наш мир и вернёт нам то, чего мы были так долго лишены! Мы выйдем из подполья, нам больше не придётся прятаться. Теперь мы будем жечь их на кострах в назидание за то, что посмели появиться на свет. Огонь возмездия настигнет их, и я приложу к этому руку. Я стану тем, кого грязнокровки будут бояться, одного моего имени станет достаточно для того, чтобы эта падаль не смела больше никогда раскрыть свой поганый рот и произнести заклинание, — с каждым словом, вырывающимся из него, глаза Драко всё больше приобретали безумный, возбуждённый блеск, венка на лбу билась всё сильнее, а дыхание участилось. — Когда я вернусь из поездки с Повелителем, я стану его правой рукой, его карающим мечом. И тогда вы пожалеете, что проводили свои дни в борделях, а не у ног Тёмного Лорда, впитывая всё, что он может вам дать.       Нотт напряжённо застыл в кресле, не смея пошевелиться, а Забини не отводил от Драко изучающего, пристального взгляда. Малфой остановился и обвёл их своими безумными глазами.       — Охуенная речь, — Тео театрально хлопнул в ладоши три раза. — Тебе бы на сцену, Малфой. Где учился ораторскому мастерству, признавайся, запишусь на курсы, поможет уламывать девчонок, — ухмыльнулся он, но Гермиона видела, что от слов Драко ему стало плохо, хоть он и пытался скрыть свое состояние за шутками.       Малфой глубоко вдохнул и, покачав головой, допил остатки огневиски.       — Ты неисправим, Нотт. Знаешь, — Драко поднял на него глаза, — если ты хорошо попросишь, я могу уговорить Повелителя дать тебе шанс, всё же ты был неплох в школе, надеюсь, не растерял навыки. Нам будут нужны отличные бойцы.       — Да я, знаешь, на последнем курсе, который ты благополучно пропустил, обучаясь у своей невероятно милой тётушки и Хозяина, решил углубиться в древние руны. Так что отец подыскивает мне работёнку в Министерстве. Как-то это мне ближе, — пожал плечами Теодор.       — А ты, Забини? — перевёл взгляд серых глаз на того Малфой.       — Мы с мамой улетаем в Италию, у неё там новый жених намечается, — Блейз ухмыльнулся и сделал небольшой глоток огневиски.       — Жаль, — во взгляде Драко промелькнула грусть. — Мы бы втроём неплохо сработались. Тёмному Лорду нужна молодая кровь.       — Думаю, судьба чистокровных в надёжных руках, — широко улыбнулся Тео. — С таким напором ты всех порвёшь, лорд Малфой.       Драко усмехнулся и решительно кивнул.       — Не сомневайся. Я знаю, чего хочу, и достигну этого любой ценой.       Свет в помещении начал тускнеть, и Гермиона поняла, что Малфой теряет сознание. Вынырнув из его воспоминаний, она уставилась на его лицо. Глаза Драко были закрыты, мышцы расслабились, челка спадала на лоб, она только сейчас поняла, что его прическа вернулась в прежнюю форму: либо Кикимер постарался, либо Малфой сам не мог больше терпеть хаос на своей голове и магией постриг отросшие пряди.       Она не знала, что и думать, в груди бушевали эмоции, не связанные между собой: ярость за его слова, страх от его целеустремлённости, жалость за отнятое у него детство и промывку мозгов. Она видела там, в его воспоминаниях, ребёнка, который слишком рано повзрослел под давлением тех, кто должен был его защищать и ограждать от ужасов этого мира. Грейнджер помнила, как Драко был привязан к отцу в детстве, это становилось видно по его поведению, и вот что из этого вышло. Фанатичный поборник чистоты крови вырастил себе достойную смену и передал сына в услужение своему Хозяину, а Реддлу было плевать, что Малфой ещё ребёнок. Сперва было задание убить Дамблдора, угрозы матери Драко, которую тот несомненно любил, хоть в будущем и ставил ниже своего Повелителя. А следом обучение от Беллатрисы и самого Волдеморта, которое сломало рассудок Драко и окончательно поселило в нём убеждённость в том, что маглорождённые виновны в его бедах. Друзья покинули его, оставив в одиночестве среди фанатиков и безумцев. Так был ли он виновен в том, что сейчас не мог признаться ни ей, ни самому себе в том, что испытывает к ней нечто большее, чем простой интерес? Вопрос, не требующий ответа. Она видела его слабые попытки побороть внушение, но он отчаянно сопротивлялся этому, не позволяя себе убрать эти мысли на дальние полки своего сознания и распахнуть душу ей навстречу, потому что, видит Бог, она была готова принять его любого, даже такого, и от этого ей становилось страшно. Потому что Гермиона знала, что к добру такие чувства не приводят, тем более чувства к врагу.       Грейнджер мягко убрала волосы с его лица, наклонилась и оставила лёгкий поцелуй на холодной щеке.       — Я буду с тобой, Драко, — шепнула она и провела кончиками пальцев по точёной скуле, любуясь красотой резких линий.

𓅪𓅪𓅪

May the Angels — Alev Lenz

      Она проснулась от чувства, что её пристально разглядывают. Распахнув глаза, Гермиона уткнулась в серебро радужек. Она подскочила, обнаружив, что уснула на кровати Драко.       — Как ты себя чувствуешь? — первым делом спросила Грейнджер, всматриваясь в лицо Малфоя. Он стал выглядеть лучше, исчезли круги под глазами, ушла нездоровая резкость черт.       — Почему ты здесь? — раздался его холодный голос.       — Я… уснула, наверное, — она неловко поёжилась и отвела глаза. — Сегодня допрос, если ты всё ещё…       — Я в порядке, — перебил он её и поднялся с подушки, опуская ноги на пол.       — Хорошо, — кивнула Гермиона. Бросив на него мимолетный взгляд, она развернулась, чтобы покинуть его обитель, но ледяные пальцы сомкнулись на запястье, заставив её обернуться и посмотреть на Драко.       — Что ты видела вчера? — он пытался прочитать это на её лице.       — Ничего важного, — отмахнулась Гермиона и попыталась вырвать свою руку, но Малфой не дал ей это сделать.       Он поднялся с кровати и встал перед ней, его ладони проскользили вверх по её плечам, и Драко сжал пальцы.       — Грейнджер, — тихо произнёс он, заставляя её обратить на него свой взгляд. — Что ты видела? Мне нужно знать.       Она смотрела в его непостижимые серые глаза и чувствовала, что её разрывает на части. Он убийца, он невинный ребёнок, он манипулятор, жестокий палач, жертва обстоятельств, он тот, кто вынужден был скрывать свои чувства к той, кого должен ненавидеть, и презирал себя за это. Ей хотелось крепко обнять Драко и прижаться к его груди, слушая, как их сердца стучат в унисон. Хотелось оттолкнуть и запретить приближаться к себе. Гермиона молчала, и Малфой, протянув руку к её щеке, нежно провёл по ней кончиками пальцев. Из её груди вырвался судорожный вздох, горло перехватило. Он сделал крошечный шаг и прижался к ней, вторую руку завёл в её волосы и склонил голову, останавливаясь на расстоянии шёпота от её губ. Серые глаза неотрывно смотрели в её карие очи, пленяя, затягивая в пропасть. Драко провёл своим кончиком носа по её, нежно-нежно, ласково, и её сердце затрепетало под рёбрами. Осторожно, словно касание крыльев мотылька, он приник к её устам. Грейнджер застыла, не в силах поверить в то, что он решился переступить через свои убеждения. Что стало катализатором? Почему именно сейчас? Она пыталась анализировать, но разум постепенно затуманивался, и в нём проявлялся лишь один образ — Драко, целующий её, не отводящий свой взор от её глаз, нежно поглаживающий её кожу на шее. Тот, кто вчера прогонял её, а затем, признав свою слабость, распахнул для неё разум. Она слабо выдохнула и ответила на поцелуй медленным движением губ. Ей было сладко, истома прокатилась по телу, заставляя её сильнее прижаться к нему, руки взметнулись к его шее, и пальчики зарылись в платиновый шёлк. В наслаждении она закрыла глаза и отдалась в его власть, полностью осознавая свой крах. Этот поцелуй не был таким страстным, как в рождественскую ночь, нет, он был медленным и откровенным, намного более интимным, чем в прошлый раз. Грейнджер подозревала, что Малфой не знал, что она могла увидеть в его разуме, пока его тело сотрясала дрожь от постепенного разрушения магического ядра, и боялся — то, что она увидела, могло отвернуть её от него. Этот поцелуй был успокаивающим, уверяющим, дающим надежду и молящим: не уходи, будь со мной.       «Буду, я буду с тобой, Драко».       Его губы остановились, и он прижался к её лбу своим, их дыхание смешалось. Гермиона открыла глаза и провела ладонями от его шеи к скулам. Большие пальцы мягко поглаживали его кожу, она смотрела в расплавленное серебро и чувствовала в груди невыносимое тепло, причиняющее горько-сладкую боль. В его взгляде застыл немой вопрос.       — Я видела твой разговор с… Тео и Блейзом, — она не решилась произнести имя его умершей матери, зная, какую боль это ему причинит.       Драко сжал челюсти и резко выдохнул, затем слегка отстранился, вглядываясь в её лицо. Ей показалось, что он испытал облегчение. Гермиона точно знала, что могла увидеть в его разуме вещи и похуже фанатичных речей о чистоте крови. Она успокаивающе улыбнулась ему. Малфой кивнул и опустил руки, выпуская её из своих полуобъятий.       — Тебе надо подготовиться к сеансу с Долоховым, — тихо произнёс он.       — Да. Тебе тоже нужно набраться сил. На случай, если на убежище нападут.       — Никто не причинит тебе вред, пока я рядом, Грейнджер, — уверил он со всей серьёзностью.       Внезапно её горло перехватило, и она стиснула зубы.       — Никто… кроме тебя, — на грани шёпота произнесла она.       Малфой кивнул, даже не пытаясь отрицать того, что делает ей больно своим поведением и словами. Волшебный миг был разрушен, её руки соскользнули с его плеч, и она обняла себя, почувствовав зябкий мороз, пробежавший по коже.       — Хорошо, что мы это выяснили.       Драко выпрямился, его взгляд вновь приобрёл жесткость. Гермиона развернулась и вышла из комнаты, чувствуя, как он прожигает дыру в её спине.

𓅪𓅪𓅪

      От перемещения через каминную сеть Грейнджер чувствовала тошноту. Люпин подал ей руку, уловив, что её вот-вот вывернет наизнанку. Гермиона благодарно приняла её и пару минут глубоко дышала, пока наконец головокружение не прекратилось. Она выпрямилась и огляделась. Помещение было маленьким, голые стены из тёмного камня, крошечное окошко и камин. На улице завывала вьюга, гоняя по щелям морозный январский воздух. В дальней нише находилась неприметная стальная дверь с железным засовом. Аластор, не мешкая, повёл их группу к ней. Для такого тесного помещения их было слишком много: Люпин, Грюм, Тонкс, Кингсли, Малфой и еще пара человек, которых Гермиона видела впервые. Римус сказал, что это лучшие бойцы Ордена, они раньше работали в Аврорате, но с восхождением Волдеморта вынуждены были пуститься в бега, так как их семьи находились в опасности. Грюм взмахнул палочкой, снимая Защитные чары с двери, и вошёл внутрь, освещая путь Люмосом. Грейнджер шагнула вперёд, но её остановила рука на плече, холод от которой проникал даже сквозь тёплый свитер, связанный Молли. Она обернулась и увидела предостерегающий взгляд Драко. Он опустил руку ниже и подхватил её под локоть, не желая отходить от неё ни на шаг. Гермиона послала ему успокаивающий взгляд, и они прошли в узкий каменный коридор, в конце которого виднелась ещё одна дверь.       Следующее помещение оказалось намного больше предыдущего, оно было похоже на пустой склад. По стенам комнаты расположились столы с различными инструментами и зельями. Двое человек, дежуривших здесь, встрепенулись, когда компания вошла внутрь. Сверху из галогеновых ламп лилось тусклое свечение, озаряя бетонный пол, в центре которого стоял привинченный железный стул с привязанным к нему пленником. Цепи вокруг его тела были натянуты до предела, впиваясь в одежду Долохова. На его коже Гермиона увидела следы от ударов, синяки и кровоподтёки. Он поднял взгляд на вошедших, и его кривое лицо рассекла усмешка. Грейнджер почувствовала, как Драко напрягся рядом с ней, его пальцы сильнее сжались на её локте, а тихий вздох, полный сдерживаемой ярости, напомнил ей об их давних вражде и соперничестве.       Грюм и Люпин встали позади пленника, наставив на того палочки, остальные расположились по кругу, в центре которого оказались Антонин, Гермиона и Драко. Долохов посмотрел на Малфоя, и его губы в презрении скривились.       — Поганый предатель, — выплюнул он.       Драко молча смотрел на него острым взглядом. Грюм наложил на Гермиону Щитовые чары, хотя в этом и не было необходимости. Долохов перевёл глаза на Гермиону.       — Грязнокровная сучка Поттера, — прошипел он. — Мы уж думали, что ты сдохла давно. Вот куда убежал мелкий паршивец, спрятался в хлеву вместе с поганым скотом, вроде тебя, — он перевёл глаза на Малфоя. — А мы всё думали, что ты импотент, раз не оприходуешь грязнокровных шлюх в борделе, а ты, оказывается, хотел трахать самую отвратительную из них.       — Не обращай внимания, Грейнджер, начинай, — рыкнул Аластор.       Гермиона молча наставила на Антонина палочку, убирая мысли под замок своей библиотеки, очищая сознание и вспоминая наставления Драко. Долохов не замолкал:       — Я надеюсь, ты хоть поимел её как Пожиратель в память о своём Господине. Хотя что с этой суки взять, трахать свинью и то будет приятнее, чем эту потаскуху. Вот из-за кого ты пропускал миссии? Всё думал, где найти свою грязнокровную шлюху?!       — Умолкни, — раздалось утробное рычание Драко.       Грейнджер удивлённо перевела на него взгляд. Он вновь защищал её? Лицо Малфоя сохраняло спокойствие, но глаза… О них можно было обжечься.       — Что, я обидел твою дырку, малец? — хриплый лающий смех отразился от стен. — Не переживай, если бы её притащили в бордель, я был бы первым в очереди на её глотку, задницу и пизду оставил бы для тебя. А её зубки я бы поставил в рамочку на каминной полке в качестве украшения, — он откашлялся и выплюнул сгусток крови. — Надо было сразу поставить за тобой слежку, как только ты начал пропадать в своём поместье после её исчезновения. Я сразу стал подозревать, что что-то нечисто.       — Открой свой рот ещё раз… — прошелестел Драко многообещающим тоном.       — Что же ты мне сделаешь, поганый предатель крови? А? — забился в путах Антонин, исходя слюной. — Ты предал Тёмного Лорда ради этой твари?! А мы всё искали её по лесам, а она, оказывается, прячется с тобой! Все лагеря грязнокровок перевернули в поисках твоей горячо любимой дырки. Теперь понятно, почему ты так вцепился в…       Договорить он не успел, Малфой, сделав один широкий шаг, схватил его за горло двумя руками и начал сдавливать его. Со всех сторон раздались выкрики и полетели Жалящие и Оглушающие проклятия, но разноцветные лучи гасли с громким шипением, не долетая до Драко. Долохов захрипел, закатывая глаза. Грейнджер рванула к Малфою и дотронулась до его плеча.       — Драко, — тихо позвала она его.       Тот оторвал одну руку от Долохова и, не отводя от него взгляд, отшвырнул её от себя с такой силой, что она не устояла на ногах и рухнула на бетонный пол. Тонкс бросилась к ней и помогла подняться, гневно уставившись на спину кузена.       — Ещё одно слово, и я вырву твой язык, — прошипел Драко.       — Твою мать, Малфой! Немедленно отойди от него, он нужен нам живым! — гаркнул Грюм с отчётливым беспокойством в голосе. Вся эта затея с самого начала ему не нравилась. Драко разжал руку и отпустил пленника.       Грейнджер отошла от шока и оглядела лица присутствующих, на всех были написаны потрясение и замешательство. Ни одно из пущенных заклинаний не долетело до Драко. Антонин откашлялся и посмотрел на Малфоя, тот наградил Долохова убийственным взглядом и сделал шаг назад. Гермиона подавила неприятное чувство в груди, потёрла ушибленную руку, на которую упала, и вновь подошла к пленнику, который на этот раз не раскрывал рта. Глубоко вдохнув пару раз, она закинула этот эпизод в дальний угол Запретной секции в своем разуме и наставила палочку на Долохова.       — Легилименс.       Её снесло лавиной мыслей, образов и слов. Всё как и говорил Драко — сознание Антонина было хаотичной рекой, наполненной откровенной мерзостью. Она продиралась сквозь его воспоминания о борделе и несчастных девочках, которых он мучил, стараясь не задерживать на этом внимание. Он подбрасывал ей всё новые и новые картинки, пытаясь отвлечь от важного. Грейнджер лихорадочно отбрасывала их одну за другой, теряясь в этом хаосе. Она почувствовала, как рука с палочкой начала дрожать, и тут на её плечо легла ладонь, а рядом с ухом раздался тихий шёпот: «Сконцентрируйся и нырни поглубже, Грейнджер». Спокойствие разлилось по её венам, дрожь в теле прекратилась, и ей стало легче разобраться в этом бушующем водовороте мыслей. Не став отмахиваться от них, как раньше, Гермиона протянула нить своего разума глубже в сознание Долохова, словно действительно переплывала реку. Она загребала его воспоминания, словно пловец, и отбрасывала их назад мощным движением, одно за одним. Пока наконец не оказалась в тишине. То тут, то там вспыхивали отдельные огоньки, маня к себе ярким светом, но Грейнджер помнила, что это лишь отвлекающий маневр, и искала глазами невзрачные серые камни, как говорил ей Малфой. Наткнувшись на один такой совершенно случайно, она заглянула под него и увидела то, что искала, — место, огороженное колючей проволокой, светящейся от наложенных поверх неё чар. Множество людей, закованных в цепи: мужчины, женщины, дети, старики и молодые. Да, это оно! Лагеря! Она тщательно изучила это воспоминание и приступила к дальнейшим поискам.       Проведя, по её внутренним подсчётам, около двух часов в сознании Долохова, Гермиона с глубоким вдохом наконец вынырнула из него и пошатнулась от усталости. Тонкс подхватила её, не давая Драко приблизиться к ней, и отвела к стене, где находилась длинная деревянная лавка. Усадив её, Нимфадора протянула Грейнджер Восстанавливающее зелье, и та выпила его в два больших глотка. Откинувшись на стену, Гермиона устало закрыла глаза, ощущая себя липкой и грязной от всей мерзости, в которой только что плавала. Ей отчаянно захотелось смыть с себя мысли Долохова и навсегда забыть о том, что она видела.       — Гермиона? Ты как? — голос Тонкс проник сквозь вату в ушах.       Грейнджер только кивнула, чувствуя, как начинает работать зелье. Когда в голове перестало шуметь и тошнота ушла, она открыла глаза и первым делом наткнулась на напряжённый взгляд Малфоя. Ушибленная рука заныла.       — Удалось узнать всё, что нам нужно? — гаркнул Грюм, подходя к ним. Стук его деревянной ноги эхом отражался от бетонных стен.       — Да, — хрипло ответила Гермиона и оторвала взгляд от серых глаз. — Всё что нужно. И даже больше.       — Отлично, — Римус обеспокоенно смотрел на неё. — Тогда возвращаемся на Гриммо.