03 Shelter
14 мая 2025 г., 04:32
Когда Зейн впервые увидел того мальчика у своей квартиры, он не удивился.
Днём, выходя по делам, он заметил у двери стеклянную банку, доверху наполненную шоколадом. Она выглядела как приманка — кусок мяса у ловушки, ожидающий свою жертву.
Из тени лестничного пролёта выглядывала маленькая голова. Зейн сделал вид, что не заметил, и молча ушёл.
Когда он вернулся глубокой ночью, ребёнок всё ещё сидел у двери, обняв ту самую банку, и спал, уронив голову почти до пола. Во сне он что-то бормотал, но одно слово звучало чётко — «мама».
Свет в коридоре внезапно погас. В темноте Зейн посмотрел на свернувшегося калачиком мальчика. По привычке сунул руку в карман, но тот оказался пуст.
(Опять съел весь шоколад…)
Он подошёл ближе и присел. Послышался шорох — Джоно проснулся. Открыв глаза, он увидел рядом чёрную фигуру и тонкие пальцы, уже разворачивающие обёртку. Один из кубиков исчез во рту.
Их взгляды встретились. В холодных, бесстрастных глазах Зейна не было ни намёка на сочувствие. Джоно, окончательно проснувшись, дрожащим голосом спросил:
— Ты… ты мне поможешь?
Зейн молча поднялся. Испуганный мальчик вцепился в край его пальто:
— Ты съел мой шоколад! Значит, ты уже взял плату!
Зейн вошёл в квартиру. Ткань выскользнула из пальцев Джоно, но звук захлопывающейся двери так и не прозвучал.
Когда он поднял голову, Зейн всё ещё стоял, придерживая дверь.
— Мне… можно войти?
Зейн молча кивнул. Джоно прошёл внутрь. Зейн направился вглубь квартиры и сел на диван. Джоно огляделся. Просторная, почти пустая квартира. Никаких лишних вещей, только старые, потрескавшиеся стены.
В центре комнаты — голографический экран. На нём шёл старый сериал: мужчина в белом халате спасал пациента.
Джоно осторожно присел на краешек дивана и украдкой посмотрел на соседа. Убийца, сидящий рядом, поглощённый устаревшим шоу, казался чужим в этом сюжете. Но именно эта несостыковка придавала Джоно смелости.
— Ты что, вообще не спишь?
— Это шоу… ему же сто лет.
В комнате звучали только его голос и реплики из сериала.
— Мама говорила, сюда могут попасть к врачу только богатые…
Зейн резко поднялся. Джоно вжался в спинку дивана, ожидая, что его выгонят. Но тот лишь взял банку с шоколадом, вернулся и продолжил есть.
(Неужели взрослый может так любить сладкое?..)— подумал Джоно. В этот момент его живот громко заурчал.
Зейн не среагировал. Лишь придвинул банку ближе.
— Одним шоколадом не наешься, — осмелился сказать Джоно. — А ты что обычно ешь?
Зейн открыл холодильник. Джоно заглянул внутрь — и застыл. Холодильник был набит бутылками с питательным раствором.
— Ты… ты только этим питаешься?
Зейн не ответил. Джоно взял одну бутылку, сделал глоток. Почти безвкусно. Сытость пришла сразу, но чувства, что он действительно поел, не было.
(Можно ли назвать человеком того, кто живёт на такой гадости?)
Он вернулся в комнату и украдкой наблюдал, как Зейн ест шоколад.
(Для «жнеца» у него слишком уж явные пристрастия…)
Но долго думать не пришлось. Усталость последних дней взяла своё. Стоило расслабиться, как Джоно заснул.
Когда он проснулся, утреннее солнце освещало стол и банку с шоколадом. Половина уже исчезла.
Он потянулся — и в этот момент Зейн вышел из спальни. Без пальто, в простой футболке, он держал в руках горшок с жасмином. Привычная угроза исчезла. Он выглядел как обычный парень из соседней квартиры.
Зейн поставил цветок на подоконник, полил и начал осторожно обрезать побеги. Джоно наблюдал, не в силах отвести взгляд. Солнечный свет касался его лица, и в этих холодных глазах вдруг появилось едва заметное тепло.
— Ты… любишь цветы?
— Тебе кто-то его подарил? — спросил Джоно.
Зейн бросил на него взгляд, но промолчал.
— Что надо сделать, чтобы ты начал со мной говорить?
Молчание вновь повисло в воздухе. Джоно сжал банку в руках и решился:
— Ты съел мой шоколад. Значит, обязан помочь мне. Найди того, кто убил маму. Это был монстр. Такой же, как тот, что напал на нас тогда. Ты — единственный, кто может их остановить.
Зейн застыл. Затем развернулся и направился в спальню. Джоно растерянно пошёл за ним.
Открыв шкаф, Зейн достал чёрное пальто. Вся одежда была тёмной — словно это гардероб для похорон.
В комнате — только кровать, шкаф и экран. На экране — карта с мерцающими точками.
— Что это?..
Ответа не последовало.
Зейн надел пальто — и вновь стал тем, кем был в их первую встречу.
Они вышли из квартиры и дошли до знакомого магазина. Зейн направился прямо к холодильникам и выбрал бутылку с самой неприметной этикеткой.
— Этот лимонад вкусный? — удивился Джоно.
Зейн, подумав, взял ещё одну и протянул ему. В корзину отправилась новая банка с шоколадом.
На улице Джоно открыл бутылку. Простой вкус, ничего особенного.
Зейн перевернул свою — и вылившаяся жидкость замёрзла прямо в воздухе.
— Это… лёд? Такой странной формы.
— Его когда-то называли «Шари-Шари», — спокойно сказал Зейн и надкусил.
— Значит, кроме шоколада и витаминов, ты всё же любишь и другие вкусы, — усмехнулся Джоно. — Хотя и они у тебя странные.
Зейн не ответил. Они шли по улице, не слишком близко друг к другу. Город был пуст. Странники давно отучили людей выходить наружу.
Теперь улицы принадлежали роботам, мутантам и дикой траве.
Джоно поспевал за Зейном, прижимая к себе банку. Приходилось почти бежать — шаг у мужчины был длинным.
Вдруг Зейн остановился. Джоно едва не врезался ему в спину.
Перед ними был старый, заросший травой парк. Среди бурьяна — белый жасмин. Яркий, живой, чуждый мёртвому городу.
Зейн сел на лавочку. Джоно стряхнул пыль и присел рядом. Хотя пыли почти не было.
— Ты часто сюда приходишь?
Зейн не ответил. Он достал из кармана старую книгу.
Джоно заглянул:
— »Линкон-Сити… Туристический гид?» Ты был там? Или хочешь поехать?
Зейн молчал, перелистывая страницы и поедая шоколад.
На карте были отмечены музеи, курорты, парки… и ресторан с пометкой «рекомендуем».
— Клиника Аксо… Кажется, он был здесь, — прошептал Джоно. — Эта книга, наверное, старше моего дедушки. Хотя… я никогда не знал ни дедушку, ни отца.
Он заглянул Зейну в лицо:
— Почему тебе интересен город, которого больше нет?
Зейн посмотрел на цветок жасмина.
И на его лице, всегда каменном, впервые появилась трещина.
— Потому что я часто вижу его во сне, — тихо произнёс он.
