𓇢𓆸✎Перевод игры : Love and deep space✎𓇢𓆸

Следующие несколько дней Зейн практически не выходил за пределы медицинского сектора. Ситуация на фронте затягивалась, и раненых становилось всё больше. В тот день он только успел подписать разрешение на возвращение в строй солдата, которого лечил ещё в первую смену, как во двор закатили три носилки, залитые кровью. Многие не выдерживали темпа — только из команды врачей из Линкона уже четверо слегли от переутомления. Зейн принял тяжёлого пациента от коллеги, рухнувшего прямо на ходу. Быстро назначил лечение, настроил аппарат ИВЛ, дважды обошёл сектор, убедился, что всё в порядке — и только тогда позволил себе выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Холод обжигал, но прояснял мысли. Ночь стояла глубокая, прожекторы прорезали снежную тьму, выхватывая из мрака склон. В темноте гора Чанхэн напоминала спящего исполина, затаившегося под толщей льда. — Доктор Зейн, вы всё ещё на ногах? — окликнул кто-то. Один из солдат, неся на плечах тяжёлую балку, узнал его. — Капитан Джон, — Зейн вежливо кивнул. Они познакомились, когда Зейн спас двоих бойцов из его отряда. Капитан с шумом стряхнул снег с сапог. — Холодрыга. Вам бы внутрь, хоть немного передохнуть. Я вас уже несколько дней спящим не видел. — Как раз только проснулся, — солгал Зейн. На самом деле он уже и не помнил, когда в последний раз по-настоящему спал. Операции, перевязки, реанимации — бесконечная гонка на износ. Сил не оставалось даже на сны. Да и нынешняя реальность давно стала страшнее любого кошмара. — Куда эти балки? — Расширяют палатки. Мест не хватает, приказали ставить новые, — отозвался Джон, отряхивая шлем. — Но знаешь, странно всё это. Спасательные операции вроде идут эффективнее, оборудование — лучше… а раненых всё больше. Эти «Стоанники» будто из-под земли лезут. И конца не видно. Что-то здесь не так. Зейн вспомнил последние сводки об аномалиях Эвола и нахмурился. В этот момент резкий вой сирены разорвал тишину. Он тут же вернулся в медзону. — Один в остановке сердца! — подбежала медсестра. — Тот, кого позавчера выписали! Что-то болезненно кольнуло внутри. — Адреналин. Внутривенно, — скомандовал Зейн. — Есть! — Дефибриллятор? — Уже несут! Парень под кислородной маской побледнел до синевы. Один врач делал массаж сердца, другой поддерживал голову и работал мешком Амбу. Медсестра подала дефибриллятор, смазала электроды. — 360 джоулей. — Готово, — отозвался Зейн. Раздался глухой удар, но монитор продолжал молчать. — Повтор. На счёт три. Три… два… один. Пи-и-и… Небо на востоке начинало светлеть, снег сыпался с новой силой, оседая на шатры. В палатку вошёл капитан Тооя, отряхивая с формы снег, и, увидев Зейна у койки, дождался, пока тот закончит. — Перелить две единицы эритроцитарной массы, — распорядился Зейн, а потом подошёл к Тоое. — За справкой о смерти? — Да… Он был у меня в команде. Зейн достал бланк, быстро заполнил его, подписал: — Время смерти — 5:47 утра. Ему было двадцать три. Тооя вздохнул. — Слишком молодой… Его отец тоже был военным. Погиб в той катастрофе. А он пошёл по стопам… — Мне жаль, — тихо сказал Зейн. — Жаль не тебе должно быть. Ты и так выжимаешь из себя всё. Не спишь, не отдыхаешь — день и ночь тут. Зейн промолчал. Его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным. — Слушай, — сказал Тооя. — Ты ещё молодой врач. Хочешь спасти всех — это понятно. Но главное — делать всё возможное. А вот результат… не всегда зависит от нас. Он похлопал Зейна по плечу. — Не вини себя, слышишь? — Спасибо, сенпай. Я справлюсь. Телефон завибрировал в кармане. Зейн глянул на экран. — Меня ждут в операционной. Извините. Он кивнул и поспешил к гардеробной.

***

Во сне Зейн снова оказался в той самой снежной пустоши. Но теперь там не было ни тел, ни крови. Только белая фигура человека. Сквозь вьюгу он шёл к ней. В руке вновь собирался чёрный лёд. Фигура не двигалась, не убегала — просто стояла, будто уже приняла приближение смерти. В тот миг, когда Зейн выпустил кристалл, метель внезапно утихла — и он ясно увидел лицо. Это был он сам. В белом халате. Зейн проснулся. В тускло освещённой палатке кто-то из коллег спал, свернувшись на жёсткой койке. Зейн приподнялся, стёр пот со лба, выровнял дыхание. Его ладонь нащупала под подушкой блокнот. Он достал его и провёл пальцем по обложке. Очертания штрихов складывались в иероглиф «正». Последняя черта была добавлена сегодня. С начала миссии Зейн лично проводил трёх пациентов. Он помнил каждую процедуру. Каждый укол. Каждую попытку удержать жизнь. Но они всё равно ушли. Он знал: не бывает врачей, способных спасти всех. И всё же он не позволял себе сдаться. Смерть, что приходила к нему во снах, будто издевалась над его упрямством. Но он не собирался отступать.