02 Stage Manager
28 мая 2025 г., 19:38
В самом центре Бироно, когда Рафаэль толкнул дверь кафе, дверной колокольчик прозвучал звонко и чисто. Не дожидаясь, пока звук затихнет, он уверенно вошёл и занял место.
У окна, за соседним столиком, сидели несколько девушек в школьной форме. Их разговор, как обычно, вертелся вокруг модных городских слухов.
— Слышали? Говорят, существует городская легенда о «Голосе Сирены»!
— Если поддашься её пению — умрёшь… с улыбкой на лице. Представляешь?
— У мистера Фена не нашли ни следов яда, ни ран. Даже полиция не может назвать точную причину смерти…
— А вдруг он и правда не человек? Может, этот оперный певец — морское божество, вернувшееся за местью?
— Кажется, его звали Мо…
Рафаэль молча пролистывал новости на экране телефона. Ленты пестрели заголовками о нашумевшем спектакле и таинственной смерти Фена. Не найдя ничего достойного внимания, он перевернул смартфон экраном вниз и отставил в сторону.
Он был на полпути к донышку своей чашки американо, когда дверной колокольчик прозвенел вновь — и по полу застучали каблуки. Не поднимая головы, Рафаэль произнёс:
— Опаздываешь, как всегда.
Танлей, развязав шарф, уселась напротив.
— Хоть бы раз проявил участие к собственной тётке. Я приехала сразу после премьеры.
— Тогда я угощаю, — сухо предложил он.
Она, как само собой разумеющееся, кивнула:
— Вельвет-латте, пожалуйста.
Но, заметив его равнодушие, постучала по лежавшей на столе газете:
— Напоминаю, мои уроки вокала стоят недёшево.
Рафаэль нехотя повернулся к официанту и сделал заказ. Когда тот принёс напиток и он потянулся за чашкой, Танлей спокойно сказала:
— Вещь — в сумке.
Он не двинулся. Тогда она, слегка качнув головой, достала из сумки папку с документами и придвинула её к середине стола. Лишь тогда Рафаэль поставил чашку и начал читать.
— Упрямый, как всегда, — пробормотала она, потягивая кофе. Немного помолчав, словно подбирая повод, чтобы продолжить разговор, добавила:
— Я была на спектакле. Видела твоё выступление.
— Ага, — отозвался он, не отрываясь от страниц.
— Уже освоился в Бироно?
— Без разницы. Я здесь ненадолго.
Его лицо оставалось непроницаемым, но Танлей заметила: как только он начал переписывать имена из досье, нажим пера стал почти яростным — бумага угрожающе заскрипела под рукой.
Она хотела что-то сказать, но не знала, с чего начать. После событий в Лимурии Рафаэль изменился. Иногда ей казалось, что перед ней вовсе не тот человек, которого она знала. Прежде он был похож на пламя. Теперь — как скала, выточенная штормом: холодная, треснувшая, готовая рухнуть в любую секунду.
Пока Танлей пыталась подобрать слова, Рафаэль уже убрал бумаги, взял пиджак и встал.
Она резко схватила его за запястье. Он обернулся:
— Новые зацепки?
— Нет, — тихо покачала она головой. — На следующей неделе в Бироно будет международная художественная выставка.
Рафаэль молчал, и она продолжила:
— Раньше тебе нравилось рисовать. Я подумала… вдруг тебе будет интересно.
Он не отвечал. Молчание затянулось. И чем дальше, тем тяжелее становилось. Танлей поспешно добавила:
— Я знаю, ты справишься. Просто… я хотела—
— К умер в прошлую субботу, — перебил он спокойно. — Мы провели для него обряд медузы.
Она замерла.
— Что?
— Никто из тех, кто выжил в Лимурии, не может ждать вечно, — продолжил он тем же тоном.
Он отвернулся. И на миг в его взгляде, скользнувшем к окну, что-то блеснуло. Может, это были слёзы. А может, ей это только показалось.
Это было единственное объяснение, которое он дал. И Танлей не знала, что на это ответить.
Они — единственные родственники, что остались друг у друга. Но сейчас ей оставалось лишь смотреть через оконное стекло, как Рафаэль снова уходит — один.
