Soulmates

      Дом Токена был огромен. Изнутри громко играла музыка, приглушенная стенами. — Похоже, здесь собрались все, — сказал Кайл, стоявший рядом со мной. Он все еще был в своей выпускной мантии, когда проходил между мной и Стэном.       — Я бы на это надеялся, ведь сегодня выпускной, — ответил Стэн. Он сбросил мантию, но шапочку надел криво. — Все хотят напиться сегодня вечером.       — Включая тебя? —Спросил Кайл.       — Особенно я, чувак! — Закричал Стэн и обнял Кайла за плечи.       Я потерял самых лучших друзей вскоре после того, как мы вошли в парадную дверь. Но я не стал возражать, когда нашел пиво. Я выпил половину его залпом и начал перемещаться по дому. Большинство людей были на первом этаже. Гостиная была превращена в одну большую танцплощадку, и я даже не хотел представлять, что происходит наверху, в спальнях.       — Ребята! Привет! Расслабьтесь! — перекрикивал музыку знакомый голос. Твик. — П-Прекрати, ты собираешься..       Поблизости произошло какое-то движение, за которым последовал громкий крик. Я обернулся как раз в тот момент, когда тела столкнулись, и кто-то упал на меня спиной. Сработал инстинкт. Я обнял его и быстро оттащил от шумной толпы пьяных тусовщиков. Он разразился смехом.       — Извини, Баттерс! — Пьяно крикнул Крэйг из гущи шумной толпы.       Мягкий смех исходил от теплого тела в моих объятиях. Я посмотрел вниз, и Баттерс повернул голову, чтобы посмотреть на меня. — Они действительно наслаждаются жизнью, — сказал он с широкой улыбкой. Он выглядел бледным, но на его щеках был небольшой румянец. Было очевидно, что он был пьян. — Кенни?       — Хм? — Спросил я, сбитый с толку.       Баттерс слегка усмехнулся. — Ты хочешь меня отпустить, приятель? — он спросил.       — Э-э, — сказал я, и мой голос дрогнул, когда до меня дошло. Моя рука обвилась вокруг его талии, и его гибкое тело прижалось к моему. — П-прости, — извинился я и быстро отпустил его.       — Все в порядке, — сказал Баттерс, и его рука коснулась моей груди. — Спасибо за помощь.       Я прочистил горло и кивнул, отходя в сторону. Его улыбка была такой ослепительной. Всегда такой ослепительной, что это причиняло боль.       Я вздохнул, глядя на здание. Оно было немного запущенным и маленьким, но не на этом я сосредоточился. Я сосредоточился на том, почему я был там. — Это глупо, — пробормотал я себе под нос. На металлической панели передо мной было пять кнопок, по одной для каждого этажа здания. — Почему я согласился на это? — Я поднял руку, чтобы дотронуться пальцем до средней кнопки, но не нажал. — Ах, блять, Кенни! — Я закричал и отдернул руку, чтобы зарыться пальцами в волосы. Я развернулся и чуть не столкнулся с двумя женщинами, проходившими мимо по тротуару. — Ах, простите. Простите, — извинился я с тихим нервным смешком. — О, Баттерс, почему бы тебе не нарисовать Кенни? — Спросил я насмешливо, снова поворачиваясь лицом к панели. — Глупый Кайл, его глупые идеи и тупая физиономия, — пробормотал я, крепко скрестив руки на груди. Я уставился на свое отражение в окне и нахмурился. Я был в полном беспорядке. Мои волосы давно не стриглись и торчали во все стороны. Моя кожа была покрыта россыпью веснушек, и у меня были кривые зубы, которые следовало бы исправить с помощью брекетов много лет назад, но как будто это когда-нибудь произойдет. — Я не модель. Я — ужасный выбор для рисования, — сказал я, поднимая руки, чтобы пригладить волосы на голове. — Почему я согласился на это? — Я застонал и, запустив кончики пальцев в кожу головы, яростно взъерошила волосы. — Почему? Почему? Почему?       — Кенни?       — А! — Я вскрикнул и обернулся. — Привет, Баттерс, — сказал я и прочистил горло, когда заметил, что подача резко возросла.       — Что ты делаешь? — он спросил. Он широко улыбался, словно наслаждался тем, что только что застал меня за неловким занятием.       — Э-э, я был... — начал я, но остановился. Что, черт возьми, я делал? — Э-э, я... я рано?       Баттерс покачал головой. — Нет, я просто быстро сбегал за кое-какими припасами, — объяснил он, поднимая маленький пластиковый пакет, который держал в руках. Его руки были покрыты разноцветными брызгами краски, а на лице даже было несколько крошечных пятнышек, которых я не заметил. — Давай, следуй за мной.       Я попытался проглотить комок в горле, но он не уходил. Я решил не отвечать. Внутри здания было темновато, а лифт не работал. Я поднялся вслед за Баттерсом по лестнице на третий этаж, где он открыл дверь своей квартиры. Она была ярко освещена полуденным солнцем, проникавшим через большие окна, занимавшие всю стену, прилегающую к двери. Сразу слева была небольшая кухня, а справа — ванная комната. Гостиная и спальня были открытой планировки, их разделяла полустена.       — Просто оставь свою обувь на коврике, — объяснил Баттерс. Он уже снял обувь и пересекал комнату.       Я поставил свои ботинки рядом с его и прошел дальше в квартиру. Гостиная Баттерса была похожа на одну гигантскую художественную студию. В углу стоял мольберт с большим наполовину нарисованным холстом. Принадлежности для рисования были разбросаны на полу и на столе рядом с маленькой табуреткой, на которой Баттерс раскладывал только что купленные принадлежности. Два стула стояли у стены, а длинный стол между гостиной и кухней был завален картинами, рисунками и книгами. Я старался не обращать внимания на спальню, но это было трудно, когда ничто не загораживало мне обзор. Кровать была завалена учебниками и тетрадями, а посреди всего этого стоял ноутбук. Шкаф представлял собой обычную вешалку для одежды, которую можно увидеть в магазине, и высокий комод.       — Извини за беспорядок, — сказал Баттерс, поворачиваясь ко мне лицом, и я усмехнулся.       Я засунул руки в карманы свитера. — Ты извиняешься передо мной за беспорядок? — Спросил я в шутку. — Ты вообще меня знаешь? — Добавил я и подошел к столу, заваленному проектами.       Баттерс пожал плечами. Его губы слегка изогнулись в легкой улыбке, но она была сдержанной. — Я не знаю. За год многое может измениться, — ответил он и медленно опустился на табурет перед своим мольбертом.       Его ярко-голубые глаза были устремлены на меня. Я нервничал под его пристальным взглядом, когда он наблюдал, как я медленно прохожу мимо стола, чтобы полюбоваться произведениями искусства, разбросанными по поверхности. Я остановился, чтобы коснуться кончиками пальцев неровной поверхности картины, изображающей дорожку, покрытую деревьями, посреди осенней листвы. Его глаза все еще были прикованы ко мне. Я оторвал взгляд от стола и посмотрел на него. Я заметил, как напряглись его плечи, но он быстро расправил их и выпрямился. Он был совсем не таким, каким я помнил его в школе. Он выглядел таким маленьким и хрупким. Он не мог выдержать ни одного взгляда, не извинившись и не отведя взгляд в сторону, но в тот момент он так пристально смотрел на меня, что я почувствовал, как мое сердце пытается выскочить из груди. Он был таким другим. Его кожа стала менее бледной, и у него появились небольшие мускулы. Он больше не был похож на кожу и кости, из-за чего мне было страшно прикасаться к нему, потому что мне казалось, что он ломается пополам при малейшем надавливании. Он был таким другим.       — Да, это ты мне говоришь, Лютик, — тихо ответил я.       — Сколько ты уже выпил? — Спросил Кайл.       Я допил остатки своего пятого пива. После пары рюмок, которые я выпил с Крэйгом и Клайдом, я был пьян. — Недостаточно, — сухо ответил я.       — Кенни, ты должен взять себя в руки, чувак. Ты не очень хорошо переносишь спиртное, особенно когда на взводе, — тихо объяснил он.       Я усмехнулся. Мы были на заднем дворе Токена, сидели на ступеньках его крыльца. Стэн и Баттерс были внутри и наливали себе еще выпить. Кайл решил воспользоваться этим моментом, чтобы наконец поговорить со мной начистоту. Я знаю, что он хотел сделать это весь день, и когда я выпалил самое саркастичное замечание в адрес всех присутствующих, это стало для него последней каплей. Он знал, почему я изо всех сил старался сосредоточиться на выпускном вечере. Почему я едва улыбался, в то время как все остальные были на седьмом небе от счастья. Он знал, что причина была не в том, что мой отец не появился. Он знал, что это не из-за того, что моя мама и Карен ушли пораньше, потому что моей маме нужно было подлечиться. Ничего из этого не было причиной. Причина была совсем в другом.       — Я в порядке, — прорычал я в ответ. Алкоголь сделал со мной очень многое, в том числе сделал меня чрезвычайно упрямым.       — Ты не в порядке, — ответил Кайл и, схватив меня за запястье, крепко сжал его. — Кенни, я тоже буду по нему скучать, но ты должен сказать ему. Скажи ему, пока не стало слишком поздно.       — Что сказать ему? — Ответил я, вставая. Он резким движением высвободил мое запястье из его хватки. Я сделал несколько неуверенных шагов вперед, но удержался. — Мне нечего ему сказать, — добавил я, драматично разворачиваясь на пятках.       — Если ты не скажешь ему, то пожалеешь об этом, — ответил Кайл и поднялся на ноги, чтобы встать на ступеньку. В кои-то веки он был выше меня, и от этого мне, пьяному, захотелось немного похихикать. — И я не хочу мириться с этим дерьмом, — с горечью объяснил он.       — Если я скажу ему, это не заставит его остаться, — прошептала я и вытерла глаза тыльной стороной ладони, в которой держал пустую бутылку из-под пива. — Он хочет уйти, и его не остановить, так зачем мне изливать душу, если я и так знаю, что он просто растопчет это, как бессердечный ублюдок, каким он и является.       — Кенни, — сердито оборвал его Кайл.       Я громко выдохнул дым и бешено замахал рукой. — О, не собирай свои трусики в кучу, — пьяно сказал я.       — Ты не знаешь, что он не останется. Ты не знаешь, Кенни.       — Как и ты, Кайл, — с горечью ответил я и повернулся, чтобы швырнуть пустую бутылку из-под пива, так что она разбилась о забор, окружавший двор.       Холодная вода, льющаяся на лицо, оживила мои притупленные чувства. С тех пор, как я приехал, я ходил как в тумане. Я не мог сосредоточиться. Мое сердце бешено колотилось, а щеки никак не могли унять румянец. — Возьми себя в руки, Кенни, — сказал я своему отражению в зеркале над раковиной, закрывая кран. Я издал резкий смешок и покачал головой. — Жалко.        — Знаешь, ты все еще можешь отказаться от этого, — сказал Баттерс, сидя на маленьком табурете с альбомом для рисования на коленях. Едва я вышел из ванной, как он заговорил. Он не улыбался, и я понял, что он чем-то обеспокоен. Я встал рядом со столом между гостиной и кухней и скрестил руки на груди. — Я имею в виду, я знаю, что это немного странно и неловко, — добавил он.       Его указательный палец ритмично постукивал по книге. За долю секунды все мои нервы улетучились к чертовой матери. — Я не отказываюсь от своих обещаний, Баттерс, — ответил я, облокачиваясь на стол. — Просто скажи, что я должен сделать.       Улыбка вернулась на лицо Баттерса и стала шире, насколько это было возможно. Он провел рукой по обложке своей книги и повернулся на стуле, чтобы перебрать свои художественные принадлежности. — Ну, сначала я хочу сделать несколько грубых набросков, чтобы получить представление о твоих чертах лица. Особенно у меня плохо получается с глазами, — объяснил он, перебирая карандаш за карандашом. Свет снаружи отражался от золотых букв его имени, написанных на обложке его книги, и заставил меня мягко улыбнуться. — Я надеюсь, ты не возражаешь, что это займет несколько сеансов, — объяснил он, доставая карандаш из баночки и разворачиваясь на стуле лицом ко мне. — Это значит, что мы будем часто видеться.        Я ухмыльнулся. — Я совсем не против.       Румянец на его щеках вспыхнул лишь на мгновение, прежде чем он опустил голову, чтобы заглянуть в книгу, лежащую у него на коленях. Моя улыбка немного погасла.       Я просто хочу знать, почему.       Баттерс пролистал свою книгу. Угол, под которым он держал голову, позволял желтому солнечному свету, падавшему снаружи, проникать в окно, освещать его золотистые волосы и придавать им огненный оттенок. Я слегка наклонил голову. Это свечение чем-то напомнило мне нимб, криво сидящий у него на макушке. Я опустил глаза и не спеша рассмотрел каждую деталь. Его нежная кожа, его детские голубые глаза, его маленький нос, его слегка приоткрытые губы, его открытая шея, его слегка расширенные за счет мускулов плечи. Я плотно сжал губы и сглотнул. Медленные движения его груди, расширяющейся и сжимающейся с каждым вдохом, его подтянутые мышцы рук, его тонкие и ловкие пальцы, которые танцевали по страницам его книги. Я громко откашлялся и заставил себя отвести взгляд. Мое тело начало подергиваться, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы заметить это. Баттерс посмотрел на меня широко раскрытыми любопытными глазами. — Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал? Я имею в виду, что ты здесь художник, так что скажи мне, что делать, — объяснил я и неловко заерзал. Мне было трудно стоять на одном месте.       — Ты можешь делать все, что захочешь. Просто веди себя естественно и постарайся, чтобы я тебя видел, — ответил он, и я почувствовал, как у меня сжалось в груди.       Просто скажи мне, почему.       Эти чертовы голубые глаза. Мне пришлось отвести взгляд. Я повернулся лицом к столу и обошел его, чтобы встать с противоположной стороны. Я услышал тихое царапанье карандаша по плотной бумаге. Баттерс начал рисовать, и это привело мое сердце в бешенство. Пути назад не было, поэтому я отвлекся, рассматривая картины и рисунки, разложенные на столе. Среди них были как старые, так и новые. В основном это были пейзажи и грубые наброски людей или предметов. На первой картине, которая привлекла мое внимание, было изображено здание в форме купола за арочным мостом, а на заднем плане — небо, раскрашенное в красные, оранжевые и желтые тона. В верхнем углу была подпись: Музейный остров, Берлин. LBS.       — Ты все это нарисовал? — Спросил я тише, чем хотел, и поднял голову.       Баттерс остановился, чтобы посмотреть вверх. Выражение его лица было гораздо серьезнее, чем я ожидал. — Да. И все это за последний год, — ответил он.       — Они... — начал я и опустил глаза. Я выдохнул и покачал головой. — Они потрясающие, Баттерс. Я и не подозревал, что у тебя такой талант.       — Не говори так удивленно, Кенни, — шутливо сказал Баттерс, но я уловил в его тоне нотку обиды.       — Баттерс, я не это имел в виду, — сказал я, медленно покачав головой. — Ты всегда удивлял меня, но до сих пор я этого по-настоящему не замечал.       Карандаш Баттерса со звоном упал на пол. Что, черт возьми, я только что сказал? Я быстро поднял голову, и Баттерс потянулся за своим карандашом. Он повернулся ко мне спиной, чтобы снова покопаться в своей банке с карандашами. Я прикусил нижнюю губу и больно прикусил ее. Возьми себя в руки, идиот. Я заставил себя вернуться к рисунку, который держал в руках. После того, как Баттерс снова нашел подходящий карандаш, он вернулся к рисованию. Тихие царапающие звуки заполнили неловкую тишину, повисшую в воздухе. Мой большой рот поставил его в неловкое положение. Хорошая работа, придурок. Я убрал руку с Музейного острова, чтобы отвлечься. Что-то в этих картинах и эскизах меня беспокоило. С каждым из них, которые я просматривал, я замечал, что в каждом из них было что-то скрытое, что невозможно было понять, если смотреть на каждый из них по отдельности, но рядом это было заметно. В каждом из них был оттенок тьмы, который незаметно скрывался.       — Художники — существа непостоянные, — вспомнил я слова Стэна, когда мы сидели на скамейке в парке и рассматривали фреску, сделанную краской из баллончика по всей стене здания в центре города. — Они самые страстные любовники, которых вы когда-либо встречали, потому что они понимают гораздо больше, чем, я думаю, кто-либо когда-либо поймет об этом мире. У художника самый уникальный склад ума.       Я повернул голову, чтобы посмотреть на него, и нахмурил брови. — Чувак, ты, блядь, под кайфом? — Спросил я, и мы оба рассмеялись. Мои пальцы коснулись твердой поверхности блокнота, и я слегка наклонил голову. Внутри из страниц торчали обрывки газетных вырезок и фотографий. Я открыл блокнот на первой странице и замер. К первой странице была приклеена вырезка из газетной статьи. Если быть более точным, то это была самая первая статья, написанная о Мистерионе вскоре после того, как я стал персонажем. Рядом со статьей были небольшие заметки, написанные почерком Баттерса. Пролистав еще несколько страниц, я понял, что весь блокнот посвящен мне. Точнее, о Мистерионе. Блокнот был заполнен газетными статьями и откровенными фотографиями, которые я видел в Интернете.       — Баттерс, что это? — Спросил я, беря книгу.       Баттерс что-то промурлыкал. Он все еще был сосредоточен на своих набросках. Когда он, наконец, поднял взгляд, я широко улыбался, высоко подняв бровь и осторожно встряхивая книгой в руке. Я никогда не видел, чтобы его глаза так расширились, как в тот момент, и на его лице отразилась настоящая паника. — Кенни, положи-ка это на место! — закричал он, быстро вскакивая со своего места и отбрасывая в сторону альбом для рисования.       — Блокнот, полный Мистериона? — Спросил я и рассмеялся, обходя стол с противоположной стороны от того места, где сидел Баттерс. Он хмуро смотрел на меня, но я не мог сдержать широкой игривой улыбки, когда мы стояли на противоположных концах стола друг от друга. — Какой скандал.       — Кенни! — Баттерс громко захныкал.       — Кайл был прав? Ты действительно влюблен в печально известного денверского мстителя в маске? — Спросил я, поддразнивая. Баттерс дико покраснел.       И мне втайне нравился этот факт? Ты чертовски прав, он мне очень нравился.       — Положи это. Я предупреждаю тебя, — сказал Баттерс, и его голос прозвучал на удивление твердо, когда он указал на меня через стол.       — Ой? Ты меня предупреждаешь? — Самодовольно ответил я и отступил на несколько шагов от стола. — Баттерс, ты же знаешь, что не должен меня так дразнить. Сейчас мне слишком любопытно, — объяснил я и развернулся, открывая блокнот. — Может быть, здесь есть целая страница, где ты написал свое имя с именем Мистериона в сердечках. Или, может быть, отфотошопленную свадебную фотографию, на которой вы двое женитесь. Или, может быть—       Я остановился, когда чья-то рука схватила блокнот, чтобы захлопнуть его. Я даже не услышал, как Баттерс пошевелился у меня за спиной, и это испугало меня. Не знаю почему, но моя рука инстинктивно крепче вцепилась в блокнот, когда Баттерс дернул его, и он оказался намного сильнее, чем я ожидал. Сила развернула меня, и я потерял равновесие. Я споткнулся, но сумел удержаться на ногах, ухватившись за край стола. Я тяжело дышал, а сердце бешено колотилось в груди. Я все еще держал в руках блокнот, и Баттерс тоже, когда я прижал его к столу, наши груди были прижаты друг к другу. Теплое дыхание коснулось моего лица, когда мы соприкоснулись носами. Я никогда не слышал, чтобы мое тело так сильно требовало оставаться неподвижным. Я хотел насладиться прикосновением, близостью. Я был так близко к этим ярко-голубым глазам, что мне казалось, будто я смотрю в океан. Чья-то рука мягко коснулась моей руки, которой я опирался о стол, и медленно опустилась к запястью. Это прикосновение пробудило мои чувства, и я собрал все свои силы, чтобы отодвинуться как можно более спокойно, не впадая в нервную тираду.       — Извини за это, — сказал я с легким смешком, отступая на шаг. Рука Баттерса отпустила мое запястье, и я выпустил из рук его блокнот. — Я не имел в виду... — начал я, но остановился, услышав, как что-то легкое упало на пол.       Я посмотрел вниз и увидел, что на полу лежит старая фотография, выпавшая из журнала Баттерса «Мистерион». Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, прежде чем я понял, что это фотография, сделанная в конце нашего первого учебного года в старшей школе, когда мы вчетвером решили пойти к пруду Старка. Стэн фотографировал так, что он был ближе всех, Кайл стоял прямо за ним, а мы с Баттерсом были на заднем плане, я обнял Баттерса за плечи, чтобы прижать его к себе, и выключил камеру. Я вдруг понял, что труднее всего дышать.       — Кенни, куда ты идешь?! — Закричал Кайл, когда я, спотыкаясь, скатился с крыльца, едва не споткнувшись о свои ноги на тротуаре. Холодный ночной воздух охладил мои разгоряченные щеки. Я не мог сказать, были ли они горячими из-за алкоголя или из-за моей ярости. — Кенни, прекрати! Пожалуйста! — Я был в таком пьяном угаре, что, черт возьми, ничего не мог понять. Но я точно знал, что облажался. Я облажался по-королевски.       Я медленно наклонился, чтобы поднять старую фотографию. Она была потерта по краям и была сложена несколько раз, протертая посередине. Моя рука дрожала, когда пальцы касались гладкой бумаги. Сколько раз он смотрел на нее? Носил ли он его с собой как напоминание о том, что оставил после себя? Напоминание о нас? Напоминание обо мне? Ему было не все равно или он был слишком счастлив, чтобы даже вспомнить о нас?       Я стоял, уставившись на фотографию, зажатую в моих пальцах, и мне пришлось напрячь все свое внимание, чтобы унять дрожь. Эмоции, которые я так старался подавить и забыть в течение последних полутора лет, выплеснулись на поверхность в виде большого комка, застрявшего у меня в горле. — Ты так и не сказал нам почему, — тихо пробормотал я.       Баттерс вышел из транса, в котором он пребывал, уставившись на меня. Я перевел взгляд, не поворачивая головы, чтобы посмотреть на него, и он явно занервничал. Он заерзал, потирая костяшки пальцев перед собой. — Ч-что? — нервно спросил он. Мне хотелось посмеяться над тем, как глупо было даже думать, что он может лгать. Он не мог лгать, когда у него были самые очевидные улики против кого бы то ни было. Он всегда лгал.       — Ты так и не сказал нам, почему ушел, — сказал я громче и слегка прищурился. Баттерс быстро опустил взгляд. Я почувствовал, как во мне закипает гнев. По какой-то причине в тот момент я почувствовал, что должен получить все объяснения в книге. Он вернул мне долг за последние полтора года. Я был обязан ему каждым словом, которое он должен был сказать мне в тот момент, когда я окликнул его по имени посреди коридора колледжа. И тут я увидел это. На лице Баттерса была неподдельная боль. Это было не беспокойство и не нервы, это была боль. Боль от чего-то, что он не хотел выкапывать, но я был готов вырвать из его груди изо всех сил. Я снова посмотрел на фотографию в своей руке и тихо выдохнула. — Прости, — сказал я. Краем глаза я заметил, как Баттерс слегка приподнял голову. Я медленно повернулся, чтобы протянуть ему фотографию, и медленно покачал головой. — Я не хотел...       — Тебе не стоит извиняться, Кенни, — сказал Баттерс таким решительным тоном, что я нахмурил брови. Он сделал шаг вперед и обхватил мои руки, в которых все еще была его фотография. От его кожи исходило столько тепла. Я был почти уверен, что был опасно близок к тому, чтобы растаять от этого прикосновения. — Ты всегда был слишком мил, чтобы это причиняло боль. Ты скорее извинишься, чем позволишь кому-то страдать из-за своих собственных мыслей.       — Что я наделал, Кайл? — спросил я дрожащим голосом, запустив пальцы в волосы и присев на его кровать. — Что, черт возьми, я наделал?       — Я не собираюсь повторять, что предупреждал тебя об этом, — ответил он, стоя рядом со своей кроватью и скрестив руки на груди. Он был так зол, что, возможно, взорвался бы, если бы сел, так что я даже не потрудился сказать, что ему следовало это сделать.       — Но ты же сказал, — прошептал я. — Ты же сказал мне. Я не послушал. Какого черта я не послушал?       — Ты был пьян, — прямо напомнил мне Кайл. — Алкоголь делает тебя глупым.        — Это не оправдание! Нет! — закричал я и крепче вцепился в свои волосы. — Что я наделал?       — Скажи мне, почему ты ушел, — тихо потребовал я. Я ничего не мог с собой поделать. Слова вылетели из меня, как будто все фильтры, которые были в моем мозгу, внезапно исчезли. Я не хотел видеть боль на лице Баттерса. Я не хотел быть причиной, но я должен был знать. Я должен был знать почему.       Губы Баттерса плотно сжались. Я видел, как напряглось его тело. — Я... я не думаю, что смогу, — ответил он тихим голосом. Он снова нервно потер костяшки пальцев. Напряжение, которое заполнило небольшое пространство между нами, усилилось. Я представлял это как большое облако дыма, образовавшееся из-за моей ярости и его неуверенности. Это было чертовски тяжело, и я едва мог разглядеть его сквозь это. — Но я могу сказать тебе, что уйти — было самым трудным из всего, что мне когда-либо приходилось делать.       — Почему? — Я подумал про себя, но мне пришлось сдержаться. Какая бы ярость ни бушевала во мне, это было ничто по сравнению с болью, которую испытывал Баттерс, стоя передо мной. — Просто скажи мне, почему?       — Я скучал по дому, — продолжил Баттерс, словно прочитав мои мысли. — Я скучал по своим родителям. Я скучал по Кайлу и Стэну. Я скучал по тебе.       Я почувствовал, как мои колени задрожали под моим весом, когда я посмотрел в эти большие голубые глаза. — Я знаю, к кому обратиться в этом мире, чтобы заставить тебя подчиниться, — внезапно прозвучали в моей голове слова доктора Гнева. Внезапно в моей голове закружился вихрь мыслей.       Я не могу защитить Кайла и Стэна, они уже зашли слишком далеко. Если доктор Гнев узнает, кто я, то он узнает и о Кайле и Стэне по умолчанию. Я могу попытаться заставить их уйти, но они будут только сопротивляться мне. Единственное, что я мог сделать, чтобы попытаться защитить их, — это заставить их уйти по собственному желанию. Кроме того, есть Карен. Я могу защитить ее, и я могу защитить Баттерса. Я могу защитить их, если только смогу контролировать свои эмоции. Я отошел от Баттерса. Я должен держаться на расстоянии. Это единственный способ защитить их. Я улыбнулся. — Мы тоже скучали по тебе, Баттерс. Мы просто рады, что ты вернулся, — сказал я, и, думаю, на его лице я увидел замешательство. — Ну же, я не хочу, чтобы ты завалил урок из-за меня. Давай, рисуй.        — Я был слишком напуган, Кайл. Слишком боялся услышать, как он прощается, — объяснил я тихим голосом. — Я боялся, что в тот момент, когда он попрощается, я буду умолять его не покидать меня.

***

      — Маккормик, что ты делаешь? — Спросил Дэвид, прислонившись к борту внедорожника, над которым я работал. Мои привилегии расширились, и мне разрешили работать над чем угодно. Я просто должен был быть уверен, что при необходимости обращусь за помощью. Это означало, что мне давали много работы, которую Дэвид и Спенс не хотели выполнять, потому что знали, что я не буду жаловаться. Любая работа помогала мне отвлечься от всего остального.       — В настоящее время я кое-что делаю с этим двигателем, и, если вы спросите меня, я понятия не имею, как это объяснить, но я откуда-то знаю, что делать, потому что наблюдал за вами, ребята, миллион раз, — прямо ответил я и наклонился в сторону, чтобы выглянуть из-за поднятого капота автомобиля и улыбнуться Дэвиду. — Вас это немного пугает?       Пожилой мужчина покачал головой. — Вовсе нет. В этом, по сути, и заключается моя работа. Со временем все это становится мышечной памятью, но не просите нас, старых летучих мышей, объяснять это кому-либо, потому что мы ни черта не понимаем, — ответил он мне.       Я усмехнулся и закатил глаза. — Вы продолжаете называть себя старыми, но на самом деле вы всего на десять лет старше меня? — Ответил я и снова спрятал голову под капюшон. — Если только у вас, ребята, нет секрета, о котором вы не потрудились мне рассказать.       — Что? Что мы тайные волшебники, которые не могут умереть? — ответил он и рассмеялся. — Хотел бы я этого. Нет, просто, когда тебе исполняется двадцать пять, ты перестаешь беспокоиться о своем возрасте и просто все время считаешь себя старым. Разве ты не знаешь, что это закон? — Пошутил Дэвид и прислонился к капоту.       Он прятался. Это была его странная привычка, когда у него было мало работы. Большую часть времени, когда он прятался, он наблюдал за тем, что я делаю, из-за моего плеча и критиковал меня за то, как сделать это лучше. Я не жаловался. Это был отличный способ учиться, но иногда мне казалось, что у меня есть постоянный водитель на заднем сиденье, который просто следует за мной по пятам в гараже. Однажды мне пришлось даже привлечь мистера Бэгли, чтобы он дал Дэвиду работу.       Я усмехнулся и покачал головой. — Хорошо, Дэвид, есть какая-то конкретная причина, по которой ты здесь, или тебе просто скучно? — Спросил я, продолжая работать.       Он что-то напевал, кивая головой взад-вперед с озорной улыбкой. — Может быть, я просто хотел навестить своего приятеля Кенни, — объяснил он, до тошноты не умея врать. Я остановился, повернул голову и бросил на него равнодушный взгляд. Он рассмеялся, потому что точно знал, почему я так на него смотрю. — Ладно, мне скучно. Подай на меня в суд.       — Вполне возможно. Я подам иск в суд по статье «Домогательства» и передам его любому адвокату-придурку, который примет его и выдаст тебе судебный запрет. Милое, милое правосудие, — шутливо объяснил я.       Дэвид слегка наклонил голову вперед, чтобы рассмеяться. — Ничего себе, малыш, в тебе есть и злая сторона. Я просто хороший парень, предлагаю тебе помощь и поддержку, а ты хочешь подать на меня в суд за сексуальное домогательство?       Я в замешательстве нахмурил брови. — Подожди, а при чем тут сексуальная составляющая?       — Кенни! — Крикнул Спенс, прерывая мои крайне запутанные мысли. Я отложил свой инструмент и повернулся. — Тебя кто-то спрашивает за стойкой.       Я нахмурил брови и потянулся за банданой, торчащей из заднего кармана, чтобы вытереть ею свои покрытые жиром руки. — Это Кайл или Стэн? — Я спросил. Иногда они заходили, чтобы передать еду или попросить подвезти их домой в конце моей смены, но до моего отъезда оставалось еще несколько часов, и я был уверен, что они оба слишком заняты, чтобы иметь возможность что-нибудь мне принести. Если только это не было срочно, я ни о чем не мог думать.       Спенс покачал головой. — Нет, это клиент, — ответил он и пожал плечами, как будто больше ничего не знал. — Он специально обратился к тебе по имени.       — О, у кого-то уже есть постоянный клиент. Мне потребовались годы, чтобы родить своего первенца, — поддразнил Дэвид, потянувшись и ущипнув меня за руку.       — Ой, больно, придурок, — резко сказал я и быстро повернул голову, чтобы посмотреть на Дэвида. Он улыбался как идиот. Я медленно выдохнул и закатил глаза. Он был чем-то вроде надоедливого старшего брата, что было довольно странным чувством, учитывая то, к чему я привык в старших братьях. Кевин раздражал, но только потому, что его никогда не было рядом, и всякий раз, когда он появлялся, я либо вытирал за ним блевотину, либо получал от него пинок под зад. — Закончишь за меня? — Спросил я, кивая в сторону открытого двигателя.       Высокий мужчина отдал мне честь. Я прошел мимо Спенса, который нежно похлопал меня по плечу, и присоединился к своему другу у машины. Я направился к главному прилавку, где стояло знакомое лицо, которого я не ожидал увидеть. На нем все еще были солнцезащитные очки, и он был одет в такой же сшитый на заказ костюм, как и в прошлый раз. У него было много денег, и это было заметно абсолютно по всему, что он носил. Его часы были дорогими. Его солнцезащитные очки были дорогими. Я даже был уверен, что его обувь, вероятно, стоит больше, чем я зарабатываю за месяц. Увидев меня, он снял очки, обнажив свои темные глаза.       — Кенни, верно? — сказал он, когда я подошел к нему. Когда мы виделись в последний раз, он был холоден и циничен. Во второй раз его голос звучал немного тише и спокойнее, как будто он изо всех сил старался не выглядеть угрожающим. — Ты помнишь меня? — спросил он.       — Да, мистер Марко, — ответил я, вспомнив, как прочитал его имя в анкете, которую он заполнил ранее. Я вообще не силен в именах, но он запал мне в память. Его высокомерие произвело на меня впечатление, которое я на него произвел. Не многие люди доставали меня так, как он. — Что-то еще не так с вашим автомобилем?       Мужчина покачал головой и аккуратно сложил дужки солнцезащитных очков. — Ничего страшного, я просто думаю, что мне следует сменить масло, пока я не забыл, — объяснил он и улыбнулся. Мне не понравилась эта улыбка. Это было так фальшиво, что он, должно быть, был либо продавцом, либо занимался бизнесом. Только такие люди так улыбались, и меня физически затошнило. — Я подумал, раз уж вы в прошлый раз проделали такую фантастическую работу с моей машиной, я бы попросил вас еще раз ее обработать.       — На самом деле я не трогал вашу машину. Я просто провел осмотр и зарегистрировался, — сухо объяснил я. Это было еще на испытательном сроке. Я многому научился об этом у Дэвида, но, кроме того, что заезжал на нем в гараж и выезжал из него, я никогда по-настоящему не прикасался к нему. — Я могу позвать парня, который работал над этим в прошлый раз, — добавил я, указывая через плечо туда, где Дэвид и Спенс о чем-то громко спорили. Ничего нового.       Мужчина усмехнулся и медленно покачал головой. — В этом нет необходимости. Ты знаешь, как менять масло в машине. Ты сделаешь это, — сказал он, и я услышал самодовольство в его голосе, как будто он отдавал мне приказы, как будто был моим начальником. Это заставило меня переосмыслить роль продавца. Определенно, я бизнесмен.       Я резко выдохнул через нос. Он снова выводил меня из себя. Я не был уверен, что это было, но у этого человека было такое отношение к себе, которое сразу же начало действовать мне на нервы. — Конечно, вам просто нужно заполнить форму, — сказал я, обходя стойку, чтобы взять один из бланков. Когда я протягивал их мистеру Марко, мои грязные пальцы оставили на бумаге следы. Он, казалось, не возражал, хотя я почти ожидал, что он вздрогнет, как будто это вот-вот соскочит с бумаги и прилипнет к его чистой, выстиранной в химчистке одежде. Он быстро заполнил пустые места и вернул листок мне. — Где ваша машина?       — Прямо на улице, — ответил он. — Я уверен, что у тебя не возникнет проблем с поиском ее среди сомнительных автомобилей, которые сейчас стоят на улице.       Чертов самодовольный ублюдок.       — Просто оставьте свои ключи, и мы обо всем позаботимся, — я изо всех сил старался скрыть свое явное недовольство, кладя газету на стойку. Когда я повернулся, мужчина протягивал мне руку. Я не был уверен почему, но каждый дюйм кожи на моем теле покрылся мурашками, и я почувствовал, как мое сердце бешено колотится в груди. Что-то кричало мне в затылок. Это был голос, к которому я редко прислушивался и который, как мне кажется, ассоциировался у меня со здравым смыслом. Я прочистил горло и поднял руки перед собой ладонями к мужчине с извиняющимся выражением лица. — Извините, я не хотел бы пачкать вам руки.       Мужчина мгновение смотрел на меня так, словно пытался проникнуть сквозь мой череп, чтобы добраться до мозга. Он медленно сжал пальцы в кулак, и его губы растянулись в хитрой улыбке. Я не думал, что в одной улыбке может быть столько высокомерия, но у него это определенно получалось. У меня по спине побежали мурашки, а по венам пробежал огонь. Он полез в карман, достал ключи и положил их на стойку. — Вполне справедливо, — сказал он и снова надел солнечные очки. — Скоро увидимся, мистер Маккормик.       Мои брови тут же сошлись на переносице. Он быстро повернулся и ушел, не сказав больше ни слова. Откуда он узнал мою фамилию? Он ее где-то вычитал? Он ее где-то услышал? Или он... я слишком много думаю? — Он странный, — сказал Спенс, подходя ко мне. Он напугал меня, но я постарался скрыть этот факт, иначе он бы дразнил меня по этому поводу несколько дней. — Мы не часто видим здесь чопорных и порядочных бизнесменов, если только это не является абсолютно чрезвычайной ситуацией. Они никогда не возвращаются во второй раз и уж точно никогда не приглашают новичка.       — Ты сказал ему мою фамилию? — Спросил я, проигнорировав его слова.       — Э-э, нет, я так не думаю. Он спрашивал о тебе, так что, по-моему, я вообще не называл твоего имени, — ответил он и легонько постучал ладонью по моей груди, когда мое лицо еще больше исказилось от смущения. — Эй, что это за пугающий взгляд? Он что-то сказал? Похоже, ты пытаешься сдержаться, чтобы не свернуть ему шею или что-то в этом роде, — объяснил он.       Я вздохнул и ущипнул себя за переносицу в надежде, что это снимет напряжение, которое я чувствовал во лбу. — Я не могу этого объяснить, — тихо сказал я. — Просто у меня плохое предчувствие насчет этого человека.       Спенс громко фыркнул. — Мы с тобой, малыш, — сказал он и отошел от меня, чтобы взять ключи со стойки. — Я загоню его машину внутрь.       Мистер Филлип Марко, откуда я вас знаю? Почему ты показался мне таким пугающим? Где мы раньше встречались? Черт, это раздражает.       — Земля вызывает Кенни! — Пропел Кайл, щелкнув пальцами у меня перед носом.       — Хм? — Ответил я, отвлекаясь от своих мыслей. Я стоял, прислонившись к тележке для покупок, пока Кайл и Стэн бродили вокруг, собирая продукты и раскладывая их по полкам. Я никогда не был силен в шопинге. Я даже не знал, что есть разные сорта картофеля и что есть определенно неправильные сорта, поэтому я продолжал толкать тележку и вести себя тихо. Или, по крайней мере, старался вести себя тихо.       — Боже, куда, черт возьми, ты запропастился? Ты был далеко отсюда, — спросил Кайл, и на его лице отразилось замешательство. — Я позвал тебя по имени раза четыре, прежде чем ты, наконец, ответил.       — Извините, я задумался, — ответил я и потер глаза. Я чувствовал себя таким уставшим, причем совершенно без всякой причины. Я даже ушел с работы пораньше, потому что не мог заставить себя сосредоточить свои усталые глаза на работе, которая лежала передо мной. Я оставил машину мистера Марко у Дэвида, который заверил меня, что она в надежных руках, а затем бросил на пол несколько гаечных ключей. Мне следовало бы позаботиться об этом, но в тот момент я не мог себя заставить.       — По поводу? — Настаивал Кайл, растягивая слово. У него на лице была эта чертова ухмылка. Это была та самая, которую он всегда надевал, когда пытался вытянуть из меня сплетни или когда собирался подшутить надо мной по какому-нибудь поводу.       Внезапно у меня открылось второе дыхание в виде ленивого, но занимательного ответа. — Если они когда-нибудь вернут мультфильм «Аутсайдер». Я скучаю по этому сукиному сыну, в буквальном смысле, — солгал я, криво усмехнувшись Кайлу.       Он закатил глаза. — Придурок, — пробормотал он, отворачиваясь от меня.       — Эй, ты сам спросил, — ответил я с тихим смешком.       Кайл с серьезным видом повернулся к отделу приправ. В руке у него был список, но он отказывался на него смотреть. Это была самая глупая вещь, которую он совершал каждый раз, когда мы ходили за покупками. Он всегда был непреклонен в составлении списка, но наотрез отказывался его просматривать, пока мы со Стэном не прикрикнули на него. Кстати, об этом. Я повернул голову, чтобы посмотреть в один конец прохода, а затем снова повернул голову, чтобы посмотреть в другой. Мы были единственными, кто стоял в проходе.       — Куда подевался Стэн? — С любопытством спросил я. Я даже не понял, что он ушел. Парень был гигантом, но держался на ногах безумно тихо.       — Он понесся в отдел здоровой пищи, как ненормальный, — ответил Кайл с легким саркастическим смешком.       Я рассмеялся и покачал головой. — Нет ничего плохого в том, чтобы питаться здоровой пищей, — сказал я. Кайл съедал бы по пакету мармеладных мишек в день, если бы мы ему позволили. Он умел готовить, но из нас троих был худшим из-за того, что поглощал вредную пищу в любое время суток, как будто это было пустяком.       — В этом есть все, что угодно, но только не то, что он каждый вечер съедает пакетик попкорна с большим количеством масла, — ответил он с легкой улыбкой.       Я закатил глаза. — Да, но он справляется с этим, в отличие от тебя. Ты просто сидишь и радуешься, что жир сам к тебе приходит. Чем-то похож на Картмана, — объяснил я, и Кайл резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня. На секунду я испугался, что он сломал себе шею.       — Не сравнивай меня с Картманом, — сердито проворчал он. Я драматично пожал плечами. — Я не толстею.       — Ты определенно становишься объектом любви, но это нормально, это совершенно нормально для человека, состоящего в отношениях. Просто когда вы вместе, у твоего партнера появляется больше поводов для того, чтобы за что-то ухватиться, — поддразнил я и дождался громкого протеста со стороны рыжеволосого.       — Это просто странно, — ответил он, возвращаясь к ассортименту кетчупа. Я был поражен. Должно быть, это был первый раз, когда кто-то упомянул, что у него были отношения, и он не отреагировал на это громким протестом. Это могло означать только одно, и одна только мысль об этом заставляла меня трепетать. — В любом случае, давай поговорим о чем-нибудь другом, — сказал Кайл, как будто почувствовал, что я готов разорвать его на части.       Я решил не обращать на это внимания. Без Стэна было не так весело работать и подбадривать друг друга легкими ударами по гордости и достоинству Кайла. — О чем поговорить? — Спросил я, ухватившись за тележку и поставив ноги на маленькие задние колеса.       Кайл что-то промычал, прижимая указательный палец к подбородку. — Давай подумаем. О чем мы можем поговорить? — он спросил, но изобразил непонимание. Я скосил на него глаза. Он что-то задумал. Он точно знал, о чем хотел поговорить, и когда я увидел, как уголки его губ приподнялись в дьявольской усмешке, меня охватила паника.       — Кайл... — начал я предупреждающим тоном, перестав балансировать на тележке.       — О! Я знаю! — громко перебил он, резко щелкнув пальцами. — Мы можем поговорить о твоем первом занятии с Баттерсом, — объяснил он, повернув голову, чтобы посмотреть на меня через плечо. Дурацкая ухмылка.       — Ты дьявол, — прорычал я.       — Так мне и сказали, — ответил он и снова повернулся лицом к полкам. — И что? Как это было? Только вы двое в его квартире, — Он театрально вздрогнул. — У меня мурашки по коже от одной мысли об этом.       — Прости, что разочаровываю, извращенец, но ничего не произошло. Баттерс сделал мой набросок, и я почти все время сидел в телефоне. Он говорил о школе, а я о работе, — объяснил я, прекрасно понимая, что это полная чушь. Если бы я сказал ему правду, я бы никогда не узнал, чем это закончится.       Кайл тяжело вздохнул. Его плечи опустились. — И это после всех тех неприятностей, через которые я прошел, чтобы вы остались наедине. Какая трагедия. Такая потеря времени, — драматично произнес он, покачав головой.       — Ты полон дерьма, Кайл, — сказал я, слегка усмехнувшись и покачав головой.       — Вы двое уже закончили? — Внезапно крикнул Стэн с дальнего конца прохода у входа в магазин. Он держал в руках несколько вещей, и на его лице была кривая ухмылка. — Чувак, вы двое совершенно не умеете ходить по магазинам.        — Я не из тех, кто привередничает в выборе кетчупа! Это тебе следует выбирать, — с горечью парировал Кайл, уперев руки в бока.       Стэн расправил плечи так, что они почти касались его ушей. — Что я могу сказать? У меня изысканный вкус. Первоклассное блюдо для приготовления хот-догов и кетчупов для гурманов.       Если вы когда-нибудь видели что-нибудь в замедленной съемке, вы поймете, что я испытал в тот момент, когда все здание содрогнулось от мощного взрыва. Полетели стекло, бетон и пыль. Сила взрыва ударила Стэна в спину. Все, о чем я мог думать, это о том, что он был слишком близко. Он был слишком близко к взрыву. Затем мои инстинкты сработали, и я потянулся, чтобы схватить единственного человека, которого смог за такой короткий промежуток времени. Кайл. Я слышал, как он выкрикивал имя Стэна, но это было далеко в моем сознании из-за моего собственного бешено бьющегося сердца, которое отдавалось у меня в ушах. Я почувствовал ударную волну, которая ударила Стэна в спину, когда я прикрывал от нее Кайла. Это было похоже на то чувство, когда я упал со строительных лесов и умер. Боль в позвоночнике отразилась на всем моем теле. Каждая косточка и мышца мгновенно заболели.       Я не осознавал, что сила взрыва сбила меня с ног, пока Кайл не начал трясти меня, и я не открыл глаза, лежа на твердом полу. Должно быть, я потерял сознание, потому что в моей памяти был промежуток, в котором была только тишина. На полу вокруг нас валялись обломки здания и разбросанные продукты.       — Кенни, твою мать. Ты в порядке? — Спросил Кайл, но его голос все еще звучал отдаленно из-за громкого звона у меня в ушах.       — Здание взорвалось, — это все, что я смог выдавить.       — Да, оно, блять, взорвалось, — ответил он. Он был в шоке. Я слышал это по его дрожащему голосу.       — Здание взорвалось и... — повторил я, поднимаясь на колени и прижимая ладони ко лбу. — Оно взорвалось и... — прошептал я и остановился. Мои глаза расширились, а голова резко повернулась. Он стоял слишком близко. — Стэн! — Я закричал и попытался подняться на ноги. Я спотыкался о обломки, чтобы добраться до того места, где он лежал. Я слышал, как он тихо стонал от боли из-под плит здания, которые его прикрывали. Это было нелегко, но мне удалось снять с него все. — Стэн, ты можешь двигаться?       Я помог ему перевернуться и сесть, но он тут же схватился за левую руку. — Ай! — он закричал от боли. — Я... я думаю, у меня сломана рука, — сказал он, тяжело дыша от боли, когда его голова опустилась, а затем упала набок. Он терял сознание. Кровь стекала у него с волос на лоб. Это было ужасно.        — Кому, черт возьми, понадобилось взрывать продуктовый магазин? — Спросил Кайл, перелезая через обломки, чтобы добраться до нас. Он стоял по другую сторону от Стэна и снимал с него рубашку. Логическая часть его мозга заработала на полную мощность, когда адреналин хлынул в кровь. Я мог бы сказать, что он беспокоился о нашем друге, но его мозг пытался заставить его думать. Чтобы заглушить страх.       Я оторвал взгляд от Стэна, чтобы осмотреться. Весь фасад здания исчез. Неподалеку раздавались крики женщины, застрявшей под грудой консервных банок, которые были выставлены на всеобщее обозрение возле исчезнувшего входа. Другие люди бродили вокруг, пытаясь сориентироваться. Большинство из них выглядели просто грязными и напуганными, но у некоторых были порезы и ушибы от разлетевшихся осколков. Некоторые зрители, наблюдавшие за взрывом, выбежали из опасной зоны, чтобы помочь. Это было разрушение. Нас окружало настоящее разрушение. Я наблюдал, как молодая девушка вышла из прохода рядом с тем, в котором мы стояли, и остановилась, глядя в большой проем, который когда-то был большим окном, и в толстую переднюю стену. Ее глаза были широко раскрыты и не моргали. Стэн издал болезненный вопль, когда Кайл завязал ему рубашку, чтобы на время зафиксировать сломанную руку. Я проследил за взглядом молодой девушки, направленным из здания на парковку, и тут увидел его. Легкий ветерок развевал его пальто, а маска закрывала верхнюю половину лица, но при дневном свете я мог разглядеть больше черт. У него были черные волосы, которые были взъерошены, чтобы выглядеть неряшливо, и легкая седина.       — Доктор Гнев, — прорычал я, стоя и зная, что Кайл крепко держит своего почти бессознательного лучшего друга.       — Что? — Спросил Кайл с паникой в голосе. — Кенни, кто это, черт возьми, такой?       — Внимание, граждане Денвера! — крикнул доктор Гнев, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Вы меня еще не знаете, но можете называть меня доктор Гнев. Я приношу извинения за свое грубое появление, но я должен был убедиться, что вы все обратили на меня внимание, — драматично объяснил он. В его голосе было что-то такое, от чего у меня по спине побежали мурашки. Что-то... высокомерное... и знакомое. — Доставайте свои телефоны и записывайте. Чем больше людей меня услышит, тем лучше.       — Сукин ты сын, — проворчал я себе под нос.       — Возможно, вы все немного смущены тем, кто я такой и почему взорвал это прекрасное здание, — объяснил доктор Гнев, и я заметил легкую усмешку на его лице. Мои руки сжались в кулаки. — Почему я совершил такое ужасное преступление? Почему я подверг опасности жизни людей? Это было просто для того, чтобы привлечь к себе внимание? Да, это было так. Но главной целью этого было не привлечь ваше внимание. Нет, я хочу привлечь внимание кого-то особенного. Возможно, вы все его знаете. Он стал довольно популярен в этом прекрасном городе. Он известен под псевдонимом Мистерион.       — Он.. он знает тебя? — Спросил Кайл тихим, но все еще испуганным голосом.       — Вы все могли бы назвать его героем. Спасителем Денвера. Ну, и каково это — знать, что твой любимый герой сделал это? — спросил он, указывая на здание. Он призвал к разрушению этого здания и причинил вред людям внутри из-за своего эгоизма, — усмехнулся доктор Гнев. — Теперь ты видишь меня, Мистерион? Теперь ты понимаешь серьезность моих слов? — спросил он, и смешок, вырвавшийся из глубины его груди, заставил меня вздрогнуть. — Я же говорил тебе, что знаю, как заставить тебя подчиниться.       Взвыли сирены. Полицейская патрульная машина въехала на парковку, и доктор Гнев развернулся. Вытянув руку перед собой, он резким движением запястья заставил переднюю часть автомобиля оторваться от земли, развернуться и жестко приземлиться на крышу. Изумленные вздохи разнеслись по комнате, когда все увидели, как он выполняет невозможный трюк. Хотя в этом не было ничего невозможного, и это определенно не было трюком. Кто-то громко закричал неподалеку. Я пошевелился, но был остановлен, когда почувствовал, как чья-то рука обхватила мое запястье. Я быстро повернул голову и увидел, что Стэн держит меня, а Кайл крепко прижимается к нему.       — Не надо, не делай этого, — сумел произнести Стэн тихим голосом и вздрогнул от боли.       — Я не позволю ему уйти безнаказанным, — прорычал я.       — Он убьет тебя, Кенни, — сказал Кайл, и я заметил слезы в его глазах. Он сильно дрожал, вероятно, причиняя боль Стэну, но его высокий друг был слишком травмирован, чтобы что-либо сказать. У него было серьезное сотрясение мозга, и ему требовалась госпитализация.       — Я должен защищать всех, — холодно ответил я, осторожно высвобождая свое запястье из слабой хватки Стэна.       Кайл отчаянно замотал головой. — Нет! Ты умрешь! — закричал он. Я видел, как от шока его выворачивает наизнанку. Стэн был слишком слаб, чтобы остановить его, а мое внимание было сосредоточено на чем-то другом. Это было сделано для того, чтобы уничтожить Гнева, но не за счет рассудка Кайла.       — Кайл, — сказал я, и мои руки легли на его щеки, чтобы поддержать его голову. Его зеленые глаза округлились от непролитых слез. — Я не могу умереть, — прошептал я ему.       Кайл все еще тяжело дышал. Его брови сошлись на переносице. — Ч-что? — растерянно спросил он.       Мне следовало бы занервничать. Я должен был испытывать страх и потрясение, но я почувствовал только облегчение. Как будто камень, который наконец-то удерживал меня на дне океана, был снят, и я наконец смог вынырнуть на поверхность за глотком воздуха. — Я не могу умереть, — медленно повторил я, тщательно выговаривая каждое слово.       Кайл перестал дрожать. Я отступил назад, отпуская его руки. Я повернулся к доктору Гневу, который переворачивал машины на парковке, но он внезапно остановился. Он обернулся как раз в тот момент, когда я достиг края здания. Взгляд его черных глаз встретился с моим.       — Остановись, — эхом прозвучал в моей голове голос доктора Гнева. Мое тело напряглось, когда я наклонился, чтобы сделать следующий шаг. — Я знал, что ты сломаешься, но еще не время, мистер Маккормик.       Я не смог вдохнуть и почувствовал, что в голове у меня помутилось. Каждый мускул в моем теле внезапно замер, и я начал падать. Голос Кайла в панике позвал меня, когда мое тело сильно ударилось о землю, и я почувствовал, как темнота окутывает меня. Это окутало меня, как будто я засыпал, но что-то преследовало меня. Голос, зовущий меня. Голос, которого я не ожидал.       — Будь сильным, Мистерион. Не дай ему победить. 

***

      Звуки моих шагов были заглушены разговором Кайла и Стэна, которые шли впереди меня. Мимо нас размеренным шагом проходили люди. Я слегка отступил в сторону, чтобы не столкнуться с кем-то в ярко-оранжевом пальто. Мы были в центре Денвера, по дороге в нашу обычную кофейню.       — Я просто хочу сказать, что ты был бы намного продуктивнее, если бы начинал выполнять свои задания пораньше, а не накануне вечером, — объяснил Кайл, и его голос был громче, чем шум, который стоял у меня в ушах.       Стэн усмехнулся. — Это все равно, что сказать свинье, что было бы полезно посмотреть вверх, чтобы проверить, пойдет ли дождь, а не ждать, пока он начнется. Свинья хотела бы посмотреть вверх, но не может. Она физически не может поднять голову, — ответил он.       Кайл громко вздохнул. — Тебя все еще беспокоит, что свиньи не могут поднять голову?       — Это значит, что вся история с «Паутиной Шарлотты» была ложью! — Стэн громко закричал, и Кайл рассмеялся над его внезапным разочарованием. — О, вы думаете, это смешно, мистер, я плакал во время «Титаника».        — Этот фильм был прекрасен и величественен, и Леонардо Ди Каприо заслуживает всех наград и оваций стоя, — ответил Кайл резким шипением. Я обошел небольшую группу людей. Кайл внезапно начал смеяться. — Я просто вспоминаю, как я сказал вам, что свиньи не могут смотреть вверх, и вы чуть не выпучили глаза, — ответил рыжеволосый.       — Я был очень пьян, ясно? Для меня это была очень эмоциональная ночь, — тихо ответил Стэн.       — Извините, — сказал я, проносясь мимо мужчины, который вышел из магазина и чуть не столкнулся со мной.       — Давай, Кенни. Не отставай, или мы отстанем от тебя! — Крикнул мне Кайл через плечо.       Я быстро догнал двух своих друзей, которые даже не замедлили шаг, когда я отстал. — Ребята, куда мы идем? Мы идем в кафе? — Спросил я, но меня проигнорировали.       — О да, в следующем месяце выходит новая игра Call of Duty, — сказал Стэн, игнорируя мои вопросы.       Кайл усмехнулся. — Да ладно, они выпускают новую игру Call of Duty каждые шесть месяцев. Они никогда не бывают новыми. Все то же старое дерьмо, — с горечью ответил он.       — Может быть, боевая система, но обычно у них разные сюжетные линии, — ответил Стэн.       — Стэн, ты не можешь намазать свинью губной помадой и называть это красивым. Это просто свинья в губной помаде, и это неправильно, — объяснил Кайл и заслужил смешок от Стэна.       Я столкнулся плечом со встречным пешеходом. — О, простите, — извинился я и быстро обернулся, чтобы увидеть знакомое оранжевое пальто. — Какого хрена? — Тихо спросил я, в замешательстве сдвинув брови.       — Серьезно, Кенни, мы оставим твою задницу здесь! — Крикнул Кайл.       Я развернулся, чтобы догнать двух своих друзей. — Ребята, серьезно, куда мы идем? — Я окликнул их.       — Почему мы сегодня так много говорим о свиньях? — Спросил Стэн. Меня снова проигнорировали. Что-то было не так.       — Ребята, — попытался я позвать еще раз.       — Я не знаю, — перебил его Кайл с легким смешком. — Странно, не правда ли?       Стэн рассмеялся. — Да, это почти как.. — начал он, но замолчал, когда я схватил его за плечо вместе с Кайлом.       — Ребята! — Я закричал и развернул их обоих лицом к себе.       — Боже, Кенни, что с тобой сегодня? — Спросил Стэн.       — Не говори мне. Кейси снова действует тебе на нервы? — Спросил Кайл, и на его лице появилась широкая улыбка.       — Что? Кто, черт возьми, такая Кейси? — Растерянно спросила я.       Кайл усмехнулся. — Кто такой Кенни на самом деле? — спросил он почти сердито, нахмурив брови. — Кейси, твой напарник, с которым ты встречаешься с тех пор, как мы переехали в Денвер. Любовь всей твоей жизни. Причина, по которой ты продолжаешь жить. Кейси.       Я медленно покачал головой. — Нет, я не.. — попытался сказать я, но комок в горле не позволил мне произнести ни слова.       — Ты хорошо себя чувствуешь, Кенни? — Обеспокоенно спросил Стэн.       — О, с ним все в порядке. Он просто упрямый осел, — ответил Кайл, махнув рукой.       — Я... я не... — заикаясь, пробормотал я. Я остановился, когда увидела оранжевую куртку, сошедшую с тротуара позади Кайла и Стэна. — Куда мы направлялись? — Прошептал я. — Как мы сюда попали? — спросил я.       — Возможно, он официально сошел с ума, — поддразнил его Кайл, скрестив руки на груди.       — Нас здесь не было, — тихо сказал я. Мои руки дрожали. Что-то было не так. Серьезно не так. — Как мы сюда попали? — Машина громко просигналила, и шины взвизгнули по асфальту. — Куда мы направлялись? — Громкий звук удара машины о оранжевую куртку эхом отдавался в моих ушах, становясь все громче в моей голове. Кайл и Стэн даже не вздрогнули от этого звука. Внезапно в нос ударил запах пыли, и я услышал громкий женский крик. В моем мозгу что-то щелкнуло. — Мы были в продуктовом магазине.       — Мы были не в продуктовом магазине, Кенни, — объяснил Стэн и потянулся ко мне, но я отпрянул.       — Доктор Гнев напал, — объяснил я, осознавая это все глубже и глубже.       — Доктор Гнев? — скептически спросил Кайл. — Да ладно, Кенни, не будь смешным.        — Я не шучу! Он нашел меня. Он знает, кто я. Он знает, что я Мистерион, — в панике объяснил я.       Кайл громко застонал. — Только не это снова. Кенни, я же говорил тебе, что это всего лишь сон! Ты не какой-то гребаный супергерой по имени Мистерион.       — Но это так! Я Мистерион, и я... я не могу умереть. Я не могу... — сказал я, обхватив голову руками и уставившись на бетон. Тихая болтовня пешеходов вокруг меня прекратилась. Все стихло.       — Ты солгал, Кенни, — сказал Кайл. В его голосе звучала злость. Я без труда расслышал это в его тоне. Я быстро поднял голову, и он сердито посмотрел на меня. Его обычно ярко-зеленые глаза потемнели.       — Я... я не хотел. Кайл, я пытался защитить тебя и Стэна. Это было слишком опасно! — Закричал я.       — Ты просто не мог оставить это в покое. Ты просто не мог продолжать идти.       Голос раздался у меня за спиной. Я обернулся и увидел, что оранжевая куртка стоит посреди пустого тротуара. Именно тогда я заметил, что все вокруг нас исчезли. Фигура подняла руки, чтобы снять капюшон, и мои глаза расширились. Это был я, одетый в оранжевую куртку. Мой двойник бросил на меня такой обжигающий взгляд, что у меня по спине побежали мурашки.       — Ты должен был понять это. Ты должен был докопаться до сути, потому что ты не можешь не гнаться за опасностью, — сердито огрызнулся мой близнец. — Ты хочешь знать, почему ты такой несчастный? Почему ты такой несчастный? Это из-за того, что ты сам так поступаешь с собой. Ты хочешь быть несчастным, чтобы хоть что-то чувствовать, потому что ты эгоистичный осел. Как еще ты объяснишь, почему одеваешься как гребаный псих и прыгаешь с крыш каждую ночь?       — Это потому, что я хочу помогать людям, — огрызнулся я в ответ так же сердито.       Мой близнец громко фыркнул и покачал головой. — Помогать людям? Ты хочешь признания. Ты хочешь славы. Ты хочешь чувствовать что-то еще, кроме стыда за то, что не можешь защитить свою мать и Карен. Ты всегда был слишком слаб по отношению к своему отцу, так что теперь собираешься попытаться все исправить, подвергая опасности всех остальных?       Я отчаянно замотал головой. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — Я зарычал.       — Все, что произошло, произошло из-за тебя. Профессор Хаос появился из-за тебя. Доктор Гнев появился из-за тебя. Все эти люди, включая твоих лучших друзей, пострадали из-за тебя. Стэн, вероятно, умрет, и все из-за тебя. Потому что ты бесхребетный, эгоистичный засранец. Ты ничто, Кенни Маккормик.       Мои руки сжались в кулаки, и я сделал шаг, чтобы замахнуться, но кто-то схватил меня за запястье и остановил. — Мистерион, — прошептал голос Хаоса.       Я резко обернулся. Я больше не стоял на тротуаре. Вместо этого я стоял на знакомой крыше, я подумал, что это кинотеатр. Профессор Хаос держал меня за запястье, его глаза горели фиолетовым, когда он смотрел на меня. У него был такой же пристальный взгляд, как у Кайла и моего двойника, но он был полон не гнева или осуждения, а беспокойства. Моя обычная одежда исчезла, и я стоял в костюме Мистериона. Само собой разумеется, я был чертовски смущен.       — Мистерион, что бы ты ни делал, не впускай его. Пожалуйста, если ты впустишь его, он победит.       Я проснулся с громким вздохом. Равномерный звуковой сигнал кардиомонитора слегка участился в такт моему учащенному сердцебиению. Я быстро осознал, что лежу на кровати в больничной палате, подключенный к аппарату над моей головой и капельнице, которая подает жидкость прямо в мои вены. В комнате было темно, если не считать свечения мониторов и лунного света, который лился в комнату через большое окно рядом со мной.       — Кенни, — произнес мягкий голос. Я повернул голову, и Кайл наклонился вперед на своем сиденье. Он стоял перед окном, спиной к нему был лунный свет, но свет от машин освещал его лицо, придавая ему бесстрастное выражение. — Я волновался, что ты не проснешься, но каждый раз, когда я начинал беспокоиться, я также думал о том, что ты сказал о том, что ты не можешь умереть.        — Кайл, я могу объяснить. Я... — начал я, но Кайл поднял руку, молча останавливая меня.       — Не здесь. Еще нет. Сейчас неподходящее время и неподходящее место, — сказал он ровным голосом. — К тому же, сейчас важно не это, — добавил он и перевел взгляд куда-то мимо меня. — Сейчас важен он сам.       Я нахмурил брови и медленно повернулся. Я не обратил внимания на размеры комнаты и на то, что в ней было достаточно места для двух кроватей. Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, и я увидел знакомые волосы цвета воронова крыла и мягкие черты лица. Это был Стэн, весь в бинтах, один из которых был обмотан вокруг его головы, а левая рука была в гипсе, а на шее у него была повязка, чтобы он не двигал ею слишком сильно. Он спал и выглядел намного меньше, чем обычно.       — Стэн, — сказал я тихим голосом на выдохе.       — Он будет жить, Кенни, — объяснил Кайл, и я крепче сжал челюсти. — Пока что.