𓇢𓆸✎Перевод игры : Love and deep space✎𓇢𓆸

— А теперь выбирайте, что будете заказывать. К каждому блюду предлагаются особые приправы — клиент сам решает, что ему по душе. Вот, например… — коричневый лак сверкает на ногтях Эйслин, когда она скользит пальцем по меню и останавливается у строки с цифрой. — »Панцирь труса». Свежие устрицы с перцем плюс дополнительные «гарниры» — заказ на ликвидацию, внедрение или сбор информации. Вкус получается гармоничным. Мистер Пи следует за её пальцем взглядом и читает надпись под названием. «Блюдо в честь «изгоев», когда-то ступавших в эти стены…?» Видно, эта фраза зацепила его воображение. — В Зоне N109 все, по сути, немножко чудаки. Но кем надо быть, чтобы тебя тут посчитали особым чудилой? — Возможно, ключ в слове «трус», — предполагает Эйслин с улыбкой. Мистер Пи пытается понять, как «трус» сочетается с Зоной N109: ведь люди сюда пробирались сквозь толпы Странников, переживая самые жёсткие испытания… — А они тут всё же есть, — негромко роняет Эйслин.

***

Всё произошло вскоре после того, как Эйслин и Джиневра обосновались в этой беспокойной Зоне. Бам! Деревянная дверь с треском рухнула, а из клубов щепы и воплей вылетела фигура. — Ты у меня ещё пожалеешь! — О да, я подожду, — насмешливо отзывается Эйслин, копируя уверенный приём, подсмотренный у Джиневры. Лишь когда мужчина, пятясь от страха, скрылся за углом, она бережно приподняла осколки сломанной створки. С момента открытия «Элизиума» это третья банда за месяц, требующая «платы за защиту». Всего два года назад удар Хроноритовой Катастрофы уничтожил этот процветающий техногород, превратив его в безжизненное поле. Никто и вообразить не мог, что опасная пустошь станет раем для отщепенцев, где закон не значит ровным счётом ничего, а право принадлежит сильнейшим. — Джиневра, зачем мы здесь? Солнце не проникает, условия ужасны! — Эйслин возмущённо буркает, переступая через груду досок и глядя, как рыжеволосая женщина разминает запястья. — Напомнить, что идея принадлежит мне? Ты сама увязалась, — усмехается та, опираясь на стойку. — Мы ведь семья! Конечно, я пойду за тобой. — Слова Эйслин звучат так, будто в этом и нет сомнений. С их первой встречи прошло одиннадцать лет. — Джиневра, может, переберёмся в Линкон? Откроем там бар? — Нет. — Но почему? — Здесь мы заработаем больше. — Врёшь! Ты ведь не… — Эйслин резко замолкает и бросает на неё укоризненный взгляд. — Скажи честно, ты хочешь сбежать от меня и развлекаться одна! — Кто знает. Раз так хорошо меня понимаешь, исполнить моё желание сможешь? — Как бы не так! Ты же меня «купила», чтобы я стала твоей помощницей! — «Удочерила», не путай с торговлей людьми. И твои гроши не хватило бы даже на нормальную пулю… В этот миг у входа раздаётся слабое кряхтенье, и обе умолкают. Эйслин поднимает голову и узнаёт человека со шрамами на лице. Он коротко кивает ей, затем направляется к Джиневре. Те без слов обмениваются понимающими взглядами и скрываются в глубине кухни. Оставшись одна, Эйслин спокойно берёт метлу и начинает подметать осколки, понемногу двигаясь ближе к задним дверям, где слышит обрывки разговора. Похоже, со шрамом хотел, чтобы Джиневра помогла ему разыскать кого-то; в речи мелькают слова «пропавший Эвольвер», «испытательный объект», «база». С открытия бара у них стали часто появляться столь «интересные» знакомые, все с тёмными лицами и кучей проблем за спиной. Как правило, после каждого такого разговора Джиневра исчезала на время, а на вопросы «куда ты пропала?» отвечала: «Поехала за запасами». Да уж, «запасы»… Впрочем, Эйслин никогда не устраивала допросов: ей было ясно, почему Джиневра не говорит правды. По окончании негромкой беседы незнакомец обычно уходил молча, но сегодня вдруг остановился у порога, обернулся и выдавил нечто, отдалённо похожее на улыбку: — Город становится всё жёстче. Смотри в оба. Эйслин растерянно моргнула, а он свернул за угол. — Декстер, готовься к заданию, — раздаётся позади голос Джиневры, опирающейся на стойку. — Наши люди пропали с поста. Кажется, враг понял, что мы на их следе. Твоё прикрытие могло… Она не договорила, но Декстер лишь склонил голову, уловив смысл. — С каких пор ты волнуешься обо мне? Если не вернусь, завези мне пару цветков. — Исчезни, — фыркает Джиневра, однако взгляд смягчается. — Я знал, на что иду. В нашей профессии мало кто умирает спокойно. Да и обещали родителям, что найдём их ребёнка. Если не мы, то кто? Теперь не время для трусости. Услышав его слова, Джиневра приподнимает уголки губ: — Хорошо. Вернёшься — долги в баре спишу. Эйслин не ведала, какое испытание ждало Декстера, но знала одно: ни его имя, ни имя Джиневры не были настоящими. И самое важное — они люди с доброй душой. Когда-то она случайно нашла у кровати Джиневры удостоверение бойца Особого Отряда. Значит, они на стороне света.