05 Arrival
1 июня 2025 г., 19:35
«Когда каникулы закончатся — увидимся. Пока!»
Калеб, держа телефон в руке, вздрогнул от внезапного голоса друга, вырвавшего его из раздумий.
Кайт и Цубаса уже устроились в вагоне с вещами и махали ему через стекло. Почти в тот же миг по встречной платформе в сторону Линкол проскользил другой поезд.
Он опустил взгляд на окно закреплённого чата. В поле ввода всё ещё стояли слова: «Я вернулся».
Ненадолго задумавшись, Калеб начал стирать их по одной букве — медленно, будто боялся оставить лишний след.
Зачем? Сам бы не ответил. Просто… стоило представить её выражение лица, когда она неожиданно увидит его, как сердце учащённо забилось.
— Гляньте-ка, внук бабушки Суэ вернулся!
— Калеб-кун, возьми рыбку для бабушки и сестрёнки! Не надо денег, просто возьми!
— Калеб-ониичан! Нам нужен папа для игры в дочки-матери! Сыграешь?
Он улыбался, вежливо, но твёрдо отказываясь от заботливых даров соседей.
Над городом тянулся к закату вечер, льющийся по улицам мягким янтарным светом. Шаги и разговоры растворялись в тёплом воздухе, как затухающая мелодия.
Он вставил ключ в замок, вдохнул знакомый запах дома. Прошёл через гостиную, поднялся на второй этаж.
Как и ожидал — свет горел только в одной комнате. В её.
За приоткрытой дверью, склонившись над столом, она заснула.
Рядом лежала недозавёрнутая коробочка, ленточка и открытка: «Поздравляю с успешной сдачей экзамена». Под ней — ещё одна: «Даже если не сдашь — всё равно всё хорошо».
Калеб отметил, с какой трогательной старательностью были выведены буквы — будто каждая дышала. Незаметно сам стал улыбаться.
Сквозь щель в занавесках солнечные лучи ложились на её лицо. Где-то — густая тень, где-то — почти невидимая, как забытая клавиша пыльного рояля.
Он двигался бесшумно, стараясь даже не дышать громко.
После инцидента его мучили беспорядочные, тревожные сны. Врачи говорили о «диссоциации памяти» — стандартной реакции на межзвёздные тоннели.
Для восстановления требовалось время. Препараты лишь временно заглушали тревогу, оставляя взамен жар и тяжесть. Постоянное использование грозило привыканием.
***
— Эксперимент по измерению Эвола, попытка №742. Объект: донор 002. Предположительный возраст — девять–десять лет… Холодные пальцы приклеивали электроды к его вискам. Комната осветилась светом ламп, дверь лаборатории закрылась. Единственный звук — тиканье секундной стрелки у белого будильника в центре. Он поднял руку под наблюдением людей в халатах. Вдруг будильник смялся, будто из фольги. Время остановилось. Калеб знал — его сила разрушает точные механизмы. — Когда-нибудь он станет подобен чёрной дыре, — говорили за стеклом. — Даже свет не сможет вырваться. Темнота вновь окутала всё. Он снова летел — один, среди межмировой пустоты. Впереди бездна, позади — то же самое. Тишина была абсолютной. В такой тьме человек перестаёт ощущать себя чем-то значимым — всего лишь пиксель, отрезанный от сигнала. — Это больно? Падать? Ты боишься? Казалось, кто-то спрашивал. И тогда, во мраке, тёплая ладонь коснулась его пальцев. — Сколько бы раз ни пришлось, я всё равно возьму тебя за руку. — Мы всегда под одним небом. Ладонь исчезла. Когда он раскрыл свою — в ней лежало серебристое зерно. Оно сияло, словно подарок, полученный впервые. В следующую секунду — снова холодная, безмолвная пустота. Воздух исчез, горло сжалось, голос застыл внутри. Единственное, что он удержал, — это память о прикосновении.***
Когда действие обезболивающего стало слабеть, Калеб открыл глаза. Ещё один из бесконечных, тревожных снов. С того дня они приходили всё чаще. Он коснулся висков — боль оставалась. За окном накрапывал дождь. Дверь в соседнюю комнату оставалась приоткрытой. Он прошёл внутрь, сел на край кровати и долго смотрел на её лицо. Потом осторожно взял её ладонь. Пальцы переплелись — крепко, будто нити, удерживающие утопающего у поверхности. За окном продолжал лить дождь. На крыше под навесом — гнездо с птенцами. Маленькие, дрожащие, они едва выбрались в этот мир и теперь прятались от ветра. Когда сезон дождей закончится, возможно, они расправят крылья и полетят. А как же любовь? С ней тоже так? Калеб не знал. Может, и он сам — просто птенец под крышей. Но дождь всё ещё не утих. И всё же — если когда-нибудь он стихнет… возможно, каждому будет суждено взлететь — в свою сторону.
