05 Birthday
14 мая 2025 г., 04:49
На следующее утро Зейн, как обычно, поставил горшок с жасмином у окна и полил его. Завершив привычные утренние дела, надел чёрное пальто и вышел из дома вместе с Джоно.
Они направились в кондитерскую. За стеклянной перегородкой роботы скрупулёзно собирали десерты, торты и пирожные — всё строго по алгоритму.
— Ты… правда купишь это для меня? — на лице мальчика появилось ошеломлённое, почти недоверчивое счастье.
Зейн молча коснулся экрана цифрового меню, добавив к заказу не только торт, но и макаруны. Поймав удивлённый взгляд Джоно, спокойно пояснил:
— Я видел это во сне.
Глаза мальчика широко распахнулись.
— Во сне? Тот врач ел макаруны?
— Там был кто-то ещё, — ответил Зейн и сел у окна.
Джоно устроился напротив.
— Может, тот врач тоже видит сны… про мой день рождения?
Зейн взглянул на улицу.
— Возможно.
В кондитерской, кроме них, никого не было. Один из роботов принёс торт — на нём горели двенадцать свечей, и механический голос начал напевать поздравительную песню.
На лице Джоно впервые за долгое время появилась настоящая улыбка.
— Это первый раз, когда я праздную день рождения не только с мамой…
Он сложил ладони, закрыл глаза.
— Пожалуйста… пусть я найду того, кто убил маму…
Открыв глаза, он посмотрел на Зейна. Под кожей уже начали отчётливо проступать зловещие наросты, а радужка приобрела слабый голубоватый оттенок. Мальчик улыбнулся и задувал свечи.
Они ели торт с жадностью, как дети, которым наконец разрешили смеяться. Джоно испачкал нос кремом и на этот миг выглядел именно так, как должен выглядеть ребёнок его возраста.
— А у тебя когда день рождения?
Зейн ел макарун и ответил просто:
— Я не отмечаю.
— Никогда? — Джоно удивлённо округлил глаза.
— С двенадцати лет — нет.
— Почему?..
Сладость уже казалась приторной, но Зейн всё же взял ещё одну.
Сны начали приходить в день, когда ему исполнилось двенадцать. Тогда его приёмный отец превратился в чудовище. Крюкообразные отростки прорвали кожу, обрушились на жену и ребёнка. Зейн видел, как погибает его приёмная мать. И когда безумный отец бросился на него — он впервые призвал свою силу. Ледяной шип вонзился прямо в сердце.
— Тогда в твой следующий день рождения я принесу гору шоколада — всех вкусов, какие только найду! — сказал Джоно, сияя.
Зейн взглянул на него с лёгким удивлением.
Солнце медленно заходило за руины города, окрашивая их в кроваво-красный. В этом зрелище было что-то одновременно прекрасное и безнадёжное.
— Закат красивый… — тихо сказал Джоно, глядя в окно. — В общежитии, где мы с мамой раньше жили, не было окон. Я видел закаты только в симуляторе.
Зейн вдруг заговорил:
— А если однажды ты увидишь закат… и ничего не почувствуешь?
— Тогда это будет всё равно что умереть, — ответил Джоно, и в его лице появилась взрослая, слишком серьёзная для его лет решимость. — Мама говорила: если жить, потеряв разум, то лучше умереть, пока ещё помнишь, кто ты.
В этот момент снаружи послышались тяжёлые шаги. Через секунду окна озарил отблеск оружия — кондитерскую окружил отряд вооружённой полиции.
Джоно испуганно обернулся к Зейну. Внутрь вошёл детектив Иван, подняв руки в примиряющем жесте.
— Если у тебя есть условия — выдвигай. Только отпусти мальчика, прошу тебя.
Джоно вскочил.
— Мы просто празднуем день рождения!
Но взгляд Ивана упал на торт, на свечи — и в его груди что-то дрогнуло.
— Этот человек — убийца. Он убил твою мать. Это он — тот, кого называют Уничтожителем Рассвета.
Зейн не шелохнулся. Он продолжал сидеть так, будто всё происходящее к нему не относилось.
Иван шагнул вперёд, прикрывая собой мальчика. Но, обернувшись, замер. На лице Джоно исчезли все эмоции. Под самой кожей, у глаза, уже пробивался зловещий нарост. Из маленькой ранки струилась алая капля — слеза.
— Джоно?..
И тут — выстрел без пули. Отросток, как хлыст, ударил Ивана по руке. Он не успел вскрикнуть — в следующий миг чёрный ледяной клинок пронзил грудь мальчика.
Всё произошло в одно мгновение.
С ошеломлённым лицом Джоно опустил взгляд на ледяной цветок, распустившийся в его груди, и медленно рухнул на пол. Последнее, что он увидел, — Зейна, склонившегося перед ним на одно колено.
— Что… что со мной случилось?.. — прошептал он. — Это… тот монстр… он проснулся из моего сна?
Зейн молча протянул руку и закрыл его веки.
В следующее мгновение тело мальчика рассыпалось чёрным дымом — и исчезло.
А в кондитерской, залитой закатным светом, всё ещё звучала песня ко дню рождения. Как прощание.
